Книга, называемая Раем

24 ноября

ЖИТИЕ И ПОДВИГИ СВЯТОЙ ВЕЛИКОМУЧЕНИЦЫ ДЕВЫ, ПРЕМУДРОЙ ЕКАТЕРИНЫ

Благослови, отче!

В надежде собрать весной урожай бедный земледелец нисколько не задумывается о том, сколько пота он проливает, ни о других тяготах зимы, но терпеливо сносит напасти от ветров и вод, суровые снега, с вожделением ожидая прихода лета, чтобы наполнить урожаем свой дом. Надеясь с помощью временной прибыли увеличить капитал, купцы не задумываются ни о трудностях, ни о заботах, но ввергают себя в различные опасности и на море, и на суше, теряя, порой, безвременно и безполезно и саму свою жизнь. Подобно этому и сильный воин в надежде насладиться суетной славой и честью не думает об опасности, которой подвергает свою жизнь, и ни о чем другом, но мужественно побеждает врагов и противников своего царя, чтобы позднее тот почтил и прославил его соответственно с подвигами. И если все они ради приобретения вещей тленных и преходящих, которые сегодня есть, а завтра исчезают, претерпевают столько трудностей, скорбей и горестей, да к тому же очень часто ошибаются, бедные, и не получают искомого, как это случалось в разные времена и в разных местах: земледелец трудится и сеет в землю зерно, надеясь собрать десятикратный урожай, а сам не собирает порой и того, что посеял, купец тратит свое серебро, отправляется на корабле торговать и умножать капитал, а сам, несчастный, попадает к разбойникам, которые его раздевают, или начинает тонуть корабль, и он вынужден сбросить груз в море, а иногда теряет и свою жизнь, воин идет воевать с врагами, а сам, бедный, находит смерть; если они подвергают свою душу и тело стольким опасностям ради тленных и суетных вещей, насколько более их должны трудиться мы, христиане, которые вне всякого сомнения знаем, что унаследуем вечные и радостные блага в Царствии Небесном? Зная об этом в древние времена, те, кто имел доброе произволение, благоразумно понуждали себя по возможности удостоиться такого блаженства. Одни из них предавались суровым телесным подвигам, избегая людей, и поселялись в горах и пещерах, в уединении молясь Богу. Другие, обладая более горячей верой и ревнуя о ней, не только отказывались от богатства и имений, но и саму плоть свою нисколько не щадили ради безмерной любви, питаемой ими к Вожделенному ими Христу. И чем больше они взирали на кровожадных тиранов и вспоминали об уготованных для них различных муках, тем сильнее они стремились к смерти. И что удивительно, не только мужи, которым помогала сама природа, укрепляя их, но и нежные пятнадцатилетние и двенадцатилетние девы от безграничной сердечной любви к Небесному Жениху ни во что вменяли слабость своего пола, не придавали значения угрозам царей и тиранов, не задумывались над жестокостью мучений, не жалели телесную красоту, но отрекались от всякого временного и телесного сладострастия и шли на вольную смерть, зная, что через эту смерть они сподобятся вечной жизни и блаженства. Вот и сегодня нами согласно празднуется достойная похвалы и поистине прекрасная невеста Небесного Царя Христа царственная Екатерина, превзошедшая всех прочих премудростью, красотой и многими другими достоинствами. О геройских ее подвигах я, недостойный, и хочу рассказать. А вас, братия во Христе, прошу быть внимательными, слушая это всерадостное и приятнейшее повествование.

Эта всепетая происходила из знаменитого города Александрия и жила во времена нечестивого Максентия. Она была дочерью бывшего до него царя Константа и отличалась неподражаемой красотой, будучи также высокого роста. Екатерина была наставлена во всех еллинских писаниях, знала всех поэтов — Гомера, Виргиния, Аристотеля, Платона, и читала не только философов, но и книги врачей — Асклепия, Гиппократа и Галена. Вообще она знала всю риторику и логику, говорила на многих языках, так что премудрости ее удивлялись не только те, кто видел ее, но и те, кто о ней слышал. Поэтому многие богатые и знатные сенаторы желали породниться с ее матерью, бывшей тайной христианкой, по причине сильного гонения, которое в то время воздвиг против верующих Максентий. Мать и родственники советовали ей выйти замуж, чтобы царство ее отца не отошло к постороннему человеку, и она совсем не лишилась бы его. Но премудрая Екатерина премного возлюбила девство и, придумывая разные предлоги, говорила, что совсем не хочет выходить замуж. Видя, что ей причиняют сильное безпокойство по этому поводу, она просила оставить ее в покое, говоря: «Найдите такого юношу, который был бы подобен мне в четырех дарованиях. А поскольку вы говорите, что я превосхожу прочих девушек, то я возьму в женихи только такого. Недостойного и нижайшего меня я отказываюсь брать. Итак, ищите повсюду, чтобы был подобен мне знатностью рода, богатством, премудростью и красотой. Если у него нет хотя бы чего-то одного, то такой недостоин меня». Зная, что невозможно найти такого человека, те отвечали: «Есть сын Римского царя и некоторые другие, знатного рода и богаче тебя, но мудростью и красотой они уступают тебе». Она же говорила, что не согласна выходить замуж за простеца.

У ее матери был духовник, человек святой жизни, скрывавшийся за городом. Екатерину привели к нему, чтобы она с ним посоветовалась. Видя, как скромно девушка ведет себя, и слыша ее разумные и умеренные слова, подвижник решил уловить ее в познание Небесного Царя Христа, сказав ей: «Я знаю одного удивительного Человека, Который несравненно превосходит тебя не только в тех достоинствах, которые ты назвала, но и во множестве других. Красота Его ярче солнечного света, премудростью Его управляются все чувственные и разумные творения, сокровища Свои Он раздает всему миру, и они никогда не иссякают, но скорее умножаются. Благородство происхождения Его неизреченно, невыразимо и непостижимо». Когда святой говорил все это и многое другое, девушка подумала, что ей говорят о каком-нибудь земном владыке, отчего она изменилась в лице и стала тщательно расспрашивать, правда ли все эти похвалы, которые он расточал в отношении Этого Человека. Подвижник уверил ее в истинности сказанного им и поведал еще и о других достоинствах Его. Тогда девушка спросила его: «Чей Он Сын, Которого ты так восхваляешь?» Подвижник сказал: «У Него нет Отца на земле, но Он родился неизреченно и сверхъестественно от одной знатного рода Пресвятой и Благодатной Девы, Которая за Свою необыкновенную святость сподобилась быть вознесенной с душой и телом превыше Небес, и поклоняются Ей больше, чем Святым Ангелам, как Царице всей твари». Екатерина просила: «А можно увидеть этого юношу, о Котором ты рассказываешь такие чудеса?» Старец ответил: «Если ты исполнишь, что я тебе скажу, тогда сподобишься увидеть сияющее необыкновенной славой и пресветлое Его лицо». Девушка сказала: «Вижу я, что ты достойный уважения старец и разумный человек, и верю, что ты не обманул меня. Поэтому я готова сделать все, что ты повелишь». Тогда подвижник дал ей икону, где была изображена Пресвятая Богородица, держащая в Своих объятиях Богомладенца, и говорит: «Это Приснодевственная Мать Того, о Котором я поведал тебе столько чудесного. Возьми икону домой, закрой дверь твоей комнаты и с благоговением всю ночь молись к Ней, называемой Мария, и проси снизойти и показать тебе Ее Сына. Полагаю, что если помолишься с верой, Она услышит тебя, и ты увидишь Того, Кого желает твоя душа».

Взяв икону, девушка отправилась к себе во дворец и, закрывшись одна в комнате, стала молиться так, как ей объяснил старец. Молясь, она от утомления уснула, и видит во сне Царицу Ангелов, держащую Богомладенца, в точности Такую, Какая была изображена на иконе. Младенец же сиял сильнее солнца, но лицо Его было повернуто к Матери, так что девушка видела Его только сзади. Желая увидеть и лицо, она зашла с другой стороны, но и Христос тоже отвернулся в другую сторону. Так повторялось три раза, после чего Екатерина слышит, как Пресвятая Дева говорит следующее: «Чадо, воззри на рабу Свою Екатерину, как она прекрасна». А Он отвечает Ей: «Не могу видеть ее по причине ее безобразия». Богородица говорит: «Разве она не мудрее всех риторов, не богаче и не знатнее девушек всех городов». Христос отвечает: «Говорю тебе, Мать моя, что она невежественна, бедна и настолько презренна, что не может увидеть Мой лик». Богородица произнесла: «Молю Тебя, Сладчайшее Мое Чадо, не презирай творение Твое, но наставь ее и объясни, что ей делать, чтобы насладиться Твоей славой и увидеть Пресветлый Лик, Который желают видеть Ангелы». И Христос отвечал: «Пусть пойдет к тому старцу, который дал ей икону, и что он ей посоветует, пусть то и делает. И после того, как крестится, увидит Меня с великой радостью и пользой для себя». Как только видение закончилось, девушка в изумлении от него проснулась и, взяв с собой несколько жен, утром пришла в келью старца. Со слезами упав к его ногам, она рассказала ему увиденное, умоляя научить ее, что делать, чтобы насладиться Желанным ею.

Преподобный подробно рассказал ей обо всех Таинствах нашей истинной веры, начиная от происхождения мира, о творении праотца Адама, до последнего пришествия Владыки Христа, о неизреченной райской славе и о страшных и безконечных муках. Он в достаточной мере наставил ее, и она, будучи образованной и мудрой, в короткое время в точности постигла христианскую веру. Уверовав от всего сердца, девушка от него же и приняла Святое Крещение. Затем старец дал ей наказ снова прилежно молиться Пресвятой Богородице, чтобы Она явилась ей, как и в первый раз. Совлекшись ветхого человека и облеченная в одежду нетления, она пришла во дворец и всю ночь, ничего не вкушая, со слезами молилась, до тех пор пока снова не заснула и не увидела Царицу Небесную с Богомладенцем, Который сейчас уже милостиво и с веселостью смотрел на Екатерину. Божия Матерь спросила Владыку, нравится ли Ему сейчас дева. И Он отвечал: «Вот, сейчас прежде безчестная и мрачная — приукрасилась и стала славной, бедная и невежественная — богатой и премудрой, жалкая и безвестная — благородной и знаменитой. И стольких благ и даров ныне исполнена, что Я желаю и согласен обручиться с ней, непорочной Моей невестой». Тогда Екатерина со слезами упала на землю, говоря: «Недостойна я, Пресвятый Владыка, видеть Царство Твое, но удостой меня быть сопричисленной к Твоим рабам». А Богородица взяла девушку за правую руку и сказала Ему: «Дай ей, Чадо Мое, кольцо в знак обручения, сподобив Своего Царства». И Владыка Христос дал ей изумительной красоты кольцо со словами: «Вот, ныне Я навечно обручаюсь с тобой, непорочная. Смотри, в точности соблюди этот договор и не бери себе другого, земного жениха». С этими словами видение закончилось. Проснувшись, девушка и вправду увидела у себя на правой руке кольцо. Она так обрадовалась этому, что с той минуты Божественная любовь пленила ее сердце, и она подверглась такому чудесному изменению, что уже больше не помышляла о земном, но представляла себе непреходящую красоту Вожделенного ею Христа.

А беззаконный царь Максентий, имевший великую и неслыханную ревность к безчуственным богам, сам безчувственнейший и неразумнейший их, разослал по всем городам и селениям своей епархии повеление, в котором было сказано: «Я, царь Максентий, приветствую всех находящихся под моей властью, и приказываю всем как можно быстрее собраться здесь, в царском дворце, чтобы мы по достоинству почтили великих богов, воздавая им должное благодарение и принося каждый по силам жертвы, потому что и они нам оказали множество благодеяний и наградили дарами. А кто не подчинится этому моему повелению и дерзнет поклониться другому Богу, тот подвергнется различным мучениям». Как только повеления достигли всех городов, собралось безчисленное множество народа, ведя за собой кто волов, кто овец, бедняки — птиц, и тому подобное. Когда наступил день этого мерзкого праздника, невежественный царь сам принес в жертву сто тридцать быков, прочие властители и вельможи — меньше, а простой народ приносил по силам, чтобы выказать свою благодарность царю, а по отношению к нечестивым богам — набожность. Весь город наполнился криками заколаемых животных и дымом сжигаемых жертв, так что везде царили великая теснота и смущение, воздух же весь был осквернен. Видя, как все это совершается, как народ терпит такое ужасное кораблекрушение, насильно влечется к нечестию и ради того, чтобы избежать смерти временной, предает свою душу на смерть вечную, благочестивая и прекрасная Екатерина была уязвлена этим в самое сердце. Сострадая и сочувствуя их погибели, движимая ревностью по Богу, она в сопровождении нескольких рабов пришла в храм, где безумные приносили свои жертвы. Едва став у порога, она тотчас же привлекла внимание всех своей неописуемой красотой, свидетельствовавшей и о внутренней красоте. Екатерина дала знать царю, что у нее есть к нему срочное дело. Тот приказал ей войти. Войдя, она встала перед ним и сначала поклонилась, а затем свободно и твердо заговорила: «Нужно было бы тебе, царь, и раньше познать, что вы находитесь в заблуждении, служа тленным и безчувственным идолам как богам, потому что для вас это великий стыд — быть настолько слепыми в отношении истины. Вы, безумные, поклоняетесь такой мерзости, не веря даже своему мудрецу Диодору, который говорит, что боги ваши были когда-то людьми и жизнь свою закончили жалким образом, просто за некоторые совершенные ими поступки — мужество или усердия в чем-то другом — их безумно именовали богами, почтив столпами, идолами и другим, подобным этому. Потомки же, не зная, что их предки ставили статуи только для памяти, подумали, что поклоняться им как богам — благочестиво и хорошо. Еще Плутарх Харонеец упрекает и порицает тех, кто прельстился почитанием этих статуй. Этим учителям подобало верить и тебе, царь, тогда бы ты не был причиной погибели стольких душ, за которые унаследуешь нескончаемые муки. Есть лишь один Бог Вечный, Безначальный и Безсмертный, для нашего спасения в последние дни ставший Человеком. Им царствуют цари, управляются области, стихии и весь мир держится. Одним Его словом были сотворены и пребывают до сих пор все создания. Этот Всемогущий и Всеблагой Бог не требует таких жертв и не радуется закланию ни в чем неповинных животных, а только повелевает, чтобы мы нерушимо соблюдали Его заповеди». Услышав это, Максентий сильно разгневался и по этой причине долгое время не мог ничего произнести. Затем, будучи не в силах противостоять ее словам, сказал: «Дай нам закончить жертвоприношения, тогда мы лучше выслушаем тебя».

