Помоги проекту - поделись книгой:
– А что я? Нам препараты нужны и перевязочные, сами знаете. Ну, думаю, а чего нет-то? Бесится с жиру. Пусть платит. Мы хоть людям поможем. Полежит пару недель один в палате.
– Договор на месяц и выплаты незамедлительно? – Она вопросительно посмотрела на дежурного. – Ну да. Я сам офигел.
Светлана взяла ручку и медленно подписала документ.
– Тут такое дело странное. Если верить результатам анализов – вчера он выпил смертельную дозу этилового спирта. Но печень у него здоровая. – Олег протянул папку с анализами, словно в доказательство своих слов.
– Ничего не понимаю. – Светлана быстро просмотрела результаты анализов, взглянула на обложку личного дела: «Алексей Леонидович Иванов, 40 лет, палата № 9».
– Да чего там понимать? Милицию надо вызывать – а он просит не звонить. Говорит, никто его не поил.
– Олег Борисович, давайте не будем играть в следователей. Наше дело его вылечить. – Светлана встала, собираясь уходить.
– А вторая новость плохая. – Олег забрал подписанный договор со стола.
Она остановилась в дверях, оглянулась.
– Ты сказал: одна плохая, а вторая хорошая.
– Ну, то, что вы его спасли, – хорошая новость. А плохая в том… – Он помялся и выпалил: – У его палаты головорезы с оружием. С трудом убедил их, что мне нужно пациенту капельницу поставить. И меня пускать не хотели. Пациенты из соседних палат боятся в туалет выйти. А кроме того, у нас сегодня проверка из Минздра…
Договорить он не успел. Светлана выскочила из ординаторской и побежала к девятой палате.
– Светлана Николаевна, стойте. Да подождите! – Олег догнал ее на лестнице, задыхаясь. – К нему вообще не пускают.
Светка остановилась, спустилась на две ступеньки, словно передумала идти в палату.
– Разберемся. – Голос прозвучал тихо, но решительно. – Идите домой, вам надо отдохнуть.
– Я вас тут одну не оставлю. И бумаги возьмите. Надо ему отдать.
Поднявшись на этаж, Светлана рассматривала двух лбов в спортивных костюмах, с золотыми цепями толщиной с палец на накаченных шеях. Коротко стриженные, у одного шрам в полщеки, второй с золотым передним зубом. Если и с оружием, то хоть не в руках.
– Заведующая отделением, Светлана Николаевна, – представилась она. – Что тут происходит?
– Дамочка, – шрам на лице зашевелился, – мы тут тоже типа работаем.
Оба заржали.
– Посторонним в больнице запрещено находиться. Попрошу вас немедленно уйти! – Она указала на дверь.
Олег Борисович, выглядывая из-за ее спины, интеллигентно поправил очки.
– Ага, ща! – безучастно отозвался хмырь с золотым зубом.
Светлана вспыхнула, но голоса не повысила.
– Пошли вон отсюда – или объясняться будете в милиции.
– Да не кипятись ты. Всё норм. – И громила плюхнул огромную руку ей на плечо. Светлане показалось, что ее, как гвоздь, вбили в пол. – Чувака охранять надо.
– Беспредел… – пробубнил Олег Борисович, вытирая лоб, – откуда вы такие только беретесь.
Дверь палаты открылась, в коридор вышел вчерашний замерзающий. Выглядел он гораздо лучше, хотя лицо было еще бледным. Пижама в коричневую полоску ему даже шла. Широкоплечий, спортивный. Волосы взъерошены. Видимо, только проснулся.
Светка, воспользовавшись моментом, скинула с плеча руку и повернулась к пациенту.
– Алексей Леонидович, зачем вы встали? Сняли капельницу? Вам нужно лежать! И пожалуйста, скажите им уйти. Посторонним не положено…
– Вы мой лечащий врач? – Его голос звучал мягко, успокаивающе.
– Я заведующая отделением.
– Мы можем поговорить наедине?
Светлана оглянулась на Олега, словно ища у него поддержки. Тот пожал плечами: мол, ну что я могу поделать, я предупреждал.
– Только недолго, и потом вы уберете этих…
Светлана прошла в палату. Олега Борисовича не впустили.
