Помоги проекту - поделись книгой:
— Славно… — пробормотал Цзюрен.
Тесно сдвигающиеся стены и низкие своды усиливали пугающее ощущение ловушки. И холод. С каждым выдохом пар вырывался изо рта и на мгновение кристалликами льда оседал на нижней губе.
— Наставник! — тихо и жалобно позвала Иль’Лин.
Темнота в дальнем конце комнаты зашевелилась, и спустя несколько мгновений на свет появился молодой человек, совсем юный на вид — не старше лет восемнадцати. Иль’Лин бросилась к нему, на ходу сдирая верхний халат, чтобы укутать плечи юноши.
Насчет учителя она, конечно, приврала.
— Наставник! Вы совсем продрогли!
— Лин-эр! — усталый и строгий голос мало вязался со смазливым юным обликом молодого человека, как и напряженный взгляд. — Что ты здесь делаешь? Нет, неважно. Как ты тут оказалась?
Девушка быстро оглянулась через плечо.
Юноша вздохнул, сбросил небрежно халат ей на голову и подошел. Сложив руки у груди, как это принято на западе, он поклонился.
— Сожалею, что моя глупая ученица доставила вам столько неприятностей. Это моя вина. Я не обучил ее манерам.
Цзюрен покачал головой. Юноша разогнулся, видно было, что он не слишком рад изображать перед незнакомцем нижайшее смирение, и вернулся к своей спутнице.
— Раз пришла — помогай. Сундуки у этой стены. И надень халат. Тут холодно.
Юноша вернулся к прерванным занятиям, а Цзюрен пошел по комнатам, изучая собрание книг. Их здесь и в самом деле было превеликое множество: в нишах, на полках, в сундуках. Здесь были связки тонких деревянных пластинок, шелковые свитки и аккуратно прошитые тетради. Цзюрен взял одну наугад. «Поучения Чистой Земли», довольно-таки нудный и совершенно бесполезный богословский трактат.
Цзюрен рассчитывал на помощь местного библиотекаря, но здесь были только юноша и его подруга.
Цзюрен подошел к двери и подергал ее.
— Заперто.
Юноша приблизился, листая книгу, потом положил ее на полку и обнял себя за плечи. Болезненно поморщился.
— Они опасаются воров. Несколько недель назад здесь побывали грабители, убили четверых послушников и украли ценные свитки.
Это многое объясняло: нелюбезность, настороженность, зловещие слухи.
— И что украли?
— Этого они и сами не знают, — усмехнулся юноша. — Хранилище в ужасном… состо…
Он вдруг побледнел, пошатнулся, и Цзюрен едва успел подхватить оседающее на пол тело. Подбежала Иль’Лин.
— Наставник! Наставник!
Вдвоем они усадили юношу на волглые подушки. Иль’Лин засуетилась, приготовляя лекарство, а Цзюрен нащупал пульс на холодном запястье. Он никогда не изучал медицину, разве что — быстрое исцеление ран, — но у него был теперь определенный опыт.
— Вы больны!
Юноша открыл глаза и слабо улыбнулся.
— Как говорил мастер Ибугаса: врач, исцели себя сам.
Иль’Лин гневно фыркнула и заставила юношу принять пилюли, горькие, судя по тому, как он скривился.
— Это тот самый мор? С юга?
Глаза юноши сверкнули, и Цзюрен обнаружил вдруг, что испытывает удивительно знакомое чувство. Почти страх. То, что возникает, когда стоишь перед по-настоящему сильным противником.
— Не бойтесь, я не собираюсь никому рассказывать. Моя жена… больна.
— Нет. Это не мор, хотя симптомы похожи, и я даже надеялся, что мой недуг… Неважно, все равно не вышло. Это старая болезнь, ей уже несколько лет, и она совершенно не заразна, так что это
На щеках девушки вспыхнул румянец, и она проворчала что-то неразборчиво.
— Мое имя — Цзюрен, и я прибыл из столицы.
— Приветствую Дзянсина, — склонил голову юноша, пряча улыбку.
— Приветствую лекаря Иля.
Цзюрен полагал, что знаменитый лекарь должен быть старше. Когда речь заходила о враче из Хункасэ и его успехах, представлялся убеленный сединами старец, обладатель и таланта, и опыта, годами совершенствующийся. Впрочем, Ильян был определенно старше тех восемнадцати, на которые выглядел, ведь слава его гремела уже больше десяти лет.
— Я не понимаю природу и причину болезни и то, как она выбирает себе жертву, — Ильян нахохлился, глубже спрятав кисти рук в рукава. — Я пока беспомощен и бесполезен.
— Но где, кроме Сыли, можно найти нужную книгу? — покачал головой Цзюрен.
— То-то и оно, что нигде. Все другие места я уже изучил. Лин, оставь меня в покое и займись книгами.
Насупившись, девушка отошла. Лекарь улыбнулся чуть виновато.
— Сожалею, что моя бестолковая ученица доставила вам неприятности.
Цзюрен покачал головой и оборвал обмен любезностями, вернувшись к делу.
— Что за книга нам нужна?
Ильян устало прикрыл глаза.
— Я просмотрел медицинские записи, что здесь разбросаны, и боюсь, остается только надеяться на чудо.
— Я в чудеса не верю, — отрезал Цзюрен.
Лекарь открыл один глаз.
— Что, если не чудо, помогло вывести нашу армию в карсинской битве из окружения?
— Трезвый расчет?
Ильян хмыкнул и снова замер с закрытыми глазами, неподвижный, точно статуя медитирующего монаха. Цзюрен еще раз огляделся. В одном молодой лекарь был прав: отыскать что-то в этом беспорядке поможет только божественное вмешательство.
— Наставник! Взгляните!
Из темноты возникла Иль’Лин, прижимающая к себе груды шелка, белого и желтого, местами изорванного и покрытого весьма характерными бурыми пятнами.
— Кровь? — Ильян протянул руку и схватил свитки. Цзюрен заглянул юноше через плечо.
Понять написанное оказалось непросто. Многие из знаков Цзюрен видел впервые; другие были смутно знакомы, но выглядели причудливо. К тому же, свитки были сильно испорчены кровью и сыростью.
— Что это? — спросил Цзюрен, поскольку юный лекарь явно понимал написанное.
— «Писания Источника», сказания о всевозможных чудесах, очень старый текст. Если он где и гуляет сейчас, то только как упрощенное собрание волшебных сказок. Помните: лунные девы, красавицы с ширмы, фея в зеркале?
Цзюрен насмешливо фыркнул.
— Да, — согласился лекарь, — тут есть доля сказки. Но вот в этом свитке описывается богатая гробница Ван Хэя, Горнего Владыки. Она где-то здесь, в недрах гор Сыли. А это…
Взгляд молодого человека вдруг остекленел, а голос сделался напряженным, точно натянутая тетива.
— Лин, помнишь того человека, с которым мы столкнулись на реке?
— Вы имеете в виду господина Лю Сана?
— Да, — кивнул Ильян. — Господин «Лю Сан». К нам подошел человек на одной из переправ. Ему нужно было знать смысл нескольких весьма древних иероглифов: процветание, руина и северо-запад. Очень редкие иероглифы, и вот — они здесь…
Ильян резко поднялся, побледнел и пошатнулся. Цзюрен едва успел подставить плечо.
— Я в порядке, в порядке. Нам нужно встретиться с настоятелем.
Это оказалось непросто, и пришлось вновь использовать свое громкое имя. Служка изучил ярлык, посмотрел с подозрением на Иль’Лин, поддерживающую учителя под локоть, но все же повел их наверх, на самый верхний ярус монастыря, где «настоятель медитировал». На поверку это значило, что настоятель Ифан пил чай и любовался окрестностями. Вид отсюда открывался еще лучше, чем с монастырской стены, а вершины гор казались совсем близкими, только рукой подать.
— Присаживайтесь, — настоятель указал на подушки, глядя при этом настороженно. — Нашли, что вам хотелось?
У чая настоятеля вкус был скверный, и, сделав глоток, Цзюрен отставил чашку. Ильян так и замер, не пригубив его.
— Не скажет ли почтенный настоятель, что было недавно похищено из хранилища?
Настоятель остался неподвижен, но вопрос ему совершенно явно не понравился.
— Осмелюсь предположить, — спокойно продолжил лекарь, — один из свитков «Писания Источника»?
— Это, молодой человек, вас нисколько не касается. Я принял вас только из уважения к вашему почтенному деду. То же касается и ваших заслуг, мастер Дзянсин.
— А если я скажу, что, возможно, видел похитителя свитка?
Настоятель ничем не выдал своего волнения. Лицо его оставалось спокойным, разве что глаз чуть-чуть дергался.
— Дело в том, что свитки эти вам преподнес король? Вы опасаетесь его гнева? — поинтересовался Цзюрен.
— Нам бояться нечего, почтенный Дзянсин, — степенно и важно ответил настоятель.
Лекарь Ильян усмехнулся криво, да и Цзюрен не смог сдержать улыбки. Повелитель славился своим крутым нравом и не раз посылал самого Цзюрена «усмирять непокорных», повинных лишь в косом взгляде и неосторожно оброненном слове. Требовалось немало усилий и дипломатических талантов, чтобы не обрушить на себя гнев повелителя и не причинить вреда невинным.
— Я встретил человека, — спокойно продолжил Ильян, вертя в руках чашку. — Он ехал на северо-запад, куда-то в сторону пустыни. И… он явно держал в руках один из похищенных свитков. Я могу вернуть его вам, если узнаю, о чем там говорилось.
Настоятель остался неподвижен.
— И никто, почтенный Ифан, кроме нас, ничего знать не будет.
Настоятель повернул голову и посмотрел на юную Иль’Лин. Девушка попыталась спрятаться за спину своего наставника.
— Вам, почтенный Цзюрен, и вам, господин Ильян, я верю, но юные девушки болтливы.
— Моя ученица будет молчать, — отрезал лекарь. — Расскажите, что было написано в том свитке.
Настоятель колебался еще несколько мгновений, прежде чем подозвал замершего у дверей служку.
— Приведи мастера-библиотекаря и подай еще чаю.
Глава 4
В которой движутся в пустыню
Река осталась позади. Пейзаж менялся неспешно: сперва исчезли зеленые рощи, затем разнотравие сменилось жестким сероватым ковылем. На пятый день впереди показалась невысокая каменная гряда. Шен Шен взобрался на нее вскоре после полудня.
За грядой начиналась пустыня — до самого горизонта волны желтого и оранжевого песка. Спустившись к подножию гряды, Шен Шен пополнил запасы воды.
Вступать в пустыню не хотелось. Казалось, стоит перебраться на противоположную сторону гряды, и что-то изменится навсегда. Но, напомнил себе Шен, медлить нельзя. Времени у него не так много, а то, что есть, стремительно утекает сквозь пальцы.
Напившись воды так, словно это можно было сделать впрок, Шен Шен перебрался через гряду и сделал несколько шагов по песку. Идти оказалось непривычно. С немалым неудовольствием Шен понял, что путь его из-за непривычки к подобному будет долгим.
Последний раз обернувшись, Шен Шен выбрал направление на северо-запад и пошел вперед, стараясь взять уверенный, но не слишком бодрый темп. Солнце припекало. Спустя час с небольшим он сделал привал в тени огромного валуна. Сел, скрестив ноги и глядя задумчиво в избранном направлении. Там, на северо-западе, была точно такая же пустыня, как и везде. И инструкции в свитке — если, конечно, принять на веру, что перевод правильный, — были слишком уж скудными и путаными. Северо-западное направление, руина, четыре столба, процветание. Знать бы еще, с чего начать. А еще лучше — раздобыть карту.
Шен Шен вытащил из-за пазухи свиток. Шелк с письменами был наклеен на плотную узорчатую парчу, из которой торчали теперь весьма некрасиво колючие золотые нити. Свиток был как свиток, такие сотнями хранятся в храмах, на них записывают сутры, исторические хроники и любовные поэмы, на них рисуют красавиц. Этот выделялся разве что древностью да причудливостью знаков. И парча как парча, такую ткут на юге и продают втридорога, чтобы богатеи вроде Джуё могли лишний раз щегольнуть размером своей мошны. Разве что… узор необычный. Волей-неволей Шен научился разбираться в тканях. По платью можно сказать, водятся у человека деньги или нет; насколько он умен, набожен или суеверен. И Шен перевидал немало парчи, пока выступал на празднествах с трюками и фокусами. И перещупал тоже.
Он перевернул свиток, расстелил на песке и склонился ниже. Провел кончиками пальцев по замысловатому неритмичному узору.
Это похоже на горы Сыли, а это — Три Старца. Между ними зелень и золото срединных полей, чуть ниже — стилизованные извивы реки Кым темно-фиолетовой нитью.
— Карта!
К сожалению, если это и в самом деле была карта, она пострадала. То место, где должна была располагаться пустыня, вышили узелками, они размахрились и слиплись от крови. Шен царапнул ногтем, сожалея, что ему не пришло в голову раньше изучить этот свиток. Тогда его можно бы было попытаться отстирать. Сейчас же приходилось беречь воду.
Шен Шен продолжил соскребать запекшуюся кровь и вскоре смог найти несколько знаков, вышитых тонкой черной нитью. «Процветание» — рядом с изысканным золотым плетением размером с монету в пять сун. И «руину» значительно ближе к границе «пустыни». Между ними было расстояние в два пальца. И никаких иных ориентиров на «карте» не было, если не считать стилизованные горные вершины. Руина расположена на почти прямой линии от Сыли. Шен отложил свиток, взобрался на валун и огляделся. Величественные горы Сыли можно было разглядеть на северо-востоке, с такого расстояния они казались серо-зеленой туманной громадой. Если идти на север, пока горы не окажутся по правую руку, есть шанс наткнуться на упомянутые в свитке руины.
Во всяком случае, других вариантов нет, и пустыня слишком велика, чтобы в ней бродить наугад.
Шен спрыгнул, скатал свиток, сунул его за пазуху и пошел в выбранном направлении.
Поделиться книгой: