Пулемет над пропастью (СИ)

Назначен нам в грядущей мгле

Не обещайте деве юной

Любови вечной на земле

Герцогиня, блестя мокрыми глазами, молча подошла к нам, всех расцеловала и молча же удалилась.

А мы грянули Боевой марш канониров герцога…

На мотив старых добрых Артиллеристов — «Артиллеристы, нам герцог дал приказ…» И тут герцог, который был в юности фенрихом береговой артиллерии тоже прослезился, и тут же вручил всем троим по медали, за усердие в укреплении обороны герцогства Герольштейн и сказал, что казна выкупает у меня обе песни и о цене я могу не беспокоиться (казна отвалила две сотни тысяч золотых).

А потом мы с штурм-майором о утра корпели над документами у меня в конторе. Я посадил фон Коха в отдельном кабинете с заданием, обозначить на карте города все места возможных диверсий, а сам начал пока разрабатывать свой план операции (вместе с чуйкой естественно).

Итак, что такое Огненные гонки… во всех городах Герольштейна в качестве муниципального транспорта применялись Паровые конки, вернее паровые трамваи называемые по старинке, диаметр путей был одинаков и в городах и на магистралях, и посему, раз в году, устраивались гонки грузовых локомотивов по городским улицам и одна из призовых опций называлась Факел и давалась за красоту выхлопа из трубы (топки работали на водороде). Вот такое традиционное развлечение местного сумрачного тевтонского юмора.

С будущим похищением Приза я разобрался сразу, мой виртуальный информаторий выявил ключевые должности наиболее удобные для хищений, Шмидт выдал информацию по криминалу, фон Штейнглиц выдал досье на подозреваемых, а дальше было дело техники… один Ночной парикмахер из низшего звена заговорщиков исчез с казенной суммой, а потом его тело выловили из канала, а деньги нашли у его тайной любовницы, но в промежутках между этими событиями он все выложил, и выложил не мало, ибо был доверенным курьером. Я уже через двое суток доложил фон Штейнглицу, что в похищении будут замешаны уголовники, пара продажных чиновников, продажный полицейский из охраны банка, несколько мелких служащих и гном из секретного отделения банка (этих сотрудников видело только руководство, ибо конкретное участие гномов в деятельности банка не афишировалось) и именно этот гном всем руководил и самым подозрительным было то, что он сопровождал инкассаторскую машину лично, хотя это было слишком мелко для его уровня и меня посетила мысль о том, что похищение Приза это прикрытие, для серьезного ограбления банка. И я предложил встречную операцию… в инкассаторской машине был хитрый гидравлический люк в днище, открывающийся только из кабины. По плану разведки одного из франкоязычных гособразований, которое стояло за этим похищением, когда за день до начала гонок, кавалькада банковских бронеходов, из сейфовой машины и двух паровиков с охраной повезет золото в Судейский дворец, то по красному сигналу светофора включенному предателем на улице Тенистых дубов, она должна была остановиться, в аккурат над замаскированным люком ведущим в старый тоннель, и в этот люк с помощью гидравлики, должны были опустить сейф-контейнер с Призом и заменить его на другой такой же, но с фальшивым золотом, а потом был бы поднят скандал, что в Каменном банке лежит фальшивое золото, ну и со всеми вытекающими. Находящиеся в тоннеле уголовники должны были и произвести подмену, но именно это и показалось мне еще более подозрительным, ибо какой идиот доверит уголовникам такую сумму, и уж точно не гномы. СБшникам, я естественно ничего об этом не сказал и операцию провел сам со своей группой…

В чем прелесть старинных тоннелей, так это количество всевозможных отводов, закутков, тупиков и тупичков, короче рай для засад, а учитывая то, что мы знали где и кого сторожить все сложилось в саму плепорцию. Единственной новостью для меня было то, что в тоннеле вместе с уголовниками появилась парочка гномов, причем невдалеке в параллельном тоннеле, скрывалась еще одна непонятная группа, причем до зубов вооруженная, с нее мы и начали. Абордажники, штурм-гаупт-фельдфебеля Лозе, вырубили вражин сонными гранатами, а потом про вели экспресс-допрос главаря, который поведал, что после получения груза, они должны будут зачистить первую группу, кроме гномов конечно и поступить в полное распоряжение Хирд-мастера Плюкли, это кстати был тот самый банкир гном из фургона, и что характерно, в тоннеле не было никакого контейнера на подмену, а когда открылся люк банкирского паровика, оттуда опустилось два контейнера и мастер Плюкли собственной персоной, которого вместе с сообщниками мы и повязали. По любимому мне опять открыл огонь какой-то негодяй из Ночных парикмахеров, порвал пулями мой новенький мундир, за что схлопотал от меня маслину в лоб. А улица Тенистых дубов уже кишела жандармскими бронеходами и собственно самими жандармами во главе с фон Штейнглицем и Эльзой.

Пленных бандитов и коррумпированных служащих, увезли в Черную башню, следственную тюрьму Департамента жандармерии, а гномов и золото погрузили в черные жандармские бронеходы и с сиренами повезли в Судейский дворец, дабы предъявить золото и преступников Коллегии, куда традиционно входило два гнома, один Гильдейский, а другой банкир. Колонна лихо подлетела к зданию, на лобовой броне передней машины живописно расположились мы с Эльзой, я без фуражки(потерянной в тоннеле) и в надорванном пулями мундире, а она тоже без фуражки (сорванной ветром) и развевающимися золотистыми кудрями. Мы доложили Коллегии о попытке врагов и предателей похитить Приз и предъявили пленных гномов, которым гномы из Коллегии, немедленно набили морды. Так что скандал, которого так настойчиво добивались враги герцогства Герольштейн, имел место случиться. А впереди были гонки.

Глава 22

Глава двадцать вторая, где происходят Огненные гонки и я отправляюсь в ссылку

Когда мы с фон Кохом, сравнили наши наработки по точкам возможных диверсионных ударов, то в глазах безопасника я увидел искреннее уважение профессионала. Мало того, что на моей схеме было больше тревожных зон, так помимо возможных точек минирования, я допустил применение противником брандеров. Я естественно не сказал коллеге, что мои сотрудники Шмидт и Биглер по своим старым связям в полиции, добыли статистику по новым криминальным группам в городе, и я проведя собственную аналитику, выявил восемь свежих бандочек, которые в последнее время ни чем себя не проявили. Вдобавок Шмидт указал мне на ОПГ Седого Вилли, которое уже два месяца, не проявляло активности, кроме стрижки обычной дани с девиц полусвета из подконтрольных полулегальных заведений, типа массажных салонов. Я отметив их на плане, попросил свою Чуйку (так я теперь звал Информаторий) указать наиболее реальных на ее взгляд участников диверсионных акций. На маленькие банды, я направил штурм-группы безопасников, а на локализацию и задержание Седого Вилли, я отправился сам со своей группой и усиленными штурмовыми платунгами уже окончательно прикрепленными к Отдельной бригаде лейб-жандармерии Лопедевега. Мы с ребятами, под аватарами ночной публики, ближе к полуночи выдвинулись на Сант-Готтхард-Штрассе, где была резиденция старого разбойника.

Ребята блокировали дом, а мы со Шмидтом постучав в дверь, сказал охране что принесли долг хозяину, и подарок от ресторана, при этом я показал горсть золота, Шмидт показал явно тяжелый саквояж, а сзади нас хихикали три смазливых девицы. У нас была информация про то, что Вилли недавно пристрелил охранника, который не пропустил в дом одного ресторатора, лично принесшего дань, и теперь нас не рискнули не пустить, хотя жизнь бандитским бодигардам это не сильно увеличило. Я сразу сказал своим подчиненным, что для меня жизнь моих людей стоит на первом месте, так что риск должен быть разумно минимальным, в смысле, что живые пленные, кроме языков и объектов изъятия, меня не интересуют от слова вообще. Так что двоих мы со Шмидтом исполнили сразу, третьего положили девчонки, метко метнув клинки, а четвертого допросив, тоже отправили в бандитскую Вальгаллу (он в конце допроса дернулся, выхватил хитро спрятанный нож и погиб с оружием в руке), после чего Шмидт дал отмашку и штурм-группы ринулись в дом, а впереди шел я со спец группой, принимая на себя пули и походя гася охрану Седого Вилли. Самого Вилли взяли в саду, куда он выбрался через тайный ход, который мы засекли ранее (с помощью моих магических способностей). Берта на своей «Голубке» под скрытом зависла над особняком бандита, и накрыла его ловчей сетью из гарпунной пушки, традиционно входившей в набор вооружений и плавающих, и летающих кораблей. Старый бандит в процессе экспресс допроса сдал и заказчиков диверсий, и свою крышу в муниципалитете и полиции. Всю ночь шли тихие аресты, а к утру в восемнадцати блокированных точках, были изъяты технари готовившие места диверсий, причем большинство из них искренне считали, что работают для муниципалитета и герра бургомистра (к которому кстати у нас появился ряд вопросов). Кстати помимо фугасов в канализации и снайперских точек с крепостными ружьями, было еще два брандера, сделанные из ремонтных Паровых конок из трамвайного парка.

За всей этой историей тянулся густой Британский след, причем фамилия резидента была Шмидт. Надо было сказать, что при населении герцогства Герольштейн в двадцать три миллиона человек, фамилий было на эту ораву народа, всего пара тысяч с небольшим, так что однофамильцы были скорее правилом, нежели исключением. Шмидт хорошо допросил своего однофамильца и выяснил, что он был из Британского герцогства (было еще герцогство Англия, герцогство Уэлльс, герцогство Ирландия и герцогство Белфаст, разделенное гражданской войной, где одной из сторон помогал наш князь-герцог, что и вызвало действия британцев на нашей территории.

Кстати тремя разбитными девицами хорошо метавшими стилеты, были давешние практикантки — Ханна фон Рихтер, Эмма фон Вольф и Урсула фон Шварц. Мамаши двух из них были придворными камер-дамами, а у третей батюшка был постельничим герцога, и по личной просьбе герцогини я взял их в свою бригаду, о чем, впрочем, не пожалел, ибо девчонки оказались боевыми и первое что они сделали при поступлении на службу — принесли мне как барону вассальную присягу.

Гонки прошли, как и всегда с огромным успехом, все победители получили свои призы, замешанные в прецедентах государства получили свои ноты, все участники операции, кроме меня, были торжественно награждены (я свой Золотой Крест за особые заслуги с мечами получил кулуарно, плюс с пожеланием найти заодно и землю для своего баронства и если я при этом немного постреляю, то герцог этого не заметит, так мне было сказано при частной аудиенции у Его Величества, а на золотой пайцзе у меня теперь сверкало два бриллианта, и ее я теперь мог носить и как перстень. Прав у меня теперь стало как у наместника, но с хитрой формулировочкой — «не нарушая при этом коронного права», то есть я мог творить что угодно, но если что не так, так сразу того).

Так что, по официальной версии, за неуважительное отношение к почтенным высшим вельможам, я был временно отстранен от командования бригадой и отправлен в обещанную ссылку в качестве командира Рейд-группы в известные, но не поименованные квадраты океана, для борьбы с пиратством. Эльза, Берта и Шмидт рвались со мной, но я оставил их на бригаде, тогда девчонки навязали мне в поход практиканток, сказав, что им будет спокойнее если со мной рядом будут свои девушки, тем более вассалки, а не какие-то неизвестные пиратки и невольницы (по местным традициям приравненным к законам, вассалки автоматически являлись наложницами Вольного барона, при его желании конечно). Ну и конечно абордажники Лозе тоже были со мной.

Когда моя маленькая флотилия, состоящая из галеона «Черная раковина» и брига «Меркурий» выходила из порта, все корабли провожали нас салютом, а Бертина «Боевая голубка» провожала нас до горизонта. А я же, как только Бремен исчез в дымке, завалился спать в своих адмиральских апартаментах, причем один, хотя девчонки вассалки и строили мне глазки, но я был облико морале, ибо предыдущая прощальная ночь длилась до восхода солнца.

Ну что же, спасибо герцогу за Рейд, надо наконец воспользоваться Красным Ключом.

Глава 23

Глава двадцать третья. Как правильно бороться с пиратами, с пользой для себя

Я утомленно смотрел на виртуальный экран обзора, работающий в режиме поиска и утомлен я был не этим, а тем что ожидаемо произошло… бывшие практикантки, те самые которые… Ханна фон Рихтер, Эмма фон Вольф и Урсула фон Шварц, предъявили мне видео-письмо от Эльзы и Берты, где мои красавицы, высоким штилем повторяли свое соизволение Их Сердечному Другу Вольному барону фон Вайсу, утешать свою грусть в расставании с ними, в садах нежности и преданности своих верных вассалов (список из трех пунктов прилагался). И эти две ночи выдались у меня весьма бурными, ибо свободные от вахты штурм-лейтенантки, свое свободное же время, проводили в моей постели и не буду лицемерить, но данное времяпровождение мне понравилось. По дороге мы пустили на дно пару шхун фрикеров с дурной-травой, и захватили корвет с живым товаром, состоящим из трех эльфиек и двух гномов. Эльфийки были очередными богатыми путешественницами захваченными пиратами во время девичника на яхте, а гномы банкирами везшими пакет документов и аванс на сделку с коллегами, но ночью их корабль попал в полосу «Сонного тумана», команда была вырезана, гномов естественно лишили и золота и документов и куда-то повезли. Найдя на пиратской лоханке тубусы с документами и ларцы с золотом, мы вернули все это хозяевам, за что получили с них премиальный процент от суммы, который я отдал командам. Пиратов отправили на дно морское, ибо тут для нарко и рабо торговцев, в море существовало только одно наказание — «Три бульки». Гномов и эльфиек перевели на «Черную раковину» до какой-либо оказии и продолжили рейд и через несколько часов встретили потерявшийся ранее охранный фрегат гномов, куда они и перешли (эльфийки остались на «Черной раковине», где уже нашли себе новых мужей среди моих офицеров. Я же и провел ритуал бракосочетания. Как выяснилось позднее, по эльфийским обычаям, после пиратского плена, брак для благородных девиц был уже невозможен и вообще, они были обязаны покончить с собой, а не попадать в плен и посему экс невесты выбрали другой, более приятный путь).

Третий рассвет мы уже встречали в Черном треугольнике, в самом оживленном морском торговом перекрестке, где естественно кишели пираты. На моем виртуальном экране, из всех доступных целей, ближе всего к нам мигала большая зеленая точка и четыре красных. Три пиратских гукора и бригантина, преследовали галеон. Судя по всему, пираты изначально были купеческим караваном, но увидев одинокий галеон решили малость подзаработать. Я приказал «Черной раковине» держать заданный курс, а сам скрывшись из вида своего галеона в дымке стоявшей над утренним океаном, включив скрыт, дал фулл спид, выпустив подводные крылья (была у «Невидимого корабля» и такая опция), учитывая, что погоня шла нам контркурсом, мы достаточно быстро с ними сблизились. Информаторий сразу определил цели… галеон гильдейский, идет в полной загрузке. Бригантина и гукоры фрикерские, по силуэтам и такелажу принадлежали разным торговым домам, но сейчас без порта приписки, то есть пиратская добыча. Пираты к этому моменту совсем исклевали галеон, который постепенно терял ход и отстреливался все слабее, ибо гильдейцы как обычно больше надеялись на свой флаг, нежели чем на бортовое вооружение, которое на их торговых бортах было традиционно слабым. И я, вызвав на море дымку, материализовался из нее в положении кроссинг Т в сторону преследователей и отработал по уже стандартной схеме… залп холостыми из пушек и под шумок стайка наших ракето-торпед. Но как только от пиратов остались обломки и бульбочки на воде, проявилась новая напасть… гезы. Три корвета под их флагом подошли к нам, потопив по дороге чудом уцелевшую шлюпку с пиратами и потребовали, что бы гильдейский галеон следовал за ними. Я поднял над бригом вымпел жандармерии и пригласил коммодора гезов на борт, где предъявил ему Пайцзу Друга гезов, и сослался на капитан-коммодора Алдарона, после чего гезы принесли извинения за ошибку и удалились. Позднее, штурм-капитан цур-зее Люк, капитан галеона «Черная раковина», пояснил мне, что если бы гезы законвоировали гильдейскую лоханку, то так как последний выстрел в бою был их, то они имели бы все права на призовые за спасение от гильдейцев, в таких случаях гезы не стеснялись и их тарифы за спасение были сильно больше стандартного процента. Гильдейцы щедро одарили нас золотом и товарами и попросили сопроводить их до порта назначения. Учитывая, что этот процесс не был бесплатным, а нам было все равно где рейдировать, я согласился. Через день нам попался пиратский галеон, тащивший на буксире сильно избитый фрегат, на котором, после скоротечного боя, мы с изумлением обнаружили своих знакомых гномов, которым я со скучающей миной сказал следующие слова: «Друзья мои, я так привык спасать вам жизнь и свободу, что боюсь в дальнейшем, мне будет этого недоставать», чем вызвал бурный восторг у окружающих. На галеоне было много интересного, так что мы его взяли на буксир. Фрегат сильно поврежденный в этом бою, затонул. И дальше наша эскадра в большем составе, но с меньшей скоростью отправилась на гильдейский остров Шакар, где и расстались и с пассажирами и с попутчиками. Пока гномы разгружались, на берегу собралась целая толпа, причем большей частью это были гномы. Ко мне на борт заявился капитан порта, выразил респект за спасение уважаемых людей, сказал, что мы гости порта, то есть стоянка наших кораблей полностью бесплатная, господам офицерам предоставляется лучшая городская гостиница за счет капитанства, а командам наших кораблей положено по три бесплатной кружке пива в день в любом портовом кабачке. Надо ли говорить о том, что мои матрозен стали ходить по кругу, получая бесплатные напитки в каждом кабачке и таверне, а учитывая, что их и без того везде угощали, мне пришлось запустить в порту офицерские патрули.