Как только он закончил мерзкое свое торжество, то повелел привести во дворец святую и, обратившись к ней, спросил: «Скажи нам, кто ты, и что это за слова, которые ты нам говорила?». Та отвечала: «Я — дочь Константа, бывшего до тебя царем, и зовут меня Екатерина. Я обучена всем наукам: риторике, философии, геометрии и прочим, но все это я презрела, как суетное и безполезное, обручившись с Владыкой Христом, Который через пророка Своего говорит: «Погублю премудрость премудрых и разум разумных отвергну». Дивясь ее премудрости и разуму, и видя такую красоту, царь подумал, что она — неземное порождение смертных родителей, но одна из тех богинь, которых он почитал, принявшая человеческий облик и говорившая с ним. Когда царь признался ей в том, за кого он ее принял, блаженная отвечала: «Истинно ты сказал, о царь. Зачем ты называешь богами демонов, которые являют вам разные видения и, вводя вас в заблуждение, толкают к распутству и другим безсмысленным похотям? Я — земля и пепел, в таком образе меня сотворил Бог и почтил по Своему образу и подобию. И от этого должно еще более удивляться премудрости Творца, что презренному веществу Он смог придать такую красоту». За эти слова Максентий стал порицать ее, говоря: «Не злословь богов, которые имеют безсмертную славу». Мученица отвечала: «Если немного стряхнешь мрак и тьму заблуждения, тогда познаешь ничтожество своих богов и уразумеешь Истинного Бога, произнесение только чудного имени Которого или изображение в воздухе знамения Креста Его прогоняет и истребляет твоих богов. Если повелишь, я открыто докажу тебе истину». Видя, с какой свободой говорит святая, царь не стал с ней беседовать из страха, как бы она не победила его доказательствами и не постыдила, но произнес в свое оправдание: «Не достоит царю говорить с женщинами, но я призову моих мудрых риторов, и тогда ты поймешь свою слабость. Познав, что служит к твоей же пользе, ты уверуешь в наших богов». После этого, приказав тщательно стеречь мученицу, он разослал во все города своей державы следующий указ: “Царь Максентий приветствует всех еллинских мудрецов и риторов и приглашает их скорее прийти к нему, призвав премудрейшего бога Гермеса, и с помощью своих знаний заставить умолкнуть одну мудрую женщину, объявившуюся в наши дни, которая поносит великих богов, называя их деяния «мифами» и «болтовней». Итак, вы покажете вашу отеческую мудрость, удивите людей, а от меня за свои труды в качестве вознаграждения получите безчисленные дары”.

Наконец собрались избранные и премудрые риторы, в количестве пятидесяти человек, острые умом и искуснейшие в разговоре. Максентий обратился к ним так: «Тщательно подготовьтесь, чтобы мужественно сражаться, и не ленитесь, уверенные, что будете беседовать с обычной женой. Но приложите все свое усердие, как если бы перед вами был мужественнеший противник и премудрейший ритор, потому что, как я в точности понял, она превосходит премудростью самого дивного Платона. Итак, прошу вас, проявите все свое тщание, как если бы вы сражались с ним самим. Если победите, я щедро вознагражу вас, а если проиграете, подвергнитесь неслыханному позору и примете мучительнейшую смерть». На эти слова Максентия самый знаменитый из тех риторов отвечал: «О царь, даже более умная и образованная, чем эта, не смогла бы спорить с нами. Прикажи ей прийти, и тогда сам увидишь, что это правда». При этих хвастливых словах ритора Максентий весь преисполнился радости и веселья в суетной надежде с помощью дерзкого и безстыдного языка победить исполненную учения и кротости. При огромном стечении народа, ожидавшего развязки, он приказал привести к себе мученицу. Но перед тем как посланные от царя пришли в дом к святой, ей явился с Небес Архангел Михаил, сказав: «Не бойся, чадо Господне, ибо Господь прибавит тебе еще премудрости, чтобы победить пятьдесят риторов, так что благодаря тебе уверуют не только они, но и многие другие, и все вы получите мученические венцы». Схватив святую, посланники Максентия привели ее во дворец. И тотчас же тот дерзкий ритор с серьезным лицом спросил ее: «Это ты так безстыдно хулишь наших богов?» А святая кротко отвечала: «Да, я, но не безстыдно, как ты дерзко сказал, а с умеренностью и, прежде всего, из любви к истине». Ритор сказал: “В то время как великие поэты называют их «вышними», ты, получившая от них премудрость и испытав на себе их кротость, дерзнула подвигнуть против них наглый свой язык?” Отвечала святая: «Премудрость я имею по благодати Моего Бога, Который Сам — Премудрость и Жизнь. Боящийся Его и соблюдающий все Божественные повеления, есть воистину философ. Дела же богов ваших и рассказы о них достойны порицания, исполнены обмана и смешны. Скажи-ка нам, кто из твоих великих поэтов, как ты утверждаешь, и какими именами называет этих богов?» Отвечал ритор: “Во-первых, премудрейший Гомер в молитве к Зевсу, говорит: «Славнейший и величайший Зевс, и другие безсмертные боги». А знаменитый своим богопознанием Орфей так благодарит Аполлона: «О, вышней Леты сын далекоразящий, лучезарный, державный, всевидящий, смертных и безсмертных владыка, Солнце златокрылое». Такими именами почитают их первые из поэтов и властители, называя их «богами безсмертными». Не обольщай себя, премудрая, поклонением Распятому, Которого ни один из поэтов не называл Богом”. Мученица возразила: “Тот же самый Гомер в другом месте о величайшем твоем боге Зевсе говорит, что он лжец, обманщик, и коварнейший хитрец, и как Гера, Посейдон и Афина связали бы его, если бы он не спрятался. Точно так же и в других местах есть то, что служит к уничижению ваших богов. А то, что ты говоришь о Распятом, что ни один из древних учителей не упоминает о Нем, и не признает Его Богом, нам не стоит ни удивляться, ни выведывать о Нем что-то. Он есть Бог Истинный, Непостижимый, Неисследованный и Неизреченный, Творец неба, земли, моря, солнца, луны и всего человеческого рода. Для большего уверения выслушай, что говорит о нем ваша мудрейшая Сивилла, свидетельствующая о Его Божественном Воплощении и спасительном Распятии: «В последние времена без порока на земле родится плоть. Неистощимыми же Божества пределами разрешит неисцельных страстей тление. По этой причине в неверующем народе возникнет зависть и, осужденный на смерть, Он будет повешен на высоте». Послушай же и говорящего правду своего Аполлона, который, принуждаемый Его силой, против воли исповедал Христа безстрастным Богом. «Один, — говорит, — теснит меня Небесный, Который есть Свет Трисветлый, Претерпевающий страдания есть Бог, по Божеству же безстрастен, одновременно тленный и нетленный, Бог и Человек, все перенесший от смертных: Крест, поношение, погребение, и прочее». Это сказал Аполлон об Истинном Боге, Который Собезначален и Совечен Родителю, Начало, Корень и Источник всех благ, приведший мир из небытия в бытие, управляющий им и содержащий его. Единосущный Отцу стал ради нас Человеком и ходил по земле, наставлял, учил и все делал ради нас, потом же и смерть принял ради нас, неблагодарных, чтобы разрушить первое осуждение, а нам даровать древнее наслаждение и блаженство. И так отверзлись двери рая, которые мы затворили своим грехом. Воскреснув в третий день, Он взошел на Небеса, откуда и сошел прежде, а затем послал ученикам Святаго Духа, разослав их по всему миру проповедовать Его Божество и избавлять души от прелести неверия. Так и тебе, философ, если ты желаешь пользы себе, подобает уверовать, чтобы познать Истинного Бога и стать Его рабом. Он — Милостив и Милосерден, и призывает грешников словами: Придите ко Мне, вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы (Мф. 11; 28). Поверь своим же поэтам и богам вашим, я имею в виду Платона, Орфея и Аполлона, которые ясно и четко, пусть и нехотя, по домостроительству Всемогущего Господа исповедали Его Богом, чтобы у вас не было в этом никакого оправдания”. Премудрая и прекрасная ритор говорила и еще многое другое, что я оставляю ради краткости, и тем самым так изумила философа, что он не мог ничего сказать, пребывая безмолвным.

Видя, что философ побежден таким образом и стоит в удивлении, царь приказал поговорить с мученицей и остальными. Те же отказались от состязания, сказав: «Видя, что наш предстоятель побежден, мы не должны противостоять истине, да и не можем». Тогда разгневанный Максентий приказал разжечь посреди города огонь, чтобы сжечь риторов, которые, едва услышав об этом решении, упали к ногам святой, молясь, чтобы Господь простил им совершенные в неведении их согрешения, и удостоил Святого Крещения и даров Пресвятаго Духа. Исполнившись радости и веселия, святая обратилась к ним так: «Поистине блаженны вы и счастливы, что покинули тьму и последовали Свету Истины, оставили тленного земного царя и пришли к Безсмертному и Небесному, даже не сомневайтесь в этом поступке. Потому что огонь, которым вас устрашают нечестивые, станет для вас крещением и Небесной лестницей, очищая всякую скверну и нечистоту душевную и телесную. Как звезды блистающие, он приведет вас к Тому Царю, Который сделает вас возлюбленными Своими друзьями». Этими словами святая возбудила в них надежды и знаменовала всех, по одному, печатью Христовой на лбу, с благодарением и радостью отослав их на мучение. И воины бросили их, радостных, в огонь 17 ноября, а вечером, когда благочестивые христолюбцы пошли забирать их мощи, то обнаружили их целыми и невредимыми, даже ни один волосок не сгорел. Это было первым знамением их дружбы и примирения с Богом. Возблагодарив, как это подобает, Бога, их достойным образом торжественно погребли в подходящем месте, причем, благодаря этому чуду многие обратились к познанию истины. А царь все свое внимание переключил на святую. Будучи не в силах убедить ее философскими ухищрениями, он постарался сделать это лестью и хитростью, говоря ей: «Послушайся меня, добрая моя дочь, как любящий отец советую тебе поклониться великим богам и особенно искусному в учении Гермесу, который украсил тебя столькими дарами. Я же дам тебе, боги свидетели, половину своего царства и будешь жить со мной во дворце». Обладая даром рассудительности, святая поняла его намерение и разгадала эту хитрую уловку, сказав: «Открой свой шатер, царь, не пытайся скрыть лисье коварство, потому что я, как и прежде тебе говорила, христианка и обручена Христу. Он — Мой Единственный Жених и Советник и украшение моего девства, а мученичества я желаю более любого царского венца и пурпурных одежд». Царь же, снова притворяясь, что заботится о ее пользе, отвечал: «Не вынуждай меня насильно безчестить твое достоинство». Мученица сказала: «Делай, что хочешь, потому что этим временным безчестием ты будешь виновником истинной и вечной славы для меня, и великое множество народа уверует в моего Христа, особенно же твои придворные, и предварят меня в священных тех обителях во многой славе и великолепии». Так сказала святая, и с помощью Божией пророчество ее исполнилось. Тогда Максентий приказал снять с нее царскую порфиру и немилосердно бить воловьими жилами. Два часа, согласно этому приказу, мученицу били так сильно по животу и спине, что разорвали почти все ее девственное тело. Некогда прекрасное, оно от ран приобрело страшный вид, и текли реки крови, от которой покраснела земля. Святая же держалась с таким мужеством и благородством, что взиравшие на нее удивлялись. Затем этот жестокий зверь приказал бросить ее в темницу и не давать ей ни еды, ни питья двенадцать дней, а сам в это время решил подумать, с помощью каких мук предать ее смерти.

Супруга Максентия весьма желала присоединиться к святой, потому что, услышав о ее добродетелях и подвигах, очень ее полюбила, а особенно из-за одного сна, который приснился Августе в те дни. Его мы приведем далее. Сердце ее до того уязвилось любовью ко святой, что она не могла спать. Когда царь отлучился из города по какому-то неотложному делу, и был несколько дней в одном селении, царица получила свободу осуществить задуманное. Среди придворных был один большой вельможа, начальник лагеря, близкий друг царя по имени Порфирион, человек верный и добропорядочный. Августа тайно открыла ему свое намерение: “В предыдущую ночь я видела во сне Екатерину, которая была среди многих прекрасных юношей и дев, одетая в белые одежды, а от лица ее исходило такое сияние, что я не могла на нее взглянуть. Она посадила меня рядом с собой и возложила мне на голову золотой венец со словами: «Владыка Христос шлет тебе этот венец». Так что я имею столь сильное желание увидеть ее, что не нахожу себе покоя. Прошу тебя, устрой мне тайно встречу с ней”. Порфирион отвечал: «Я исполню твое желание, госпожа». Как только стемнело, он взял двести воинов и отправился вместе с царицей в темницу. Они дали темничному стражу денег, и тот открыл им дверь. Войдя, Августа увидела желанную ею мученицу, цветущую Божественной благодатью. Изумленная ярким сиянием, исходившим от царственного этого лица, она тотчас упала к ее ногам и со слезами сказала: «Ныне я, царица, счастлива и блаженна, потому что насладилась тобой, ибо превыше всего я желала увидеть царственное твое лицо, и жаждала, как олень, услышать медоточивый твой голос. Вот, сейчас, когда сбылось мое желание, мне даже не будет жалко лишиться самой жизни и царства. Сердцем и душой я радуюсь, видя столь сладостный свет, исходящий от тебя. Блаженна ты и достойна подражания, потому что прилепилась Такому Владыке, от Которого приемлешь такие дары и милости». И отвечала святая: «Блаженна и ты, царица, потому что я вижу, как Святые Ангелы надевают венец на твою главу. Его получишь через три дня после малого мучения, претерпев которое, пойдешь к Истинному Царю вечно царствовать». Царица сказала: «Я боюсь мук и своего супруга, потому что он — весьма суров и безчеловечен». Святая наставила ее: «Дерзай, потому что в сердце твоем будет Христос, Который поможет тебе, и никакая мука не причинит тебе вреда, только немного, временно, поболит твое тело здесь, а там будешь покоиться вечно». Когда святая так говорила, Порфирион спросил ее: «Что даст Христос тем, кто уверует в Него, потому что и я хочу стать его воином». Мученица сказала: «Что, ты никогда не читал христианских Писаний, и даже ничего не слышал?» Порфирион ответил: «Я с детства участвовал в войнах, и не заботился ни о чем другом». И говорит ему святая: «Невозможно языком рассказать о том, что Всеблагой и Человеколюбивый Бог уготовил любящим Его и исполняющим Его повеления». Тогда, исполнившись безграничной радости, Порфирион вместе с двумястами воинами и царицей уверовали во Христа. Благоговейно попрощавшись с мученицей, все ушли.

Человеколюбивый же и милостивый Христос не оставлял святую без попечения столько дней, но, как любящий Отец, проявлял о ней достойную заботу, посылая пищу с голубкой. А потом и Сам Подвигоположник посетил ее в Своей великой славе со всеми Небесными Чинами, укрепляя ее в терпении. Ободряя ее, Он сказал: «Не убойся, дочь Моя возлюбленная, потому что с тобой Я, и не причинят тебе вреда никакие мучения. Терпением же своим ты обратишь многих к Моему имени и сподобишься многих победных венцов». С этими словами Господь обратился к ней в последнюю ночь. А наутро, сев на троне, Максентий приказал привести к нему мученицу, которая вошла во дворец, исполненная духовной радости и кроткого веселья, так что всех присутствующих озарил блеск ее красоты. Царь сильно удивился, подумав, что кто-то кормил ее в темнице, ибо за столько дней она не похудела и нисколько не подурнела, и уже собрался наказать темничных стражей. Но святая, не пожелав, чтобы невинные подвергались наказанию, открыла правду: «Меня, царь, кормил не человек, а Промышляющий о Своих рабах мой Владыка Христос». Дивясь на такую красоту, царь снова захотел испытать ее лестью и коварством, говоря: «Царствовать тебе подобает, солнцеподобная дева, красотой своей превосходящая Афродиту. Принеси жертву богам и станешь царицей, будешь в радости проводить жизнь вместе со мной, прошу тебя, не губи такую красоту муками». Отвечала ему святая: «Я — земля и пепел, а вся красота увядает, как цветок, и как сон исчезает от малой болезни, или от старости, или от смерти. Пусть тебя не заботит моя красота». Когда святая так разговаривала с Максентием, эпарх по имени Хусрасаден, жестокий в гневе и изобретательный в наказаниях, желая показать свою любовь и доброжелательное отношение к царю, немного подумав, сказал: «Я, царь, изобрел одно приспособление, с помощью которого сможешь победить девушку, или она примет жесточайшую смерть. Прикажи на одну ось насадить четыре деревянных колеса, а вокруг них пусть прикрепят мечи и другие острые железные орудия. Двое будут вращать эти колеса вправо, а другие двое — влево, посредине пусть поместят связанной ее и начнут вращать колеса, раздирая ее плоть. Сначала пусть просто провернут колеса, может тогда она устрашится этого приспособления и исполнит приказ, если же нет, то примет жалкую смерть». Царю понравился совет эпарха, и он приказал сделать все, как было описано выше. Через три дня орудие было готово, и, приведя святую на то страшное мучение, с силой прокрутили колеса, чтобы ее запугать. После этого царь сказал: «Видишь, на этом приспособлении, если не поклонишься идолам, ты примешь горчайшую смерть». Святая ответила: «Я уже многократно говорила тебе о своем решении, так что не теряй времени, но делай, что хочешь».