– Где вы нашли этих своих… телохранителей? Устроили побег из зоны строгого режима?
Алексей засмеялся.
– Простите, как вас…
– Светлана Николаевна.
– Светлана, эту парочку друзья прислали утром. У меня не было охраны. Несмотря на внешность, они свою работу знают.
– Надеюсь, что это так. – Она многозначительно улыбнулась.
В палате чуть пахло хлоркой, лекарствами, сладким чаем и яблоками. Облупившиеся местами зеленые стены, старые металлические кровати, на которых из-под застиранных до дыр простыней торчали пообтрепавшиеся матрацы. Темные закрытые окна без занавесок. Пустые обшарпанные тумбочки открыты, внутри крошки от рассыпавшегося печенья, недоеденный хлеб, огрызки яблок, рулон туалетной бумаги. Было видно, что пациенты уходили в спешке. Посреди палаты стол со столешницей из ДСП, уже со вздутым посредине лаком и кругами от горячих кружек. Обшарпанные стулья – с обанкротившегося предприятия, крепкие, сделаны на века… Позор, а не больница. Светлана вздохнула: надо выбивать деньги на ремонт.
– Хорошо устроились. Куда делись пациенты?
Замерзающий – именно так она называла его про себя – наклонил голову и улыбнулся.
– Дайте-ка подумать… Их выписали сегодня.
У него был прямой открытый взгляд, который ей понравился, и задорная лукавая улыбка.
– Ну да, конечно. Вот только одна деталь – я сегодня еще не визировала выписку. – Странно, но Светлана вовсе не злилась на него за самоуправство в ее отделении. – Вот ваш договор.
– Уже подписали? Отлично. – Он забрал документы и признался: – Ну хорошо, хорошо. По моей просьбе их перевели в другую палату.
– А вы нахал! – Все-таки она разозлилась. – Вы что, думаете, если у вас есть деньги, вам все дозволено? Это больница! Нельзя вот так просто, сунув бабла, выставлять тяжелых больных за дверь!
Пациент не сводил с нее взгляда. В нем были и одобрение, и восхищение, и забота – только не признание вины. Светлана смутилась. «Еще не хватало из-за интрижки с больным потерять работу. Но он мне нравится. Только этого недоставало».
– Не стоило вчера вам помогать – тогда хоть не видела бы эти наглые морды. – Она указала на дверь, за которой стояли «охранники». – А теперь у меня два подозрительных приметных мужика в коридоре – пациенты точно нажалуются – и проверка из Минздрава вот-вот придет!
Ее взгляд упал на его руки. Большие пузыри разного размера, заполненные прозрачным содержимым, покраснения. «Черт, ну зачем я так? Надо успокоиться. Я врач. Он пациент».
– У вас такие только на руках? – спросила Светлана, быстро сменив гнев на милость.
Терпеть его восторженный взгляд становилось невыносимо.
– Еще на ногах. – Улыбаясь, он задрал полосатую штанину.
Его улыбка Светлане тоже понравилась, и она с трудом заставила себя перевести взгляд на его ноги.
– А пациенты не нажалуются, не волнуйтесь. Я распоряжусь, деньги на их лечение переведут сегодня же.
Светлана открыла было рот, но только покачала головой. Нотации в его адрес ей явно не удавались. – Зуд? Жжение? – Она взяла его руку.
– Точно. А как вы узнали?
Да он издевается! Светлана прыснула, но взяла себя в руки.
– Ничего страшного. Через неделю все заживет. – Она с сожалением отпустила его руку. – Даже рубцов не останется. Пузыри вскроем, обработаем, прокапаем вас, перевязки сделаем.
– Вам очень идет улыбка. – Он сел на кровать. – Теперь я знаю, что все будет хорошо.
– Я вовсе не улыбаюсь… Так о чем вы хотели поговорить? – Она сменила тему, почувствовав, что краснеет: Светка всегда краснела при одной мысли о том, что она кому-то нравится.
– Я не смогу убрать ребят из коридора. Понимаете, вчера вечером меня затолкали в машину, похоже, усыпив хлороформом.
– Да, я уже поняла.