А на второй день меня пригласили в дом губернатора острова, где мне, за спасение наследника Большого хирда Мастера Блюгилви, мне был вручен орден Золотой кирки, а капитану Люку — Серебряной кирки. Ну а трофейный галеон вместе с грузом у нас очень выгодно приобрели, и команды снова получили неплохие премиальные.

Так что, как сказал позднее капитан-коммодор Лом… в борьбе с пиратством, главное, это спасать по больше гномов.

Глава 24

Глава Двадцать четвертая. Чудовища острова Горн, гномы и неожиданная награда

Мы потопили корвет глупых фрикеров, попытавшихся захватить наш «Меркурий» прикинувшийся торговой шхуной и мирно продолжали рейд. Мы с девченками, в моем рабочем салоне, объединенным с капитанским мостиком рассматривали трофеи из сундуков пиратского капитана, как внезапно все панели и пульты капитанского мостика замерцали багряными огнями, это была «Красная тревога», она объявлялась каждый раз когда где-то из моря выходили морские чудовища, непонятные страшные существа так до конца и не разъясненные наукой, которые периодически хотя и редко нападали на побережье. Вызов пришел с острова Горн, кстати достаточно таинственного места… жители острова Горн не пускал к себе почти никого и никогда, и туда ходили только корабли гильдии, да и то не все, и по косвенным данным там жили гномы и там же видимо и была их знаменитая Тайная столица, которую по слухам построили ещё древние Атланты (эту информацию мне предоставил шеф), и теперь остров Горн просил помощи. Я задал в поисковик название острова, знакомо мигнула зеленая стрелка и оказалось, что мы были совсем недалеко от цели. Как выяснилось, всего в милях пятидесяти от нас, там, где на моей виртуальной карте, ранее было обозначено рифовое поле, и находился остров Горн, именно там запульсировал на экране красно-зеленый огонек. Я сделал себе отметку в том, что жители острова владеют той же магией, что и я, раз смогли маскироваться от моей пассивной системы наблюдения и отдал приказ взять курс на острого Горн. По дороге мы обогнали гукор бродячий гезов… от морских гезов они отличались тем что были некой помесью фрикеров и морских гезов. Они не занимались преступной деятельностью как таковой, защищали от пиратов исключительно рыбаков, но не вели целенаправленной борьбы с пиратами вообще, грешили наёмничеством, доставляли по фрахту особо ценные грузы, брали под охрану корабли и конвои, но никогда не разбойничали. Морские гезы их не особо жаловали, но и не обижали, по крайней мере до тех пор, пока бродячая гезы вели себя хорошо и вот теперь этот гукор «бродяг» пристроился к нам в кильватер, просигналив, что они тоже идут на помощь жителям Горна. Когда мы подошли к острову, то перед нами замерла пелена силового поля в которой моментально появилось окно, куда наши корабли и вошли (причем я отметил, что мог и сам открыть это окно, что меня несколько успокоило. На рейде была суета, это был рейд столицы острова Горн (столица называлась тоже Горн, гномы не любили разнообразия судя по всему). Половина кораблей на рейде пылала и на берегу тоже то там то тут вспыхивали пожары судя по всему монстры решили выжечь этот населённый пункт. Я велел Эвтебиде, зачистить берег и акваторию от монстров и когда отгремели залпы, приказал своим абордажником и морской пехоте одеть костюмы высшей защиты (я их отжал в герцогском арсенале блеснув Золотой пайцзой, СБшники, которым они предназначались очень обиделись, но я отдарился шикарной саблей в золотых ножнах, и генерал фон Руйхер меня простил).

Мы начали высадку прямо на причал, благо для этого на моем корабле были гидравлические телескопические мостки-трапы, но перед этим мне пришлось выдержать бой с тремя разъяренными фуриями, в которых превратились три милых кошечки. Штурм-лейтенанты Ханна фон Рихтер, Эмма фон Вольф и Урсула фон Шварц, во чтобы то не стало, хотели участвовать в десанте и только с огромным трудом я убедил их, что они важнее на корабле, который обязаны сохранить, ибо это наш единственный путь к спасению, если что. Нас встретил гном в помятой кирасе и с тяжелым пулеметом на плече, с уважением посмотрел на мою гномскую бранзулетку и щит Вольного барона на мундире и попросил Его милость, помочь защитникам ратуши, ко мне присоединились гезы с какими-то жуткими карамультуками и гном повёл нас к оной ратуше…

На улицах кипели бой, редкая охрана в основном люди, хотя встречались и гномы, билась не на жизнь, а насмерть с чудовищами похожими на марсиан Уэллса… это были некие огромные осьминоги, которые либо ходили по земле на длинной вытянутых щупальцах, либо летали в воздухе. Они хлестали по домам и по людям своими щупальцами, а из клювов некоторых из них вылетали сгустки пламени, и я дал очень простой и не имеющий двойного толкования приказ — Огонь

Карамультуки гезов оказались огнеметами, тяжелые автоматические карабины и крупнокалиберные автоматы моих ребят, тоже имели значение и пошла, как говориться потеха.

Осьминоги гибли, но огрызались и огрызались зло, но костюмы Высшей защиты держали удар, я же по обыкновению был в мундире штурм-оберста жандармерии, сгустки огня меня обтекали без какого-либо физического вреда моему телу, но вот мундир опять пострадал снова будут легенды об израненном штурм-оберсте Вайсе идущим сквозь огонь.

Ратуша напоминала огромную шахматную туру и из всех ее бойниц велся ураганный огонь. Судя по всему, в нужды в патронах защитники не испытывали, но монстры умудрились уже выломать двери, защитники начали контратаку, ну а наш удар с тыла, окончательно переломил ситуацию. Сначала самый большой осьминог, явно задумал мною пообедать, но у меня был ручной пулемет, модернизированный по моим наметкам и у него, помимо дорогущих бронебойно зажигательных боеприпасов, был еще и подствольный, двухзарядный гранатомет, так что чудовище получило длинную очередь в корпус и две гранаты вдогонку, чего было более чем достаточно для его нейтрализации под ноль и не успели ошметки монстра разлететься до конца, как чудовища прекратили бой и рухнули на ратушную площадь (как потом выяснилось и в других местах тоже). Из разбитых дверей ратуши вышла группа гномов и людей и выстроилась по бокам лестницы из черного гранита, и на образовашейся дорожке показался парочка маститых и солидных гномов в золотых кирасах, один строгий, а второй улыбчивый.

Я представился полным титлом, как штурм-оберст, Вольный барон герцогства Герольштейн Йоган фон Вайс. Гномы представились в ответ, это как выяснилось были экселенц-хирд-мейстеры Дурин и Трор, властители гномов этого мира. Трор (тот который строгий) хмуро меня поблагодарил и сказал, что тому идиоту который так нажаловался на меня герцогу, что благородного и отважного барона отправили в ссылку, он лично вырвет бороду, а Дурин хохотнув добавил — «По волоску». А Трор добавил сварливо, что герр барон, даже в ссылке занимается спасением мастеров и Большой Хирд будет благодарен барону безмерно и навсегда зачисляет его в круг своих друзей.

Вечером я попал на очередной гномий банкет, где мне вручили Почетную Золотую Цепь (хреновину килограма на полтора), хорошо что был аналог в виде грубовато-изящного золотого звена с черным изумрудом внутри. На банкете мейстер Дурин спросил у меня, а мол сколько у меня девушек и сколько из них главных, на что я несколько уже расслабленный Черным келимасом, честно ответил, что мол две главных и три остальных и в конце банкета мне преподнесли шесть шкатулок-футляров, три маленьких, две средних и одну большую, в них лежали шикарные ожерелья из черных изумрудов, с соответствующей градацией размеров. Самая большая предназначалась герцогине, был подарок и для герцога, старинный пистоль ужасающего калибра, с двумя замками, кремневым и колесцовым. Получив подарки, мои жандарметки не давали мне покоя до утра. И до утра гуляла на берегу команда, получившая от Ратуши по двести золотых на гульбу, впрочем, денег им тратить опять не давали. Короче прав был мой подчиненный капитан-коммодор Лом, говоря о том, кого выгоднее всего спасать.

Глава 25

Глава двадцать пятая. Шкатулка с сюрпризом и снова бродячие гезы

На рассвете третьего дня в порту появился наш галеон «Черная раковина», Штурм-капитан цур-зее Люк, капитан галеона, доложил, что по дороге сюда было потоплено два пиратских корабля и при этом захвачено еще два груженных разным добром судна и это судя по всему плавучая казна фрикеров. Имущество и ценности пересчитаны и сложены в трюмах галеона, а точнее доложит Комендант интендант Вольного баронства Вайс, баталер цур-зее Станислас Катчинский. Качинский был очень интересной личностью… он был молодым начинающим адвокатом и обладал настолько феноменальной памятью, что знал наизусть все кодексы, но влез в не то дело и чуть сам не попал под следствие но его дядя, служивший управляющим в поместье одного адмирала выхлопотал племяннику место на флоте (согласно законам герцогства, человек заключивший контракт с флотом, автоматически выводится из под действующего на тот момент уголовного преследования), так на фрегате «Стальное веретено» появился унтер-баталер, отмотавший на нем тридцать пять лет он отслужил дослужившись до штаб-обер-баталера, на коей должности вельми преуспел… фрегат никогда ни в чем не нуждался, а береговые интенданты рыдали от набегов Ката, который прекрасно разбирался во всех пунктах поставок, и в бумажных, и в натуральных. Еще только став обер-баталером, Катчинский прославился среди моряков и юристов знаменитыми «Делом о консервах» а суть там была вот какая… Получая консервы для дальнего похода, Станислас обратил внимание на то, что консервы были просрочены, на один день, плюс одну неделю. По «Морскому хозяйственному уставу», консервированные продукты могли быть просрочены не больше чем на неделю, и в данном плане, если действовать строго по букве закона, партия считалась просроченной. Сухопутные складские, стали упирать на то что документы были типа оформлены от даты, когда неделя еще не истекла, но обер-баталер нажимал именно на дату поставки. Катчинский пошел на принцип и обратился к обер-юристу эскадры, который собирался в отставку, так как получил хорошее наследство и хотел купить адвокатскую контору и уцепился за это дело, сулившее ему хорошую рекламу в будущем, так что консервы Кату поменяли и все его заявки теперь выполнялись со скоростью ветра. И тут фрегат «Стальное веретено» попал в шторм и был выброшен на рифы. Команда спаслась, благодаря двойному набору спасательных средств и новейшим спасательным шлюпкам, (безопасность, это был бзик обер-баталера), но корабль был списан напрочь. И всем морякам нашлось место на флоте, а вот Катчинского никуда не брали, ибо на кораблях не было вакансий, а на берегу ему предлагали во флотской интендантуре должности уровня фенриха, ну а мои знакомые мареманы его мне и порекомендовали, о чем я не пожалел ни разу, ибо Кат был одним из немногих, кто почувствовал во мне Магистра и больше того опознал в «Меркурии» Невидимый корабль. Первым делом Катчинский навел порядок в поместьях Эльзы, ну а когда перед рейдом он получил допуск на флотские береговые склады (вкупе доверенностью от меня, завизированной в Канцелярии герцога) он довел своих бывших «коллег» до судорог (после этого я и присвоил ему звание баталер цур-зее флота Вольного баронства Вайс). Кат доложил мне, что трюмы галеона загружены трофеями на половину, причем «адмиральская доля» герра барона отложена отдельно, туда помимо золота и драгоценностей, вошла партия элитной мебели, для домов Элизы и Берты, ну и будущего моего баронского особняка. А потом Катчинский кивнув на бухту вкрадчиво спросил, а мол герр барон и его люди, участвовали ли в данном побоище и получив утвердительный кивок, попросил разрешение заняться нашей долей трофеев, которое конечно получил. В результате наш галеон был загружен под завязку, включая палубные места и я отправил его в Бремен, предварительно установив на нем два ракетно-артиллерийских модуля с «Меркурия». Благодаря Катчинскому, который посоветовал мне принять от «Эвтебиды» дополнительную присягу как вассала Вольного барона, я получил возможность применять ряд свойств и разработок Невидимого корабля вне его, но только на своей собственности и теперь моему галеону «Черная раковина» были не страшны любые пираты. А став моим прямым присяжным вассалом Эвтебида мне раскрыла недоступные ранее для меня разделы своего Информатория. Как она объяснила, мой статус теперь изменился и если я раньше был Хозяин, то теперь Господин. И Эвтебида поведала мне о морских монстрах… Эти чудовища были первыми жителями этой планеты и жили они тут всегда, причем исключительно на морском дне, где они охраняют древние подводные города. На людей они нападают только в том случае, если люди похищают их артефакты, причем под похищение подходят и случайные находки. То, что на остров Горн была такая массированная атака, означает что гномы завладели чем-то особенным и еще меня Эвтебида обрадовала тем, что монстры никогда не нападают на Невидимые корабли, это не только потому, что они могут отбиться, но и потому, что и у Невидимых кораблей, и у Улюсеров (так назывались эти жители моря), были одни и те же создатели, Предтечи Атланты.

Распрощавшись с гномами мы вышли в открытое море, продолжать антипиратский рейд, нам осталось прочесать еще три квадрата, но тут на виртуальной карте Эвтебида выдала точку с цветовой индикацией «Нападение». После нашего нового взаимного статуса, мой Информаторий и База данных Эвтебиды объединились в одно ядро и дальность обзорно-контрольного луча увеличилась чуть ли не в два раза, а картотека объектов и документов вообще на порядок. Когда Меркурий вышел в заданный район точка погасла, но чуть в стороне возникла другая поменьше, обозначенная как шлюпка с тремя живыми объектами. Это были бродячие гезы с давешнего гукора, братья Хосе, Хорхе, Хоэль и Хуан Диасы и они поведали мне следующую историю…

Совет хирда заказал им перевозку сундука на один из островов архипелага и в отрытом море Хорхе который мог вскрыть любой опечатанный грузна открыл сундук и обнаружил там артефакты со дна океана включающие Хрустальное яйцо, о котором ходила легенда, что всякий его коснувшийся обречен на гибель, а потом них напало чудовище и разнесли корабль, но братьям повезло, они, как все гезы прекрасно плавали и смогли отплыть далеко от корабля, тем более что чудовище оставались на месте крушения и потом повезло еще раз, они нашли целую шлюпку и на ней был аварийный рундук с пайком и водой, складная мачта и парус в ящике. И тут гезы обратились к его милости барону принять их на службу причем через клятву кровью, Клеопатра мне подсказала, что именно через такую клятву по легенде снимается проклятие Хрустального яйца, которого они на свою беду касались. Ребята были смелые, я видел их в бою на острове Горн и я решил, что в абордажной группе галеона они не помешают, а пока пусть побудут с нами. Кстати после клятвы на крови, они посмотрели на меня, побледнели, поклонились и поблагодарили Магистра и хозяина Невидимого корабля за доверие и службу. Ребята были то не простые и хорошо знались как выяснилось с магией, и от Кракена они ушли применив Малый Скрыт, впрочем Эвтебида предупредила меня заранее и плюс сказал, что в моем окружении людей с разной степенью магических знаний, гораздо больше, чем в других экипажах и подразделениях.