Изумленная ярким сиянием, исходившим от царственного лица Екатерины, царица Августа упала к ее ногам

Нечестивый много раз пытался лестью и хитростью приступить к святой, но не смог убедить ее переменить свое решение; тогда он приказал бросить ее связанной на колеса и с силой прокрутить их, чтобы таким образом от сильного их движения она претерпела жестокую смерть. Но по Божественной благодати и воле все вышло вопреки задуманному палачами, потому что с Небес сошел Ангел Господень и помог святой. Она немедленно оказалась свободной от уз, живой и невредимой, колеса же, крутясь сами по себе, умертвили самым жалким образом множество неверных. Видя такое странное чудо, стоящие воскликнули: «Велик Бог христианский!». Царь же, помраченный гневом, разъярился и стал придумывать новое мучение для святой. Услышав об этом чуде, Августа вышла из своих покоев и перед всеми обличила царя следующими словами: «Воистину безумен ты и безрассуден, что воюешь с Живым Богом и беззаконно мучишь рабу Его». Неожиданно услышав подобное, царь пришел в бешенство. Став безчеловечней всех зверей, он оставил святую и обратил весь свой гнев на супругу. Забыв о естественном родстве, зверонравный приказал вырвать специальными орудиями соски жены. Ощущая всю жестокость мучения, блаженная Августа радовалась, что страдала за Истинного Бога, Которому молилась о ниспослании помощи свыше. Как только палачи вырвали ей соски, потекли потоки крови, а стоящие жалели ее и сострадали в таком жестоком мучении. Только тот кровожадный и немилостивый нисколько не пожалел свою плоть, но приказал мечом отрубить ей голову. Охотно приняв это решение, она с радостью обратилась к святой: «Раба Истинного Бога, помолись обо мне». Святая сказала: «Ступай в мире вечно царствовать со Христом». И 23 ноября, согласно приказу, блаженной Августе усекли голову.

Тайно ночью полководец Порфирион вместе с товарищами погребли ее честные мощи. А когда утром тиран захотел наказать виновных, он вместе с другими предстал на суд, и все дерзновенно сказали: «И мы христиане, славные воины Великого Бога». Не в силах перенести того, что он услышал, Максентий застонал из глубины сердца и закричал: «Горе мне, погиб я, потому что придется наказать дивного Порфириона». Обратившись же к прочим, он вопрошал их: «А вы, любезные мои воины, что с вами стало, что вы отвергли отеческих богов, что дурного они вам сделали?» Никто из них не отвечал ему, и только Порфирион взял слово: «Для чего ты оставляешь главу и спрашиваешь у ног? Говори со мной». На это царь ответил: «Ты — дурная голова, потому что виноват в их гибели». Далее не в силах продолжать разговор, он приказал всех обезглавить. Это случилось 24 ноября. Так исполнилось пророчество святой, о котором она говорила царю, что многие из его дворца уверуют через нее во Христа.

На другой день на судище привели Екатерину, и Максентий сказал ей: «Ты причинила великую скорбь и нанесла большой вред, потому что прельстила мою жену, моего храброго полководца, который был силой всего моего войска. Да и многие другие беды случились со мной из-за тебя. Должно было тебя безжалостно умертвить, но я прощаю тебя, потому что мне жаль губить такую прекрасную и мудрую девушку. Итак, дорогая моя, исполни мою волю, принеси жертву богам, и я возьму тебя в законные жены. Ты будешь царицей, и я никогда не буду огорчать тебя и ничего не сделаю без твоего совета, так что будешь жить в радости и счастье, как ни одна царица во всем мире никогда не жила». Хитрец говорил это и еще многое другое и, как говорится, двигал горы, чтобы переубедить ее, но потом, видя, что ни лестью, ни обещаниями, ни устрашениями мук он не может размягчить этот твердейший адамант, совершенно отчаявшись, безумный отдал приказ обезглавить ее за городом. Взяв мученицу, воины повели ее на место казни. За ней шло множество народа, мужей и жен, горько плача, что погибает, как они думали, такая прекрасная и мудрая дева. Знатнейшие из жен, скорбя, со слезами говорили ей: «О прекраснейшая и пресветлая дева, почему ты такая жестокосердная, что сладчайшей жизни предпочитаешь смерть? Зачем ты безвременно и напрасно губишь цвет твоей юности? Разве не лучше подчиниться царю и наслаждаться таким блаженством, чем умереть жалкой смертью?». Она отвечала им: «Оставьте безполезный плач и лучше радуйтесь, потому что мой Жених — Иисус Христос, Творец и Спаситель мой, Украшение и Венец мучеников. Он зовет меня в неизреченные красоты рая царствовать и радоваться вместе с Ним безконечные веки. Не меня оплакивайте, а самих себя, что за свое неверие вы пойдете в огонь нескончаемый, где будите мучиться и гореть вечно». Когда они дошли до места казни, святая сотворила следующую молитву: «Господи Иисусе Христе, Боже мой, благодарю Тебя, что поставил ноги мои на камень терпения, и направил пути мои. Простри ныне пречистые Твои длани, на Кресте прободенные, и приими душу мою, которую я принесла в жертву любви Твоей. Помяни, Господи, что мы плоть и кровь, и на Страшном Твоем Судище не попусти, чтобы открылись мои прегрешения, совершенные мною в неведении, но омой их моей кровью, пролитой за Тебя. Устрой так, чтобы тело это, за Тебя рассекаемое, стало незримым для тех, кто захочет найти его. Сохрани его целым и невредимым, как угодно Твоему Царству. Призри с высоты святыни Твоей, Господи, на стоящий кругом этот народ, и приведи их к свету Твоего познания. А тем, кто через меня будет призывать Всесвятое имя Твое, дай все потребное к их пользе, да воспевают все Твое величие и славят Тебя со Безначальным Отцом и Совечным Духом Твоим, ныне, и присно, и во веки». Окончив молитву, она велела палачу исполнять приказ. Тот достал меч и отрубил честную ее главу 25 ноября. Бог же снова, желая почтить святую Свою и всечестную мученицу, являл чудо за чудом. Когда ей отрубили голову, то все присутствующие увидели, что вместо крови потекло молоко, и в тот же час Святые Ангелы взяли ее честные мощи и отнесли на гору Синай, укрыв их с благоговением.

Таково мученичество премудрой и дивной Екатерины, которая так возлюбила Небесного Жениха Христа, что презрела богатство, славу и всякое суетное наслаждение, и ныне веселится и радуется вместе со святыми, и будет радоваться вечно. Претерпев муку временную, она получила вечное наслаждение.

Подражай ей, читатель, и без пролития крови стань мучеником в своем произволении. Потому что сейчас в этом нет необходимости, и никто не понуждает тебя поклоняться идолам или отрекаться от твоего Спасителя. Отрекись хотя бы и победи страсти телесные. Если кто поносит тебя, или обижает, или бьет — претерпи это поношение ради Господа, Который почтит тебя за это вечностью. А если разгневаешься и воздашь согрешившему большим злом, тогда ты отрекся Евангелия и поклонился богу Марсу. Так же рассуждай и в отношении прочих страстей и грехов. Если имеешь плотскую брань и мужественно победишь ее, будешь считаться мучеником, а если проиграешь и соблудишь, тогда ты поклонился идолу Афродиты. Если же напьешься, то значит принес жертву Дионису. Так же и с прочими страстями, душевными и телесными: если победишь их, то получишь от Подвигоположника Христа неувядаемые венцы, и вечно будешь радоваться со святыми мучениками, прославляя Пресвятую Троицу и Приснодевственную Госпожу в безконечные веки нескончаемых веков. Аминь.

27 ноября

МУЧЕНИЧЕСТВО СВЯТОГО СЛАВНОГО ВЕЛИКОМУЧЕНИКА ИАКОВА ПЕРСИЯНИНА

Благослови, отче!

Во времена благочестивых царей Аркадия и Гонория в Персии правили Издегер и его сын Варарап, жестокие и безчеловечные люди, заставлявшие христиан повсюду, где их находили, вместе с собой поклоняться безчувственным идолам.

В то время в городе Вилато проживал и один знаменитый князь по имени Иаков, ассириец родом, богатый, образованный, святой жизни, бывший первым человеком при дворе. Не только сам Издегер сильно любил его, наградив высоким саном и дав богатые подарки, но и его сын Варарап выказывал к нему такую любовь, что не хотел расставаться с ним и на один час, считая его за своего брата, по причине знатности его рода и воспитанности. Поскольку Иаков с детства был христианин, а также и его родители, и жена веровали в Господа нашего Иисуса Христа, лукавый старался увлечь его в нечестие с помощью даров, зная, что добропорядочных и рассудительных легче убедить благодеяниями, чем устрашениями мук. Это самое и случилось с дивным Иаковом, который, побежденный щедростью властителя, был пленен и, о горе, поклонившись демонам и став с царем одной душой в двух телах, отрекся Сладчайшего Христа. Но не печальтесь, слушатели, потому что как капля воды, постоянно точащая мрамор, способна пробить его насквозь, так и обильные подарки способны легко и быстро изменить душу благородную. В случае с прославленным Иаковом так и произошло, ибо они пробили твердый камень его веры. Но выслушайте и конец, и тогда обрадуетесь и возвеселитесь, потому что тех, кого Бог предузнал и предопределил, Он не презирает, но пребывающих в падении восстанавливает и ослепленных ведет к свету.

Весть о том, что Иаков отрекся Христа, обошла различные места и дошла до его матери и супруги, у которых заболело сердце от того, что они неожиданно услышали. Поскольку же их не было рядом, чтобы обличить его устно, они отправили ему письмо следующего содержания: «Недостойно было твоему благородству менять истину на ложь и обольщаться ради почестей человеческих и временных даров, которые проходят, как сон, и исчезают, как дым. Недостойно было, оставив Безсмертного и Вечного Царя, возлюбить тленного и временного, ибо Тот, Первый, осудит отступивших от Него на огнь неугасаемый и муку безконечную. Чтобы иметь другом человека, обреченного стать пищей червей, ты отрекся Христа, став недостойным Его любви! О безумие, кто сможет помочь тебе, когда ты пойдешь вместе с ним в те муки? Мы сильно скорбим из-за тебя, и пролили много слез, от всего сердца молясь Милостивому Богу, чтобы Он, по Своему милосердию, не оставлял тебя, но принял, когда ты обратишься к Нему. Итак, познай безчиние, которое ты совершил, став вместо сына Света, кем ты был ранее, сыном тьмы. Придя в себя, обратись к прежнему Богопочитанию. А если скоро не раскаешься, то знай, что ты нам более не родственник, но будем для тебя как чужие и пришельцы, и никакого наследия от нас не получишь, не имея с нами совершенно никакого общения. Ибо какое может быть общение у света с тьмой и верного с неверным? Вернись точно так же как ушел, ибо Владыка, Которого ты отрекся, не отвергается тебя, если ты покаешься, но, принимая тебя, в радости простирает к тебе с Креста Свои объятия. Если же ты не послушаешь нашего совета и презришь наши слезы, то когда будешь осужден Божественным Судом вместе со своим другом на безконечные мучения, тогда плакать будет уже безсмысленно».

Прочитав такое письмо, Иаков восстал как бы ото сна и опьянения и стал размышлять, какое сокровище веры он погубил, какого света лишился, и в какую тьму заблуждения впал. Вследствие чего он горько заплакал и, восстенав из самого сердца, раскаялся в содеянном. Ударяя себя в грудь, он вопиял ко Владыке, умоляя, по милосердию Своему, простить его беззаконие. И покаяние его было подобно покаянию Манассии и Петра. Иаков читал Священное Писание и, вспоминая о жестоких муках, не мог остановить слезы, открыто исповедуя прежнее нечестие. Некоторые из неверных увидели его и поняли причину такой скорби. Они донесли царю, и тот был поражен в самое сердце, услышав об этом. Позвав Иакова, он гневно спросил его, назорей ли тот. И мученик с радостью дерзновенно отвечал: «Да, я раб Господа моего Иисуса Христа». Царь рассердился, но, помня прежнюю их дружбу, не стал открыто показывать свой гнев, но, надеясь обратить Иакова, попробовал сначала убедить его лестью и обещанием подарков, а затем устрашал наказаниями и мукой. Однако ничего у несчастного не вышло, потому что святой жаждал мученичества. Чтобы заставить царя умертвить его как можно быстрее, он отвечал ему следующим образом: «Всуе трудишься, пытаясь сделать невозможное. Как невозможно писать буквами на воде, сеять пшеницу в море и удержать сетью ветер, так же невозможно убедить меня изменить моей вере. Итак, оставь всякую надежду и не скрывай свой гнев, но разруби мое тело на части, накажи, сожги, делай, что хочешь с моим телом, но душу обратить к нечестию не сможешь». Царь снова попробовал было, как лиса, уловить его в сети лести и, изображая любовь, сказал: «Пожалей, Иаков, свое тело, цветущую свою красоту и вспомни о нашей безграничной любви. Не лишай себя наслаждений мира и сладчайшей этой жизни, приняв жесточайшие муки и горькую смерть ради надежды на непрочные блага. Обещаю тебе, что и богатство, и честь, и слава моего царства будут у нас общими, и даже лучше, чем раньше. Прошу тебя, любезный мой и желанный, не отвергай нашу дружбу, поступая со мной так неблагодарно, потому что если ты не подчинишься моей власти, то я, против своего желания, вынужден буду по достоинству наказать тебя. Не думай, что я сколько-нибудь пожалею тебя, но и вправду, любовь моя обратится в такую ненависть против тебя, недостойный, за твое непослушание, что я предам тебя неслыханно жестоким мукам». Отвечал блаженный: «Не теряй напрасно времени, царь, устрашая меня мучениями или льстя мне дарами, потому что, чтобы стяжать богатство истинное, истинную честь и неизреченное наслаждение Небесного блаженства, я возненавидел от всего сердца всякое временное наслаждение, суетную славу и непрочное богатство. Поэтому я с удовольствием согласен лишиться богатства и славы, друзей и родных, матери, жены и всех телесных удовольствий, да и не только этого, но готов, если бы это было возможно, принять тысячи смертей, чтобы только не потерять Сладчайшего Христа, Прекрасного паче сынов человеческих, Который сотворил солнце, луну и прочие создания, и творит все, что только возжелает, Своей Божественной волей. А кто Его отречется, тот пойдет в нескончаемую смерть».

Позвав Иакова, царь Варарап гневно спросил его, назорей ли он

После того, как мученик говорил это, и еще многое другое, царь весьма разгневался, что не смог его обратить. И тогда, посоветовавшись с одним из своих приближенных, принял против Иакова такое жестокое решение, что если кто и услышит о нем, у того сердце заболит: отрубить все члены, начиная от пальцев рук, и далее. О безчеловечное решение! Кто другой из жестоких тиранов проявлял в отношении своего друга такое немилосердие? О звериный нрав и душа безсердечная и жестокая! Те, кто слышал это, сострадали ему, и не только из числа верных, но и большинство еллинов, и даже безчувственные камни и деревья заплакали от такого зверонравного повеления. Мученик же за истину не испугался, но устремился на ристалище с большой радостью. Посмотреть на это ужасное зрелище собрался весь город, и не только люди, но и Ангелы с демонами присутствовали во время этого жестокого подвига и мучительного борения. Ангелы — чтобы невидимо помочь получить венец, а противники — чтобы по возможности воспрепятствовать и ослабить желание подвига, да исполнится слово апостола: «Мы стали зрелищем для Ангелов и человеков». И Сам Великий Подвигоположник и Небесный Царь пребывал в вышине над ним, чтобы укреплять Иакова в той удивительной брани и в конце даровать ему нетленный венец.

Видя безчеловечных палачей с их страшными орудиями, с помощью которых они собирались его расчленять, тот дивный и благородный муж не испугался грядущего ему изменения[28], в то время как любая добрая и человеколюбивая душа, увидев даже, что кто-то другой так страдает, опечалилась бы и стала ему по-человечески сострадать. Этот же благородный не выказал и знака печали, не стал унижаться на словах, ничего недостойного не сделал, но стоял с веселым и радостным лицом, как будто тело его было совершенно безчувственным. Палачи связали ему руки и ноги, а затем, положив его правую руку на наковальню, сказали: «Видишь, что с тобой будет за твое непослушание? Нам приказано отрубить тебе один за другим все твои члены, все пальцы, руки, ноги, предплечья, плечи, лодыжки, колени, бедра, а после, в конце, и голову. Подумай, прежде чем испытаешь на себе такие муки, что тебе полезней, потому что потом раскаяние уже не поможет». Друзья и знакомые с плачем умоляли его пожалеть свое тело, не подвергать себя по своей воле такой болезненной и мучительной смерти. На это святой отвечал им: «Не обо мне плачьте, несчастные, а о себе и о своих детях, потому что ради временного удовольствия пойдете со своими богами в безконечную муку. Я же за временную боль одного дня наследую в Небесном Царстве Господа моего Иисуса Христа неизреченное наслаждение и вечную радость». Сказав это, он увидел, как палачи готовили свои орудия, чтобы рубить его члены. Он попросил у них немного времени — помолиться Господу, чтобы Тот дал ему силы, помог совершить подвиг и получить подвижнический венец.

После этого палачи отрубили ему большой палец руки. Воззрев на Небо, он произнес: «Господи Иисусе Христе, Помощник не имеющих помощи, Надежда не имеющих надежды, безсильных Сила, приими, по Своей милости, первую ветвь сего древа, потому что как виноградная лоза пускает ветви в свое время, так и я предстану в день воскресения пред престолом Твоим здоров и невредим». Когда отрубили второй палец, мученик сказал: «Приими, Господи, и вторую ветвь древа, егоже насади десница Твоя». Лицо Иакова было веселым и радостным, как будто он уже вкушал ожидаемые блага от Господа нашего. Лишившись третьего пальца, он произнес: «Вместе с вверженными в пещь тремя отроками Твоими воспеваю и прославляю Тебя, Господи, и в лике святых Твоих мучеников пою имени Твоему, Вышний». При усечении четвертого и пятого пальца уста его исполнились радости, и он сказал: «Пятью моими чувствами благословлю Тебя, Господи, благих мучений десницы моей пятичисленный и славный плод приими, Владыко Господи». После этого ему так же, один за другим, отрубили пальцы левой руки, а мужественнейший за все благодарил и произносил на каждый отрубленный палец подходящую молитву и славословие. Некоторые из присутствующих здесь его друзей, горько плача, говорили ему: «Брат возлюбленный, пожалей себя, не предавай себя на мучительную смерть, не губи сладчайшую жизнь, не теряй жену, мать и прочие наслаждения мира. А о пальцах не жалей, наши врачи вылечат тебя. У тебя много богатства, и тебе не нужно будет работать руками. Послушайся нас ради своей же выгоды, скажи только одно слово устами своими, притворяясь, что исполнил повеление царя, и избавишься от страшных мучений, а в сердце снова веруй в своего Бога. А когда вернешься к себе домой, будешь плакать и просить у Него прощения». Блаженный отвечал им: «Да не будет, чтобы я притворялся, ибо нельзя работать двум господам. Тот, кто кладет руку свою на рало, а затем обращается вспять, недостоин Небесного блаженства. Несправедливо мать и жену любить больше Бога и Спасителя моего. Тот, кто не берет свой крест и не следует за Христом, недостоин быть Его рабом. За эти малые мучения я иду к моему Владыке, чтобы получить подвижнический венец, поэтому прошу вас, не жалейте меня, но лучше радуйтесь и веселитесь вместе со мной».

Услышав это, палачи отрубили ему один за другим пальцы ног, причиняя ему тем самым сильнейшую боль и мучение. А этот адамант мужественно переносил все эти боли и за каждый палец возносил благодарение, воспевая подходящую песнь. Иной раз говорил: «Недостойны будущей славы мучения нынешнего времени». Другой раз, ободряя себя, произносил: «Что ты печальна, душа моя?», и так далее. Потом ему отрубили ноги до лодыжек, затем — до колен, после этого безжалостно отрезали ладони и предплечья. Адамант же этот все великодушно терпел, видя, как его пальцы, руки и ноги падают на землю, и не произносил ни одного гневного слова против палачей или судей, а только молился разными изречениями из Божественных Писаний: «Хвали, душе моя, Господа. Пою Богу моему дондеже есмь. Да возможет Ему помышление мое, аз же возвеселюся о Господе», — так говорил он, давая себе отдых и утешение. О мужественный мученик, о чудеса Твоя, Христе Царю, как вытерпел непобедимый такие жестокие боли и суровые страдания? О читатели, у вас еще не кружится голова и не болит душа, только от того что вы слышите о таком немилосердном усечении? Мне кажется, что все, кто присутствовал при этом ужасном и приводящем в трепет зрелище, сострадали: и верные, и сами гонители, и даже безчувственные камни. Лишь сам тот христолюбивый храбрец не проливал слез, но со светлым и веселым лицом мужественно переносил эти страшные мучения. Таково обычное естество Божественной любви: когда охватывает она благородную душу, то укрепляет ее, и та препобеждает природу и господствует над ней, так что человек уже не обращает внимания на боли и раны, потому что без Божественной этой Силы невозможно было претерпеть такие страдания. Ведь мы знаем, что некоторые умирали только от одного усечения руки или ноги, не в силах выдержать жестокую и невыразимую боль. Этот же, многопетый и присноблаженный, вытерпел не только одну, три, или десять смертей, но двадцать и тридцать: кровь текла рекой, падали на землю куски мяса, перерезались нервы и артерии, вытягивались жилы — зрелище, вызывавшее обморок. Палачи, проводившие казнь, утомлялись, побежденные демоны приходили в ярость, Ангелы удивлялись, а страдалец не подавал и признака ненависти, но был радостен, как будто скорее присутствовал на пиру, чем терпел усечение. Когда же ему отсекли бедра, то он, почувствовав жестокую боль, воскликнул: «Христе, помоги мне». На это палачи отвечали ему: «Разве мы не говорили тебе до этого, что примешь жестокие муки, и будешь терпеть боли, а ты не верил? Скажи сейчас своему Богу, чтобы Он избавил тебя от этих наказаний». Мученик сказал: «Я прошу Его не избавить меня от мук, безумные, но укрепить до конца, чтобы получить венец, и было видно, что я человек плотской, а потому и испытываю временные страдания. Но прежде весь ум мой был устремлен к Владыке моему Иисусу Христу, Который облегчал мои боли, и я ничего не чувствовал. Поистине так, как наковальня не чувствует ударов, так и мне не было больно во время усечения членов, за что благодарю, и, прошу вас, не печальтесь обо мне, но ниспровергните мой ветхий плотской дом, чтобы я мог иметь новый — более прекрасный и светлый. Вы срезали ветви, не бездействуйте, срубите же и само древо, да удостоюсь Небесного блаженства, потому что, как желает олень достигнуть источников вод, так и я жажду и желаю смерти, чтобы насладиться моим Творцом».

Рассекаемый подобным образом непобедимый сохранил благочестивый образ мысли в неприкосновенности, получив награды за победу, имея Духа союзником. Остались только голова и тело — жалкое и страшное зрелище для смотрящих. Видя, что и усеченный до такого состояния Иаков нисколько не боится, но скорее сам их устрашает, нечестивые властители не стали больше надеяться на то, что он изменит своей вере, и приказали отрубить его честную главу. Этот приказ они издали не из жалости или сострадания, а от сильного стыда, чтобы не казалось, что Иаков, усеченный таким образом, их победил, что свидетельствовало бы об их безсилии и о непобедимом величии силы Господней. Помолчав немного после того как огласили решение, подвижник, с трудом преклонив главу, стал молиться так: «Владыко, Боже Отче Вседержителю, и Господи Иисусе Христе, и Святый Душе, благодарю Тебя за то, что Ты укрепил меня вынести муки ради имени Твоего Святого. Но сподоби меня завершить подвиг, потому что беды адовы обретоша мя, и болезни смертныя окружиша мя. Все члены мои усечены, не могу стать на ноги, чтобы поклониться державе Твоей, ни рук нет у меня, чтобы воздвигнуть их в молитве к Небу, прося Твоей помощи. Даже колен и предплечий не оставили мне немилосердные, но стал я как древо жалкое, с отсеченными ветвями и обрубленными корнями. Посему молю Твою благость, Царю Святый, не оставляй раба Твоего, но изведи из темницы тела душу мою, и учини ее со святыми Твоими мучениками, — да непрестанно прославляем Державу Твою во веки веков. Аминь». Как только он закончил молитву, честную его главу отрубили мечом. И так он украсился вечным неувядаемым венцом, став наследником вечной жизни вместе с Владыкой Христом, насладившись тех неизреченных благ, которых око не видело, ухо не слышало и на сердце человеку не восходило. Если, как сказал великий Павел, каждый получит воздаяние за свои труды, то какую же награду примет этот, подвергшийся тысячам смертей и оставшийся безсмертным, который претерпел такие сверхчеловеческие боли? Поистине, какими жестокими были боли и муки, такими будут и наслаждения и награды безчисленные, радость неизреченная и венцы славнейшие.

Мученический свой подвиг блаженный Иаков совершил в Вавилоне при Варарапе, царе Персидском, 27 ноября, в пятницу, в то время, когда в Римской земле правили вечные христианские августы Гонорий и Феодосий. Тогда пришли некие благочестивые и христолюбивые мужи и хотели дать стражникам денег, чтобы те позволили им забрать часть святых мощей. Те же, из-за страха перед царем, не соглашались. Тогда христолюбцы отошли на небольшое расстояние и спрятались в ожидании темноты, чтобы можно было свободно похитить часть мощей. Когда ночь уже была в полном разгаре, и стражники заснули, христоименитые тихо подошли и украли драгоценные мощи мученика; с почестями, как и подобало, они погребли их, в вечную о нем память и поминовение, во славу и похвалу Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает честь, воспевание и поклонение со Безначальным Его Отцем, и Пресвятым и Благим, и Животворящим его Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

1 декабря

ЖИТИЕ И ПОДВИГИ СВЯТОГО ФИЛАРЕТА МИЛОСТИВОГО, ИСТИННОГО ПОДРАЖАТЕЛЯ ХРИСТА

Благослови, отче!

В Пафлагонийской области есть местность, называемая Амния, которая подчиняется Гангрской митрополии. Там жил Филарет[29] — благочестивый, праведной жизни человек, любивший добродетель и делами, и именем. Он был весьма богат как духовно, так и материально, обладая множеством скота: двенадцатью тысячами овец, шестьюстами волами и лошадьми; многими землями, виноградниками, рабами и слугами. У него были жена по имени Феосево[30], добропорядочная женщина, боящаяся Господа, сын Иоанн и две дочери — Гипатия и Эванфия, превосходившие своей красотой всех прочих женщин в округе.

Сам же Филарет был чрезвычайно милостив, любил нищих и странников, и постоянно давал беднякам обильную милостыню. Он кормил алчущих, одевал нагих, заботился о вдовицах и сирых, милуя всех убогих и подавая все необходимое, причем не только своим ближним, но вообще любому человеку. За такое сострадание к ближнему и гостеприимство по всему Востоку о нем ходила слава, как о втором Аврааме. Все нищие и нуждающиеся в чем-либо приходили к нему и получали — кто деньги, кто скот, а кто еще что-нибудь, смотря по необходимости. И был дом Филарета для жаждущих бедняков источником неистощимым, и все, что давал, он давал с веселым лицом и добрым помыслом, а богатый в дарах Господь еще больше умножал его богатства.

Но ненавистник добра и хитрец диавол позавидовав добродетели этого мужа, выпросил у Бога власть искусить его, как некогда присноблаженного Иова, говоря так: «Нет ничего удивительного в том, что он оказывает милостыню нищим из тех многих богатств, что имеет. Вот пусть он впадет в бедность и тесноту, тогда посмотрим на его доброту». И Господь позволил демону разорить Филарета, потому что от себя тот не имеет никакой власти причинять зло кому бы то ни было. Ибо, согласно Писанию, Сам Господь делает нищим и обогащает, смиряет и возносит.

И вот, когда святой, по обычаю своему, давал милостыню, наделяя бедняков скотом и прочим имуществом, то часть его расхитили воры и сильные мира сего, другая часть пропала по причине разных бедствий. Так что пришел Филарет в крайнюю бедность: у него не осталось ничего, кроме пары волов, лошади, осла, коровы с теленком и нескольких пасек. Поля его забрали земледельцы и соседи, видя, что он так обнищал и не сможет их обрабатывать: одни насильно, другие — воздействуя уговорами. В результате, ему самому не осталось ничего, кроме самого дома, где он жил. После всего, что с ним случилось, Филарет нисколько не опечалился, слова непристойного не произнес, но, подобно тому, как бывает, что когда человек внезапно богатеет, то радуется, так и он благодарил за свою бедность, помня слова Христа, что трудно богатому войти в Царство Небесное.

Однажды Филарет взял эту пару своих волов и отправился в поле. Работая, он благодарил Господа, что трудился сам и добывал себе пропитание в поте лица своего, как было сказано в проклятье на прародителя Адама, прося Бога дать ему терпения до самого конца. Рядом с ним на соседнем поле работал другой земледелец на своей паре волов, и один из них, упав, издох. Сильно опечалился тот земледелец, потому что был весьма беден и, кроме того, на нем был долг. Он пришел к Филарету рассказать о постигшем его несчастье, чтобы тот утешил его хотя бы добрым словом, поскольку, думал земледелец, по причине собственной бедности он ничем не может ему помочь. Но милостивый подражатель Христа, как только увидел ближнего своего в слезах, сжалился над ним и тотчас же распряг одного из своих волов и подарил ему. Удивившись благому произволению святого, земледелец сказал ему: «Господин мой, я знаю, что у тебя нет другого вола, как же ты собираешься обрабатывать свое поле?». А тот отвечал ему: «У меня дома есть другой, лучше этого. Возьми этого, которого я тебе дал, и делай свое дело, пока твоя жена и дети не узнали о потере вола и не стали скорбеть». Взяв вола, земледелец ушел, прославляя Бога и благословляя святого за такую к себе милость. Святой же, положив на плечо ярмо и плуг, с одним своим волом отправился домой. На вопрос жены, что стало с другим волом, он отвечал, что в полдень сам прилег отдохнуть, а их оставил попастись, в это время вол и убежал. Сын Филарета вышел на поиски вола и, найдя того земледельца, в упряжь которого был запряжен их вол, он разгневался и сказал ему: «Человек, как ты посмел запрячь чужого вола? Мы, несчастные, пришли в бедность, а вы относитесь к нам с таким презрением, что насильно расхищаете наше добро?» На это земледелец отвечал: «Дитя мое, прошу тебя, не гневайся на меня без причины, потому что твой отец сам подарил мне его». Услышав это, юноша в печали отошел и поведал об этом своей матери. Та, сбросив с головы платок, со слезами стала выговаривать мужу: «Жестокий, лучше бы я тебя не знала, если ты даже меня не пожелал, то сжалься хотя бы над своими детьми, чем их кормить? Мужик ты безчувственный, надоело тебе работать, ты и подарил животное, чтобы самому беззаботно спать. И не ради Господа, конечно, ты это сделал». Филарет же сносил все издевательства с кротостью, нисколько не противореча ей, чтобы не потерять награду за милостыню, сказав лишь: «Не скорби, сестра моя, потому что Бог богат и может дать нам за одного сто. Тот, кто питает птиц небесных, оставит ли нас голодными? Не заботься о завтрашнем дне, но уповай на Него, и Он даст тебе все, что тебе нужно, и жизнь вечную».

Пять дней спустя на пастбище второй вол того земледельца съел ядовитое растение и издох. Тогда тот взял подаренного ему вола и привел его к Филарету домой, говоря: «За мой грех, что я обидел твоих детей и забрал вола, не вынес Бог моей неправды и поразил моего второго вола». Филарет отдал ему своего другого вола, сказав: «Возьми и этого, и работай, потому что я думаю уйти в одну отдаленную местность, и он мне не понадобится». Взяв его, земледелец в радости ушел домой, дивясь такой свободе и простоте святого, и тому, что придя в такую бедность, он не перестает творить милостыню.

А дети его вместе с матерью начали плакать, говоря друг другу: «На свою беду узнали мы этого сумасшедшего старика, потому что даже в нищете у нас было утешение — эта пара волов, чтобы мы, бедные, не погибли от голода». Святой же старец утешал их такими словами: «Не печальтесь, в одном месте у меня спрятано столько денег, что если бы вы жили и сто лет не работая, вам бы хватило и на еду, и на одежду, потому что я предвидел, что нас постигнет эта бедность, поэтому, продав скот, деньги спрятал». Это он говорил им с клятвой, потому что, будучи праведным и прозорливым, предвидел по благодати Пресвятаго Духа то, что с ними должно было случиться впоследствии.

В те дни вышел указ от царя собираться всем воинам в поход на агарян. У одного солдата, по имени Мосулий, который был очень бедным, не было ничего другого, кроме одной лошади и копья. Во время военных учений на полном скаку лошадь эта, споткнувшись, упала и испустила дух. Воин же пришел в сильное недоумение, потому что денег на покупку другой лошади у него не было. Поэтому он обратился к святому Филарету, попросив его дать взаймы лошадь на время учений, чтобы тысячник не наказал его. Услышав об этом несчастье, святой отдал ему свою лошадь насовсем, со словами: «Возьми ее вместо своей собственной, и пусть она будет у тебя до самой своей смерти, а тебя Бог да сохранит в безопасности». Мосулий взял ее и ушел, прославляя Господа.

Пришел к святому и другой бедняк и попросил теленка. Блаженный Филарет немедленно отделил корову от теленка и отдал ему. Начав искать свое дитя, корова заревела, и тогда жена сказал ему: «Если тебе не жалко нас, жестокий, то хотя бы корову пожалел и не отделял ее от теленка». И Филарет отвечал: «Благословение Божие да пребудет с тобой, потому что ты справедливо сказала, что не стоило их разделять». С этими словами он позвал того бедняка, которому подарил теленка, и сказал ему: «Жена мне сказала, что я согрешил тем, что отделил мать от ребенка, поэтому возьми и мать. А Бог да благословит их в доме твоем, да умножатся они, как некогда и мое стадо». Так и произошло на самом деле: после этого благословения был такой приплод, что тот бедняк разбогател. А жена стала укорять саму себя: «Так мне и надо, если бы я не заговорила, то хотя бы корова осталась в моем доме».

В то время случился в стране сильный голод. Не имея, чем накормить жену с детьми, Филарет взял с собой вьючное животное и пошел в другую местность к одному своему знакомому — занять шесть килограммов зерна. Когда он уже вернулся домой и стал разгружаться, к нему подошел один бедняк и попросил немного зерна. Блаженный спросил разрешения у жены дать тому один килограмм, а та отвечала: «По одной мере от каждого килограмма дай сначала нам, а остаток раздашь, кому хочешь». Он отвечал: «Но если у меня нет меры?». Жена сказала: «Так ты же ангел, и не нуждаешься в еде. Потому что, если бы тебе нужен был хлеб, ты бы не раздавал зерно, которое занял и принес за столько миль отсюда». Укорив ее за это, Филарет сказал: «Да простит тебя Бог». Затем отмерил два килограмма и дал бедняку, а жена на это сказала: «Поделись с ним, отдай ему полноши». Отмерив и третий килограмм, святой подал бедняку. Видя, что у того нет мешка, куда все это положить, Феосево со смехом сказала мужу: «А что, разве ты не дашь ему и мешок?». Он так и поступил. Тогда она снова заговорила: «Я настаиваю, чтобы ты отдал ему все зерно». И святой отдал. Будучи не в силах унести сразу шесть килограммов зерна, бедняк сказал новому Иову: «Сейчас, мой господин, я отнесу это в свой дом». Феосево обратилась к мужу: «Дай ему и осла, чтобы не утомился человек». Филарет благословил ее и, погрузив все зерно, отдал вместе с ослом нищему, а сам в радости ушел, говоря: «Нищий не имеет попечений. Нагим я вышел из чрева матери моей, нагим и уйду». А супруга его вместе с детьми плакали от голода, а потом, заняв у соседа один хлеб, пожарили его с дикими маслинами и ели. А Филарет отправился к другому соседу, где и отужинал, благодаря Господа.

Святой Филарет во время сильного голода отдает последнее зерно бедняку

Один князь, близкий друг Филарета, правивший тем городом, услышав о том, в какую крайнюю бедность впал его прежде знаменитый друг, послал ему сорок килограммов зерна. Увидев это, святой поблагодарил Бога, промышляющего о рабах Своих. Жена разделила это зерно, и каждый член семьи получил по пять килограммов. Святой взял свою долю и раздал ее нищим, так что через три дня у него не осталось ничего. Но когда жена его села за стол есть вместе с другими, он подошел к столу, а они с ворчанием сказали ему: «До каких пор ты будешь хранить спрятанными свои сокровища, а не достанешь их и не купишь поесть, но будешь приходить и брать у нас то, что сам же нам дал?»

Наконец, у него не осталось ничего кроме пасек. И когда к нему приходил какой-нибудь бедняк, он, не имея ничего, чтобы ему дать, приводил его на пасеку и кормил медом. Так поступал он до тех пор, пока не остался только один кусок сот, который дети его тайно срезали. Когда пришел другой бедняк с просьбой, и святой привел его на пасеку, то они ничего там не нашли. Тогда Филарет снял с себя одежду и отдал ее нищему. На вопрос детей, где одежда, он ответил, что потерял ее. Будучи не в силах смотреть, как он ходит в таком виде, жена обрезала свою одежду и, сделав из нее мужскую, отдала ему.

В то время царствовали христолюбивая Ирина и ее сын Константин. Они разослали по всем городам и странам искать в жены царю красивую и добродетельную девушку. Пришли гонцы и в Амнию. Увидев большой и замечательный дом Филарета, царские люди подумали, что он принадлежит большому князю, и приказали слугам приготовить там ночлег. Однако местные жители стали говорить: «Не ходите туда, владыки, потому что здесь живет одни бедный старец, у которого ничего нет». Думая, что он был каким-то богачом, которого боялись жители той страны, из-за чего и чинили им препятствия, гонцы гневно сказали слугам: «Ступайте туда, куда мы вам сказали, и никого не слушайте». Гостеприимный и боголюбивый Филарет взял свой посох и с большой радостью вышел им навстречу, поблагодарив, что они согласились остановиться на ночлег в его убогом и смиренном жилище. Затем он велел жене приготовить хороший ужин, угостить их. А та отвечала: «Ты даже одной курицы не оставил в своем доме, несчастный, чем их угощать? Или приготовить диких овощей?» Тогда святой говорит ей: «Разожги камин, приготовь столовую, протри стол из слоновой кости, а Бог нам сейчас пошлет столько еды, сколько нужно». Она все так и сделала. И вот, первые люди той страны несут через боковую дверь баранов, ягнят, разную дичь, голубей, старое вино и все, что было нужно. И Феосево приготовила все, приправив пряностями, и накрыла в столовой наверху стол. Причем столовая была очень красивая, круглой формы и такая большая, что там могло поместиться тридцать шесть человек. Царским людям все очень понравилось: такое благолепие, еда, достойная великих властителей, священнолепный и почтенный старец, походивший на Авраама не только гостеприимством, но и внешним своим видом. А когда они ели, пришел его сын, Иоанн, лицом и телом похожий на своего отца, отважный, как Самсон, и прекрасный, как Иосиф. Почтительно отнеслись воины и к внукам Филарета, которые подавали на стол разные блюда и, дивясь на их красоту, скромность и воспитанность, сказали старцу: «У тебя есть жена?». Он ответил: «Да, господа мои, а это — мои внуки и дети». Воины сказали: «Пусть и жена твоя придет и поприветствует нас». Когда она вошла, то, увидев, насколько она красива и благолепна в старости, они спросили, нет ли у нее дочерей. Она отвечала: «У старшей моей дочери три девочки». Тогда воины сказали: «Пусть придут, согласно царскому повелению мы посмотрим на них». На это старец ответил: «Давайте поедим, что дал Бог, порадуемся, потому что вы утомлены с дороги, отдохните, а завтра пусть исполнится воля Божия». И так прошел день. На следующий день, нарядившись, девушки в строгом порядке вышли и поклонились воинам. Увидев их красоту, одежды, характер, скромность, и прочие достоинства, те изумились и весьма обрадовались. Оценив их, воины нашли, что старшая из них подходит по возрасту, и размер ног у нее был точно такой, как повелел царь. Кроме того, она была похожа на изображение, которое они возили с собой. И тогда к великой их радости всех — жену, старца и всех его родственников (всех вместе тридцать душ) — воины взяли с собой во дворец. Детей звали так: старший сын — Иоанн, старшая дочь — Гипатия, вдова, с двумя дочерьми — Марией и Маранфией.

Из других мест также было выбрано десять девушек, среди которых была дочь одного богатого сановника, красивая собой, но гордая. Мария, внучка Филарета Милостивого, сказала прочим девушкам: «Сестры, давайте заключим друг с другом договор, чтобы та из нас, кто по воле Божией станет царицей, оказала бы благодеяние другим». Дочь сановника на это отвечала: «Я точно знаю, что царь выберет меня, потому что я самая богатая и красивая из вас, а вы, бедные и некрасивые, напрасно надеетесь». Услышав это, Мария устыдилась и замолчала, но в уме просила молитв старца о помощи.

Когда они прибыли в Константинополь, то первой к царскому воспитателю и управляющему дворцом Ставракиосу привели дочь сановника. Увидев ее, он сказал: «Красива, но царю не подходит». Наградив ее многими подарками, девушку отослали домой. Потом привели и прочих. И как только царь, его мать и Ставракиос увидели сияющих красотой внучек Филарета, то удивились их скромности и благородству поведения. Вскоре со старшей, Марией, обвенчался сам царь, а со второй — один большой правитель, саном патриций. А дочь второй дочери святого отдали в жены лангобардскому королю Аргусису, согласно его просьбе. Причем все свадьбы состоялись одновременно. И позвал царь всех родственников Филарета, дав всем от мала до велика разные местности, от доходов с которых они могли кормиться, а также имений, одежд, золота, драгоценных камней, жемчуга, и больших домов, которые находились рядом с дворцом. Вот тогда-то и вспомнили о предсказании старца, который говорил о сокрытых богатствах, хвалили его, и благословляли за то, что его добрая мысль стала виновницей такого счастья.

Почтенный же и святой старец, получив от царя столько подарков, не забыл и о дарах Богу, не оставил он и прежний обычай, но благодарил Его всегда и словами, и делами. Однажды он сказал жене и своим родственникам: «Давайте и мы соберем богатый стол и примем царя со всеми начальниками». Как только все было готово, и место для приема покадили благовониями, чтобы принять царя, блаженный обошел с утра все дороги и тропинки, и всех, кого нашел, числом двести — увечных, хромых, слепых, старых — привел домой. Придя домой чуть раньше их, он сказал родственникам: «Сейчас придет царь со всеми своими друзьями». Сразу поднялся сильный шум из-за того, что предстояло принять таких важных лиц. И тут все увидели, что входят нищие: у кого были целы ноги, тот садился за стол, другие — чуть ниже, затем с ними сел и сам хозяин. А родственники его тайно говорили друг другу: «И вправду не забыл старец свой первый обычай, но теперь мы не боимся, что обеднеем». Своему сыну Иоанну, которого царь сделал протоспафарием[31], Филарет велел прислуживать за столом, а внуки и дети его также должны были прилежно помогать при этом. Когда все встали из-за стола, блаженный сказал своим родственником: «Это то, что я обещал вам, и Милостивый Господь дал. Должен ли я вам что-нибудь еще?» И тогда все вспомнили слова святого старца, и заплакали, говоря: «Поистине, праведен ты господин, что предузнал все это, и разумно творил милостыни. Мы же, неразумные, согрешили против Бога и против твоей святыни». С этими словами они упали ему в ноги. Он поднял их и сказал: «То, что Господь Мой святыми Своими устами обещал в Святом Евангелии, — воздать во сто крат тем, кто любит Его и благотворит нищим, — Он нам дал. Если же хотите наследовать вечную жизнь, пусть каждый даст десять монет, и мы раздадим их приглашенным нашим братьям». И родные со всяким усердием исполнили его повеление. Приняв благословение праведника, нищие ушли, благодаря Бога, и благословляя своих благотворителей.

Через несколько дней он снова обратится к своим с такими словами: «Если хотите выкупить мою часть (то, что мне подарил царь), то пусть каждый даст мне цену той вещи, которую хотел бы получить. Если же не хотите, я подарю их моим нищим братьям. Мне же достаточно того, что меня называют отцом царя». И те дали ему цену каждой вещи, так что в результате получилось шестьдесят литр серебра и золота. Услышав об этом, царь и начальники похвалили его за такую мысль и сострадание к бедным.

Блаженный Филарет имел такой обычай, что никогда не давал только одну монету, но наполнял монетами разного достоинства три мешочка, одинаковых с виду. В один клал золотые монеты, в другой — серебряные, в третий — медные. Эти мешочки хранились у раба, который был специально поставлен на это. Всякий раз, когда приходил просить милостыню какой-нибудь нищий, Филарет звал своего раба и тот приносил один мешочек, относительно которого Господь просвещал его, и он точно знал, кто из приходящих в чем испытывает нужду. Потому что бывает так, что одни — нищие только по виду, и у них есть деньги, однако по старой привычке они не оставляют жадности, но просят, не имея в том нужды. Есть другие, которые были богаты, но обнищали. Такие в силу знатности происхождения носят богатые одежды, но ничего не имею за душой, поэтому и вынуждены просить подаяние. Размышляя над этим, святой мысленно молился Богу, чтобы тот просветил его, и он давал бы каждому соответственно с потребностями нуждающегося. Так, он опускал руку наугад в любой из мешочков и давал столько, сколько было угодно Богу. Святой говорил, даже с клятвой, так: «Часто я видел кого-нибудь в хорошей одежде и опускал руку, чтобы дать ему немного денег, однако, вопреки моему желанию рука раскрывалась, и я захватывал много. В другой раз я видел кого-нибудь, кто носил старую одежду, и опускал руку, чтобы взять много, но захватывал мало». Так он давал милостыни столько, сколько устроял Господь.

Жил праведный Филарет во дворце тридцать лет, но никогда не носил шелковых одежд, или золотых поясов, никогда не хотел иметь никакого чина от царя, только после усиленных просьб царя и царицы насильно принял достоинство консула, то есть управляющего, сказав: «Мне достаточно того, что меня называют дедушкой царицы, который был бедняком и нищим с навозной кучи». Он был настолько смиренным, что не хотел, чтобы его называли другим именем, кроме первого: Филарет Амниатский, то есть по имени местности, из которой он происходил. Когда он уже должен был отправиться ко Господу, то удостоился, что ему было открыто о его кончине. Взяв с собой слугу, который носил с собой мешочки с милостыней, он тайно отправился в один из городских монастырей, называвшийся Судным, где проживали монахини-девицы, и попросил у игумении себе новую, высеченную в камне могилу, дав за это достаточно денег, и при этом сказал: «Через десять дней я ухожу из этой жизни и иду в другое Царство. Я хочу, чтобы убогое мое тело было погребено в этой могиле». Слуге же велел никому не разглашать о месте погребения.

Придя домой, он слег в болезни, и на девятый день, созвав всех родных, обратился к ним со словами: «Дети мои, меня позвал Царь, и сегодня я ухожу к Нему». Думая, что он говорит им о зяте, они возразили ему: «Отец, куда ты пойдешь, когда ты так болеешь?» Старец отвечал: «Справа от меня стоят в великой славе те, кто хотят посадить меня на золотой трон, но вы их не видите». И тогда все поняли смысл его слов и сотворили о нем сильный плач, как некогда дети Иакова о своем отце. Святой сделал жест рукой, чтобы замолчали, и стал наставлять их: «Чада мои любезные, вы все хорошо знаете, как я жил, что милостыню я оказывал от своих трудов, а не от хищений и неправд. Вспомните, какое богатство у меня было вначале, и ту бедность, которая мне пришла от Бога. Взгляните и на это нынешнее богатство, что послал Господь. Видели ли вы когда-нибудь, чтобы я хвастался своими удачами, или роптал на бедность, или причинял кому-нибудь обиду? И вы поступайте так же, если желаете спастись. Не жалейте тленного богатства, но раздавайте его беднякам, отошлите мне его туда, в тот мир, куда я иду, и я сохраню его для вас, так что, когда придете туда, найдете его в целости. Не оставляйте его здесь, чтобы другие радовались ему, а вы вечно плакали, но раздавайте вдовицам и сиротам, заключенным и нищим, точно так же, как вы видели, поступал и я. И тогда богатый в дарах Царь воздаст и вам, и вы будете безконечно радоваться в Его Небесном Царстве». Он говорил еще многое другое, а напоследок предсказал, что с ними случится в будущем. Иоанну изрек, что у него родится семь детей, а потом он умрет, как и случилось. Другому сыну[32] сказал, что тот поживет только малое время, и умрет, когда достигнет двадцати четырех лет. И правда, он стал монахом, раздал все свое имение нищим, и, достигнув двадцати четырех лет, согласно предсказанию святого, скончался в добром покаянии. Подобным образом и третьему сыну предсказал что с ним случится, и когда он умрет. А дочери и внучки сказали старцу: «Благослови нас, отче святый». И он ответил: «Благословенны вы от Бога, и будете жить неоскверненными от грешников мира сего, и через малое время пойдете в Царствие Небесное». Что и произошло, потому что они приняли монашество в монастыре Пресвятой Богородицы, и, богоугодно подвизавшись в посте и бдении, прожили двенадцать лет, а потом обе скончались в один день. После того как блаженный благословил жену и всех родных, лицо его просияло сильнее солнца, и в радости он запел: Милость и суд воспою Тебе, Господи (Пс. 100: 1-8). Когда Филарет закончил весь псалом, дом наполнился благоуханием, как будто кто-то разлил многоценное миро. Затем старец стал произносить Символ веры, то есть «Верую во Единаго Бога...» и «Отче наш...» и когда говорил: «Да будет воля Твоя...», предал святую свою душу в руки Божии. И хотя он был стар и исполнен дней, у него не выпали даже зубы, и не изменился цвет лица от старости, но лицо его было на вид цветущим и прекрасным, как яблоко или роза.

На похороны пришел царь со всем синклитом и всеми родственниками, и погребли честные его мощи в могиле, которую он сам себе подготовил. В тот день дали много милостыни нищим, которые следовали за святыми мощами, и со слезами вопили к Богу: «Зачем ты, Господи, лишил нас питателя и благодетеля нашего? Кто оденет наши обнаженные тела, кто оплатит наши долги, найдется ли еще когда такой, кто будет так сострадать нам, убогим?» Был среди нищих один, который имел беса от рождения. Этот человек еще при жизни святого часто ходил к нему за милостыней, вот и сейчас он шел за телом и безчинно вопил, собираясь опрокинуть его на землю. Когда пришли на кладбище, бес бросил человека на землю и сотряс его, после чего оставил его, и человек тот, по молитвам святого Филарета, исцелился. Стоящие же прославили Бога, давшего такую благодать Своему рабу, и с пением погребли честные мощи в раке, которую купили в Судном монастыре.

Таково житие подражателя Христа, сострадательного Филарета, который угодил Богу и был Им прославлен и в этом мире, и в будущем сподобился вечного блаженства. Потщимся же и мы, братия, подражая ему каждый по силе: заботясь о бедных и странных, ухаживая за больными, прилежно посещая церкви, да и вообще, давайте будем делать все, что делал этот святой, чтобы и здесь пожить в мире, согласии и во всяком благе. А если с нами случится искушение от людей, или по бесовской зависти, и мы обнищаем, то будем несомненно надеяться на Господа, и Он даст нам во сто крат, и унаследуем вечную жизнь во Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава и держава во веки. Аминь.

4 декабря

ЖИТИЕ И ПОДВИГИ СВЯТОЙ ВАРВАРЫ

Благослови, отче!

Во времена нечестивого царя Максимиана в одной восточной стране, называемой Гелиуполь, жил очень богатый топарх[33] Диоскор. Он жил в двенадцати стадиях от города в селении Геласиос. И у него была дочь, весьма красивая видом, имя ее было Варвара[34], а своими поступками и скромностью она вызывала такое удивление, что благоразумные ее родители, видя ее красоту, добрый и благородный нрав, построили для нее высокую и роскошную башню, куда и заключили дочь от людских глаз. Они в изобилии предоставили ей все, что было необходимо для услужения и удовлетворения телесных нужд: служанок, еду, одежду и прочее, тому подобное. Когда девушка достигла законного возраста, то великие и славные правители, слыша о ней добрую молву, захотели породниться с ее отцом. Он же не хотел отдавать ее никому, если сама девушка будет несогласна на сватовство. Взойдя на башню, он спросил ее, хочет ли она замуж. Она даже не стала ждать, пока он закончит речь, но с гневом произнесла: «Даже не говори мне об этом, иначе я умру, и ты потеряешь свое дитя». Услышав это, он не стал приневоливать ее, рассудив, что она поступила так не из непослушания, противясь ему, но из любви к девству. После этого отец спустился вниз, не укорив ее ни одним жестоким словом, но втайне надеясь, что со временем сумеет лестью добиться ее согласия на брак.

В эти же дни мастера строили Диоскору замечательную баню за пределами башни. Дав им чертежи, он сам отправился по одному неотложному делу в другую страну, повелев им постараться, чтобы все вышло хорошо, а когда вернется, то заплатит им за труды. Поскольку Диоскор отсутствовал много дней, дочь его спустилась посмотреть на баню. Увидев, что рабочие сделали только два окна, она спросила, почему не прорубили и третье, выходящее на юг, чтобы баня лучше освещалась. Те отвечали, что так приказал ее отец. И тогда девушка сказала: «Сделайте и третье окно, а я буду держать ответ перед отцом, чтобы он не разгневался на вас». И строители сделали так, как она велела. Варвара стала часто сходить вниз, чтобы посмотреть на строительство. Видя три окна, она радовалась.

Преблагой и Милостивый Бог, знающий все, прежде чем это случится, взирая на ее добрую и разумную мысль, чудесно просветил ее душу и, исполнившись Святаго Духа и дерзновения ко Христу, она остановилась у банной купальни, смотря на восток, а затем пальцем начертила на мраморе изображение Божественного Креста. И, о чудо, палец ее был как бы железный, потому что оставил след на мраморе, который сохраняется и до сего дня, всегда проповедуя чудо и силу Господню. Эта баня сохранилась до сих пор, и в ней совершаются разные чудеса. Здесь исцеляются приходящие с верой больные, поэтому не согрешит тот, кто назовет ее потоком Иорданским, или Силоамским источником, или Овчей купелью, потому что силой Божией здесь совершилось много удивительных чудес. В один из дней, когда Варвара возвращалась из бани, она взглянула на идолов, которым поклонялся ее сторож, и, вздохнув о его безчувствии и слепоте, плюнула им в лицо, сказав: «Да будут подобны вам те, кто поклоняется вам и призывает вас на помощь». С этими словами она вошла в башню и стала проводить время в постах и молитвах, ожидая помощи свыше.

Через несколько дней вернулся Диоскор. Увидев, что без его ведома сделали и третье окно, он разгневался, и тогда ему рассказали, в чем дело. Он спросил у дочери, а та ему отвечала: «Это я им приказала так сделать, отец, потому что с тремя окнами лучше, чем с двумя». С гневом он возразил: «Скажи мне, почему тебе так кажется лучше?» И дочь ответила: «Три окна просвещают всякого человека, входящего в мир». Она сказала так, указывая на величие Святой Троицы. Рассердившись, Диоскор схватил ее и, подведя к бане, спросил: «Как свет трех окон может просвещать всякого человека?» Варвара сказала: «Смотри, отец, и поймешь, почему я так поступила». С этими словами она сотворила знамение Честного Креста и, показывая на три пальца, сказала: «Отец, Сын и Дух Святый — этим светом мысленно освещается вся тварь». Порочный его слух, упражнявшийся во лжи, был не в силах вынести слово истины, поэтому, исполнившись безмерного гнева и забыв о законах естества, об отеческой любви, о том, что это его чадо и плоть его, нечестивый родитель захотел стать убийцей и палачом ее. Он вытащил из ножен меч и бросился, чтобы ее умертвить. Она же убежала на ближайшую гору и, возведя к небу руки, очи и помышление, стала призывать на помощь Бога. И Он не презрел ее молитв, но, как первомученицу Феклу спас, когда раскололась каменная глыба, чтобы ее принять, так с помощью подобного же чуда сохранил и приснопетую Варвару. Когда за ней бежал тот не отец, а палач, Божественным повелением расселась скала и приняла ее внутрь. Но тот, каменный или, лучше сказать, более безчувственный, чем сами камни, не оставил своего гнева при виде такого чуда, но, будучи сыном демона-человекоубийцы, продолжал бежать, чтобы ее погубить. Рядом с горой пасли овец двое пастухов. Подойдя к ним, он спросил, не знают ли они, где скрылась его дочь. Один из них, отличавшийся состраданием и добротой, рассудив, что будет несправедливо выдать преследуемую, сказал, что не видел ее, предпочтя тем самым губительной правде спасительную ложь. Пусть устыдится безумнейший Ирод, совершивший беззаконное убийство, чтобы не нарушать клятвы. Но вернемся к нашему рассказу. Другой же пастух, лукавый и безчеловечный, не сказав ничего языком, показал Диоскору пальцем на дорогу, по которой он смог бы пойти и найти мученицу. Однако Божественный Суд воздал ему за это злодеяние, и все его овцы навсегда превратились в жуков, окружив гробницу святой в осуждение того жестокого безумца.

Святая Варвара остановилась у банной купальни и пальцем, как будто железом, начертила на мраморе изображение Божественного Креста

А Диоскор, найдя святую на горе, сильно избил ее и, схватив за волосы, насильно притащил домой. Там он закрыл ее в небольшом помещении, дверь запечатал и поставил стражников, а сам, отправившись к правителю той страны Маркиану, рассказал ему о том, что дочь его презирает и гнушается их богами, всей душой почитая Распятого. После этого он привел свою дочь и передал ее тому в руки, заклиная нисколько не щадить ее ради богов, но мучить страшными пытками. Сев на судище, Маркиан приказал привести мученицу. Но как только он увидел ее красоту и нрав, тут же забыл о клятвах Диоскору, и в изумлении, с любовью и кротостью обратился к ней так: «Пожалей себя, Варвара, принеси жертву богам, потому что мне жалко губить такую красоту. Если же не послушаешь меня, тогда я безжалостно умерщвлю тебя». На это мученица отвечала: «Я приношу Богу моему, сотворившему Небо и землю и все прочее, жертву хваления, а твои боги — серебро и золото, дела рук человеческих и бесы языков». Услышав эти слова, судия разгневался и приказал, обнажив ее, нещадно бить сырыми воловьими жилами, а затем, чтобы причинить ей жесточайшую муку, растирать раны волосом. Такое безчеловечное наказание претерпевала святая, что тело ее покрылось ранами, а вся земля покраснела от ее непорочной крови. После долгого мучения святую бросили в темницу до второго разбирательства. А посреди ночи воссиял сильный свет, так что озарилось все узилище. Вверху же света явился Владыка Христос, ободривший ее и повелевший нисколько не бояться и не страшиться человеческой злобы и мук. Он сказал: «Я с тобой, и буду хранить тебя под сенью крыльев Моих». Как только Он сказал это, раны немедленно исчезли, и все тело ее сделалось здорово, отчего Варвара весьма обрадовалась и пребывала в веселье. Некая богобоязненная и добродетельная жена, именем Иулиания, которая была вместе со святой, увидев странное это чудо, прославила Бога. Будучи единомысленной с мученицей, она решила ради имени Христова претерпеть все раны и удары.

Когда игемон сел для второго разбирательства, привели святую. Увидев такое необычайное чудо, что на теле святой не осталось даже самой малой раны или язвы, все стоявшие пришли в изумление. Слепотствующий же перед лицом истины судия, отрицая, безумный, великую силу Божию, подумал, что это безсильные боги сотворили такое чудо. Он сказал мученице: «Видишь, Варвара, как тебе помогают наши боги, которые исцелили твои раны?» Та отвечала: «Они, как и ты слепы, как же они могут сотворить такое, когда сами нуждаются в человеческой помощи? Если хочешь узнать, Кто меня исцелил, то я скажу — Христос, Истинный Сын Живого Бога, Которого ты увидеть не сможешь, потому что глаза твои помрачены глубиной нечестия». От таких слов игемон пришел в ярость и приказал строгать бока мученицы железными когтями, а затем жечь строгаемые члены огнем и бить святую молотом по голове. Когда слуги исполняли это, здесь же присутствовала богобоязненная Иулиания. Будучи не в состоянии помочь ей, она всем сердцем и душой сострадала ее мукам. Видя, как из головы и тела святой течет кровь, она не могла скрыть свою боль о ней, но непрестанно плакала. Увидев, что она плачет, игемон спросил, кто она такая. Узнав же, что она христианка и плачет от сострадания к Варваре, тот приказал и ее повесить рядом с мученицей, строгать ее тело и жечь огнем. Мучимая подобным образом по приказу архонта, Иулиания взглянула на Небо и сказала: «Владыко, Христе Царю, Сердцеведче и Всесильне, Ты знаешь, что я страдаю за любовь к Тебе. Не дай этому губителю победить меня и похвалиться мной. Но сподоби меня претерпеть до конца и получить венец подвижнический». Когда Иулиания так молилась, беззаконный приказал, чтобы им обеим отрезали соски. Во время этого урезания святая Варвара пела так: Господи, не отвержи нас от лица Твоего, и Духа Твоего Святаго не отыми от нас. Воздаждь нам радость спасения Твоего, и укрепи нас в страхе Твоем (Пс. 50: 13-14). После того как они вынесли и эту жесточайшую муку, правитель приказал Иулианию бросить в темницу, а Варвару обнаженной провести по городу, а затем бить. Выставленная на общее обозрение, безстыдно обнаженная и избиваемая мученица нисколько не думала о скорби мук, но, взглянув на Небо, произнесла: «Владыко, Господи, одеваяй Небо облаки, и землю пеленаяй туманом, Сам Царю и мое обнажение покрой, и не дай нечестивым взирать на мои члены, да не насмехаются надо мной». И услышал из Храма Святого Своего быстрый на заступление Бог, и тотчас же предстал перед ней, сидя на Херувимской колеснице. Сердце ее наполнилось радости и веселья от присутствия Божия, святое же ее тело Он повелел Ангелам облачить в светлейшую и славную одежду, исцелив, как и прежде, ее раны. И слуги представили ее такой игемону, который, видя, как она одета, устыдился. Не в силах победить ее ни угрозами, ни пытками, ни обещаниями, он вынес решение отрубить головы ей и единомысленной Иулиании.

При всех этих мучениях присутствовал ее отец-детоубийца, все видевший, немилосердный, и не сострадавший нисколько, нечестивый и мерзкий, не пожалевший свою плоть, и не насытившийся столькими мучениями и строганиями, которые претерпела его дочь. Почитая слабостью души и великим для себя стыдом и поношением дать убить ее кому-то другому, после того как судия издал решение, тот трижды несчастный, как лютый зверь, схватил святую, чтобы собственными руками ее умертвить. Он привел ее на ту гору, а палач тащил Иулианию, причем обе девушки шли на смерть с такой радостью, как будто их пригласили на брак и для радостного наслаждения. Святая Варвара снова стала молиться Господу: «Безначальный Боже, сотворивший небо, как свод, и утвердивший землю на водах, и повелевший солнцу освещать весь мир, а облакам посылать дождь. Ты даешь дары и праведникам и неправедникам, благотворишь и добрым и злым, Незлобивый и Всеблагой, Тот же и ныне, Царь Богатый в дарах, услышь меня, рабу Свою, молящуюся Тебе. Тот, кто вспомнит мой подвиг во славу имени Твоего, пусть не приблизится к дому его ни чума, никакая другая болезнь, причиняющая скорбь и страдание, потому что Ты знаешь, мой Господи, что мы — плоть и кровь, сотворенные по образу Твоему и по подобию». Когда святая так говорила, с Неба послышался голос, призывающий ее и Иулианию в вечное и неизреченное веселье, и пообещавший исполнить все, что она попросила. Услышав тот сладчайший голос, она в радости побежала, чтобы достигнуть места казни. Преклонив священную свою главу, она приняла смерть от руки родного отца — Диоскора. Благой плод, странно произросший от злого древа. Иулианию обезглавил другой палач. Когда все это совершилось, тогда Божественный Суд праведно наказал нечестивого за чрезмерную его злобу. В то время, когда он спускался с горы, на него с Небес упала молния и сожгла. Таким образом, несчастный лишился не только временной жизни, но и вечной, будучи недостойным обеих. Даже праха не осталось от него. Настиг этот стремительный огонь по Божественному определению и игемона Маркиана, являясь предвкушением и символом того невещественного огня, который будет мучить его вечно.

А некий благочестивый и боголюбивый муж именем Валентин взял честные мощи мучениц и с благоговением, воспевая псалмы и духовные песни, отнес их в селение Гелассос, отстоящее от Евхаита на двенадцать миль. Там он священнолепно предал их погребению во исцеление болезней, радость духовную и наслаждение многоприятное боголюбивых мужей, во славу Христа, Истинного Бога нашего, Которому подобает честь, держава, великолепие, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

5 декабря

ЖИТИЕ И ПОДВИГИ ПРЕПОДОБНОГО И БОГОНОСНОГО ОТЦА НАШЕГО САВВЫ

Благослови, отче!

В Каппадокийской области, рядом с Кесарийской митрополией, есть одно селение, называемое Муталаски. В этой-то незначительной и безвестной местности от благочестивых и знаменитых родителей и родился великий в добродетели и поистине удивительный Савва. Отца его звали Иоанном, а мать — Софией. Когда ребенку исполнилось пять лет, родители его вынуждены были отправиться в Александрию по неотложным делам, связанным с военной службой. Его же самого со всем отцовским имуществом поручили брату отца — Ермию, чтобы тот учил мальчика грамоте. А если бы случилось так, что родители погибли, тогда Савва становился бы наследником их имущества. И так он остался на воспитании в доме своего дяди. Однако, видя, что тетя его зла и порочна, и гневается на него по каждому мельчайшему поводу, он ушел оттуда и поселился у другого дяди, тоже брата своего отца, Григория. С ним он прожил недолго, и уже с той поры стал вести такую святую жизнь, что видевшие его удивлялись, потому что он совсем не играл с другими детьми, не баловался, но был как старец и такой же разумный. В двадцати стадиях от Муталаски находился монастырь Флавианэс. Имея желание работать ради спасения души, юный подвижник Христов презрел богатство, деньги, славу, и все, что влечет души молодых, и, ради Божественной любви возненавидев плотское сладострастие, пришел в указанный монастырь и попросил настоятеля принять его в свою паству и постричь в монахи. Видя его сильное стремление и настрой, игумен принял его с большой радостью. А дядья Саввы стали приходить в монастырь и под разными предлогами немало старались, чтобы вывести его оттуда, говоря, что лучше бы ему было жениться, родить детей и наслаждаться радостями жизни, чем мучить себя лишениями и подвигами. Рассудительный же и благоразумный Савва ничуть не внимал их душевредным и неподобающим словам, но, помня притчу о богаче и Лазаре, предпочел пребывать в доме Божием, чем жить со своими родственниками. Потому что богатый, который здесь имел богатство и всякое наслаждение, нуждается теперь в капле воды, а ему не дают, но жестоко горит его язык и через это испытывает муки. Бедняк же, который находился в такой тесноте и муке, пришел на лоно Авраамово и испытывает неизреченную радость и веселье вечное. Так добрый юноша с детства оказался мудрее старцев, рассудив, что будет безумием ради временного удовольствия предпочесть вечную муку. И он остался в монастыре, без устали перенося все лишения монашеской жизни, храня более всего воздержание. А пост его был таков. Однажды, работая в саду, он увидел яблоню с ароматными и красивыми на вид яблоками. Будучи побежден человеческой немощью, Савва уже сорвал одно яблоко, но тут же понял, что это было искушение от диавола, который толкал его нарушить устав и вкусить прежде установленного часа. Вспомнив, какому злу подверглись прародители за нарушение Божественного повеления, он, не став есть, бросил его на землю, а себе положил закон — в течение всей жизни не вкушать яблок. Этим он совершенно победил демона чревоугодия, а затем и прочие страсти, отличаясь таким мужеством, что вскоре превосходил всех прочих, подвизавшихся в том монастыре монахов, и в бдениях, и в молитве, и в смирении и в прочих подвигах, и даже удостоился с малых лет творить чудеса.

Была зима. Пекарь постирал одежду и, не имея, где ее повесить сушить, поскольку солнце не светило, положил в печь, а вынуть забыл. На следующий день, когда разожгли печь, чтобы приготовить хлеб, хлебопек, вспомнив про одежду, огорчился, потому что печь уже была разогрета, а быстро ее остудить было невозможно. Но божественный Савва, презрев телесную немощь, тотчас же вошел в печь и без всякого вреда для себя вынул одежду, так что даже ни один волос на голове его не сгорел. Видевшие это удивились, и с той поры стали почитать его не как ребенка, но как почтенного старца, прозревая его будущую добродетель и дерзновение к Богу, которых он позднее удостоился.

Пробыв достаточное время в этом монастыре, он захотел пойти в Иерусалим, чтобы посетить святые места, увидеть святых и праведных мужей и получить от них пользу. Он стал просить разрешения у игумена, но тот не хотел отпускать его, потому что желал оставить в монастыре для пользы братии. Игумен посоветовал ему лучше быть в общежитии и подчиняться другим, чем творить свою волю. Но Бог, заранее знающий будущее, послал к игумену святого Ангела, который сказал ему: «Не смей чинить больше препятствия Савве, но отпусти его, и пусть идет, куда желает». Услышав это, игумен отпустил его. Простившись со всей братией, Савва покинул монастырь. Было ему тогда восемнадцать лет, из которых в монастыре он провел десять, потому что, презрев земное, постриг принял в восемь лет.

Когда он достиг Иерусалима, была зима. Преподобный остановился перезимовать в монастыре святого Пасариона, у одного старца из Каппадокии. Узнав о его жизни по Богу, многие стали наперебой звать его в свои монастыри, но Савва не соглашался пойти ни с кем, потому что весьма любил безмолвие. Услышав же о добродетелях Евфимия Великого, который сиял в Восточной пустыне, и своими учениями и чудесами освещал те области ярче солнца, юноша был поражен в самое сердце. Он захотел стать его учеником (поскольку подобное всегда любит подобное), чтобы душа его возрастала, духовно питаясь добродетелями святого. Придя, он пал в ноги Евфимию Великому, прося со слезами принять его в число своих овец, и пасти его вместе с прочими. Опытный и искушенный в подвигах Евфимий, посмотрев на юный возраст Саввы, не захотел принимать его сразу в Лавру, но отослал в другой монастырь, находившийся в стороне от нее, где настоятелем был один добродетельный муж, именем Феоктист, сказав юноше, чтобы оставался там пока у него не вырастет борода и он не будет хорошо наставлен в правилах монашеского звания. Поскольку блаженный Савва был наставлен во всех добродетелях, он не стал противиться, но с благоговением смиренно ответил: «Я, честный отче, пришел к твоей святыне, чтобы ты вел меня ко спасению, и готов слушать все твои повеления». Евфимий отослал его к блаженному Феоктисту, написав в письме, что душа Саввы исполнена Божественным Духом, и чтобы он прилежно заботился о нем, поскольку впоследствии славой своей он наполнит всю вселенную. Так и случилось, в подтверждение истинности этого пророчества, потому что Савва построил в Палестине Великую Лавру, куда собралось безчисленное количество монахов, для которых он был правилом и образцом святости. Савва дал им закон и правила точно такие, какими был научен от самого Евфимия Великого, повелевая, прежде всего, никогда не принимать безбородых юношей. Это правило нерушимо хранится и до сего дня. Савва остался у блаженного Феоктиста и прилежно исполнял все физические послушания: носил дрова, работал в саду, и делал все другие тяжелые работы, потому что был он не только смиренным и добродушным, но рослым, и обладал большой физической силой. Он всем с радостью помогал, за что его благодарили и любили. При всем этом Савва никогда не пропускал ночных молений и служб, первым приходя в церковь. И все удивлялись, видя в таком юном возрасте такую добродетель и благолепие совершенства. А демон, в свою очередь, взирая на его такую ревность, решил угасить в нем любовь к Богу следующим образом.

Был в том монастыре один брат, родом из Александрии, по имени Иоанн. Он часто просил блаженнего Феоктиста отпустить его в родной город распорядиться имением, потому что родители его скончались. В спутники же себе он хотел взять Савву, поскольку тот был силен, опытен и ревностен в исполнении всякого послушания. Феоктист согласился на это с большим трудом. Придя в Александрию, они сделали все, что было нужно Иоанну. Там же, в Александрии, были и родители Саввы, как мы уже писали об этом ранее. Узнав его, они пытались удержать сына у себя и разными способами пробовали заставить пойти и записаться на военную службу вместо отца, чтобы получить от царя великую честь и преходящую славу. Поняв, что это уловки лукавого, который с помощью родительской любви и сострадания пытался помешать ему в подвижнических трудах и вернуть назад, Савва мудро и разумно отвечал им так: «Не подобает мне вас любить больше, чем Владыку моего, Который Сам сказал, что тот, кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня (Мф. 10: 37). Не предпочту я временное воинство Евангельскому, потому что если даже тот, кто оставит войско земного царя, подлежит строгому наказанию и осуждению, то какой же опасности подвергнется тот несчастный, кто пренебрежет Небесным и откажется от ангельской схимы? Итак, если хотите, чтобы я вас считал своими родителями, перестаньте уговаривать, и больше мне об этом не напоминайте». Будучи не в силах помешать, они отступились от него, прося только, чтобы он взял у них денег и купил немного еды. Они давали ему двадцать золотых, а он взял лишь три, да и те только ради того, чтобы их не обидеть. Но даже и эти деньги блаженный не истратил, но по возвращении в монастырь отдал Феоктисту, чтобы не иметь никакой собственности.

После того как Савва прожил там десять лет, Феоктист преставился, и Евфимий Великий поставил другого игумена по имени Лонгин. Было в то время дивному Савве тридцать лет, и был он искушен и совершен во всяком подвижническом житие. Однако, имея сильное желание уйти для подвига в безмолвное и пустынное место, он стал просить разрешения у Лонгина. Тогда игумен написал об этом Евфимию, потому что без его совета ничего не делал, и тот, зная о теплоте духа подвижника и о его любви к Богу, в ответном письме велел ни в чем Савве не препятствовать, но пусть поступает по своей воле и проводит жизнь, какую хочет. Получив разрешение, Савва поселился в одной пещере к югу от монастыря и пребывал там без пищи, молясь и занимаясь рукоделием всю неделю до субботы. По субботам же он приносил в монастырь пятьдесят плетеных корзин, и оставался вместе с братиями до воскресенья, когда опять набирал финиковых ветвей, которых ему хватало на целую неделю, и уходил в пещеру. Так он прожил пять лет.

Видя его такую жизнь, божественный Евфимий называл его «юный старец» и взял к себе в общину, где уже был другой его ученик по имени Дометиан. С ним у Евфимия был обычай каждый год после Богоявления уходить во внутреннюю пустыню и подвизаться там всю Великую Четыредесятницу, а в Святой же и Светлый День Воскресения Христова снова возвращаться в Лавру. В тот год они уже втроем двинулись в путь по пустыне со стороны Мертвого моря. Поскольку путь был неблизким, место безводное, а дни жаркими, Савва утомился и, будучи не в силах больше идти, замертво упал на землю. Видя это, Евфимий сжалился над ним и, пройдя немного вперед, стал молиться Господу: «Владыко Боже, смилуйся над этим юным рабом Твоим, и дай нам воду, — да не погибнет он от жажды и зноя». С этими словами он трижды ударил по земле и та (о чудо!), чувствуя Божественную Силу, подчинилась, и из безводного и сухого места вышла сладкая и приятная на вкус вода. Как только Савва выпил ее, он был невидимо укреплен Божественной Силой и уже более не уставал и не страшился трудностей пути. Когда они достигли желанного места, то божественный Савва стал очень стараться во всем подражать Евфимию Великому и, чтобы ни в чем не погрешить, его одного лишь имел в мыслях, как образец добродетели и живой и одушевленный образ. Однако через некоторое время великий в добродетели Евфимий отошел ко Господу, а ученики его после этой кончины несколько отступили в добродетели, не имея уже такой ревности к подвигу, вследствие чего божественный Савва ушел в Иорданскую пустыню, где в то время как раз подвизался великий Герасим.

Тридцать пять лет было Савве, когда демон воздвиг на него не только невидимую брань, как поступает со всеми праведниками, но являлся ему и в открытую, стараясь устрашить и выгнать из пустыни. Однажды ночью, когда Савва решил немного отдохнуть от напряженных подвижнических трудов, он увидел рядом с собой змей, скорпионов и других пресмыкающихся, которые как будто хотели его поглотить. Поначалу он испугался, а потом, размыслив, что это диавольские ухищрения, встал и, набравшись мужества, молился таким образом: Не убоюся от страха нощнаго... но на аспида и василиска наступлю (см. Пс. 90: 5, 13). Когда он говорил это, то все эти ядовитые гады исчезли, как дым. Через несколько дней демон превратился в большого и страшного льва и сделал вид, что устремился на него. Святой нисколько не устрашился, но невозмутимо сказал ему: «Если ты получил от Бога власть на меня, то я готов к тому, чтобы ты меня пожрал по воле Божией. Если же нет, что напрасно приводишь в смущение? Я раздавлю тебя силой моего Владыки». Как только он это произнес, демон в образе льва тотчас же исчез. И от того часа святой покорил не только мысленных, но и чувственных зверей и они стали жить вместе с ним, нисколько не вредя ему.

Некогда на дороге его встретили четыре смертельно голодных агарянина, прося у него поесть. Он с любовью привел их к себе в пещеру и, расстелив на земле свой плащ, угостил их тем, что у него было. Удивившись его гостеприимству, варвары прониклись к нему уважением за его добродетель и, съев все что нашлось, поблагодарив, ушли. А через несколько дней принесли ему сыра, хлеба и фиников. Преподобный, как трудолюбивая пчела, которая собирает со всех мест полезное, получил душевную пользу от этого и стал говорить себе так: «Горе тебе, бедная моя душа, неблагодарная к Благодетелю. Если за такой малый дар, что получили от меня эти варвары, они дали мне такое богатое воздаяние, то мы, которые получаем от Творца столько даров, какое воздаяние Ему принесем? Какой ответ Ему дадим в день Судный?»

Был у Саввы один друг — монах по имени Анфос, вдвоем с которым они отправились подвизаться в пустыню. Когда они уже находились там несколько дней, рядом проходили злонамеренные варвары, замыслившие их погубить. А чтобы найти для этого какой-нибудь самый малый предлог, они отправили в пещеру одного из своих, и тот должен был пожаловаться подвижникам, что они причинили обиду варварам в каком-то деле, отчего те пострадали. А ко лжи они прибегли для того, чтобы святой разгневался и сказал грубое слово, тогда нашелся бы предлог для убийства. Когда один из варваров подошел к преподобным, другие остались стоять вдалеке. Видя грозившую им опасность, подвижники вооружились священной молитвой, говоря так: «Сии на колесницах, а сии на конях, мы же во имя Твое возвеличимся», и так далее. Как только они так помолились, то (о чудо!) разверзлась земля и поглотила того разбойника. Другие, увидев такое чудо, испугались и в сильном страхе разбежались. С тех пор ни они, ни какие-либо другие злодеи, ни демоны уже больше не дерзали их трогать. И Савва стал безо всякого страха жить в пустыне, став через Анфоса другом блаженной памяти Феодосия, и построил там обширную и знаменитую Лавру следующим чудесным образом.

Прожив в этом месте четыре года, Савва взошел однажды на ту весьма высокую гору, про которую говорят, что туда восходила царица Евдокия, и там ее обучал Евфимий Великий. Ночью преподобному было удивительное видение: перед ним предстала прекрасная жена, облаченная в светлые одежды и, указав на бурный поток, что вытекал из Силоама и тек на юг, сказала: «Савва, поселись в той пещере, что на восток от потока, а я пошлю тебе помощь свыше». Увидев это, преподобный исполнился радости и словно ведомый Чьей-то десницей — действием Божественного и Премудрого Промысла — вошел в эту пещеру, когда ему было сорок лет. В то время место это было непроходимо, из-за чего подвижник испытывал множество неудобств, особенно с подъемом воды, которую приходилось поднимать из источника, отстоявшего на пятнадцать стадий и называвшегося Седьмиустьем. Чтобы облегчить себе подъем воды на гору, Савва прикрепил веревку. В отношении еды у подвижника не было другого утешения, кроме разных растений, которые сами по себе произрастали из земли рядом с пещерой. Но Бог, повелевший ему поселиться там, согласно Своему обещанию, Сам послал помощь и просветил каких-то исмаилитов, начавших почитать Савву и приносить ему сыр, хлеб, финики и другие разные припасы, причем не один и не два раза, а неоднократно, как будто платили ему налог.

Так преподобный прожил в пещере пять лет в полном безмолвии, в одиночестве молясь Единому Богу. Всякое демонское коварство, на него замышляемое, рассеивалось, а бесы, будучи не в силах и взирать на него, убежали. Таким образом, имея свободу от бесов и покой от людей, он стал принимать к себе в общину и других многих, кто вели святую жизнь и в точности соблюдали заповеди Господни. Как магнит железо, так и он привлекал к себе доброй славой и необычайно святой жизнью. Поскольку количество приходящих постоянно умножалось, возникла необходимость возвести Лавру, построить кельи, начать обрабатывать землю и исполнять другие работы для удовлетворения телесных потребностей. Сначала в северной части горы он построил башню, выходившую на поток, а затем возвел церковь и сделал свою Лавру весьма обширной. После того как освятили храм, то все священники, которые приходили сюда на поклонение, служили в церкви, потому что сам Савва по великой своей кротости и смиренномудрию, а также из уважения к величию священного сана рукополагаться не хотел.

Искушенный в монашеской жизни, он постоянно поддерживал братию: одних просил, других наставлял, третьих порицал и всех вообще учил и побуждал мужественно стоять во время бесовских искушений. Он говорил, что отважно и без печали перенося все неудобства пустынной жизни, нужно радоваться, в надежде получить будущие блага, потому что за этими малыми трудами последует райское наслаждение. Этими и другими словами Савва вселял в учеников ревность, устраняя всякое препятствие и помеху, направляя их ввысь к добродетели и соделывая недоступными для диавольских сетей. Он заботился также обо всех их телесных потребностях и тайно помогал, чтобы из-за испытываемых затруднений, от лишений и тяжелого труда они не обратились вспять. Так, например, монахов огорчало то, что источник воды, как уже говорилось ранее, находился далеко от пещеры, что ставило их в трудное положение и доставляло массу хлопот. Поэтому святой стал однажды ночью горячо молиться Господу так: «Владыко, Боже Всесильне, если Твоему исполненному неизреченной премудрости домостроительству угодно, чтобы в этом месте жили праведные рабы Твои, и если Ты благоволишь им Твоей благодатью, то призри милостиво на нас, и повели земле извести рядом с этим местом воду, чтобы она освежала нас и служила к нашей пользе». Помолившись так, он услышал стук чуть ниже потока, а наклонившись, увидел дикого осла (было полнолуние), который копытом рыл землю. Как только он сделал маленькую ямку, тотчас вышла вода, и тот попил. Увидев это, преподобный весьма обрадовался, поскольку понял, что это было Божественное посещение. Спустившись, он сам покопал немного в том месте, где до этого рыл осел, и тут же (о неизреченные милости Твои, Владыко!) из земли вышло много сладкой воды, которая потекла в Лавру, так что все там пользуются ею до сих пор. Надо сказать, что зимой вода в этом потоке не прибывает, а летом не убывает, но течет в изобилии, и ее всегда хватает.

В другой раз, находясь в одном месте потока, преподобный пел псалом Давида, как вдруг увидел, что над горой поднимается огненный столб, вершина которого достигает до Небес. Одновременно он исполнился радости и страха, поняв, что это было какое-то невыразимое чудо. Когда рассвело, огненный столб был еще виден, и тогда, подойдя, преподобный увидел большую и необычную пещеру, всем видом походившую на церковь. С восточной части ее было углубление, сделанное не людьми, а Божественной десницей, с юга же — широкий вход. Когда заходило солнце, то заливало все строение светом, а воздух внутри был приятный и здоровый. С северной стороны находилось другое отделение, похожее на диаконник.

В том Богозданном строении с помощью человеческого искусства Савва дополнил то, что отсутствовало, и сделал прекрасный храм. После этого повелел, чтобы все братия собирались сюда по воскресеньям на общую службу. Потолок диаконника представлял собой скалу, продолбив которую в достаточной мере, преподобный устроил там себе тайную келью, чтобы удаляться туда, когда хотел безмолвствовать. Из нее же он попадал внутрь храма.

Слава о подвижнике разошлась по всему миру, и приходили к нему боголюбцы, принося милостыню, которую он брал не себе, но тратил на постройки и другие ежедневные нужды, поскольку количество монахов возросло.

В разных книгах описано, как часто среди доброго семени произрастают плевелы, например, в винограде — терние, ученик становится предателем, Каин — братоубийцей, и многое другое, подобное этому, что происходит по причине зависти. Так и здесь случилось, что в общине у Саввы появились не ученики, а скорее своевольные бунтовщики. Они так возненавидели преподобного, что искали предлог навредить ему. Придя к патриарху Иерусалимскому, и не зная за Саввой никакого греха, они стали говорить, что тот неспособен окормлять столько монахов, пусть патриарх им даст другого игумена, потому что, как человек безполезный и грубый, Савва и сам не принял священство, и многих других не допускал к нему. Патриарх Саллюстий очень почитал святого за его добродетель и не поверил их лживым и коварным словам. Однако, чтобы их немного успокоить, сказал: «Побудьте здесь, пока не придет Савва, и тогда я в точности разберу это дело». Они остались, уверенные, что патриарх лишит его своего покровительства и поставит им другого игумена. Однако, как только пришел преподобный, благоразумный судия не стал его ни о чем спрашивать, но перед его обвинителями рукоположил во священника, а затем сказал им: «Вот, сейчас у вас игумен, которого поставил Господь, а не человек, и рукоположили мы его, оказав благодеяние не ему, но нам самим». И с этими словами они вместе с преподобным пошли в Лавру, где патриарх сначала освятил тот храм, а затем построил и жертвенники, где положили множество святых мощей. Когда блаженный Савва принял священство, ему было пятьдесят три года, а случилось это в царствование Анастасия. Преподобный имел обыкновение во всем подражать Евфимию Великому, как мы уже сказали, а поскольку у того была привычка 14 января уходить из Лавры вплоть до Светлого дня Пасхи, то и Савва удержал этот порядок, и уходил после того, как совершал празднование святых Антония и Евфимия, проводя в пустыне все время до воскресения ваий. Однажды, переправляясь через Мертвое море, он увидел один пустынный островок, лишенный всякой отрады для глаз и всего необходимого для жительства, вследствие чего преподобный захотел именно здесь провести святые дни поста. Придя же туда, бесовским чарованием он упал в яму с горячим пеплом, и сжег себе бороду, лицо и прочие части тела, так что вынужден был потом много дней лежать в Лавре. Лицо его настолько изменилось, что узнать его можно было только по голосу, но даже и говорить он не мог до тех пор, пока ему не было Божественного видения и посетившая его свыше сила не исцелила его.

Спустя какое-то время он снова ушел на безмолвие, взяв с собой ученика по имени Агапий. В один из дней измученный голодом и трудами Агапий уснул на земле. Савва в это время бодрствовал и молился, как вдруг увидел, что над его учеником стоит лев и, обнюхивая его, переворачивает. Испугавшись, как бы зверь не сожрал ученика, преподобный горячо помолился ко Господу, и лев силой священной молитвы убежал, не причинив Агапию никакого вреда, а только ударил его хвостом по лицу, отчего тот проснулся. Увидев льва, ученик в страхе прибежал к преподобному, который сначала ободрил его, а потом наставил, чтобы тот впредь не поддавался сну, дабы не погибнуть и никакие звери, видимые и невидимые, не могли ему повредить.

В другой раз преподобный снова пошел в пустыню вместе с Агапием, дав ему нести плащ и сухари, которых ученику хватило бы на все то время, что они проводили в пустыне, потому что сам Савва ничего не вкушал всю Великую Четыредесятницу, а только причащался каждую субботу и воскресенье Божественных Таин. На пути к Иордану им пришлось проходить через один обрыв. На краю его на большой высоте в чрезвычайно труднодоступном месте они увидели пещеру, куда и поднялись с огромным трудом и мучениями, лучше же сказать — с помощью Господа, Который просветил Савву и привел его к скрытому сокровищу, чтобы оба получили пользу. Войдя в пещеру, они увидели одного святого подвижника, не имевшего никаких сосудов, ничего, потому что этот треблаженный проводил свою жизнь ни о чем не заботясь. Кроме того, у него был дар прозорливости. После того как они сотворили обычную молитву, отшельник обратился к преподобному: «Откуда ты пришел к нам, дивный Савва, и кто тебе открыл это место? Меня это весьма удивляет и приводит в недоумение, потому что уже сорок без двух лет я провел, с помощью Господа, в этой пещере, и никогда никого не видел, и не разговаривал ни с одним человеком» И преподобный отвечал: «Тот же Самый Бог, что открыл тебе мое имя, просветил и меня, и привел сюда, чтобы я получил от тебя пользу». Возрадовавшись духом и побеседовав достаточное время, они, получив благословение отшельника, ушли. Проведя некоторое время в пустыне, они тронулись в обратный путь в монастырь и, проходя через то место, поднялись в пещеру. Видя, что отшельник стоит на коленях, обратившись к востоку, они подумали, что он жив и просто молится. Так они ждали долгое время, пока не увидели, что уже наступила ночь, а подвижник не встает с земли. Тогда Савва подошел к нему и сказал: «Отче, благослови». А тот ничего не ответил. Коснувшись его, преподобный понял, что блаженная его душа отошла к Господу, и, обратившись к Агапию, сказал: «Давай погребем его, чадо, потому что именно за этим Бог и послал нас». С благоговением почтительно обернув честные его мощи, с пением погребальных тропарей, они положили их в одной части пещеры, а затем, заложив вход в нее большими камнями, в Лазарев день вернулись в Лавру, где и праздновали потом Святое Воскресение.

В то время у святого в Александрии умер отец, и его мать, слыша добрую молву о сыне, продав все свое имение, взяла деньги и пришла в Лавру. Видя, что Савва так преуспел в святости, она обрадовалась. А Савва стал наставлять ее, чтобы она отреклась от мира и всех временных удовольствий, если хочет получить всегда пребывающие. Расположенная ко благу мать благоразумного сына слушается его и становится монахиней. Оставшись с ним, она богоугодно пожила недолгое время и преставилась, предав душу свою на руках у сына. Преподобный похоронил ее, а все деньги истратил на устройство лаврских садов, гостиниц и всего, что было необходимо.

Однажды преподобный отправил одного брата с вьючными животными в Иерихон за деревом для строительства гостиницы. Придя туда, тот нагрузил животных и направился в обратный путь. По дороге он захотел пить, потому что солнце жгло немилосердно. Не в силах больше идти по этой сухой, без признаков воды, земле, брат, как мертвый, упал на землю. И тогда, вспомнив о том, какое дерзновение пред Господом имеет его учитель, он сказал: «Владыко, Боже, помоги мне молитвами служителя твоего Саввы». И как только он произнес это, в сей же час Тот же Самый Бог, что в облачном столпе вел Израиль, повелел, и наполненное водой облако встало над монахом, покрыло его, дало ему прохладу и свежесть, напоило его (о чудо!), вернуло ему силы и, как покров, следовало за ним до тех пор, пока он не достиг монастыря.

На расстоянии двадцати стадий от монастыря находилась гора, называемая Кастелия, куда никто не дерзал подниматься по той причине, что место то было обрывистое и дикое, и обитало там безчисленное количество бесов. Преподобный отправился туда с надеждой на Господа и, окропив все это место елеем, освященном на Честном Кресте, провел там всю Святую Четыредесятницу. Вначале же он имел такую брань от демонов, что уже помышлял уйти оттуда, будучи не в силах выдержать сурового волнения. Но Преблагой Господь, ранее укрепивший авву Антония, ободрил и Савву, представ перед ним и велев терпеть до конца. И так Он ему помог, сделав столь страшным для демонов, что, завидев его, они бежали, а преподобный радовался и пребывал там в молитве до конца поста. Именно тогда бесы снова собрались, чтобы дать ему последний бой и проверить, смогут ли его устрашить. Они превращались в пресмыкающихся, в разных животных, в воронов и вообще производили сильное смущение, стучали и невообразимо шумели. Преподобный же ничуть не смущался, но стойко молился. Не в силах этого перенести, демоны вопреки собственному желанию признали над собой его победу, крича человеческими голосами: «Не хватило тебе, Савва, пещеры, камня, потока и других пустынных земель, где ты обитал, но ты пришел и сюда, в наши пределы, и борешься, чтобы выгнать нас из нашего дома? Вот, мы уходим, а ты остаешься хозяином, потому что видим, что Твой союзник — Бог». Они говорили это и еще многое другое, как бы оплакивая случившуюся с ними беду, а в полночь, стуча и производя шум, в виде воронов улетели. Такими их видели пастухи, что присматривали за овцами в тех местах, и засвидетельствовали, что, услышав ночью стуки и голоса, напугались, и, собравшись, прибежали к святому, поведав ему о том, что видели и слышали. А он, увидев, как они смущены и испуганы, помолился о них и, ободрив, благословил и отпустил в мире.