Верное сердце (СИ)

— Он прилетел сюда на грифоне, тётушка Нара! — воскликнула девочка. — Но я не слышала его грифона!

— На кого он был похож? — спросила Нарнетт.

— На человека! На нас с вами! Но у него были большие голубые глаза! Как у меня! Так я и поняла, что это мой папа!

— Эрвия, иди отсюда! — послышалось от капитана. — Тебе герцогиня приказала!

— Порлехт, выведи её отсюда! — сказала Рила.

— Да, сейчас, госпожа, — отвечал он.

— Папа говорил с тобой? — спросила Нарнетт, глядя на окно.

— Да!.. Но я не понимала его речь. Он говорил тихо, чтобы не разбудить Эрвию.

— А какие ещё черты лица ты запомнила?

— Он был человеком, любезная тётушка! Обычным человеком! Но от него веяло и холодом, и теплом одновременно! Я… Я не знаю.

— Таби, дорогая, успокойся, — Нара взяла её за руки, необычайно холодные сейчас. — Как он выглядел?

— Ну… Большие и очень яркие голубые глаза. Очень большие, как у дракона… А зрачки, как у человека.

— Ты уже сказала про глаза. Что ещё? Ради Всеотца, успокойся, дитя… Говори.

— Чёрно-серые волосы… — продолжала воспитанница. — Острое лицо, как у дяди Кибеана, который служит рыцарем. Да, папа похож на него!

— Это не мог быть Кибеан?

— Кибеан с вашими родителями и его светлостью на другом материке, госпожа, — ответила Ольта. — В сопровождении, он ведь опытный фехтовальщик.

— Точно, — выдохнула Нарнетт. — Я и забыла, кто с моими на восток уехал.

Рила взяла книжку, которую Эрвия читала девочке. Что-то выпало.

— Листок… Хмм… Это тоже относится к сказкам? — советница подняла и развернула в полный оборот наспех нарисованный рисунок.

— Горы?

— Не просто горы, ваша светлость. Это вершина Манборай. Одна из самых высоких точек гор. Вершина о двух пиках.

— Как ты узнал, Бехауст? — спросила Нарнетт.

— Видите, ручьи нарисованы с воротами? — генерал поводил пальцем по рисунку. — Истоки прямо в ледниках. Это запруженные реки Нилая и Ритас. Там в горах плотины пару сотен лет назад построили, потому что по весне реки выходили из берегов и подтапливали северные леса вроде Балатасира. Дикие животные кидались из лесов на юг, к деревням и городам, убивая людей и скот. Нам тогда корона средства выделила.

— Табия, что твой папа хотел показать этим рисунком? — Нарнетт повернулась к ребёнку. — Он нарисовал его, пока вы с Эрвией искали меня?

— Не знаю, не знаю, не знаю, тётушка!.. Может, он хотел забрать меня жить в горы?..

— Почему же не забрал, если у него есть грифон? — задумалась высокородная. — Он хотел что-то другое, дитя моё… Нам нужно выяснить, что именно.

— Тётушка… — вновь проскулила девочка.

— Табия, что ещё? Уши? Нос?

— Да, точно! Ушки у него маленькие, как у гномика! А нос… Нос какой-то странный, слегка приподнятый кверху так, что видно ноздри. И мне показалось, что его чистое и бледное лицо слегка съёжилось…

— Нет, нет, нет! Отойдите!

Генерал кинулся к воспитаннице, приподнял косу, осмотрел шею. Ничего подозрительного.

— Что ты хотел найти там?! — чуть не сорвалась Нарнетт, прижав к себе девочку.

— Укусы, госпожа. Четыреста лет назад, когда наши войска пересчитывали трупы разбитого войска мертвецов на севере, они насчитали очень немного вампиров.

— Потому что вампиров в армии мёртвых почти не было, господин генерал, — сказал капитан стражи, подойдя поближе. — Вампиры к нам на материк откуда-то с другого материка пришли и не стали каким-то массовым явлением.

— Вампиры? Кто это такие? — испуганно крутя головой, спросила Табия.

— Тихо, дорогая! — Нарнетт несколько отстранила девочку от себя. — Ты ведь покажешь мне свои зубки, дитя?

— Конечно, а зачем?

— Просто покажи, а я покажу тебе свои.

— Не понимаю, тётя Нарнетт… Но хорошо.

В широко раскрытой улыбке девочки окружающие не увидели ничего постороннего. Кроме того, что один зуб в нижнем ряду был слегка кривоват.

— А теперь ты, тётя Нарнетт!

— Ну хорошо…

Девочка чуть не забилась в подушку от страха.

— Шутница ты, однако! — трясущимся голосом сказала герцогиня, что сидела к окружающим спиной.

— Табия, не пугай нас так! На тебе же лица нет! — усмехнулась Ольта. — Из тебя бы хорошая актриса для труппы бродячего театра Вирсерта получилась!

— Но, тётя Ольта, ведь тётя Нарнетт…

— Вышли отсюда, — приказала герцогиня. — Девочке нужен покой. Порлехт, под этими окнами, если я не ошибаюсь, дежурят рыцари с чародеем, допроси их. Грифона бы точно кто-то увидел. В садах Нэльции, что разбиты у этой стены, есть место, куда можно приземлиться. И крышу осмотрите заодно.

— Слушаюсь! — капитан гвардии поклонился и направился прочь со стражниками.

— Рила, через неделю проведём совет, отправь послания всем графствам. Будем решать, что делать с горами. На северян и столицу пока не смотрим. Пускай грызутся.

— Поняла, владычица, — советница достала блокнот, взяла перо со столика Табии, обмакнула в чернильницу и сделала пометку.

— Но, ваша светлость… — начал было Бехауст.

— Точка, генерал. Я закончила своё предложение.

— Исполняю, госпожа, — поклонился он.

Когда Нара выходила, Табия подбежала к ней, схватила за подол рукава платья. Герцогиня нагнулась, словно та хотела поведать сокровенную тайну.

— Не хочу на север! Не хочу к ним!

— К кому, к ним?

Девочка истерично задрожала, указав на рисунок в руках Риларои, и сказала:

— К семье.

Нарнетт ничего не поняла, пожелала девочке отдохнуть, считая, что та бредит от кошмаров. После того, как все вышли из комнаты Табии, герцогиня отправилась в свои покои. Следовавшую за собой Рилу она довольно резко послала заниматься делами, а не донимать её светлость.

В покоях герцогини на туалетном столике стояло большое зеркало, богато украшенное резным орнаментом. Нарнетт испуганно взглянула в него. Да, её дворянскую улыбку украшали четыре мощных клыка: поднялись обычные резцы так, что дёсны герцогини кровоточили в местах прорастания. Хотя раньше Нарнетт не чувствовала ничего странного.

— Всеотец, не таков был уговор… — услышала герцогиня перед тем, как потерять сознание.

***

Выехали до первых лучей солнца. Галопом добрались до границы, дождались разведчиков, двинулись дальше. Всю дорогу Нарнетт оглядывалась. Новообретённое зрение пока не слушалось её, как бы она ни напрягалась. Никаких руин в округе девушка не видела, а командующий отрядом сир Кэрвдон довольно резко подгонял отстающих. Свою хозяйку и её спутника суровый придворный рыцарь подгонял вежливо.

Малый лес раскинулся перед ними. С момента последней поездки тут ничего не поменялось. Ветер завывал во внутригорных долинах, отражаясь смеющимся эхом. Эхом, что насмехалось над потерянной герцогиней. Но на этот раз она была не одна. Её единственный друг при дворе наконец-то вернулся с охоты, и только рядом с ним она могла чувствовать себя в безопасности.

Мэльдан был великаном и напоминал брата-близнеца Нарнетт с густой рыжей шевелюрой, аккуратным носом и тонкими чертами лица. Был он моложе подруги на два года, но в свои двадцать пять лет давал фору многим именитым рыцарям герцогства как в скачках, так и на охоте. Третий сын бедного барона, что подчинялся напрямую Нарнетт и её родителям, воспитывался при дворе, и дружба между ним и юной герцогиней крепла из года в год. Вернувшись с охоты, юный барон немедленно напросился на очередной поход своей подруги. Весь путь он допрашивал её, узнавал детали о её знакомстве с отшельником. И Нарнетт отвечала, чувствуя, что он может помочь советом. Как близкий человек, знакомый с малолетства.

— Как ты? — спросил Мэльдан.

— Всё также, словно меня сбросили в компостную кучу, а сверху поработали кони с грифонами, — отшутилась она. — Примерно как ты, вернувшись со своей двухнедельной охоты ни с чем. Не спрашивай.

— Главное, держишься в седле, — серьёзно сказал он. — Справляешься без посторонней помощи.

— Не подлизывайся, дорогой. Не то я пожалуюсь супругу.

— От страха сковало лёгкие, ваша светлость… Но!

Снова Нарнетт услышала грязные перешёптывания позади себя, но командир отряда приструнил рыцарей и чародеев. При дворе молодого барона Мэльдана Кортулла, коего отдали на воспитание герцогу Млабиурту, отцу Нарнетт, в течение последних лет считали любовником герцогини. Почва для слухов росла не из-за того, что они были ровестниками и буквально росли под одной крышей, а из-за того, что с остролицым рыжим великаном — словно старшим братом миниатюрной герцогини — Нарнетт проводила гораздо больше времени, чем с мужем, за которого она вышла в неполные девятнадцать. Даже консумация брака, официально заверенная церковью, не помогала против сплетников. Помогла природа. Чем взрослее становился Коленетт, сын Нарнетт, тем меньше коридоры, залы, сады и трактиры наполняли строптивые басни и сказки. Мальчик с младенчества копировал официального отца, этого было достаточно многим.

Сейчас же Нарнетт — одинокая, без близких родных, а придворных воспринимающая исключительно как льстецов и торгашей — находила утешение именно рядом с другом детства, к которому, что также удивляло дворец, хорошо и без опаски относился любимый супруг. Каждое его приближение, каждая совместная охота, совместный танец на балу, даже попытка подружиться с юным герцогом, всё это оживляло грязные слухи, как сухой хворост, брошенный в тлеющий костерок. Сама Нарнетт, хотя и привыкла к этому, всё же при случае не упускала момента критически ответить кому-нибудь, чей язык доводил окружающих до яростого смеха. После этого залы и сады дворца и окрестностей наполнял могильный шёпот. Ни родители, ни муж никак не препятствовали этому. А сам Мэльдан только улыбался, ибо кровь проливал не он. Со сплетниками удавалось расправляться чужими руками.

Не спешиваясь, отряд двигался сквозь чащу. Разведчики — несколько оруженосцев, конных сержантов — постоянно петляли впереди, предупреждая о препятствиях на пути. Добрались до бурелома, Нарнетт приказала сиру Кэрвдону ставить лагерь, а сама с неродным братом отправилась к мелькающей среди деревьев хижине. Девушка огляделась. Её невероятное зрение, казалось, давало импульс мозгу. Нарнетт посчитала, будто в прошлый раз на деревьях было меньше зарубок. Со спутником, что держал меч наготове, она решила не делиться своими наблюдениями.

Из хижины вышел Норзе, поклонился герцогине, но чужака окинул оценивающим взглядом.

— Прошу оружие, — сказал он и протянул руку.

Барон увидел кивок спутницы, расстегнул ремень и передал клинок с кинжалом чудаку. Тот отложил вооружение к потушенному костру и принялся нащупывать мужчину.

— А это обязательно?

— Серьёзные люди всегда оружие прозапас носят. По глазам видно, что ты серьёзный человек. Видно, сейчас зрение обмануло меня. Проходите.

Абалтун, как и при первой встрече, проводил время за котлами. Но в этот раз он суетился, быстро передвигался между полок и грубо обструганных столов. Для своей громоздкости и косолапости двигался ведун быстро и плавно.

— Рад встрече, дитя. Присаживайся.

— Это его благородие… То есть просто Мэльдан. Один из ближайших для меня…

— Прошу, девочка, не отвлекай. Скоро закончу.

Варево было зверски пахучим, воняло гнилью и навозом. Гости достали платки и прижали к носам, ибо вдыхаемый букет буквально разрывал лёгкие.

— Мы подождём снаружи… — едва протянула Нарнетт.

— Сейчас запах пропадёт, — отвечал ведун.

Он закинул очередной ингридиент в самый большой котёл, началась реакция. Бульканье переросло в яростное кваканье, будто ведун живьём варил целый выводок лягушек или жаб. Квакать перестало, котёл зашипел и постепенно успокоился. Из соседних котлов вылетали редкие искры. Очевидно, старик понимал, что ему нужно для выживания в этом суровом краю.

— Названия этих эликсиров не дадут вам никакой информации, — сказал Абалтун, вытирая косматые и когтистые руки грязным полотенцем и садясь напротив гостей. — Но именно они помогают мне наносить руны. Это зачарование, если объяснить простым языком. Заговор рун с использованием даров природы.

— Что-то близкое к шаманизму? — спросила девушка.

— В вашей трактовке — да. Благородие? Ты тоже придворный, мальчик?

Мэльдан удивился, что некто называет его не по титулу. Но всё же взял себя в руки, словив кивок Нарнетт:

— Мы росли вместе. Удивительно, обычно незнакомцы называют меня старшим братом Нарнетт, но никак не…

— Я не вижу в вас родственной связи. Любовная — возможно.

Нарнетт отвернулась к окну — пустому проёму размером с форточку. Но краем глаза увидела, как её спутник стыдливо почесал голову.

— Человеческие отношения для меня загадка. Когда я был молод, отношения в наших кланах были куда проще. И более… Не помню, как называется это слово в вашем языке.

— Прозаичны, — герцогиня повернулась к отшельнику.

— Возможно, — кивнул он. — Значит, Нарнетт, симптоматика прояснилась? Так быстро? Ты была у меня четыре дня назад.

— Это произошло в тот же вечер, когда мы… Телепортировались в лагерь, а оттуда поехали домой.

— Я не буду ругать тебя за твой маленький обман, когда выяснилось, что в твоём отряде была чародейка-телепортатор.

Нарнетт стыдливо взглянула на спутника, тот молча разглядывал полки на стенах.

— Дальше? — спросил отшельник.