Замерзающий кивнул и продолжил:
– Потом помню подвал, как мне зажимают нос и вливают алкоголь. Потом… не помню… улица. Я оказался в незнакомом районе. Что странно, там все подъезды были закрыты. Не получилось зайти ни в один. Но становилось хуже. Наверное, кто-то меня подобрал. Очнулся в какой-то квартире, глаз не открыть… и меня стошнило прямо на пол.
– Хорошо, что вы это помните. Дома до сих пор воняет.
Он непонимающе посмотрел на нее. Светлане казалось, что он может видеть ее насквозь.
– Это я вас подобрала… мы с мамой. А пока я капельницу ставила, вы изгваздали все что можно. Мама до сих пор отмывает.
– Извините… – Он смутился и замолчал.
– Продолжайте, – попросила Светлана.
Замерзающий вздохнул.
– Ну, потом скорая, больница… – Он посмотрел на обмороженные руки, попробовал пошевелить пальцами и скривился от боли. – За пару дней до этого ко мне приходили бандиты – как они себя называют, «крыша». Требовали, чтобы я переписал свои акции. Я главный акционер Сибстраха. У меня контрольный пакет. Ну, я отказался.
– Зачем вы мне все это рассказываете?
Светлана начала нервничать. Стул заскрипел, когда она откинулась на спинку.
– Мне важно, чтобы вы понимали, что происходит. – Он сдвинул брови, от чего его лицо стало серьезным. – Я уверен, меня хотели не просто припугнуть. По закону, если я умру, наследники, – то есть, мой брат, – обязаны в первую очередь предложить выкуп моих акций другим акционерам. Бандиты уже владеют пятнадцатью процентами компании. Но этого мало. Они хотят захапать все. – Он стиснул зубы, преодолевая боль. – Знали, что спиртное я не употребляю. Влили в меня спирт и выкинули на улицу в том квартале, где только что кодовые замки на подъездах поставили. Наверное, хотели, чтобы моя смерть выглядела как несчастный случай.
Светка почувствовала, как страх холодком ползет по позвоночнику.
– Давайте позвоним в милицию? Пусть их арестуют. Ведь вы же знаете, кто…
– Нельзя: менты могут быть в доле.
– А что мы можем сделать? – Во рту пересохло, она сама не поняла, как у нее вырвалось это «мы». Кажется, он тоже не заметил. – Рано или поздно, они узнают, что вы живы. Тюмень – город маленький. Слухи разлетаются мгновенно.
– Не рассказывать никому, что я здесь.
– Ясно. Но у нас сегодня проверка из министерства, – вдруг спохватилась Светлана и показала на дверь. – Могут увидеть. Этим двоим тут нельзя находиться.
– Как раз о них я и хотел поговорить. Может, мы их переоденем? Белые халаты у вас есть?
Теперь он сказал «мы»…
Она поднялась, подошла к окну. Метель стихла. Снег медленно падал густыми хлопьями.
– Ну хорошо… – Светлана сдалась. – Но чтобы вели себя прилично! На пол не плевать, и молчат пусть! И, пожалуйста, сделайте так, чтобы никто не видел, что у них оружие. Не нервируйте мне пациентов.
– Договорились! – Еще одна задорная улыбка.
– А теперь ложитесь, вам надо вскрыть и обработать волдыри на руках и ногах. Сейчас пришлю медсестру, даст вам обезболивающее.
Замерзающий послушно лег на кровать.
– Можно еще одну просьбу?
Светлана взялась за дверную ручку, оглянулась.
– Мне было бы спокойнее, если бы как можно меньше людей знали о том, что я здесь. Может быть, раны
Она не ответила, лишь кивнула, давая понять, что услышала.
Жизнь в больнице закипела, как в большом муравейнике. К обеду приехала проверка из Минздрава – написали замечания, уехали. На скорой привезли двоих с ножевыми ранениями – ссора на рынке. Пришлось срочно оперировать. Приехала милиция: протоколы, беготня, нервотрепка.
Весь медперсонал Светлана предупредила, чтобы никому не рассказывали о новом пациенте. Двух охранников переодели в медбратьев, и присутствие замерзающего удалось скрыть. Впрочем, ни в ком из коллег сомневаться не приходилось. Они все умели держать язык за зубами. Разве что новенькая медсестра не вызывала доверия, уж слишком любила посплетничать, но ее к замерзающему Светлана не пускала.
Поделиться книгой: