Пьесы

Д у р с у н о в а. Останьтесь, прошу вас. Вы тоже сможете нам помочь.

Куртгельды садится на кончик стула, будто каждую минуту он готов сорваться и убежать.

С а т л ы к о в. Разрешите только задать один вопрос…

С а п а р о в. У меня не один, а двадцать один, если не больше. Голова кругом.

Д у р с у н о в а. Позвольте мне сперва ввести вас в курс дела…

Все опять переглянулись, кроме Перенглиевой, которая сидит в стороне у самой стены.

Э с е н о в. Простите, одну минутку. (Набирает номер и говорит, прикрыв трубку рукой.) Мы немного задержимся, дорогая. Приедем все вместе, сразу. Неожиданное экстренное совещание. После, после объясню. Привет. (Кладет трубку.) Мы слушаем тебя, Аксолтан, с огромным нетерпением.

Д у р с у н о в а (перебирая бумаги). Две недели тому назад в нашу газету пришло письмо. Автор этого письма житель вашего города. Здесь он был предан суду и приговорен к тюремному заключению.

С а т л ы к о в. Значит, преступник?

Д у р с у н о в а. В своем письме он это отрицает. Наоборот — людей, которые способствовали его осуждению, он считает нарушителями закона и кое-кого даже преступниками.

Молчание. Потом раздается смех, сперва сдержанный, потом все громче и, наконец, почти хохот. Особенно выделяются взвизгивания Беркели. Не смеется лишь Перенглиева.

К у р т г е л ь д ы. И для этого, товарищ корреспондент, вы собрали сюда столько почтенных граждан? Наш город, конечно, не областной центр, но надо все же уметь с уважением относиться к людям, которые, между прочим…

П е р е н г л и е в а. Не читайте нотаций, Куртгельды. Прежде всего надо разобраться в фактах. Кто этот человек? Как его зовут? Чем он занимается?

Пауза.

Д у р с у н о в а. Он — шофер строительно-монтажного управления. Имя его — Тойлы, фамилия — Каландаров. Тридцать пятого года рождения, женат.

Пауза.

Б е р к е л и. Вах!.. Кто же не знает этого тунеядца и хулигана. Он сам себе вырыл яму, а теперь хочет спихнуть туда всех нас. Ловкач! (Смеется, но один.)

К у р т г е л ь д ы. Я к этому делу касательства не имею, но и меня он однажды избил так, что я попал в больницу.

Д у р с у н о в а. Настоящий бандит?

Б е р к е л и. Одна рожа чего стоит. Ему самое место в тюрьме. А сколько времени мы с ним нянчились! Как мы все его жалели! (Качает головой.) Ну и люди!

Э с е н о в. Меня только удивляет одно, Аксолтан. Неужели вашей редакции больше нечем заняться?

Д у р с у н о в а. Ведь ты сам утверждал, что мы расточаем слишком много похвал, а критике уделяем мало внимания.

С а т л ы к о в. За всю свою судейскую практику я не совершил ни одного поступка, я подчеркиваю — ни одного, в котором мне пришлось бы раскаиваться. Я могу подтвердить сказанное мною фактически и документально. Подчеркиваю — документально. А вы, товарищ Дурсунова, по-моему, ставите себя в очень невыгодное и даже смешное положение. Я понимаю, газета — это газета. Ей не чужда сенсация. Но суд — это суд. Это закон и справедливость.

Алланазар, Куртгельды и Беркели ему беззвучно аплодируют.

С а п а р о в. И главное — из-за кого весь сыр-бор? Будь Тойлы скромный, честный, дисциплинированный работник! А то ведь что?.. Тут ведь… Ой, голова!..

П е р е н г л и е в а. Успокойтесь, товарищ Сапаров. Нас просят восстановить в памяти дело Тойлы Каландарова — так, кажется? А нам, кроме пользы, это ничего не принесет, поскольку тут действительно задета наша служебная и общественная репутация, наша, я бы сказала, честь. В случае необходимости редакция газеты сумеет печатно оградить нас от нападок зарвавшегося клеветника и подтвердить законность наших действий, не правда ли, товарищ Дурсунова?

Д у р с у н о в а. Благодарю вас. Вы очень точно изложили смысл и задачу моей миссии. Эсенов, ты не смог бы коротко рассказать историю Тойлы?

Э с е н о в (пренебрежительно пожав плечами). История… Банальнейшее происшествие. Тойлы был шофером управления. В последнее время выяснилось, что он неоднократно использовал вверенную ему машину в личных выгодах. К сожалению, подобного рода антигосударственная практика еще далеко не изжита.

Д у р с у н о в а. Откуда ты это узнал?

Э с е н о в. Ко мне поступили сигналы.

Д у р с у н о в а. От кого?

Э с е н о в (указывая на Беркели). Вот от него, заведующего гаражом.

Б е р к е л и. Точно. Я жуликов за десять километров чую. Потому у меня в гараже полный порядок.

Э с е н о в. Сперва я хотел уволить его с работы…

Д у р с у н о в а. Беркели?

Э с е н о в. Да нет же. Тойлы Каландарова, но потом пожалел на свою голову и решил перевести на другую работу, отобрав машину. Но Тойлы приказу не подчинился, и мне не оставалось ничего другого, как сообщить об этом в милицию.

Д у р с у н о в а. А вы, товарищ Перенглиева, чем руководствовались, давая санкцию на привлечение Тойлы к суду?

П е р е н г л и е в а. Характеристиками, полученными мною от начальника милиции Сапарова и начальника строительного управления Эсенова.

Д у р с у н о в а. Эти характеристики у вас сохранились?

П е р е н г л и е в а. Они мне были даны по телефону.

Д у р с у н о в а. По телефону?.. (Задумалась.) Та-ак… (Вынимает из портфеля два фото и несколько бумаг.) Вот, взгляните на этот снимок. (Передает его Сатлыкову, снимок ходит по рукам.) Здесь под воинским знаменем сфотографированы отличники боевой и политической подготовки. Каландаров в центре. Вы его узнаете?

К у р т г е л ь д ы (передавая снимок дальше). Ну и что?

Д у р с у н о в а. В армии не всякий удостаивается подобной чести, не правда ли? Теперь взгляните на это фото. (Передает.) На нем группа шоферов, закончивших курсы с отличием. И снова Тойлы в центре.

Б е р к е л и. Уж этот всюду пролезет…

Д у р с у н о в а. Присмотритесь к нему внимательней. По-моему, у Тойлы Каландарова очень открытое, веселое и доброе лицо. Конечно, внешность обманчива…

Б е р к е л и. Золотые слова.

Д у р с у н о в а. Например, Беркели выразился о Тойлы так: одна рожа чего стоит? Я правильно передаю ваши слова, товарищ завгаражом?

Б е р к е л и. Я только хотел этим сказать…

Д у р с у н о в а. Ваша формулировка, думается мне, не нуждается в комментариях. А вот еще один документ. Справка городской автоинспекции. За два года ни одного взыскания.

С а п а р о в. Разрешите взглянуть. (Читает, пыхтя, бумажку.)

А л л а н а з а р. Товарищ начальник! Такую бумажку может любой…

С а п а р о в (задыхаясь). Молчи!

Д у р с у н о в а. А тут, Эсенов, копия таблицы вашего управления по транспортному сектору. Тойлы все время выполнял план минимум на сто десять — сто двадцать процентов. Не сходил с Доски почета. А вот индивидуальные отзывы о нем его товарищей по работе. Его считают балагуром, острословом, смельчаком и при этом самым передовым и активным общественником. Очень хорошо отзываются о его семье.

Б е р к е л и. Вах!.. Ну, уж это…

Э с е н о в. Что-о?! Придержи язык, если не умеешь двух слов сказать.

Звонит телефон.

(Поднимает трубку.) Да? Ну, не сердись, дорогая. Мы уже подходим к концу. Держи стол в боевой готовности. (Кладет трубку, Дурсуновой.) Понимаешь, Аксолтан, и я ведь считал этого Тойлы славным парнем и дельным работником, но деньги, деньги! Они кого хочешь испортят, особенно если легко плывут в руки.

Д у р с у н о в а. Да, в этом ты прав. Деньги действительно многих сбивают с пути.

Б е р к е л и. Золотые слова, ей-богу.

Д у р с у н о в а. А как вы считаете, товарищ Перенглиева? Мог ли парень, который отлично учился, отлично служил в армии, отлично выполнял свои обязанности, вдруг так быстро и резко испортиться?

П е р е н г л и е в а. Во-первых, я не знала, каков был Каландаров до этой печальной истории, а во-вторых… во-вторых, факты — упрямая вещь, и для нас они имеют решающее значение. Во всяком случае, больше, чем, например… (с улыбкой) физиогномика.

Д у р с у н о в а. Хорошо. Перейдем к фактам. Товарищ Сапаров, на каком основании вы обратились за санкцией к прокурору?

С а п а р о в. На основании звонка начальника управления Эсенова.

Д у р с у н о в а. Ах, значит, на сцену опять вступает всесильный телефон.

Э с е н о в (вскипел). А почему, скажи на милость, в милиции не должны верить моему заявлению? Мне доверяют партия и правительство. Мне доверяет народ. Нет, видите ли, бумага! Только бумага! Штамп. Подпись. Печать. Не знаю, кто из нас больше бюрократ — мы, скромные учрежденцы, или вы, вольные джигиты пера?

Беркели хотел было зааплодировать, но Сапаров ударом в бок прекращает его восторги.

С а п а р о в (отдуваясь). После звонка Эсенова… я… направил Алланазара… (указывает пальцем) вот этого… проверить факты на месте… Голова кругом…

Д у р с у н о в а. И что же вы обнаружили, товарищ Алланазар?

А л л а н а з а р. Ничего я не обнаружил…

П е р е н г л и е в а (в крайнем удивлении). Как ничего?

А л л а н а з а р. То есть я обнаружил все точечка в точечку, что говорил Беркели. Тойлы машину не сдал? Не сдал. На новую работу не вышел? Не вышел. Уперся, как ишак. И еще вдобавок Куртгельды искалечил. Но уже тут я пошел по букве и по этому самому, как говорится, духу закона. А мы закон знаем. Мы от него ни на миллиметр. Кого угодно можете спросить. У меня, товарищ центральный корреспондент, большая семья, трое детей. Мне болтать зря не годится. Я себе не враг.

С а п а р о в (видимо, страдавший во время речи Алланазара). Товарищ Дурсунова, прекратите это! Голова раскалывается на части.

Д у р с у н о в а. Немножко терпения, и что же вы предприняли, товарищ Алланазар?

А л л а н а з а р. Составил протокол по надлежащей форме и передал начальнику. А уж тот прокурору. А уж прокурор в суд. Полный порядок. У меня стаж без малого четырнадцать лет. И семья, того, трое детей. Кого хотите, спросите.

Э с е н о в. Ну, Аксолтан, теперь, надеюсь, ты удовлетворена? Фактов больше чем достаточно. Не правда ли, товарищ Перенглиева? (Смотрит на часы.) Пора кончать. Жена заждалась. Нельзя играть на нервах гостеприимной хозяйки.

Стук в дверь.

Кто там?

Д у р с у н о в а. Войдите.

В дверях С а х а т. Все обернулись в его сторону. Пауза.

Б е р к е л и. Сахат! Откуда ты? Кто тебя вызывал?