Глава 26

Глава двадцать шестая. В которой главный герой получает личный приказ герцога, провести ревизию на Белом руднике.

Через ретрансляторы прошло сообщение от шефа. Фон Штейнглиц сбросил пакет информации по срочному заданию для нас с прикрепленным личным приказом герцога…

У герцога Герольштейнского был вассальный остров Белый рудник, с элементами экстерриториальности Вольного баронства. На этом острове добывался редчайший минерал Зиннерит, вернее это был конгломерат минералов и рудных солей необходимый для присадок в оружейную сталь, и образовалось все это на месте древнего вулкана, который извергался с перерывами лет двести, а потом разрушился и погрузился в океан, оставив после себя этот остров, состоящий из горного массива, плато с плодороднейшей почвой и очень удобной для организации порта и обороны бухты.

Остров получил свой статус от прадеда нынешнего герцога и согласно этого статуса, герцогство не имело права менять статус острова без согласия его правителей, а правил островом наследственный триумвират из Правителя, Мастера и Охранителя, которые естественно никогда не откажутся от золотой кормушки, в которой была минералосодержащая руда. На острове была обогатительная фабрика, которая делала грубый рудный концентрат и отгружала его на корабли герцогства по строго определенной цене, иные потребители, согласно ленному договору, до этого ценного сырьевого ресурса не допускались. Но последние годы власти острова несколько зажрались и по данным Внешней разведки герцога, концентрат стал уходить на сторону. Согласно вассального договора, герцогство Герольштейн защищало остров от любой внешней угрозы, но оккупировать его не могло, но согласно тем же старым уложением, был допустим Ваганум* со стороны Вольного барона, но только силами личной дружины. А тут Эльза и Берта, проводя набор в дружину Вольного барона фон Вайса, сосредоточили в загородном имении Эльзы несколько сот ветеранов разных хитрых подразделений, разделенных на когорты и платунги, для отбора кандидатов в дружину Вольного барона Вайса, туда же для совместных учений прибыл батальон специальных сил жандармерии, который внезапно полным составом ушел в отпуск и пожелал участвовать в кастинге в мою гвардию. Короче от берегов герцогства к точке рандеву, недалеко от известного, но не поименованного острова, полным ходом шло два галеона под флагом Вольного барона фон Вайса (второй я, как выяснилось арендовал) набитые кандидатами в мою гвардию и сочувствующими, ну а сверху их сопровождала Берта на своей «Голубке» с абордажной командой из Лопедевеговцев, высочайшим Указом переданной в мою дружину. То есть юридически, Вольный барон фон Вайс, шел устраивать Ваганум на Белом руднике, соблюдая все правила и каноны и при этом не нарушая ни юридических, ни моральных канонов герцогства. А в приказе было сказано, что князь-герцог Герольштейна признает Ваганум Вольного барона Вайса, с сохранением вассалитета и всех прошлых обязательств данного лена. Еще там была копия прошения купца Вольфганга Куртца его милости Вольному барону фон Вайсу, с нижайшей просьбой покарать негодяев, ограбивших и опозорившим его на этом проклятом острове, где у честного негоцианта взяли деньги, но отсыпали только половину партии концентрата, да еще соблазнили несчастную престарелую старую деву кузину и она теперь требует приданного.

Катчинский в совершенстве разбирающийся в имущественном праве, сказал, что мы тут будем действовать строго по закону и не один юрист не сможет доказать обратного, ибо по старому уложению, Вольный барон имеет право вступаться за сирых и обиженных и плюс имеет юридическое право объявить Ваганум любому владению, соблюдая при этом главное условие — в экспедиции должна участвовать только его дружина и его друзья.

Выслушав это объяснение, гаупт-фельдфебель абордажной группы в отставке Шег Шедарис, хмуро сказал, что он этих адвокатов и прочих стряпчих, сначала вешал бы, а потом разбирался (Шег командовал личной бригадой грузчиков Ката и их до дрожи боялись все береговые складские сотрудники, ибо так метко уронить ящик или бочонок на ногу непонятливому складскому, а потом еще и получить с жертвы компенсацию за моральный и материальный ущерб, они могли в совершенстве.

Когда наши три корабля подошли к заветному острову, перед глазами портовой стражи предстали два солидных грузовых галеона с Герольштейнскими флагами и гукор охраны (спасибо Эвтебиде за хорошую иллюзию), «Боевая, голубка», естественно под скрытом и естественно со мной на борту, направилась к Дворцу правителей, где я уже засек всю нужную нам троицу приговоренных, ибо нельзя шутить с Оборонной промышленностью, особенно, если главным там принц-герцог.

Когда над моими кораблями причалившими к огромным грузовым пирсам, взвились стяги Вольного барона Вайса, грянули пушки и на берегу началась паника, а на веранду дворца ожидаемо выбежал триумвират со свитой, на них с неба обрушились платунги Лозе и Клары, под моим командованием, я возвестил о Вагануме и скрестил клинки с Правителем (Мастера и Охранителя попросту пристрелили), дуэль продлилась считанные секунды, ибо мой старинный клинок подаренный Эвтебидой снес противнику и голову и его морской палаш до эфеса. В меня несколько раз попадали снайперы и один раз даже пулеметчик засевший в машикуле одной из дворцовых башенок, почтил меня очередью (очередной китель живописно посечен пулями и естественно ожидается новый всплеск легенд) башенку снес орудийный залп «Голубки», после которого она проявилась в воздухе во всей красе и организованное сопротивление на этом прекратилось. Охрану на рудниках и обогатительной фабрике задавили сами работники, ибо они были практически в рабстве, часть из них работала в цепях, хотя ни и не были преступниками. Народ собрали на площади, там я объявил, что согласно Ваганума, остров Белый рудник, теперь мое баронство и верный вассал князя-герцога Герольштейнского, а народ ожидают прослабления и полная социальная справедливость, после чего на площади под радостный рев толпы были повешены наиболее одиозные представители (из выживших) старого режима. Был объявлен трехдневный праздник с бесплатныи угощением, все кандальники были раскованы, заключенные бунтовщики выпущены на волю и административно-техническая группа присланная мне в помощь фон Штейглицем начала реформировать местное производство (сразу после праздников). Своих десантников я принял в дружину в полном составе, а Эльзе послал сообщение о продолжении набора ветеранов на хорошее жалование. Подвалы Дворца Правителя, были забиты золотом и счет там был на миллионы. Я быстро поставил там охрану из своих вассалов и потихоньку стал переправлять большую часть сокровищ на «Меркурий» на котором, как на всяком приличном Невидимом корабле был пространственный трюм. Запас, как вы сами понимаете, карман не тянет).

Потом пошли уже организационные моменты, переходящие в рутину, правда была пара случаев, отнюдь не рутинных. Бывшие полурабы, которых официально приняли на работу с приличным жалованием, бесплатной кормежкой, предоставлением жилья и бесплатной же медицины, плюс с восьмичасовым рабочим днем, через неделю подняли бунт. Прав был Юлиан Семенов писавший, что чем больше даешь людям свободы, тем скорее им хочется Гестапо. Бунт был подавлен и была урезана зарплата и рабочий день увеличен на час, после чего работяги самостоятельно давили любых агитаторов. И был совсем забавный случай… Раз в неделю, я лично принимал просителей и ко мне заявилась комическая супружеская пара… старая дева со статями бегемота и щуплый таможенник. Молодожен умолял спасти его от Нее, а оная супруга говорила, что у них совет, да любовь и муж просто очень стеснительный и нервный. Это была та самая купеческая родственница, которая как выяснилось буквально похитила бедного фискала, напоив его в таверне и подкупив нотариуса, который оформил брак, привела его на корабль, где и держала в своей каюте исхлопотав у его начальства отпуск для своего суженного, который начальство с радостью дало, ибо за каждый день медового месяца, молодоженка платила по золотому. Сам купец прибыл на остров, ему вернули недоплаченные деньги и он на радостях благословил молодых и дал кузине пять тысяч марок на приданное (лишь бы ее больше не видеть, она уже пару раз до этого ударялась в бега, но свадьбой это закончилось только сейчас. Я еле сдерживая смех произнес патетически — «Совет, да любовь» и приказал отсыпать молодым горсть золотых и отпустить с миром. Как потом выяснилось, молодожен в одну из ночей полуголым сбежал из объятий супруги и в таверне подписал, не глядя контракт с капитаном шхуны фрикеров (мы к тому времени еще не до конца зачистили порт). Наладив дела и оставив Катчинского, Клару и Лозе на хозяйстве, а «Меркурий» для охраны и связи, я направился на «Голубке» в Бремен, где меня ждали в герцогской канцелярии, для оформления всех новаций.

Ваганум* — старинное право дворянина захватить надел, свергнув его старого хозяина.

Глава 27

Глава двадцать седьмая. В которой барон Вайс рассказывает анекдот и получает две награды

Когда на горизонте показался Бремен, я к своему удивлению почувствовал некоторую ностальгию да, видимо я уже вписался в этот мир окончательно. Наплевав на условности, я велел Берте включить спец-ореол, дававший право на полет над столицей и мы приземлились прямо на крышу особняка Эльзы, и естественно приступили к празднованию встречи (жандарметок я предусмотрительно хотел оставить на острове налаживать работу местной полиции, конечно у меня с ними было с разрешения моих подруг, но кто их знает этих женщин, но Берта настояла, что бы я взял девочек с собой в Бремен, дабы они получили заслуженную награду ибо во время Ваганума им тоже пришлось чуток пострелять, когда шла зачистка пакгаузов фрикеров, вздумавших послать свою охрану на помощь Правителю). Но жандарметки мудро отказались воспользоваться гостеприимством Эльзы и разъехались по домам, на вызванных мною служебных машинах. Кстате всю дорогу они периодически шептались и перехихиковались с Бертой, и я был уверен, что теперь и Берта поделится с Эльзой добытой интимной информацией, хотя что там они нового для себя узнают. Мы естественно «случайно» переместились в спальню, где Эльза играла первую скрипку, как наиболее соскучившаяся.

Когда мы наконец приступили к позднему обеду, Эльза которая готовила мне пакет документов, для канцелярии, сказала, что идея с Ваганумом была гениальной, ибо кем бы меня теперь герцог не назначил, остров и все его содержимое, моя собственность, как Вольного барона, по всем законам. А вечером нас ждал прием во дворце…

Прием у герцога, по поводу награждения Морскими крестами. начался с легкого камуфлета… на прием я заявился со всеми своими пятью пассиями и некий граф, известный своим ханжеством, проходя мимо нас скорчил презрительную гримасу. Граф фон Бельтейгейзер цур Блюменфорст принадлежал к старинному роду и из уважения к предкам, ему предоставили должность второго Обер-интенданта флота и он отвечал за пополнение продовольственных запасов кораблей в портах, Катчинский описал мне его, как туповатого и честного зануду, записного ханжу, но очень простоватого и которым посему на службе, его помощники интенданты крутили, как хотели. Надо конечно проявлять уважение к престарелым дворянам, но никто не имеет права хамить моим дамам, даже взглядом и мимикой. Я наклонился, к своим девушкам и тихо сказал, что собака у этого графа, судя по его фамилии, наверняка породы эрдельтерьер, а когда заинтересовавшиеся жандарметки потребовали объяснений, я рассказал им анекдот про двух собачек встретившихся на улице у кустика, и как одна из них гордо представилась, как эрдельтерьер, а вторая в ответ скромно ответила: «А я просто пописать вышла». Девчонки захихикали, а Эльза, рыдая от смеха, чуть было не опустилась на шикарный дворцовый паркет и если бы я ее не подхватил, мог произойти конфуз. Герцогиня, зорко наблюдавшая за ситуацией в зале, сразу же подкатила нам в сопровождении трех фрейлин и поинтересовалась, что случилось с ее любимой боевой фроляйн, и не обидел ли ее кто, на что Эльза всхлипнув указала на меня. Герцогиня начала было гневаться, но Берта на правах камер-дамы присунулась к ее уху и рассказала герцогине анекдот выбивший Эльзу из колеи, после чего герцогиня и ее свита сгрудившиеся вокруг моей жандарметки, через несколько секунд, грянули бурным хохотом, на который естественно обратил внимание герцог, который подошел к ним и потребовал от дам объяснений, после чего в свою очередь перенаправлен был перенаправлен ко мне, и выслушав анекдот, радостно загоготал на весь зал сразу же пошел пересказывать его своему Главному адъютанту полковнику фон Клюгенау, другу детства герцога. Анекдот моментально облетел весь зал и множество насмешливых или злорадных взглядов устремились на хозяина эрдельтерьера, а когда герцог громогласно спросил, у кого из присутствующих есть эрдельтерьер и несчастный граф внезапно отозвался, сказав, что у него есть собака именно этой породы и зовут ее Макс, грохнул весь зал. С одной стороны графу не понравилось, что над ним смеются, но с другой стороны он был счастлив, что князь-герцог обратил на него внимание. Но тут со стороны молодых гвардейских офицеров посыпались идиотские шутки и мне стало жалко бедного графа, и я направился к нему. Перед рейдом, я с ним очень недолго общался, после очередной ссоры Ката со складскими, и в процессе разговора всплыло то, что у фрикеров имеются консервы со склада интендантства, о чем Кат ехидно сообщил графу, а я дабы погасить конфликт, сказал, что мы как раз уходим в рейд по пиратским местам и я постараюсь выяснить, что там у пиратов за консервы и конечно расскажу потом все графу.

— «Ваше сиятельство», сказал я щелкнув каблуками, — ' Ваше поручение по расследованию консервного дела я выполнил и благодаря вашей бдительности и острому уму, разоблачен негодяй коварно проникший в интендантство'- (Эвтебида моментально выдала мне весь расклад воровства и перепродажи консервов со склада, а Эльза уже распечатывала у подруги из дворцового секретариата сброшенные на браслет связи* материалы, и к тому времени, как я кончил пудрить мозги бедняге, один из моих порученцев доставил папку с бумагами обличающих воришек и очень вовремя… для воровства место графа было вельми хлебным и туда было много кандидатов, но герцог знал что граф не воровал и посему держал его на этом месте и вот увидев что граф попал в камуфлет, один из недоброжелателей снаушничал герцогу, что продукты со складов идут не на флот герцога, а пиратам и спекулянтам. И как раз, когда мы подошли к герцогу, он собирался позвать графа. Герцог грозно на него посмотрел и спросил, а по чем мол уходят консервы и ром пиратам, в ответ, я щелкнул каблуками и попросил разрешения доложить по данному вопросу, ибо мы с графом тут как раз по этому поводу и указал удивленному герцогу, на папку в руках графа. Эвтебида составила хитрый пакет документов, включающий протокол допроса раненого пиратского капитана (естественно умершего потом) и герцог вручил список злоумышленников дежурному офицеру СБ, а сам разразился речью, по поводу настоящих преданных слуг трона, которые выполнят волю государя, даже раньше его приказа и указал на нас с графом. Так что графу сегодня тоже достался Морской крест За заслуги, девчонкам тоже дали такие же, но с мечами, а мне Золотой крест За доблесть. Фон Штейнглиц потом сказал мне, что герцог сначала был не очень доволен, что остров сохранил особый статус, но то что гномы назвали меня другом и сняли претензии к герцогству, заменило высочайший гнев на милость. А в конце приема, я получил брелок в виде золотой игральной кости с драгоценными камнями, пропуск в личный игральный зал герцога.

*Браслет связи — хитрый магический дивайс из арсенала Невидимого корабля. Осуществляет связь и передачу блоков информации, и может выдавать информацию распечатанной на тончайшей бумаге.

Глава 28

Глава двадцать восьмая. В которой Вольный барон вместе с герцогом обыгрывает всех в карты и знакомится с четой ювелиров.

Эльза настояла на том, чтобы я в обязательном порядке посетил Игральный зал герцога, ибо это была привилегия, за которую многие дворяне отдали бы и жену, и любовницу, и любимую лошадь. В этих залах играли в игру под названием Золотая марка. Игра была простой… на кон все игроки ставили по одной золотой марке, раздавалось по четыре карты и начиналась торговля. Те, кто был уверен в своей карте добавляли на кон деньги и каждый следующий игрок, мог добавить столько же или больше, после полного круга, «последняя рука» могла вскрываться. Очки считались по картам одной масти подряд, или по картам одинакового значения. После нескольких кругов, да при семи игроках (максимальное количество игроков было семь человек, минимальное три) на кону набирались приличные суммы. Причем играть в эту игру где либо, кроме Герцогских кабинетов было запрещено и жестко каралось, а привилегию Герцогского кабинета, герцог мало кому давал и только за особые заслуги, ну а учитывая, что при прошлом герцоге, одного разорившегося барона, открывшем тайную комнату с Золотой маркой, казнили вместе с персоналом, флер над этой игрой был своеобразный. Когда я сел за стол, голос Эвтебиды (она была теперь окончательно объединена с чуйкой и информаторием) спросил, не хочет ли Хозяин знать карты партнеров, на что хозяин естественно сказал, что безусловно хочет.

С нами за столом сидела избранная основная компания… сам герцог, мой шеф, фон Штейнглиц, начальник СБ генерал фон Руйхер и плюс люди из «Золотого жребия», который кидали среди придворных, сегодня это были министр земледелия, незнакомый морской адмирал, который, впрочем, со мной благожелательно раскланялся и Главный королевский ювелир с говорящей фамилией Голдмейстер. Как меня предупредила Эльза, у герцога нельзя было перебивать ставки и выигрывать было нежелательно, ибо его величество был в азарте скуповат. Но у меня были свои виды и взгляды на игру… ситуация (благодаря нам с Эвтебидой) сложилась за ломберным столом таким образом, что борьба велась в основном между мной и герцогом, которого я то обыгрывал, то позволял выиграть и в результате мы с герцогом всех обчистили и кон поделился между нами из расчета 60 % герцогу, 30 % мне и 10 % моему шефу. Герцог был в полном восторге и заявил, что наконец была настоящая игра и теперь он ждет меня на Герцогский ломбер, каждую пятницу.

А после игры ко мне обратился мастер Голдмейстер с нижайшей просьбой. Оказывается, у Главного королевского ювелира случилась беда… Его курьеров, доставляющих драгоценные камни в мастерские и заказы вельможам попроще (герцогу и его ближайшему окружению, мастер доставлял заказы лично), стали регулярно грабить. Надо сказать, что вечерние сумерки в Бремене были ранние, а доставка в Высокие дома происходила по вечерам, и уже три курьера растворились в сумерках, а доставщиков камней грабили средь бела дня, вернее средь бела дня, двое из них как растворились. То есть во всех пяти случаях курьеры садились в закрытые экипажи с товаром, а по приезде на место экипажи оказывались пустыми, причем кучер и охранник сидящий рядом с ним на козлах ничего такого не видели и экипаж не останавливали (по старой традиции, поставщики двора его величества, развозили товары и заказы на конных экипажах). Меня это дело заинтриговало и я принял его к производству, на что имел право, впрочем фон Штейнглицу, я об этом доложил и встретил полное одобрение.

Первым делом я разобрался с камушками… Мой новый Информаторий усиленный возможностями Эвтебиды проработал эту линию и выяснил интересную вещь… оба кучера с экипажей откуда пропали курьеры, были братьями, а охранники кузенами из того же рода. Штурм-обер-лейтенанта Шмидт через свою старую полицейскую агентуру в порту выяснил, что фрикеры получили крупную партию драгоценных камней и бранзулеток и корабль «Зубастая треска» капитана Злюбса, буквально вчера вышел из порта держа курс на Архипелаг, а вернее на Острова Султаната Скрещенных сабель, место известное, как центр переработки контрабандных драгоценностей, эту информацию Шмидт получил от своей старой агентессы Рыжей Лизхен, девицы из веселого дома в порту, замаскированного под массажный салон при гостинице. Помимо маршрута Лизхен сказала, что фрикеры везут на острова «Сладкий заказ», несколько девочек подростков, для гарема султана Султан Мустафы ибн Дауда. Я доложил об этом шефу и фон Штейнглиц срочно приехал к нам на базу и поведал мне, что данная ситуация может быть очень полезной для герцогства, ибо этот султанат давно напрашивается на порку, но все не было повода на военное вмешательство и с этим поводом очень хорошо может подсуетиться некий вельми везучий штурм-оберст. Если освободить пленниц в момент передачи их пиратами султану, то это будет весьма хорошим прецедентом и даже поводом, для вооруженного юридически обусловленного вмешательства герцогства. Задание было получено, цели определены, задачи поставлены, так что за работу майне херрен.

Эвтебида засекла пятимачтовую фелюгу фрикеров (фрикеры щеголяли своим умением ходить под парусами и парусное вооружение было почти на всех их судах) и мой «Меркурий» и «Голубка» Берты держась на расстоянии от «Зубастой трески» капитана Злюбса и под скрытом вдобавок, шли к архипелагу.

За горизонтом пребывала воздушная эскадра с десантом и одна из океанских флотилий герцогства Герольштейн. Эвтебида была с ними постоянно на связи, говоря с ними естественно голосом мужчины-радиста. Сама Эвтебида, для общения со своими состряпала себе аватару, чем-то похожую на Аэлиту из старой Советской экранизации.

К главной гавани султаната, фелюга фрикеров подошла на рассвете. «Меркурий» спокойно прошел под скрытом мимо серьезной брандвахты из полудюжины крейсеров, а «Боевая Голубка» тоже будучи невидимой зависла над пристанью, где уже подпрыгивал от нетерпения султан Султан Мустафа ибн Дауд, ожидающий пополнения своего гарема. Когда капитан Злюбс лично вывел пленниц на причал и повел их к султану, я дал команду к началу операции… «Меркурий» вывесил свою аватару в стороне от себя и на ней врубились имитаторы орудий, и параллельно, с настоящего «Меркурия» ударили по вражеским крейсерам ракеты с сильно уменьшенными зарядами, и началась морская битва, причем султанские крейсера били по голограмме, а вот «Меркурий» по реальным мишеням и очень скоро все корабли противника запылали, а я тоже не терял времени даром. Я конечно был достаточно защищен своими вновь приобретёнными магическими качествами, но Эвтебида настояла на том, что бы я одел костюм высшей защиты и снабдила меня двумя саблями из своего арсенала ибо я стал вдобавок и амбидекстером. Эти сабли рубили как масло все что угодно, включая металл и камень, и первое что я с удовольствием сделал, это развалил до поясницы султана Мустафу и капитана Злюкса, а потом, крикнув девушкам-пленницам, что бы они легли на землю, стал методично вырезать их свиту и охрану, которая увлеченно в меня стреляла но только порвала по обыкновению мой китель (для конспирации пришлось имитировать несколько легких царапин). А тут с неба посыпались, возникая как бы из воздуха мои абордажники и бой был быстро закончен, а на подходе к порту уже проявилась эскадра моего знакомого флотский адмирала Деница, того который муж камер-дамы и который был дядей, моего приятеля капитана цур-зее Деница.

А когда на рейде показались герцогские корабли, на пристани появилось торжественное шествие, во главе которого шел роскошный восточный вельможа с ветвью усыпанной белыми цветами (это был принц Принц Ахмет ибн Дауд, находящийся в опале племянник султана), за которым группа невооруженных воинов несла золотые подносы с головами визирей и ближников покойного султана. Принц цветасто заявил, что принимает руку Великого князя-герцога и просит его защиты и покровительства.

Так что задания мы перевыполнили, а «Зубастая треска» пополнила флот моего Вольного герцогства (камушки ювелира Голдмейстера я естественно изъял и ему вернул, но там хватало и других трофеев).

Глава 29

Глава двадцать девятая в которой барон Вайс занимается делом о пропавшей картине

Бриг Меркурий я отправил на мой остров, чтобы разгрузить там часть трофеев, бездонные трюмы, куда влезало больше, чем казалось снаружи очень хорошо заполнились и я решил сложить часть золотых яиц в другую корзину. По приезде мы с Бертой и Эльзой выпали из реальности на сутки, благо, что герцог был в отъезде, а потом я занялся рутиной. Первым делом я устроил цепочку Тревог, для подразделений своей бригады, не участвовавших в рейде, пообщался с командирами платунгов и когорт, после чего поинтересовался перспективными делами. Одно дело пришедшее из Управления жандармерии, меня заинтересовало… это был типичный висяк, но преступление было коронным и посему копии этого дела скинули всем оберстам моего уровня, так на всякий случай, а вдруг получится.

Дело было прям-таки тоскливым, как в унисон выразились Шмидт и Эльза. В особняке старого графа фон Эккендорфа, традиционно проводились выставки-аукционы произведений искусств из частных коллекций. То есть что-то выставлялось, а что то продавалось на благотворительном аукционе. И вот, картину из коллекциии баронессы фон Шенк, похитили в ночь с воскресения на понедельник, а рядом с пустым крюком нашли тело лакея, с лицом искажёнными ужасом. Картина называлась «Валькирия поражает чудовище», но с этой картиной не все было так просто… была легенда, что на этом полотне висит проклятие и каждый кто попытается ее украсть, гибнет. И жертвами этого проклятия было уже несколько человек. И дальше тишина и тупик. Это дело было забрало СБ, но потом вернуло, сказав, что оно не сколько коронное, сколько уголовное и мол Безопасности не по статусу. Я естественно первым делом выяснил где находится пропавшая картина и сначала замигала на виртуальном экране знакомая зеленая стрелка, а потом высветилось место на карте и пошли титры с информацией о том, что это загородный дом барона Шаффа, известного коллекционера живописи. Я не мог сразу так заявиться к барону и решил провести внешне убедительные следственные действия и затребовал все материалы этого дела и тут ко мне заявились, мой нынешний шеф, начальник Отдела незыблемости и неприкосновенности Штурм-генерал жандармерии Штейнглиц, и мой бывший шеф, Начальник Бременского управления полиции фон Гольдринг (оба они получили повышения). Они сказали мне, что Дело о картине чрезвычайно важно для имиджа и полиции, и жандармерии, ибо раз от него отказалось СБ, то раскрыв его совместными силами, мы хорошо утрем безопасности нос, так что расследование переходит полностью ко мне, так как из за моего особого положения, СБ ко мне не полезет и поопасается ставить палки в колеса, а я благодаря Золотой пайцзе имею право привлекать любые подразделения полиции и жандармерии и тут мне будет оказано полное содействие. И тут же мне были вручены Золотые генеральские бляхи обоих департаментов. То есть одно дело штурм-оберст с паузой, а другое дело с бляхой, тут от «соседей» скрытого саботажа не будет. А когда высокое начальство удалилось, я занялся анализом документам по делу (параллельно с Эвтебидой). Эвтебида теперь составляло одно целое с моим Информаторием и общалась со мной, Эльзой, Бертой и капитаном-наместником брига «Меркурий» Ломом.

И я был горд тем, что и я, и информаторий, нашли одну и туже неспасовку в следствии, которую упустили мои коллеги. Не была до конца проработана личность умершего за пару недель до кражи, помощника мажордома Ганса Бенца. И мы провели серию новых допросов, откуда выяснилось две вещи… Покойный Бенц последние несколько месяцев рассказывал мистические истории о картинах, после чего вечерами и тем более ночью слуги старались там не появляться. И ещё, покойный оказался художником любителем и очень любил делать карандашные эскизы картин из галереи и еще он музицировал на старинном двугрифном виалоне и не смотря на солидный возраст не пропускал мимо себя смазливых служанок. Я срочно взял дежурную группу и поехал осмотреть опечатаную комнату покойного и как оказалось вовремя. Следом за нами к особняку графов фон Эккендорф, подкатил бронеход службы безопасности. Моя группа была на двух тяжёлых бронеходах жандармерии с мимикрией под такси. Когда, два весёленьких таксомотора, на глазах у СБшников превратились в тяжелые бронеходы «Мастиф», а из одного из них величаво вышел Ваш покорный слуга и проведя пальцем по Золотой пайцзе и жетонам, объявил о том, что данное дело находится у него в особом производстве, то им пришлось козырнуть и отбыть восвояси.

В вещах Бенца была обнаружена папка с весьма неплохими репродукциями картин галереи, но репродукции «Валькирии» среди них не было. Я велел Эвтебиде проанализировать контакты покойного и она выдала список наиболее часто общавшихся с ним абонентов и среди них был барон и последний раз созванивались они неделю спустя, после кончины шустрого мажордома. И в эту же строку легли рассказы пары слуг о том, что они видели в доме его призрак в день перед тем как пропала картина и погиб лакей. Ну а последним кубиком мозаики, было отсутствие в комнате Бенца его любимого виалона, с которым он никогда не расставался. Я дал Эвтебиде команду на поиск Бенца и почти не удивился узнав, что он пребывает в городке музыкантов и поэтов Лоэнгрин. Я связался с фон Гольдрингом и попросил провести в Лоэнгрине полицейскую облаву на всех музыкантов с двугрифными виалонами и вызвал Берту, приказав ей готовить «Голубку» к боевому вылету.

К нашему прилёту, местные полицейские нахватали аж дюжину музыкантов, из которых я отобрал троих и попросил маэстро Бенца сделать шаг вперед…

После того, как я третий раз поймал его на враньё и пригрозил в дальнейшем за каждую ложь отрезать ему палец, процесс пошел и старый жулик выложил все… и как получил от барона заказ на картину, и как организовал ее похищение, и как притворялся собственным призраком и до смерти напугал впечатлительного лакея. Получив от него подписи под протоколом допроса, и отправил арестованного и копию протокола по команде и дождавшись ордера на обыски и аресты, отправился за картиной.

Я провел в своей бригаде реорганизацию и сделал две когорты, каждая из которых состояла из двух манипул и соответственно девяти платунгов… Шесть боевых платунгов, штабной, транспортный и экспертный. Я пользуясь своей «Птичкой» вызвал шесть дирижаблей из

Первого Штафеля люфт-адмирала фон Гетца, и посадив на них свой десант взял курс на поместье барона-искусствоведа. Когда дирижабли встали над домом в круг и вниз посыпался десант, дружина барона заняла оборону, но когда материализовалась из скрыта «Голубка» и на перед домом шагнул элегантный я с обнаженным клинком, желающих сражаться не оказалось.

Барон добровольно выдал картину и дал слово дворянина, что явится в суд по первому вызову. А я завез картину хозяйке, стряс с нее расписку и отправился во дворец.

Герцог только что прибыл из поездки и был сильно не в духе, ибо на вчерашней медвежьей охоте, только ранил медведя первым выстрелом и потом пока взбесившегося от раны зверя нейтрализовали, пострадала пара егерей. Увидев меня герцог даже немного обрадовался и сказал что с островом, я очень ему удружил и сделав паузу добавил… в хорошем смысле, хотя мол и себя не забыл. На что я ответил, что первым делом, я не забыл о своем долге перед Его Величеством и сделал жест своим адъютантам, которые внесли два подноса… на одном в роскошной обложке лежало прошение принца Ахмета о вассалитете, но герцог первым делом подошел к другому, где что то было накрыто куском парчи и под парчей онобнаружил три вычурных пистолета.

«А вот тут ты уважил своего герцога барон, помнишь о моих маленьких слабостях».

Особенно герцогу глянулся двуствольный пистоль ужасающего калибра.

«Да-а-а» протянул герцог — «Мне бы эту игрушку вчера на охоте. Вы слышали барон про эту историю с медведем?»

На что я ответил, что медведьбэто натворил по глупости, ибо всем известно, что медведи настолько простодушный, что считают, что люди живут в лесу на деревьях и что всех людей зовут Ау'.