Книга, называемая Раем

Один важный сановник из города Ахилла, что близ Красного моря, сенатор по имени Орион имел не одного, а безчисленное множество демонов, которые угнетали его и жестоко мучили. Видя, что его никак нельзя исцелить, родные, связав его, привели к святому. Увидав его, бесы разъярили Ориона еще более. Порвав цепи и прыжком вырвавшись от державших его, бесноватый набросился на святого и поднял его на плечи. Присутствующие пришли в волнение, боясь, как бы он не бросил святого о землю и не убил его, потому что тот был ослаблен непомерным воздержанием и прочими подвижническими трудами. На это святой улыбнулся и сказал им: «Не бойтесь, пусть противник сразится со мной». С этими словами святой схватил Ориона за волосы и, слегка встряхнув, бросил на землю, как младенца. Затем, с молитвой наложив на него крестное знамение, он прогнал злобных демонов и поднял больного, который уже был в полном разуме и воздавал благодарение Богу. Исцеленный отправился домой, но через год снова возвратился к святому с женой и детьми, принеся с собой в знак благодарности достаточно денег. Преподобный поблагодарил его за доброе намерение, но деньги не взял, велев раздать нищим. А сказал так преподобный ради двойной пользы присутствующих: побуждая их к совершению добрых дел и милости к нищим, и укрепляя их подобным добрым примером, чтобы они познали, что тот, кто богатеет в Бога и стяжал Его в своем сердце, уже не нуждается ни в деньгах, ни в чем-либо другом земном. А Орион, получив благословение, вернулся домой.

Один камнетес по имени Занан вырубал камень близ монастыря преподобного, как внезапно его парализовало. И тогда товарищи подняли его и принесли в монастырь. Преподобный с молитвой возложил на него руки и (о чудо!) тот исцелел, а потом направился с товарищами снова к месту работы.

Некий генерал, христианин по вере, которого звали Италик, был в те дни на ипподроме, как это принято у знатных мужей. С ним должен был состязаться один нечестивец, поклонявшийся идолу Марне. С помощью бесовских волхвований он обезпечил себе победу над Италиком, а потом вместе с прочими еллинами стал хвастаться и издеваться над ним, безчестя такими словами: «Где же помощь Бога твоего?», и прочими. В сильной печали Италик пришел к преподобному и, поведав ему обо всем случившемся, просил помощи. Святой же не хотел молиться за него, размыслив, что недостойно просить Бога о таких пустых вещах. Однако присутствующие стали умолять преподобного помочь ему, чтобы еллины не говорили о Христе хульные речи, что Он якобы не может доставить победу. И великий приклоняется на просьбу. Наполнив водой глиняный сосуд, из которого пил, он дал его Италику. Взяв его, тот увидел в воде коней, возниц и себя самого, связанных колдовством противников. Говорит ему святой: «Ступай, и сначала сотвори знамение Животворящего Креста, а потом окропи этой водой тех, кого увидел: людей и коней». Поблагодарив старца, генерал ушел и сделал все, как был научен святым. После этого он победил своих врагов, которые были весьма пристыжены и удивлялись, а многие из присутствующих ради этого чуда уверовали во Христа.

Хотел я, братия во Христе, чтобы слишком не растягивать повествование и вас не утомлять, прервать свою речь о чудесах преподобного, но боюсь, что на мне будет великий грех, если я лишу вас такого душеполезного слышания. Поэтому необходимо добавить и остальное.

Один развратный юноша полюбил девушку. Видя, что не может добиться желаемого лестью и подарками, он отправился в Мемфис к волхвам, где в течение года изучал их искусство. Там же ему дали медные подковы, на которых, как это обычно принято у волхвов, были изображения бесов и какие-то буквы. Вернувшись на родину, он закопал их у дверного порога того дома, где жила эта девушка. И тогда по действию бесов в несчастной разгорелась такая плотская страсть к этому юноше, что она, как бесноватая, изменялась в лице, скрежетала зубами, срывала с головы покрывало и звала «возлюбленного» по имени. Родные догадались, что «возлюбленный» ее приворожил. Будучи, однако, не в силах найти причину того, на что приворожил, они вместе с девушкой пришли к преподобному и просили его смиловаться над несчастной. А мерзкий тот бес, как только увидел святого, то сразу же испугался и стал, как бы оправдываясь, вопить: «Был я в Мемфисе и искушал людей только призраками и сновидениями — не знаю, как меня на мою беду привели сюда. О, как я страдаю, о, как меня обидели. Если прикажешь мне выйти, раб Божий, я не смогу, потому что привязан веревкой к подкове, зарытой под порогом. Лишь тот юноша, что положил меня туда, может меня освободить». Рассмеялся преподобный и говорит ему: «Поистине, велик ты и силен, что тебя привязали к подкове тонкой веревкой, и ты не можешь освободиться. Почему ты не вошел в того, который тебя привязал, но надругался над такой прекрасной и достойной девушкой?» И лжец нехотя признал правду: «Нет мне необходимости входить в того, в ком живет бес сладострастия, более злобный, чем я». Как только бес сказал это, преподобный повелел ему выйти. Помолившись, он возложил на девицу руки, и тотчас же демон вышел, как бы наказуемый бичом. Избавившись от тиранической власти демона, девушка пришла в себя. Преподобный наставил ее, чтобы она в будущем блюла себя от всякого греха, потому что если бы демон не нашел в ней предлога, то не вошел бы в нее. Так, в полном здравии старец отослал девицу домой, а к присутствующим обратился со следующими словами: «Бесы не смогут иметь над нами никакой власти, если только мы сами не дадим им повод. Да что говорю “над нами”, но даже и над безсловесными животными, если Сам Господь не попустит им, как это видно в случае с Иовом и в Святом Евангелии. Нам же Христос дал власть наступать на змеев, скорпионов и на всякую силу вражию».

Слава святого разошлась по всей вселенной и достигла царя Константина, у которого был один любимый друг, весьма знатный родом. С юности он был одержим демоном, который мучил его, а он кричал, скрежеща зубами. С разрешения царя этот человек взял с собой для сопровождения достаточно людей и пришел к преподобному. Будучи не в силах переносить присутствие святого, демон встряхнул князя и, подняв в воздух, держал так в продолжение долгого времени. Присутствующие же удивлялись не только этому, но и тому, что князь, не зная никакого другого языка, кроме латыни, вдруг стал отвечать на вопросы святого на языке жителей Палестины и Сирии. И признался гнусный демон языком страждущего, как и когда вошел в него. Поскольку же воины и слуги князя не знали сирийского, то говорили по-гречески, а демон на том же языке отвечал, что вошел в князя искусством неких чародеев и волшебников. Призвав имя Владыки, святой повелел бесу выйти из больного, что тот немедленно и исполнил. В благодарность за оказанное благодеяние князь хотел дать старцу много золота, но тот никак не хотел его принимать. Показав князю на ячменный хлеб, преподобный сказал: «Кто ест такой хлеб, для того и золото, и глина равны». Так святой избавил князя не только от демона, но и от сребролюбия, научив его презирать золото, которое для сребролюбцев хуже демона, поскольку доставляет большее безпокойство.

Преподобный был сострадателен и милостив не только к людям, но и к безсловесным животным, если те заболевали какой болезнью. Так, привели к нему одну верблюдицу, да такую огромную, что все удивлялись, потому что никогда не видели ничего подобного. И ее безпокоили демоны: она выкатывала глаза, пускала пену изо рта, и делала все то же самое, что и все одержимые. Преподобный исцелил ее с такой же легкостью, как и тех людей, о которых шла речь ранее.

Как отец радуется успехам своего чада, так же радовался Антоний Великий, когда узнавал обо всем этом. Имея к Иллариону большую любовь, он часто посылал преподобному дружеские письма и приветствия. А когда к нему самому приходили из Сирии с просьбами об исцелении, он укорял их, что, имея рядом такого врача, они мучают себя, предпринимая такое путешествие и лишения.

Настолько удивителен и свят жизнью был преподобный Илларион, что вся Палестина наполнилась монастырями, в которых подвизались иноки, подражая ему в спасении души и ревности по Богу. Все братья приходили к нему за наставлением и исправлением каких-либо нестроений, имевших у них место, а он наставлял их и направлял к пользе души. Раз в год, до времени сбора винограда, он обходил все монастыри и поучал братию иноческому житию, усердно побуждая их к совершению добродетелей. Однажды, направляясь к одному юному ученику, преподобный вместе с другими своими учениками проходил через один город. Случилось так, что в этот день у еллинов был всенародный праздник мерзкой Афродиты, на который собрались не только все горожане, но и жители окрестных селений. Услышав, что святой где-то рядом, весь народ, подобно реке, устремился ему навстречу и, склонив головы, они закричали по-сирийски: «Господи, благослови!». Видя их доброе намерение, преподобный наставил их в истинной вере во Христа и принес о них теплейшее моление к Богу. Содействием Божиим, как добрая земля, они приняли в свои сердца слово истины и, уверовав, приняли Святое Крещение. По образцу, указанному святым, они затем построили церковь.

На следующий год, по своему обычаю посещая братию для наставления, преподобный узнал, что в одном монастыре есть скупой брат, который так любил деньги, что никогда не давал милостыни. Зная, что Илларион пойдет через его келью со многими братьями, этот немилосердный инок поставил охранять свой виноградник жестоких и безчеловечных, как и он сам, сторожей, чтобы никто из посторонних из него не вкусил. Услышав об этом, святой даже и не пошел к нему, считая его недостойным находиться в числе братства Божия, но выбрал другую дорогу. На пути его встретил брат по имени Савва, который ради Христа упросил всех войти в его небольшой виноградник и есть, доколе не насытятся. Видя его такую любовь к Богу, преподобный сначала помолился Господу, чтобы Он благословил труды этого брата, а затем все, числом три тысячи, вошли и ели досыта. И о чудеса Твои, Всемилостивый и Многомилостивый Господи! Раньше виноградник приносил виноград, которого хватало на сто кувшинов вина в год, а после того, как гости съели столько тысяч виноградин, хватило на триста кувшинов, причем вино это было лучше прежнего. А у того сребролюбца, что не позволил гостям отведать винограда, виноградник не принес и третьей части урожая, какой приносил в прошлые годы, причем и эта малость была кислой и невкусной. Все это произошло по молитве преподобного, чтобы тот немилосердный инок, видя праведный суд Божий, пришел потом в раскаяние и стал страннолюбив к нищим.

Преподобный Илларион был сострадателен и милостив к безсловесным животным, исцеляя заболевших молитвой и призыванием имени Владыки

Преподобный всегда увещавал своих учеников быть сострадательными и, когда узнавал, что кто-то слишком печется и безпокоится о пище, не любил их, потому что такие не надеялись на Бога, но безпокоились о завтрашнем дне, не давая от своих избытков нищим.

Услышав однажды, что некий брат, живший в пяти милях от его кельи, имеет замечательный сад с прекрасными овощами, но никому их не дает даром, преподобный настолько возненавидел его, что совсем не хотел видеть. Ученикам же своим заповедал, что если тому случиться прийти к нему, ни в коем случае не пускали бы его в келью. А этот сребролюбивый брат, по справедливости ненавидимый святым, имел сильное желание примириться с ним и получить прощение. По этой причине он обратился к посредникам, и прежде всего к Исихию, который был послушником у Иллариона, и которого тот любил больше всех братьев, как отличавшегося от всех наибольшей святостью жизни. Ради примирения скупой брат дал Исихию для преподобного немало свежего гороха. Рассудительный Исихий, не говоря святому ни слова о том, кто принес горох, подал его за трапезой. Но тот, имея в сердце Владыку Христа, Который открыл ему тайное, все понял. Сурово смотря на Исихия, подвижник сказал: «Разве ты не чувствуешь, как он смердит сребролюбием, а ты подал его на трапезу?» Исихий же смиренно отвечал: «Я не почувствовал никакого запаха, честный отче». Говорит тогда преподобный: «Отдай это волам, и поймешь, что я не лгу». И как только послушник положил горох перед волами, те отвернули морды и заревели, как будто увидели нечто страшное или что-то необычное. Вот такую благодать имел преподобный, что по запаху узнал о состоянии души того, кто принес овощи.

Преподобному было шестьдесят три года. Видя, что рядом с ним живет множество иноков, и каждый день ради пользы души и исправления притекают к нему в безчисленных количествах мирские, подвижник опечалился. С одной стороны, его безпокоило то, что его почитали, и ради этой временной чести он подвергался опасности потерять Небесную, а с другой — не давали проводить жизнь безмолвную так, как ему бы хотелось. Поэтому он и задумал тайно уйти в недоступное место. Догадавшись об этом его желании, ученики, и в особенности Исихий, старательно стерегли его, не смыкая глаз. В то время пришла к преподобному та знатная женщина по имени Аристэнэти, о которой мы упоминали ранее, и с поклоном испросила благословения навестить Антония Великого. Преподав ей душеполезное и спасительное поучение, Илларион в конце концов не пустил ее к Антонию, говоря, что святой уже преставился, поэтому не стоит напрасно предпринимать такой труд. Как только он сказал это, из Антониева скита пришел человек и принес известие о том, что преподобный действительно отошел ко Господу. И все подивились прозорливости Иллариона.

Видя, что с каждым днем к нему приходит все больше народа, отчего он совершенно не имеет покоя, преподобный открыл свое желание некоторым братиям, которые могли хранить тайны. Он велел приготовить себе осла, потому что от чрезмерного воздержания был весьма истощен и не мог ходить, и ночью отправился в путь. С рассветом эта весть обошла все окрестные селения, и более двадцати тысяч человек бросилось преграждать все пути и проходы. Найдя его, они стали просить, умолять, упрашивать подвижника остаться, оплакивая его уход и называя при этом врачом всех и помощником в болезнях и скорбях. Он же говорил им, чтобы они зря не трудились, искушая его, потому что здесь он не вкусит ни пищи, ни воды. Когда же те поняли, что преподобный не поддается на их просьбы и уже семь дней совершенно не вкушает пищи, они с плачем и рыданием нехотя от него отступились.

Святой взял с собою в спутники некоторых братьев и через пять дней ходьбы через пустыню они прибыли в Пилусиос. Посещая преподобных подвижников, они с одного места переходили на другое до тех пор, пока не достигли монастыря Антония Великого, который находился на вершине одной прекрасной, высокой и весьма крутой горы со множеством источников сладкой на вкус воды. Орошая поля, источники стекали в долину. А по обоим берегам реки росли огромные финиковые деревья, приносившие обильный урожай сладких фиников; они закрывали своей тенью большую часть местности, что радовало глаз — видеть такую красоту в пустыне. Приняв премудрого Иллариона, ученики Антония по имени Исаак и Плусиан, с величайшим благоговением водили его по всему саду, говоря: «В этом месте учитель наш имел обыкновение петь псалмы, здесь — плел корзины, здесь — отдыхал. Тот виноградник и те деревья насадил он сам, эти грядки возделывал своими руками, этот колодец для поливки сада он также устроил сам. Да и вообще — все эти насаждения устроены блаженными его руками, великим трудом и болезнями». Видя все это, Илларион проникся безконечной радостью и стал с благоговением целовать землю, на которой молился Антоний, а затем, ради благословения, немного прилег на его ложе.

Когда они вошли в сад, ученики стали показывать преподобному разные трехлетние плодовые деревья, говоря: “Вначале, когда отец наш Антоний только насадил их, на водопой к реке приходили дикие животные. Заходя в сад, они причиняли ему большой ущерб. Однажды, когда те снова вошли в сад, святой взял палку и повелел животному, бывшему главным, стоять на месте. И, о чудо! Оно остановилось, и тогда преподобный палкой слегка прошелся по его бокам, приговаривая: «Зачем вы меня обижаете, ведь я вас ничем не обидел? Зачем поедаете плоды, над которыми не трудились? Не смейте больше входить в сад». Он так и сказал, а Господь — Свидетель, что с того часа животные больше не стали вредить саду, даже перестали входить, а только пили воду в реке и уходили”. Услышав это, Илларион заплакал от радости и попросил их показать ему могилу Антония. Они же отвечали ему так: «Один верующий, благочестивый и богатый князь по имени Пергамий, возымел сильное желание забрать мощи преподобного по его успении с собой, в свою страну, выстроив для этого и церковь, чтобы положить их для поклонения. Поэтому преподобный наложил на нас суровую епитимию, чтобы мы никому не открывали место его погребения, чтобы мощи его не забрал князь, и с временным воздаянием святой не потерял бы вечного». Не добившись желаемого, Илларион возвратился в город Афродитос, рядом с которым была некая пустынная местность. Там он и поселился с двумя своими учениками, а прочих отослал в Палестину. И в старости преподобный продолжал хранить то же воздержание, что и в юности, подвизаясь в такой строгости, что все удивлялись.

Прошло три года со дня успения преподобного Антония, и Бог все это время не посылал в ту местность дождя, отчего начался сильный голод. Безмерно скорбя по этой причине, все жители в печали говорили, что не только люди, но и стихии, и вся тварь оплакивает смерть Антония. Узнав же, что рядом с ними проживает его ученик Илларион, истинный его преемник по святости жизни и чудесам, они пошли к нему в келью, прося со слезами помиловать их ради Господа, потому что умирали не только люди, но и скот. Милосердный Илларион пожалел их и, преклонив колена, воздвиг к Небесам руки и поднял очи. И тотчас же (о, скорое услышание Владыки твари!), как только преподобный сотворил молитву, пролился долгожданный дождь. Но через несколько дней, когда земля впитала в себя обилие воды, развелись смертоносные гады: змеи, и другие им подобные. От их ядовитых укусов стали умирать люди. Узнав об этом, преподобный огорчился и, помолившись Господу, дал укушенным святого елея, чтобы они мазали им укушенное место и исцелялись. После этих чудес местные жители стали его весьма почитать и часто прибегали к нему во всех своих нуждах, прося о помощи. По этой же самой причине, избегая славы, он ушел в одну деревню, недалеко от Александрии, что называлась Врухио. Но даже там он не нашел того, чего так желал, потому что все братья имели к нему великое благоговение и не давали ему возможности безмолвствовать, оказывая ему великую честь, которую он ненавидел больше, чем славолюбцы безчестие и позор. Преподобный ушел и оттуда. Пройдя пустыню, он пришел в Аваса.

В то время скончался царь Константин, и на троне воссел нечестивый Иулиан, который стал гнать и умерщвлять христиан. Тогда из Газы пришли ариане и оговорили Иллариона, обвинив его в волхвовании и чародействе. Беззаконный царь приказал до основания разрушить монастырь преподобного, всех его учеников нещадно бить и отправить в ссылку, самого же Иллариона вместе с Исихием — предать смерти, где бы их ни обнаружили. И пришли нечестивцы во Врухио, но напрасно трудились, преследуя орла в облаках и пуская стрелы в воздух, потому что преподобный узнал об этом еще до того из Божественного откровения и ушел, как мы сказали. В Авасе он тоже не стал долго задерживаться, но оставил братьев, несмотря на их просьбу побыть с ними несколько дней и доставить им малую пользу. Он ответил им так: «Если я останусь до завтра, то для вас это будет весьма великий вред, и вы это сами поймете». Как только он ушел, пришли искавшие его уже во второй раз ариане. Узнав о том, что он заранее знал об их приходе, они произнесли: «Ну, разве не сказали мы, что Илларион — волхв и умеет провидеть будущее?» Так он избавился от преследовавших его, и уже хотел переправиться на один остров, ради безмолвия, как один сребролюбивый и тщеславный ученик его, именем Адриан, стал пытаться убедить старца вернуться обратно в Палестину, говоря, что отступник уже умер и воцарился другой царь — православный. Но святой понял хитрость и не стал его слушать. Тогда несчастный обиделся и украл у преподобного те деньги, которые пожертвовали ему ученики, чтобы тот мог жить в ссылке. Когда ученик этот вернулся в Палестину, там его настигло возмездие от Бога. Он заболел тяжелой и страшной болезнью, от которой сгнила его плоть, и, как другой Иуда, несчастный изверг свою душу.

Святой же решил плыть в Сицилию с другим своим учеником по имени Назарий, однако не имел, чем заплатить за проезд. Он уже подумывал продать Евангелие, которое у него осталось, отдав деньги корабельщику, как Бог послал им помощь. У капитана корабля был сын, одержимый бесом, и отец попросил Иллариона помочь, если может. Помолившись, святой прогнал демона, и тогда капитан простил им деньги за проезд. Приплыв на остров, они поселились на одной горе, отстоявшей от моря на двадцать миль. Поскольку средств для жизни у них не было, они поступили следующим образом: святой собирал дрова, а Назарий ходил их продавать. Зарабатывая себе на хлеб таким образом, они несказанно радовались, что Бог сподобил их добывать пропитание в поте лица и иметь безмолвие, к которому так стремились.

Однако и в той пустынной местности, согласно Своим словам, что «не может укрыться город, стоящий на вершине горы», Господь явил Свое сокровище. Некий человек, по имени Скутарий, имел беса, который нехотя открыл ему о святом, говоря так: «Вот уже несколько дней, как с востока прибыл Илларион, и скоро он снова на корабле отправится в пустыню». После долгих поисков Скутарий нашел преподобного и, упав к его святым ногам, просил милости. В тот же самый миг, как только бес увидел его, прежде чем тот успел сотворить молитву, бес убежал, как бы гонимый огнем, будучи не в силах по своей гордости взирать на смиренного. За это чудо преподобного стали почитать и в том месте. Все больные стали прибегать к нему за исцелением, после чего в радости возвращались домой.

Исихий же, живя в Палестине, заходил в каждое селение и прилежно искал своего учителя, но не мог ничего о нем узнать. Спустя три года пришел в Палестину один торговец, Иудей, и говорил, что на Сицилии есть великий светильник христиан. Узнав это, Исихий понял, что это был не кто иной, как его наставник. Он тотчас же поспешил туда и обрел старца. А преподобный, видя, что его почитают и здесь, на чужбине, взял двух своих учеников и отошел в далматский город Епидавр. Однако проистекавшее от него благоухание благодати проникало во все селения, и там открывая всем, насколько он велик и удивителен добродетелью. Так что все жители Епидавра прибегали к нему, и со слезами просили помощи, потому что в той местности обитал огромный и страшный дракон, который глотал волов и людей. Пожалел их преподобный в этом несчастье и страшной каре и повелел, собрав много дров, зажечь большой костер. Когда это было сделано, святой сотворил молитву, приказав животному взойти на костер и стоять до тех пор, пока весь не сгорит. И немедленно (о знамение странное, о чудо ужасное!), как только разожгли костер, этот страшный дракон прыгнул в середину и находился там, как бы связанный крепкими узами до тех пор, пока полностью не сгорел. Так Всемогущий Царь прославляет прославляющих Его. Однако преподобный совершил в этом городе не только это чудо, но и другое, более дивное.

В это время случилось настолько сильное землетрясение, что море вышло из берегов, и поднялись такие огромные волны, что грозили потопить весь город. По этой причине все жители с женами и детьми, плача, прибежали к святому. Сжалившись над ними, он сделал три креста, которые воткнули в трех разных местах на берегу моря. И немедленно (о чудо!) вода остановилась и стояла так высоко, что в течение долгого времени была как бы стеной, а потом, гонимая силой Божией, возвратилась назад. И все удивлялись, что в одно мгновение наступила такая тишина, хотя до этого казалось, что будет другой потоп, который их смоет.

В этом месте тоже стали почитать Иллариона как святого, из-за чего он снова втайне ушел и, найдя корабль, плывший на Кипр, взошел на него вместе с учениками. Во время плавания моряки увидели пиратов, которые очень быстро гнались за их кораблем. В страхе упав к ногам святого, моряки просили о помощи. Он же кротко и тихо улыбнулся, говоря: «Что вы испугались, маловеры? Неужели они больше, чем войско фараоново, которое Божиим повелением утонуло?» Видя, что разбойники приближаются к ним дыша смертельным гневом, он бросил в море камень со словами: «Стой здесь, а вы не приближайтесь больше». И (о чудо!) встав как будто огромная стена, камень помешал пиратам приблизиться к кораблю, и они вынуждены были уйти несолоно хлебавши. А святой пришел в город Пафос на Кипре. В то время там не было людей, потому что за нечестие жителей Бог послал землетрясение и разрушил город. Сойдя с корабля и увидев пустынный город, преподобный рассудил, что место вполне пригодно для желанного безмолвия и с радостью там остался. Но через некоторое время о нем узнали киприоты, и все, кто был чем-либо болен, припадая к нему, безвозмездно обретали исцеление. Спустя два года после того, как он пришел туда, вокруг него собралось множество учеников, подражавших ему в Божественной ревности. Снова избегая безпокойства, он удалился на высокую и неприступную гору, куда можно было подняться лишь с великим трудом. Там были источники вод, прекрасные деревья и земля, пригодная для выращивания овощей. Рядом был также идольский храм, где, по словам местных жителей, обитало множество демонов. Но святой все равно поселился там, подумав, что в силу труднодоступности этого места, хотя бы здесь его не станут безпокоить. Он насадил прекрасный сад и стал выращивать овощи, благодаря и прославляя Бога, что добывает пропитание своим трудом.

Однажды выйдя из пещеры, преподобный увидел, что в саду лежит расслабленный. Спросив Исихия, как больной оказался там, он получил ответ, что тот является родственником князя, владеющего этой горой. Он же и отправил его сюда, чтобы кто-нибудь из трех живущих здесь его исцелил. Опечалился преподобный, что и здесь о нем узнали, однако все равно простер руку и поднял паралитика со словами: «Во имя Иисуса Христа встань и ходи». И тот, кого некогда носили, встал здравым и начал ходить, благодаря Бога, что через Своего раба сотворил такое чудо.

Чтобы проводить жизнь безмолвную, преподобный Илларион удалился на высокую и неприступную гору

Проявляя заботу и безпокоясь о своих учениках, которых оставил в Палестине, блаженная душа отправляет к ним божественного Исихия для утешения тех, кто был лишен присутствия его самого, и для укрепления их спасительным советом. Сам же он остался на горе, но, однажды поняв, что о нем узнали и здесь, стали почитать и причинять безпокойство, опечалился и решил, дождавшись Исихия, уйти. Не желая никого отягощать, он сам сеял ячмень и выращивал овощи, и даже когда был восьмидесятилетним старцем не хотел, треблаженный, есть от чужих трудов, но добывал себе пропитание собственными руками.

В то время, когда Исихий был в Палестине, святой узнал, что ему настало время отойти к Возлюбленному им. Он сел и написал завещание, оставив все свое богатство и наследство Исихию, потому что Назарий уже скончался. Говоря «богатство», я имею в виду не золото или серебро, но Священное Евангелие, которое он сам переписал еще в молодости, один старый стихарь и власяной кукуль.

Узнав, что святой заболел, многие жители Пафоса прибежали получить от него благословение. И более всех устремилась к нему одна весьма знатная жена, по имени Констанция, богатая не только деньгами, но верой и благоговением, которое имела к преподобному. Святой некогда исцелил ее дочь и зятя от тяжелой и серьезной болезни, и с тех пор она полюбила его Божественной любовью, как свою душу. Преподав благословение всем присутствующим, преподобный заповедал похоронить его в том саду, который сам насадил, и чтобы, как и подобает, его покрыла та земля, которая питала его при жизни. И пусть никто да не дерзнул бы менять на нем одежду, но похоронили в той же самой старой рясе, в которой он подвизался и трудился в поте лица. Когда же настал его последний час, он обратился к себе с такими словами: «Изыди, душа моя, чего ты боишься, чего колеблешься? Семьдесят лет работаешь Господу и трепещешь смерти? Он зовет тебя, ступай же к Нему с радостью». Сказав так и сотворив знамение Честного Креста, он предал святую свою душу в руки Владыки Христа. А его честные мощи погребли в том саду, где он и заповедал. Киприоты же тщательно охраняли его гроб, боясь, как бы не пришли из Палестины и не украли у них столь драгоценное сокровище.

А Исихий, ученик преподобного, услышав о его смерти, поспешил в обратный путь, подобно легкокрылому орлу. Поскольку же киприоты тщательно охраняли честные мощи, которые он весьма желал перенести на родину, Исихий сделал вид, что пришел сюда, чтобы жить у гроба своего учителя до конца своей жизни. Прожив так десять месяцев и видя, что киприоты его больше не подозревают, однажды ночью он похитил мощи святого и понес их в Маюмский монастырь, что в Палестине. Узнав об этом, к нему стали сбегаться с радостью жители того места. Видя, что тело святого нетронуто тлением и издает сладчайшее благоухание, одежда нисколько не повреждена, а лицо сияет как солнце, они, засветив лампады и воскурив фимиам, стали воспевать гимны, а затем с благоговением проследовали в указанный Маюмский монастырь, где с почестями и положили его мощи.

Киприоты же, объятые сильной скорбью по поводу этой великой потери, весьма болезновали душой. А особенно блаженная Констанция, которая от большой любви, что имела к святому, в тот час, когда услышала, что взяли его святые мощи, преставилась. Вот так, одним божественный Илларион своим присутствием доставлял великую радость, а другим — своим уходом — печаль.

И сейчас Палестина и Кипр наслаждаются его обильной благодатью, потому что до сих пор в этих двух странах совершаются чудеса. Я имею в виду сад в Пафосе, от которого питался преподобный, и Маюмский монастырь, где пребывают святые его мощи во славу Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

22 октября

ЖИТИЕ И ПОДВИГИ ПРЕПОДОБНОГО ОТЦА НАШЕГО АВЕРКИЯ

Благослови, отче!

Во времена нечестивых царей Марка, Антония и Левкия был издан и разослан по всем римским городам приказ, чтобы все поклонялись и усердно приносили жертвы еллинским богам. В то время в Малой Фригии правителем был Пуплий, который, увидев указ царей, приказал, чтобы все в его епархии приняли участие в общем празднике, по обычаю совершая возлияния и принося демонам жертвы. А в одном из городов этой Фригии, Иераполе, жил христианский епископ Аверкий, человек праведной жизни. Когда он увидел, что одетые в белые одежды граждане, презирая истинного Бога и Творца всей твари, празднуют и поклоняются глухим и бездушным идолам, у него заболела душа об их погибели. Поэтому он со слезами наедине стал молиться о них Господу такими словами: «Боже веков и Господи милости, нас ради родити благоволивый Единороднаго Твоего Сына. Помилуй мир Твой, егоже созда, пощади град сей, в который меня, недостойнаго, Ты поставил пастырем, и не попусти, чтобы народ Твой поклонялся мерзости, но просвети их, — да избавятся от тьмы неведения и познают свет Твоей благодати». Молившись так долгое время, он уснул, и приснился Аверкию прекрасный юноша, который дал ему жезл, говоря: «Ступай, Аверкий, и во имя Мое сокруши этим жезлом виновников заблуждения».

Восстав от сна в девятом часу ночи (третий час пополуночи по-нашему), Аверкий укрепился духом от этого Божественного видения и понял, что Явившийся ему во сне и Повелевший сокрушить идолов, был Сам Владыка Христос. Взяв большой жезл, он отправился в храм Аполлона, где приносили самые обильные жертвы. Как только он дотронулся до дверей, замки тотчас же рассыпались, а двери открылись сами собой. Войдя, Аверкий разбил сначала идола Аполлона, а затем остальных богов. Не смогли эти глухие и суетные изваяния отомстить за себя или защититься, но упали на землю, самим этим действием признавая, что по справедливости несут наказание, и что заблуждаются те, кто называет их богами. Видя таковую дерзость, прислужники и идольские жрецы застыли от изумления. А праведник, посмотрев на них с гневом, сказал: «Пойдите во дворец и скажите вашим начальникам и всему народу, что боги ваши от вчерашних ваших обильных приношений запьянели и разбили друг друга. Если у вас есть хоть немного ума, соберите куски от разбитых идолов и сожгите в огне, чтобы они не пропали совсем, но нажжете хотя бы немного извести». С этими словами великий Аверкий, подобно доблестному полководцу, который умертвил врагов и виновников погибели, отправился к себе домой, научая народ хранить веру в Бога и соблюдать целомудрие.

Служители же и жрецы еще до того, как рассвело, пришли и возвестили совету старейшин города о том, что произошло. А утром, как только весь город узнал о случившемся, в храме собрался весь народ. Видя, что руки, ноги и головы безчувственных богов валяются на полу, безумные возгорелись гневом и, взяв дрова и огонь, говорили друг другу: «Пойдемте, зажжем его жилище, и пусть сгорит не только он один, но и все его родственники и друзья». Однако правитель города не пустил их из опасения, что огонь перекинется на другие дома, и тогда погибнут невиновные, но приказал привести Аверкия связанным на суд.

Некоторые же из христиан успели прийти раньше и сказать святому, чтобы он переждал, доколе не утихнет гнев народа, и его не убили. На что он отвечал: «Да не будет того, чтобы я избегал смерти за Христа, Который повелел апостолам без страха проповедовать народам слово истины и не бояться страданий. Я готов умереть за Господа, чтобы временной смертью приобрести жизнь вечную». С этими словами он отправился на площадь и, сев на высоком месте, учил народ познанию Истинного Бога и презрению к преходящим временным и недостойным удовольствиям, чтобы всем сердцем они желали и стремились только к будущим благам, которые уготовал Бог любящим Его. О том, что святой беседовал с народом, узнал совет старейшин, решивший предать его сожжению, и, разгневавшись на него за эту его дерзость еще более, задумали уже разорвать его на части зубами и когтями. Когда они уже собрались схватить святого, перед ними вдруг неожиданно оказались трое бесноватых юношей в разодранной одежде. И так, обнаженные, они ели свои испражнения, выкручивали себе руки, вращали глазами и, крича, испускали изо рта пену. Подбежав к святому, они говорили: «Заклинаем тебя Истинным и Единым Богом, Которого ты проповедуешь, не мучь нас до времени». Услышав это, прежде разгневанный народ остудил свой гнев, чтобы посмотреть, что будет дальше. Святой сразу же стал молиться Господу, говоря: «Владыко, Боже Вседержителю, Отче Отрока Твоего Иисуса, устрояющий все ко спасению нашему, даже если согрешаем без числа. Прошу и умоляю Тебя, избавь сих юношей от демонов, чтобы и они, и все присутствующие познали, что Ты один есть Бог, и уверовали через это чудо в Твое Божественное имя». Помолившись такими словами, он коснулся их голов жезлом, говоря: «Во имя Христово выйдите из юношей, злобные демоны, не причиняя им никакого вреда». И тогда бесы, издав сильный вопль, вышли, а юноши упали на землю и пролежали так долгое время, не проронив ни звука, так что все думали, что они умерли. Но святой поднял их невредимыми. Придя в себя, они оделись и уже более не разлучались со святым. Народ же, видя все это, единомысленно в один голос возопил: «Ты, Которого проповедует Аверкий, есть один Истинный Бог». И все сразу единодушно уверовали, однако испугались, что по множеству прежних грехов Бог не примет их, но так и будут пребывать с Ним во вражде. По этой самой причине они стали говорить святому: «Объясни нам, человек Божий, простит ли нас Незлобивый или воздаст нам по грехам нашим, хотя бы и в неведении совершенным против Него, потому что именно этого мы страшимся?» И Аверкий стал ясным голосом возвещать им о безконечной милости Божией, говоря: «Если оставите ваши прежние дела и возненавидите всякую злобу, зависть, ненависть, нечистоту и все прочее, что в неведении сотворили, помилует вас Милосердный, потому что Он на всякий час призывает грешников, говоря: Придите... труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас (Мф. 11: 28), и благости Его у нас безчисленное множество примеров. Поскольку вы все единодушно уверовали, прибегните к Врачу постом и трудами, молитвами и слезами, чтобы загладить ваши прежние распутства и телесные наслаждения».

Наставляя их так довольно долго, до девятого часа, а затем, помолившись о них ко Господу, чтобы укрепил соблюдать все сказанное, он благословил их и стал прощаться, потому что уже приблизилось время молитвы. Народ же последовал за ним, прося крестить их как можно быстрее. Святой похвалил их желание, но потому как время было уже позднее, он попросил их потерпеть до завтра. Однако многие из них от этого сильного их желания не пошли даже спать к себе домой, но остались в ту ночь у него в комнате. В полночь, когда святой вышел после молитвы и увидел их, он стал молиться ко Господу такими словами: «Благодарю тебя, Владыко Боже, яко услышал мя еси, и помиловал овцы Твоя, и призвал их в истинный удел стада Твоего, и показал бездействующим мысленного волка». Сказав так, он привел весь народ в церковь и крестил в тот день пятьсот мужей. Слух о нем прошел не только по всей Фригии и окрестностям, но достиг Азии, Лидии, и других мест, откуда к нему постоянно приходил народ. Одних он наставлял в слове истины, других исцелял от болезней, потому что был искусен не только в поучении, но скор и на исцеление больных.

В один из дней он сидел в обычном месте и учил, а пресвитеры, диаконы и весь народ стояли и слушали его сладчайшие речи. В это время к нему за руку подвели одну слепую, знатную родом женщину по имени Фригелла, мать большого сановника Поплиона, первого лица в городе. Когда она услышала поучение святого, то пала к его ногам и со слезами говорила: «Сжалься надо мной, почтеннейший из всех людей и друг Единого Истинного Бога, и не презри меня, несчастную, утешь меня в моем несчастье и дай очам моим столь желанный свет, — да вижу сладчайшее солнце. Пожалей меня, ради моего знатного происхождения и родства, потому что Поплион — мой сын и имеет великое дерзновение к царю. У меня самой много имений, рабов, денег, но что мне пользы в обладании таким богатством, если я не вижу его, но, как нищая, хожу с поводырем? Лучше бы я не имела никакого богатства, но только могла видеть. Прошу же тебя, человеколюбивая душа, и сильно молю я, несчастная, дай зрение моим очам с помощью того дерзновения, какое имеешь к Истинному Богу». Он же ответил ей так: «Женщина, и я тоже грешник, молящийся о человеколюбии Благого Бога. Но, если и ты уверуешь во Всемогущего Господа, то Он сможет дать тебе свет, как просветил и слепорожденного». Она отвечала: «Верую в Истинного Владыку Христа. Коснись же священной своей десницей очей моих, да прозреют они». Так говорила жена не просто словами, но всем своим жалобным видом и слезами. Пожалел ее святой и, посмотрев на небо, произнес: «Прииди, Господи Иисусе Христе, Свете Истинный, и отверзи ей очи». Затем, коснувшись очей слепой, он сказал: «Если Фригелла воистину уверовала во Христа, то пусть прозреет». При этих словах слепота отступила, что показало истинность веры во Христа, ибо прозрение телесных очей явило просветление душевных. И говорила исцеленная: «Благодарю Тебя, Господи мой Иисусе Христе, что даровал мне двойной свет, отверзнув телесные мои очи и очи сердца моего. Подобает мне вместе с пророком Твоим в радости согласно воспеть: Избавил... очи мои от слез и нозе мои от поползновения (Пс. 55: 14). Потому что воистину освободилась я от телесного преткновения». Затем, обращаясь к святому с теплейшей любовью, она сказала так: «Вот, отче, обещаю тебе перед многими этими свидетелями половину имения моего раздать нищим». Видя это чудо, все стоящие в умилении воскликнули: «Велик Ты, Бог христиан, и великими радостями будут наслаждаться призывающие имя Твое». Святой же, обращаясь к Фригелле, сказал: «Вот, ты познала, женщина, что Владыка охотно воздает и благотворит всем надеющимся на Него. Ступай в мире и внимай, чтобы не оказаться тебе неблагодарной к Благодетелю». Женщина ушла, отблагодарив святого по достоинству, но потом вернулась из чувства благодарности и уже не могла его оставить.

Об этом чуде услышали во многих местах. И пришли к нему три слепые старицы, говоря: «И мы веруем в Иисуса, Которого ты, дивный, проповедуешь. Помолись и смилуйся над нами, как над Фригеллой». Отвечал старец: «Если ваша вера в Истинного Бога так же истинна, как вы говорите, то увидите Его мысленными очами сердца вашего». С этими словами он стал молиться, говоря: «Господи мой, Иисусе Христе, молюсь Тебе, — да прозреют и эти, и да увидят свет Твоего познания». И тогда воссиял над тем местом, где они стояли, ослепительный свет. Присутствующие же, в изумлении от странного чуда, упали на землю, потому что свет этот не был светом солнечным или от молнии, но ужасный и необычайный. Сами же женщины стояли не шелохнувшись. Свет этот сошел и коснулся их глаз, и они прозрели. Святой же спросил жен, что первое они увидели, как только прозрели. И одна сказала, что видела старца светлого и неизреченно прекрасного видом, другая — что это был юноша, а третья — что малое дитя. Они коснулись их глаз, и так жены исцелились. Услышав этот рассказ, святой возблагодарил Бога и, взяв с собой спутников, в девятом часу отправился домой служить вечерню, как у него было всегда заведено. В конце же дня, как бы мимоходом, старец вкусил немного хлеба ради малого утешения тела.

Коснувшись очей слепой, преподобный Аверкий помолился Господу Иисусу Христу и слепота отступила

Услышав об этих чудесах, многие прибегали к нему и крестились во имя Пресвятой Троицы. Сам же святой ходил в селения, осматривал больных и молитвой исцелял их. Придя в некое место, где испытывали большую необходимость в купальне, чтобы могли помыться больные, он преклонил колена и сотворил молитву ко Господу. Небо было ясным и безоблачным, но чудесным образом раздался гром, и из земли стремительным потоком вырвались теплые воды. Все, кто видел это, в удивлении прославили Бога, творящего волю рабов Своих. Святой же повелел стоявшим копать углубления в земле и собирать воду для исцеления больных, а потом вернулся к себе домой. Приняв образ жены, его встретил по дороге диавол и попросил благословения. Божественной благодатью узнав его, святой отвернул лицо в другую сторону и прошел вперед, но вдруг споткнулся и сильно повредил лодыжку. А лукавый, оставив образ жены и приняв свой обычный вид, стал насмехаться над святым, говоря: «Не думай, что я один из тех жалких бесов, которых ты изгоняешь одним словом, ведь я сотник, и вот, ты попробовал мою силу. Ты исцеляешь других больных, а я тебе самому причинил сильнейшую боль».

С этими словами гнусный демон набросился на одного юношу, что стоял впереди, и, жестоко схватив его, тряхнул, бросил на землю и стал мучить. Святому стало жалко юношу и он, помолившись Богу, исцелил его, а беса прогнал. И тот диким голосом безстыдно сказал: «Вот, ты изгоняешь меня отсюда, Аверкий, а я сделаю так, что ты против своей воли отправишься в Рим».

Святой пришел домой и вместе с братией стал молиться и держать пост семь дней, прося Бога, чтобы Он не дал бесу власти искушать его, как тот хвастался. На седьмую ночь святой увидел во сне Владыку, Который обратился к нему с такими словами: «Ступай в Рим, Аверкий, проповедовать имя Мое. Дерзай, ибо благодать Моя будет пребывать с тобой». Восстав от сна, он произнес: «Да будет воля Твоя, Христе мой», и открыл свое видение братии.

А тот злобный демон, как только вышел из юноши, пришел в Рим и вошел в дочь царя Антонина по имени Лукилла, которой было шестнадцать лет. Она была статная девушка, дивной красоты, обрученная с неким мужем именем Левкий. Став одержимой бесом, девушка испытывала муки: она кусала руки и ела нечистоты. Царь и августейшая его супруга Фаустина много скорбели из-за нее, а еще более потому, что она была обещана великому и сильному князю Левкию, которого царь отправил вместо себя на войну, пообещав, что когда тот вернется с восточной войны, то вместе с дочерью они прибудут в Ефес, чтобы там, в храме Артемиды, совершить бракосочетание. Согласно этому уговору, Левкий уже должен был прибыть в Ефес, а Антонин пребывал в сильном безпокойстве из-за болезни дочери. Приглашенные им италийские и римские жрецы, а также волхвы пытались изгнать беса, но все они трудились напрасно, потому что демон становился все более злобным и приговаривал: «Если не придет Аверкий, епископ Иераполя во Фригии, то я не выйду из этого жилища». Эти слова бес повторял неоднократно во всеуслышание, вследствие чего Антонин в недоумении спросил эпарха Корнилиана, есть ли в малой Фригии какой-нибудь город, называемый Иераполем. Тот отвечал: «Да, владыко, из этого города происходит Эвксиниан Поплион, которому ты часто писал о государственных делах». Обрадовался Антонин, что его друг и верный эконом Эвксиниан был родом из Иераполя, и отправил ему с двумя магистратами[16] Валерием и Василианом письмо с просьбой послать в Рим с большими почестями и уважением Аверкия, потому что в нем была сильная необходимость.

В Бриндизи посланцев ждал готовый к отправлению корабль. Взяв письмо, они взошли на него и на седьмой день достигли Пелопоннеса. Там они пересели на коней и через пятнадцать дней добрались до Византия, на следующий день до Никомидии, а затем продолжили свой путь до Синад, главного города Фригии, а оттуда на следующий день прибыли в Иераполь. Когда посланцы вошли в город, то им встретился Аверкий. Они спросили его, где можно найти Евксиниана, поскольку он был им крайне необходим. Святой спросил их, зачем тот им понадобился. Валерий же, разгневавшись, что Аверкий не ответил прямо на вопрос, движимый диаволом, занес безстыдную свою руку, чтобы ударить его, но Всемогущий Небесный Царь, Христос, защитил святого и Своей рукой наказал дерзкую руку князя так, что она, как бы связанная, повисла без движения в воздухе. Испугавшись этого странного зрелища, магистраты спешились и, поклонившись святому, с великим смирением просили исцелить омертвевшую руку и сделать ее здоровой, как и прежде. Сострадая и жалея их, святой исцелил руку и снова спросил, зачем они ищут Евксиниана. Посланцы ответили, что царь дал им для него письмо. И тогда святой отвел их к тому, кого они искали. Евксиниан прочел письмо и отдал его святому, который, взглянув на него, вымолвил: «Пойду со всяким усердием, потому что, как открыл мне мой Владыка, случившееся произошло по Его воле». Магистраты остались еще на два дня, а затем, попрощавшись с Евксинианом Поплионом, отправились в путь, потому что святой обещал им, что через сорок дней встретит их в Риме, в месте, называемом Портос, чтобы вместе идти к царю. Они несомненно поверили ему, как человеку святому, по причине того чуда, что сами видели.

Божественный же Аверкий налил в один бурдюк вина, уксуса и елея — все вместе, и взял немного хлеба, а затем, утешив братьев, которые плакали о его отшествии, простился с ними и верхом на осле выехал из города. Отъехав немного, он увидел впереди одного виноградаря, который копал землю, и сказал ему: «Трофимион, пойдем вместе со мной в Рим». И тот, отбросив в сторону кирку и схватив верхнюю одежду, сразу же последовал за ним.

Прошу вас, читатели, внимательно выслушайте о великом чуде, смешанном с радостью.

Когда святой повелевал Трофимиону наливать из бурдюка вино, уксус, или елей, то из бурдюка само лилось то, что называл святой, не смешанное с чем-либо другим. Но когда служка иной раз сам хотел выпить вина или угостить кого-нибудь другого без воли святого, то лился или уксус, или елей, а когда надо было елея, лился уксус. Дивясь этому, Трофимион невольно сделался верным святому и уже более не наливал ничего без его ведома. Вот такую благодать имел от Бога святой Аверкий.

Достигнув Памфилийской Италии, он взошел на корабль на сороковой день, как и договорились с магистратами, и направился в Рим. А те задержались в пути на три дня по причине разыгравшейся на море бури и, опечалившись из-за этой задержки, говорили друг другу, что если не найдут Аверкия в условленном месте, царь их самих предаст жесточайшей казни. Рассуждая так, они сошли с корабля, а святой, увидев их, поприветствовал и напомнил им об уговоре, что не обманул их. Не надеясь уже и видеть его, магистраты с радостью кланялись ему и обнимали его. Придя в Рим, они отвели его к царице, потому что царь в то время был на войне. Увидев, что муж сей благоукрашен скромностью, а также узнав от магистратов о его по Богу жительстве, Фаустина приняла святого с большими почестями и уважением, говоря: «По твоему благолепному виду, доброй о тебе славе и по твоему имени явно, что ты — раб Благого и Всемогущего Бога. Прошу и умоляю твою святость исцелить бедную нашу дочь, так же как ты миловал и исцелял многих нищих, став благодетелем и для царей. Мы воздадим тебе за это многими дарами и благодеяниями». И отвечал святой: «Благодарим за твое намерение нас отблагодарить, но, отрекшись от суетного блеска мира сего, мы не имеем нужды в ваших дарах. Более того, нам самим Бог наш повелевает оказывать благодеяния и давать дары, подобно тому, как мы даром получили от него эту власть. Итак, пойдем и посмотрим твою дочь». Как только демон увидел, что они вошли в комнату к девушке, сразу же начал швырять ее об пол, трясти и вызывать дрожь, а потом заговорил: «Вот, видишь, Аверкий, я привел тебя в Рим, как и обещал». А тот отвечал: «Да, но привел себе во зло». Святой велел вывести девушку на улицу. Сначала вышли слуги царя и оградили то место, где она будет стоять, а затем привели и ее саму, которую мерзкий бес снова стал трясти. Крича на Аверкия, он хвастался, что без всякой пользы заставил его проделать такой путь по суше и по морю. Возведя к Небесам взгляд, святой стал молиться, а затем, обратившись к девушке, запретил демону такими словами: «Христос мой повелевает тебе, злобный бес, немедленно выйти из девушки и не вредить ей». И тогда диавол переменил львиную ярость на страх лисицы: «Заклинаю и я тебя Этим Христом, не посылай меня ни в пустыню, ни в другое какое место, но только туда, где я обитал раньше». И отвечал святой: «Ступай не в пустыню, а в свойственное тебе место. А за то, что заставил меня прийти сюда, я повелеваю тебе снова, во имя Иисуса, поднять этот каменный жертвенник и перенести в Иераполь, где поставишь его в южной части города».

Этот жертвенник, читатели, был идольским капищем, огромным, величиной с гору камнем, обработанным с большим искусством и трудом. И тотчас же, как раб слушается господина, так и бес послушался его и вышел из девушки, не причинив ей никакого вреда. Затем с громким стоном он поднял эту тяжелую гору и (о чудеса Твои, Христе Царю) понес ее через ипподром, где в то время находилась царица с многотысячной толпой народа, которые при виде такого необыкновенного чуда изумились. А бес отнес жертвенник в Иераполь, и поставил там, где ему повелел святой.

Девушка же, как только бес вышел из нее, замертво упала к ногам святого и так лежала долгое время. Все, и особенно ее мать, испугались, думая, что она умерла. Но святой, протянув руку, поднял ее здоровой и сказал царице: «Вот, дочь твоя жива и избавилась от демона». У Фаустины от сильной радости рекой потекли слезы и, обняв дочь, она стала целовать ее. Затем усиленно начала просить того, кто ее исцелил, принять вознаграждение за такое великое благодеяние. Но Аверкий стал отказываться, говоря: «Тот, для кого еда — один хлеб, а питье — вода, в деньгах не нуждается». Он лишь попросил царицу, чтобы в том поле, где по его молитве стали течь из земли теплые воды, построили баню, а также, чтобы ежегодно иерапольским беднякам раздавали три тысячи модиев хлеба.

Услышав просьбу святого, царица обрадовалась и, позвав эпарха Корнилия, тут же написала письмо, запечатав его золотой царской печатью, согласно которому из царских житниц выдавали бы иерапольским беднякам три тысячи модиев хлеба. В тот же день был послан и архитектор, который должен был взять у правителя Фригии необходимые для постройки бани деньги. Очень скоро она была построена, а хлеб продолжали выдавать каждый год до времени нечестивого Иулиана, который из-за зависти к христианам прекратил выдачу, подобно тому как уничтожил, преступный, много чего другого доброго.

А божественный Аверкий пробыл в Риме достаточное время, поддерживая Церковь и дерзновенно проповедуя повсюду слово веры. Однажды, когда святой спал, он увидел во сне Владыку, Который сказал ему: «Аверкий, должно тебе отправиться проповедовать истину и в Сирию». Проснувшись, он стал просить у царицы разрешения уйти, но она не хотела его отпускать из Рима, из страха, как бы бес снова не напал на ее дочь. Святой успокоил ее, сказав, что ничуть не следует этого бояться. Ему приготовили царский корабль и снабдили всем необходимым в дорогу. Через шесть дней он достиг Сирии. Сначала Аверкий отправился в Антиохию, а затем в Апамию и другие города, где, научая правой вере, примирял Церкви, которые были терзаемы повсюду маркионовой ересью. Таким образом проповедуя истину, треблаженный, как премудрый учитель, извлекал плевелы. Оттуда он перешел Евфрат и пришел в Низибию и Месопотамию, потому что слышал, что и там эта ересь пустила ростки. Везде он умирял церкви мудрыми словами и примером собственной жизни по Богу. Когда же верные, собравшись, принесли ему много денег, желая отблагодарить его за многие труды, подъятые в предпринятом им путешествии, он стал отказываться, не желая принять и одного сребренника, говоря: «Я не взял денег у царицы, у которой было их намного больше, а причина благовидней, так неужели вы хотите дать мне плату за тот малый труд, что я понес ради моего Владыки?» Тогда из их среды поднялся один знатный и богатый князь по имени Вархасан и сказал: «Люди, не должно заставлять такого мужа брать золото, от которого ему нет никакой пользы, а только один труд — раздавать бедным. Давайте же дадим ему такую награду, от которой он не сможет отказаться, и которой он заслуживает своими делами. Я предлагаю проголосовать за то, чтобы он назывался равноапостольным, потому что никакой другой из архиереев нашего времени не проделал такой путь по суше или по морю, заботясь о братиях, как этот достохвальный и истинный преемник первоверховных апостолов, подражая которым он переходил из города в город». Это слово понравилось всему братству, и было дано ему такое звание.

Уйдя оттуда, святой прошел Киликию, Ликаонию, Писидию, и, придя в главный город Фригии — Синаду, немного отдохнул, а затем отправился в свою страну. Проходя через одно селение, называемое Авлон, он сел отдохнуть на камень, а время было летнее. Тут же рядом какие-то крестьяне молотили хлеб, и мякина летела в лицо святому. Он попросил их немного подождать и прервать работу, но те не захотели. И тогда Аверкий помолился, и подул сильный ветер, вследствие чего земледельцы, против своей воли, остановились и сели есть. Святой же захотел пить и попросил у них воды. А эти немилосердные и грубые люди стали издеваться над ним, говоря, что вот, сейчас встанем-де мы из-за стола ради какого-то старика. Упрекнув их за такое безчеловечие, он сказал: «Да не насытитесь никогда!» Так оно и стало. С тех пор всю свою жизнь, сколько бы они ни ели, все равно после этого всегда хотели есть. А святой встал и пошел в свой город. Там собрался весь народ, который с большой радостью его приветствовал. Он обошел всю страну, дерзновенно проповедуя слово истины, крестя оглашенных, исцеляя бесноватых, и леча всякую другую болезнь. Написал также Аверкий полезную книгу, которую оставил священникам с наказом читать после его смерти, чтобы была она у них вместо него учителем.

Однажды, когда он взошел на высокую гору со множеством народа, все захотели пить. Святой преклонил колена и помолился. Ко всеобщей радости вышла сладчайшая вода, а то место до сих пор называется «местом коленопреклонения».

Через несколько дней после этого Аверкию было видение, в котором Господь сказал ему: «Аверкий, настало время упокоения от твоих великих трудов». Проснувшись, он открыл братии о том, что ему предстоит отойти ко Господу. Он приготовил четырехугольный камень, длиной и шириной равный по размерам могильной яме, и приказал, чтобы его доставили в то место, где находился жертвенник, который бес принес из Рима. Этот камень положили в могилу, а на нем святой написал следующее: «Я, Аверкий, гражданин избранного града, ученик Агнца и Доброго Пастыря, еще при жизни устроил себе этот гроб, куда положат мое тело. В моем присутствии написали слова эти на камне, когда мне было семьдесят два года. Кто прочтет это, пусть помолится обо мне Господу. А другого никого пусть не хоронят в мою могилу. Если же кто так сделает, то заплатит в казну Римского государства две тысячи флоринов золота, и одну тысячу Иераполю».

Написав это, святой позвал пресвитеров с диаконами и мирянами и сказал им: «Чада мои возлюбленные, любезная моя паства. Я отхожу к Тому, к Которому стремился от юности. И вот я ухожу, чтобы насладиться моим Владыкой Христом, а вы изберите себе, кого хотите, чтобы пас вас после моего ухода». Услышав это, они избрали старшего пресвитера Церкви, именем тоже Аверкий, благословив которого святой возложил ему на голову свою десницу и рукоположил во епископа. Затем, возведя очи и руки к Небу, мысленно помолился, и блаженная его душа отошла ко Господу в сопровождении Ангельских ликов, поскольку и сам он проводил житие Ангельское.

Все жители города, собравшись, воспели духовные песнопения и торжественно погребли Аверкия под упомянутым камнем 22 октября. Затем назначили нового епископа и, возведя его на архиерейский трон, все вместе стали величать Царя славы и Господа, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

28 октября

ЖИТИЕ И ПОДВИГИ ПРЕПОДОБНОГО И БОГОНОСНОГО ОТЦА НАШЕГО АВРАМИЯ

Благослови, отче!

Этот преподобный отец наш Аврамий произошел от благородного и знаменитого корня, потому что родители его были богаты и славны. Юноша сызмальства был кроток и добродетелен, поэтому родители, видя его по Богу жительство и достойный удивления нрав, силой женили его, из страха что он, по причине своего глубокого благочестия, станет монахом. Поскольку других детей у них не было, они желали видеть от него наследников, а сам Аврамий ничуть даже не помышлял о браке, однако, чтобы не стать ослушником родительской воли, противиться им не стал. На свадьбе своей Аврамий стоял с грустным видом и размышлял о будущем, совершенно не обращая внимания ни на свадебные игры, ни на звучавшую музыку. В этом торжестве, которое длилось шесть дней, принимали участие его родственники и друзья. На седьмой день, когда затих шум, закончились игры и все были заняты трапезой, Аврамий вместе с невестой находился в брачной комнате. И тогда Тайный Ревнитель нашего спасения, мысленный Невестоводитель душ и Жених Христос, послал в чертог Аврамия сладчайший луч и неизреченным образом просветил сердечные его очи, пленяя его Небесной любовью и научая презирать все земное. И как только увидел юноша сладкий луч той вышней светлости, сердце его наполнилось неизреченной радостью, так что он не хотел более ни есть, ни пить, но только все представлял себе этот Божественный Свет. А душа его сгорала от любви к Создателю.

После того, как все гости разошлись по домам, Аврамий тайно вышел из города и, пройдя три стадия[17], в одном весьма тихом месте нашел келью, где, просвещенный Богом, и остановился на молитву.

Родители же стали оплакивать его уход и начали прилежно искать его везде, по всем кельям и монастырям. На седьмой день нашли его в упомянутой келье, и удивлялись тому, как смог он провести столько времени один, без пищи, пития, и другой одежды, кроме той, что была на нем, потому что он был еще довольно молод возрастом и нежен телом. Тогда он ответил им: «Не дивитесь этому, но лучше возблагодарите Бога, что извлек меня из житейских пороков Своим неизреченным Промыслом и премудростью. А вы, как родные и близкие для меня, помолитесь, чтобы благодать Его укрепила меня, и я смог до конца понести Его сладкое иго и легчайшее Его бремя». С этими словами он попрощался с ними и попросил не нарушать его покой частыми приходами, препятствуя преуспеянию. Радуясь душой и скорбя по плоти, они вернулись домой. А Аврамий навесил на келью дверь, оставив лишь одно малое оконце, куда проходил один лишь хлебец и малый сосуд с водой, что приносили ему. И так в затворе, непрерывно молясь и пребывая в суровом воздержании, смирении и прочих добродетелях, добрый воин настолько преуспел в этой философии безмолвного жительства, что через несколько лет слава о нем разошлась повсюду. За благословением к нему стали приходить многие, а он всех наставлял дивными поучениями и отвечал на все вопросы, которые ему задавали, так, как просвещал его Дух Святый.

Когда прошли десять лет его отшельничества, умерли его родители, оставив ему в наследство все свое богатство. Однако он не хотел удержать для себя и одного сребренника, а одному из своих верных друзей велел все раздать нищим. Когда это было исполнено, преподобный избавился от всяких забот и уже молился, не имея телесных попечений, но стремясь лишь к Небесным. И до того он возлюбил нестяжание, что не имел другой одежды, кроме одной накидки и власяницы, что была на нем, подстилку для сна и чашу, из которой он мерой пил воду. Но насколько преподобный был нестяжателен и лишен вещей земных, настолько же он процвел добродетелями, украшенный дарами от Бога. Особенно он был богат любовью к ближнему и смирением, и, наставляя всех ко спасению, говорил такие душеполезные слова, что улавливал ими сердца слушателей. Так он провел в подвиге пятьдесят лет, не оставляя и не изменяя своего правила или воздержания, но, подобно тому как начал, так же неутомимо, с усердием, продолжал свой подвиг. Добродетель его просияла как свет по всем концам той земли. И Владыка Христос почтил его через рукоположение апостольским достоинством (о чем далее мы напишем более подробно) и сподобил стать светом для находящихся во тьме, и восстанием для падших.

В Геллиспонте было одно многолюдное селение, называвшееся Тэния, жители которого были грубыми идолопоклонниками. Епископ посылал туда множество священников с диаконами, чтобы обратить их в христианство, но никто из них не смог этого сделать; священники возвращались побитыми и израненными этими жестокими варварами. Недоумевая о том, кого бы еще послать, чтобы оказался достойным такого служения, епископ вспомнил об Аврамии. Он знал о его святости и, под воздействием Духа Святаго, задумал рукоположить Аврамия в священники и отправить в варварское селение — не сможет ли тот своим великим терпением и смирением обратить жителей в христианство. Все клирики похвалили мысль своего архипастыря, говоря, что поистине Аврамий достоин этого. И тотчас епископ, со всем клиром, пришел в келью к преподобному. Обменявшись приветствиями, он рассказал ему о том селении, прося воспринять на себя это служение. Услышав это, преподобный со стоном сказал: «Господин мой, кто я, недостойный, чтобы принять такой высокий священнический сан и стать учителем? Прошу тебя, ради любви Христовой, оставь меня оплакивать свои грехи». Попробовав разными примерами убедить его, но видя, что ничего не может сделать, епископ сказал ему: «Знаю я наверняка, вожделеннейшее мое чадо, что по благодати Святаго Духа ты можешь обратить их своими делами и словами, а за это примешь от Бога великое воздаяние. Не потеряй своим отказом такую награду, допустив, чтобы столько душ пошло во ад». Аврамий снова стал отвечать, как и прежде, что недостоин, и тогда архиерей сурово посмотрел на него и сказал: «Ты возненавидел весь мир, попрал телесные наслаждения, имеешь такое воздержание, а смирения и послушания у тебя нет. А это — глава всем добродетелям». Услышав это, Аврамий горько заплакал и проговорил: «Да будет воля Господа моего, хоть я и недостоин, но за послушание сделаю, Владыко, как ты мне повелишь». Епископ вывел его из кельи и, приведя в церковь, рукоположил во священника, а затем отослал в варварское селение. И Аврамий пошел, обливаясь слезами, молясь о помощи свыше и призывая Бога, говоря: «Владыко Человеколюбче, Господи Боже, Единый Благий и Милостивый, сотворивый человека милосердием Твоим, не презри творение рук Твоих, да не погибнет, но избави его от тиранической власти демона и просвети их, и приведи к истинному Твоему познанию».

Помолившись таким образом, он повелел своему другу принести деньги, что остались от родительского наследия, на которые построили прекрасную церковь, украсив ее изнутри золотом и росписями. Церковь находилась недалеко от селения тех еллинов, о которых преподобный стал приносить множество молитв ко Господу, чтобы просветил их, и они познали истину. Спустя некоторое время, укрепившись сердцем и движимый ревностью по Богу, Аврамий отправился в идольский храм, сбросил на землю всех идолов и разбил их. Узнав об этом, сбежались все еллины с дубинами и камнями и так поколотили его, что он лежал как мертвый, без движения, и они подумали, что он умер. Так Аврамий лежал до полуночи, а затем, с трудом встав, пришел в церковь и стал плакать и бить лбом об пол, молясь об их спасении.

Как только рассвело, некоторые из еллинов пришли в церковь, но не по причине благочестия, ибо были неверными, а чтобы посмотреть на него. Увидев что святой жив и молится, они разъярились и, набросившись на него как дикие звери, связали веревками и поволокли в центр своего селения. При этом они били его снова дубинами и камнями до тех пор, пока не оставили как мертвого, не ведая, безумные, какую награду доставляют тому, кто трудился ради их спасения. Преподобный снова пролежал до полуночи, а потом поднялся и сказал: «Доколе, Господи, забудеши мя до конца, доколе отвращаеши Лице Твое от мене, доколе оставляешь гибнуть творение рук Твоих?» Он говорил это, и многое другое, изводя потоки слез, а потом встал и, весь израненный, направился в храм, и стал молиться как прежде. На рассвете пришли в храм те звери-христоборцы и снова избили его, еще сильнее, а затем, связав ему ноги, вытащили из храма и бросили как мертвого.

Так мучили и истязали подвижника Христова три года, однако он не отступился, не озлобился, не возненавидел биющих его, и никогда не сказал им во гневе ни одного резкого слова, но ненависть побеждал любовью, а гнев — кротостью. Его поносили, а он благословлял, наставлял, советовал и умолял молодых и старых, как отцов, детей и братьев, — да познают Истинного Бога и отвергнутся мерзости. За это Господь, видя его долготерпение, и все переполняющую любовь, просветил тех варваров, и они познали истину. Собравшись однажды на площади, они с удивлением стали говорить друг другу: «Видите, сколько зла мы причинили Аврамию, и с каким мужеством он претерпел столько ран, не разгневавшись на нас и не побранив нас резким словом? Но напротив, он любит нас и являет к нам такое человеколюбие и благость, что поистине, если бы не был его Бог Истинным и Безсмертным, дающим награду, достойную трудов, не смог бы он три года выносить наши побои и не убежать. А богов наших он без труда один сбросил, и никто из них ничего ему не сделал, не отомстил за нанесенное оскорбление. Давайте припадем к этому святому, уверуем в Того Бога, Которого он нам проповедует». С этими словами все прибежали в храм и единомысленно, единодушно и как бы едиными устами исповедали Христа Истинным Богом, прославив Его, а преподобного стали благодарить. Сердце Аврамия исполнилось радости и веселия, он огласил их, преподав все правила веры и растолковав все, что было необходимо, а затем крестил их во имя Пресвятой Троицы. Крестившихся было около тысячи человек, и они, как земля благая, приняли в себя Божественные семена и принесли плод сторицею. Проведя еще один год в селении и укрепив их в Божественных заповедях, преподобный тайно ночью ушел, помолившись перед тем Господу, чтобы Он сохранил в вере это селение. Не найдя его на другой день в храме, все стали оплакивать постигшее их бедствие, и искали его повсюду, однако нигде не находили. После этого пришли к епископу, сетуя на то, что лишились пастыря. Тот утешил их в этой скорби и, придя к ним в селение, рукоположил самых благочестивых и добродетельных из них во священников и диаконов.

Преподобный узнал об этой новости в том месте, где скрывался, и возблагодарил Бога, что избавился всякого попечения. Он вернулся в свою первую келью и построил во внутренней ее части другую, навесил дверь и стал, как и прежде, безмолвствовать. Однако, взирая на мирное устроение подвижника, ненавистник добра решил ввергнуть его в гордыню, чтобы тот погубил свои труды. Однажды ночью, преобразившись в ангела света, он предстал перед Аврамием и сказал ему: «Поистине блажен ты, Аврамий, и нет другого такого, столь же совершенного в Боге». Преподобный узнал обманщика и сказал ему: «Молчи, лукавый. Да повелит тебе Христос скорее удалиться от меня, потому что я не что иное как земля, и пепел, и червь недостойный». После этих слов свет пропал как дым, а побежденный и пристыженный враг ушел. Но через несколько дней ночью он снова пришел, держа в руках топор и показывая, что собирается подрубить потолочную балку, чтобы обрушить потолок, и вообще наделал много шума, стуча вместе с другими демонами и потрясая жилище. Преподобный же без всякого страха и робости пел Давидовы псалмы: Вси языцы обыдоша мя, и именем Господним противляхся им (Пс. 117: 10). Тогда враг поджег коврик, на котором спал преподобный, а тот стал говорить: На аспида и василиска наступиши...(Пс. 90: 13). Когда наступил девятый час, преподобный сел за стол и уже приготовил хлеб и воду, чтобы поесть. Лукавый же, приняв образ юноши, схватил чашу с водой и попытался разлить ее, но преподобный не дал ему этого сделать. Тогда тот принял образ слуги и, зажегши светильник, стал петь: Блажени непорочнии в путь, ходящии в законе Господни (Пс. 118: 1). Преподобный не отвечал ему до тех пор, пока все не доел, а после благодарственной молитвы сказал: «Если ты знаешь, что блаженны любящие Господа, зачем тогда безпокоишь и донимаешь их?» И бес отвечал: «Не могу видеть, как они совершают что-то доброе». Через несколько дней к нему пришло безчисленное множество бесов и, обвязав его жилище веревкой, они потащили его, говоря: «Давайте сбросим Аврамия в пропасть». Преподобный безстрашно отвечал им: Обыдоша мя, яко пчелы сот... и именем Господним противляхся им (Пс. 117: 12).

Так преподобный провел в подвиге пятьдесят лет, и не было ни одного дня, чтобы он, читая последование, не проливал слез, но всегда оплакивал грехи человеческие. Он никогда не смеялся и никогда не мыл ни ног, ни головы. Ему было чуждо всякое нерадение, но каждый день он подвизался со всяким тщанием, как будто это был последний час его жизни. Но самое удивительное было то, что, совершая бдения, посты, другие труды, и подвергая себя разным лишениям, он не только никогда не болел, но даже наружность его нисколько не изменилась: каким цветущим и свежим он был в молодости, таким остался и в старости, и тело его было всегда сильным и крепким, как если бы он употреблял в пищу разные и дорогие яства. И не только это чудо показал на нем Господь, но и власяница, что он носил, ничуть не истлела; он носил ее пятьдесят лет, до самой своей смерти, и была она без единой дырки. Однако прежде, чем завершим наше повествование, приведем пример еще одного благодеяния, которое оказал блаженный уже в старости. Итак, послушайте о его племяннице, и возрадуетесь и возвеселитесь душой.

У преподобного был брат весьма богатый, который умер и оставил семилетнюю дочь по имени Мария. Родственники привели ее к старцу, чтобы тот научил ее жительству по Христу. Аврамий поместил ее во внешнюю келью и через оконце учил ее грамоте, наставлял ее и вел по пути Господа. Девочка была смышленой и рассудительной, и потому день от дня все более и более преуспевала в добродетели, стараясь подражать своему дяде. Он же, видя такую ее ревность, радовался и молился Господу, чтобы Тот покрывал и сохранял ее от козней лукавого. А чтобы избавить ее от всякого земного пристрастия, святой распорядился, чтобы все богатство ее отца было роздано нищим. Так дивно и добродетельно прожила Мария со своим дядей двенадцать лет, но враг целомудрия позавидовал и, желая воспрепятствовать ее спасению и причинить скорбь ее дяде в старости, разжег любовь к ней в одном монахе, который часто навещал Аврамия. И чем больше проходило дней, тем любовь юноши становилась сильнее, и распутный монах неоднократно склонял ее к плотскому сожитию. Она, как женщина, поддалась на уговоры и, выйдя из кельи, пала с тем нечестивым во грех. Но как только совершилось это мерзкое действо, душа ее была поражена, и она стала громко каяться, что бес победил ее, и, скорбя о своей погибели, вопила: «Горе мне, недостойной, что надругалась я над храмом Божиим и осквернила образ царский. Увы мне, бедной и несчастной, ибо я нарушила обет свой Богу и творение рук Его осквернила, и ради малого наслаждения погубила весь труд прежних подвигов. Какими очами воззрю я на небо, какими устами и языком смогу молиться Господу, ведь все члены мои осквернены грехом. Как дерзну я войти в келью и увидеть святого старца? Как услышу сладкие его слова, я, нечестивая и мерзкая, нарушившая заповеди его и презревшая его обещания? О, если б я, бедная, умерла, прежде чем совершила грех, то хотя бы девство свое сохранила непорочным. А теперь какими источниками слез смогу я смыть скверну моего беззакония?», — так плакала она и говорила многое другое, а враг вверг ее в отчаяние, чтобы потом она не смогла принести покаяние. Думая, что нет уже ей прощения, она оставила келью и через два дня пришла в город, называемый Эсон; она вошла в гостиницу и, одевшись в мирскую одежду, сделалась блудницей, так что к ней мог уже входить всякий.

Аврамий поместил Марию во внешнюю келью и через оконце учил ее грамоте

А дядя ее, в тот день когда она согрешила в келье, видел сон, а во сне огромного дракона, который вышел из своего логова и, придя к Аврамию, проглотил одну голубку, а затем ушел. Восстав ото сна, преподобный опечалился, думая, что Церковь подвергнется гонениям, и стал молиться Господу, чтобы Тот открыл смысл видения. На третий день, когда он опять увидел во сне этого дракона, который приблизился к нему и, ударившись о землю, лопнул, а из чрева его невредимой вылетела чистая и непорочная голубица и стала летать, святой понял смысл видения. Подойдя к двери, он сказал: «Мария, что с тобой, уже прошло два дня, как я тебя не видел, да и последование ты не читала?» Не услышав ответа, он догадался, что видение было о Марии. Тогда старец стал плакать и умолять Господа, чтобы Он просветил ее, и она обратилась на покаяние. Так он молился о спасении ее два года, которые и означали два бывших ему видения. И тогда пришел один друг и возвестил ему о Марии все подробно: где, как, в каком виде и каком погибельном притоне она была. Чтобы избавить ее душу от бесовских сетей, старец, не раздумывая и не взирая на свою старость, безмолвие, подвиг и ангельский и святой свой образ, облекся в воинскую одежду, нанял коня и пришел в ту гостиницу. Изображая любовную страсть и притворяясь, что пришел совершить грех, равноангельный говорит гостиннику: «Слышал я, что есть у тебя одна девушка, прекрасная собой. Ради ее любви я и пришел сюда — насладиться ее красотами». Видя седую бороду Аврамия и не ведая, что тот задумал в сердце своем, гостинник про себя осудил его за такое распутство и безстыдство, что даже в старости он не уцеломудрился. Однако, чтобы не упустить прибыль, он стал еще больше разжигать в нем желание, говоря: «Да, есть у меня девушка, зовут ее Мария, которая превосходит своей красотой прочих женщин, подобно тому, как роза превосходит другие цветы». Услышав имя, Аврамий уже точно удостоверился, что это была она. И тотчас дал гостиннику денег, чтобы тот приготовил роскошную и обильную трапезу. Как только все было готово, вышла Мария, безстыдно одетая и готовая на грех. При виде ее у старца заболело сердце и, отвернувшись в другую сторону, он тайно заплакал, чтобы она, узнав его, не ушла. Затем он стал говорить любовные слова, как это принято у молодых, чтобы снять с себя всякое подозрение. Она отвечала ему еще большей страстью, обняла и поцеловала, и вдруг почувствовала запах, исходивший от подвижника. Вспомнив о прежней своей жизни и чистоте, она заплакала и, вздыхая, стала говорить: «Горе мне, несчастной, скольких благ я лишилась, и сколько зла меня окружает». Гостинник же в недоумении сказал: «Мария, госпожа моя, ты здесь уже два года, и я ни разу не видел тебя в печали. Что случилось с тобой сейчас, почему ты так плачешь?» Отвечала Мария: «Блаженна была бы я, если бы умерла тогда, до того, как пришла в твой дом». Святой Аврамий испугался, неужели она его узнала и сейчас уйдет от стыда, и тогда он выпустит добычу из рук прежде, чем она клюнет на приманку. Чтобы снять всякое подозрение, он обратился к ней словами заносчивого любовника: «Женщина, оставь свою печаль, мы пришли сюда не для того, чтобы ты вспоминала о своих поступках».

Святой, который пятьдесят лет не видел женщин, не пил вина, и насыщал себя только хлебом и водой, ужинал с блудницей, ел, треблаженный, мясо и пил вино, — все только для того, чтобы извлечь душу из рук диавола. Как только они поели, он взял ее за руку, и они вошли во внутренний покой, где уже была приготовлена кровать, чтобы они могли возлечь. Преподобный сел на нее и попросил Марию хорошенько закрыть дверь. Когда божественный Амврамий убедился в том, что добыча уже не сможет уйти, то, сбросив с себя всякую личину, открылся ей, кем он был на самом деле. Сняв с ее головы украшения и тяжело застонав, он сказал: «Мария, узнаешь ли ты меня, отца твоего? Кто был причиной твоей погибели? Где ангельский образ твоего девства? Где распятая на кресте жизнь и умиление слезное? Как смогла ты ниспасть с высоты добродетелей в крайнюю пропасть заблуждения? Почему ты не исповедала мне свой грех, и тогда бы мы с нашим другом Ефремом помолились Господу со слезами, чтобы Он простил тебя? А ты впала в совершенное отчаяние... Разве ты не знаешь, что милость Господа — безгранична, что Он любит грешников, как мать своих детей, и прощает все согрешения? Итак, прошу тебя, пойдем в нашу келью, и снова начнешь жить, как прежде, и посрамишь демона. Умоляю тебя, послушайся меня, не дай мне умереть в старости моей от скорби». Когда преподобный говорил это, Мария от великого стыда стояла без движения, не проронив ни звука, но смотрела в землю, не смея взглянуть ему в лицо. Чтобы ободрить ее, старец с великой кротостью обратился к ней: «Почему ты мне не отвечаешь, дитя мое? Разве ты не знаешь, что ради твоего спасения я проделал такой путь, облекся в эту одежду, ел мясо и совершал все прочее, что ты и сама видела. Не печалься, потому что нет такого греха, который нельзя было бы уврачевать. На мне пусть будет твой грех, я отвечу за тебя Христу в час Судный, только пойдем со мной, вернемся в келью». И тогда она смиренно отвечала: «Если от великого стыда я не дерзаю поднять глаза свои и посмотреть тебе в лицо, честный отче, то как смогу я взирать на святой образ Владыки моего, какими устами буду молиться, такая скверная и нечестивая?» А старец опять говорит ей: «На моей душе, дитя, будет беззаконие твое, и на вые моей бремя твое, только вернемся на прежний путь и найдем божественного Ефрема, который весьма скорбит о тебе, чтобы он порадовался твоему покаянию». Услышав это, она пришла в умиление и, упав с сокрушенным сердцем к его ногам, пролила, как та первая блудница, столько слез, что преподобный прославил Бога, что в добрую землю он бросил Евангельское семя и не погубил своих трудов. Пока Аврамий так наставлял Марию, настало утро, и тогда он велел ей следовать за ним. Она же спросила, что ей делать с ее богатством, потому что у нее было много золота и серебра, и других драгоценных предметов. Отвечал старец: «Оставь все это, и возжелай лишь истинного сокровища в Царствии Небесном, как повелевает нам Господь». Взяв ее, он тайно вышел из гостиницы, посадил ее на лошадь и сам вел ее под уздцы, пока они не достигли горы, а затем поместил Марию в свою внутреннюю келью, сам оставшись во внешней. А Мария, закрывшись во внутренней келье, чтобы очиститься от греха, каждый день подвизалась в посте, молитвах, слезах и разных лишениях. Она выказала такое покаяние, что не только прощение грехов получила от Всемилостивого Господа, но и дар чудотворений, и исцелила множество больных, и с Божией помощью совершала прочие чудеса. Видя это, Аврамий радовался и благодарил Господа, что за его труды Он сподобил его принять такие сладкие плоды.

Скончался божественный Аврамий 29 октября в старческом возрасте. На его погребение собралось множество народа и из благоговения к нему разделили старую его одежду, так что каждый получил по маленькой частице, — как величайшее сокровище и прибежище от всякого зла. Пять лет спустя после его кончины преставилась и святая. Блаженная душа ее отошла в вечные обители, а мощи сияли как луч солнечный и истинное свидетельство светлости, которой сподобился ее дух во Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава во веки. Аминь.

29 октября

МУЧЕНИЧЕСТВО СВЯТОЙ ПРЕПОДОБНОМУЧЕНИЦЫ АНАСТАСИИ РИМЛЯНИНЫ

Благослови, отче!

Из житий святых мы узнаем о двух Анастасиях. Обе известны своим знатным происхождением и исповеданием веры, и обе происходят из знаменитого, великого и славного города Рима. Одна из них была выдана замуж родителями насильно. Когда же настало время соединиться с мужем, то под предлогом недомогания она не стала разделять с ним ложе, потому что он был еллином[18], но сохранила девство, а муж ее через несколько дней умер. Анастасия проводила жизнь, подвизаясь в целомудрии и прочих добродетелях. Раздав все свое имение нищим, она посещала в темницах и узилищах святых мучеников, побуждая их претерпевать мучения ради Господа, наставляла и помогала им всем необходимым. А когда потом тираны предавали их на смерть, она выкрадывала или выкупала их мощи и с любовью благоговейно погребала. Таким образом святая поступала постоянно. Об этом прознали нечестивые, схватили ее и сожгли. Став воней благоухания, она отошла ко Господу. Память ее мы празднуем 22 декабря.

А другая Анастасия, празднование которой мы совершаем сегодня, была незамужней, не любила мирскую суету, но, с младенчества возжелав Христа, подъяла на себя Его благое и сладчайшее иго и несла легкое Его бремя, то есть проводила жизнь монашескую, тоже сподобившись впоследствии мученичества. Ради любви к Небесному Жениху она стойко и мужественно претерпела различные жесточайшие мучения, за что и была Им прославлена, получив тройной венец: девства, подвижничества, и мученичества.

Эта достойная похвалы девушка, тезоименитая Воскресению[19] Бога и Спаса нашего Христа, отрекшись отца, матери и сродников, возненавидела славу, богатство и всякое телесное сладострастие, и оставила все преходящие и временные блага ради того, чтобы наслаждаться вечно и неизменно пребывающими.

Она пришла в монастырь, когда ей было двадцать лет. Постриг над ней совершила одна праведной жизни образованная монахиня, именем София, которая и стала прилежно учить ее и наставлять в монашеском делании. Разумная и послушная девушка постоянно приносила обильные плоды от наставлений и выказывала многую добродетель. Видя, что ее духовная дочь совершенствуется в божественной любви, София славила Господа. Но враг позавидовал стойкой девушке и воздвиг на нее жесточайшую плотскую брань, чтобы, если возможно, заставить ее возненавидеть монашескую жизнь и оставить подвиг. Однако святая не ослабела в духовных своих подвигах, но даже еще более усилила их. И чем сильнее коварный враг нападал на нее, тем больше она подвизалась, и таким образом она наголову разбила и посрамила искусителя. Видя, что этим способом он не смог ее победить, трижды несчастный попытался напасть по-другому, и открыл о ней слугам нечестия и своим служителям, которые в то время как раз с большим усердием мучили христиан разными пытками. Царем был тогда нечестивый и преступный Декий. Служители пришли к игемону Прову и возвестили ему об Анастасии, что та не поклоняется их богам и не почитает царей, но учит, что Христос есть Истинный Бог и Творец всей твари. Созвав множество людей, Пров приказал привести блаженную. Взломав двери, слуги с безстыдством ворвались в монастырь и стали спрашивать, кто такая Анастасия. Видя такой напор со стороны воинов, ее наставница София все поняла и попросила их некоторое время подождать. Сама же, взяв Анастасию, со слезами тайно привела ее в церковь и перед святым образом Владыки Христа стала ей говорить: «Возлюбленная дочь моя! От того часа, когда я приняла тебя как свое чадо, я неустанно учила тебя жительству по Богу, и вот сейчас ты достигла возраста полноты Христовой. Ступай же к Нему с радостью, ибо ныне я даю тебя Ему в невесты, к Нему веду и Ему предаю тебя, непорочную. Вот Он, Славный Жених, истинно Зовущий, и предстоят Ему Святые Ангелы, которые отведут тебя, невесту Христову, в Небесные чертоги, чтобы ты вечно веселилась и сорадовалась Ему радостью неизреченной. Вступи же на узкий и скорбный путь мученичества, и им перейдет душа твоя в вечный покой, потому что ради любви Христовой должно претерпевать не только страшные муки, но с радостью принимать и саму смерть. Если Сам наш Господь и Владыка умер за нас, то как и нам с усердием не подражать Тому, Кто ради спасения нашего принял смерть? Более того, возлюбленная моя дочь, смерть за Христа вменяется не за смерть, но за веселие, за радость, за удовольствие, за светлость и за ликование. Это свет сладчайший и прекраснейший этого света, переход и преселение от тленного и временного — в нетленное и вечное, от скорби и трудов — к благости и радости. А сейчас ступай, дорогая моя, туда, где все истинно и постоянно, вечно и никогда не кончается, где будешь радоваться с мудрыми девами в неизреченном наслаждении и радости невыразимой, всегда и вечно пребывающей. Не устрашись жестокости тиранов и суровых мук, потому что с тобою будет Владыка Христос, Твой Жених, Который облегчит твои труды. Если же и попустит тебе немного пострадать, чтобы ты явила свое терпение и доказала веру, а взирающие на тебя удивлялись твоему мужеству и ревности, то не оставит до конца. А когда ты ослабеешь, то Он угасит боль твоих ран и болезней, и воссияет тебе свет и утешение, и обымет тебя слава Господня». Когда премудрая София говорила девушке это и еще многое другое, та отвечала: «Помолись обо мне, мать моя, и упроси Владыку, — да пошлет мне с высоты силу и помощь, чтобы не ослабнуть мне от жестокости тиранов, потому что дух бодр, а плоть немощна. Ведь без Божественной помощи нельзя сделать ничего доброго. Горячо помолись обо мне, и я, удерживаемая Его силой, постараюсь нерушимо сохранить все заповеди».

В то время, когда девушка так говорила своей наставнице, пришли воины и, схватив ее, разлучили, как разлучают ягненка от матери. Связав ее железными цепями, они повели мученицу на судилище, а она шла туда в радости. Видя такую красоту, все стоявшие удивились, а Пров спросил, как ее зовут. Она отвечала: «Зовут меня Анастасией, потому что меня воскресил Господь, чтобы я сегодня постыдила тебя, и отца твоего диавола». Услышав такой твердый ответ, Пров лестью захотел смягчить ее суровость и резкость, не зная, безумный, что в вере душа девушки была тверже адаманта. Он сказал ей: «Послушай, дочь моя, ведь я хочу посоветовать тебе для твоей же пользы. Принеси жертву великим богам, и я выдам тебя замуж за очень богатого вельможу, дам тебе много золота, серебра, светлых одежд, рабов и рабынь множество, так что в одно мгновение ты станешь знатной и знаменитой. Познай, что служит к твоему благу, послушай совета, достойного твоей красоты и благородства души, не испытывай гнев мой, узнав, каким злом является нечестие, потому что мне жалко твоей красоты, боги тому свидетели, и подобно отцу твоему по плоти я пекусь о твоей выгоде и советую тебе же на пользу. А если ты не послушаешь меня, то непременно испытаешь на себе мой гнев и жестокость, точно так же как сейчас видишь мое благоволение и кротость, и безполезно будет тогда каяться». Слушая это, мученица вспомнила про материнские увещания премудрой наставницы Софии и смиренно отвечала: «Для меня, судья, мой Жених, мое богатство и моя жизнь — Сладчайший Христос Владыка, и смерть ради Него мне во много раз дороже жизни, ибо ради Него я презрела все земные наслаждения. А золото, серебро, драгоценные камни и все прочее из того, что почитают плотолюбцы, я вменяю за глину. Огонь же, меч и железо, усечение членов, раны и побои, и все то, что вы считаете за наказание, я, взирая на Владыку Христа, — за наслаждение и радость. Ради любви к Нему я желаю не только претерпеть все это, но и тысячи раз умирать за Него. Итак, не притворяйся, что тебе жалко моей красоты, которая увянет как полевой цветок, но делай, что в твоей власти, и не теряй напрасно время, потому что деревянным или каменным богам я не поклонюсь никогда».

Связав Анастасию железными цепями, воины привели ее на судилище

Услышав такой ответ, игемон разгневался и приказал для начала немилосердно бить ее по лицу, а затем раздеть и безстыдно выставить на всеобщее обозрение. Так обнажили ее прекрасное тело и, лишенное всяких одежд, выставили на поругание. Говорит тогда правитель: «Вот, за свою гордыню ты теперь опозорена, потому что на тебя взирают глаза стольких мужчин, прибегни же к милостивым богам и тогда не увянет прежде времени такая красота, и не погибнешь ты мучительной смертью, потому что если не сделаешь, как я говорю, тогда никто не сможет избавить тебя от наказания. Я разрублю тебя на мелкие куски и брошу на съедение диким зверям». И отвечала святая: «Игемон, телесное это обнажение я почитаю не за стыд, но за украшение светлейшее и прекраснейшее, потому что, совлекшись ветхого человека, правдой и истиной облекусь в нового. Я готова принять и саму смерть, которой ты устрашаешь меня, и которую я так жажду. А если и члены отсечешь, жестокий судья, и вырвешь язык, зубы и ногти, то тем самым еще больше облагодетельствуешь меня, ведь я всю себя должна моему Создателю и Спасителю. Всеми моими членами я желаю приять славу, представив их Ему украшенными украшением исповедания». Так, и многое другое, говорила святая, чтобы судья разгневался и не стал жалеть ее, оставив без наказания, и тогда она лишилась бы подвижнических венцов. Подивился правитель вместе с народом такому дерзновению простой девушки, а потом, оставив лесть, повелел приступать к наказаниям и ужасным пыткам.

Он приказал вбить в землю четыре столба. Между ними, растянув, привязали святую и снизу стали жечь ее раскаленным маслом со смолой, обжигая ей грудь и живот, а сверху, по хребту, немилосердно били палками. Так, мучаясь, страдала присноблаженная продолжительное время. Хребет же ее и вся спина были разорваны от ударов, а передняя часть тела сожжена. Испытывала она такие боли и муки, что от одного их названия становится страшно. Помня о древних чудесах Божиих, как имеющая премудрость в разумении Божественных Писаний, мученица (о воистину мужественная душа, претерпевшая ради Христа вышеестественные страдания!) одной лишь молитвой, как росой, охлаждала нестерпимый огонь, и таким образом облегчала себе муки. А тот лютый и безчеловечный зверь, видя, что не устрашил ее столькими муками, приказал привязать ее к колесу, что было тотчас же и исполнено. Вращаясь с помощью некоего приспособления, колесо раздробило кости святой, жилы и нервы ее вытянулись, все члены вышли из своих мест, так что святая представляла собой зрелище, достойное сострадания. Она призывала Того, Кто мог помочь ей во время скорби и избавить из рук врагов, говоря: «Боже богов, Господи сил, Боже спасения моего, Терпение мое, Прибежище мое и Сила, Надежда души моей и Спасение мое! Не удаляйся от меня, ибо погибла в болезни жизнь моя, прилип к земле живот мой, и кости мои ссохлись, как сушило. Препоясующий меня силою Боже, дай мне помощь от скорби». Не успела святая окончить молитву, как (о скорое посещение! о быстрое избавление!) немедленно освободилась от того страшного приспособления и уже невредимой, безо всяких следов ран или ожогов на теле, встала перед судьей. Но тот, ослепленный, объятый тьмой, опьяненный нечестием и безумием, не уразумел чуда, совершившегося Божественной силой, и снова приказал повесить святую на древе и терзать ее железными когтями. А святая продолжала молиться; и немедленно пришла помощь свыше, палачи ослабели, и она снова стояла перед судьей живой и невредимой. Игемон же в недоумении, гневаясь и злясь, несколько раз вставал со своего трона, не зная что делать. Но диавол, который разговаривал с ним наедине, напомнил, что святой можно отрезать груди. Это наказание, читатели, поистине страшно и жестоко, потому что в этом месте находится сердце. Но мученица, сердце которой горело большой любовью ко Христу, презрела это малое и ничтожное страдание. Видя, что преподобная вытерпела и эту жесточайшую муку, нечестивый тиран поразительное ее терпение попытался победить крайне жестокими муками, приказав вырвать ей все зубы и ногти. А святая, как будто не чувствуя этой боли, горячо благодарила Господа, что удостоилась стать причастницей Его страданий. Она поносила богов тирана, называя их тьмой, льстецами, бесами и погибелью для души. Не в силах терпеть это (поскольку для слабых зрением невыносим сладчайший свет), судья приказал вырвать ей язык. Преподобная нисколько не убоялась этого наказания, попросив лишь немного времени, чтобы этим органом речи вознести Господу достойную молитву и прославить Его. Поблагодарив Его, как подобает, она просила достойного завершения своего мученичества, и чтобы всем болящим, кто будет взывать к ее помощи, Он, как Всемогущий Врач, подавал бы исцеление. И во время молитвы послышался голос с Небес, свидетельствующий об исполнении просимого. Услышав Божественный глас, мученица обрадовалась и, обращаясь к палачу, сказала, чтобы исполнил приказанное ему. И тогда (о горе!) железом он отсек богословный тот язык, славивший Бога. Потекла кровь и обагрила одежды непорочной невесты Христовой, которая от боли не выдержала и знаками попросила воды, которую ей подал один праведной жизни благочестивый христианин, именем Кирилл. За это малое благодеяние, за чашу холодной воды, он принял, как воздаяние от Бога, венец подвижнический, потому что Пров, узнав что Кирилл пожалел святую и напоил ее, приказал отсечь головы обоим. И так оба завершили свой мученический путь.

Тело святой лежало несколько дней, но, по воле Божией, ни птица, ни зверь не прикоснулись к нему. И более того, Ангел Божий сошел с Небес, чтобы передать эти святые мощи наставнице ее Софии, которая, с того времени как у нее забрали Анастасию, не переставала молиться и просить Господа, чтобы Он укрепил ее до конца, чтобы она не поддалась на лесть и не испугалась мук, потеряв, таким образом, венец. Как только святая скончалась и отошла в Небесные обители, чтобы вечно радоваться, перед Софией, которая с теплыми слезами молилась о ней от всего сердца, предстал Ангел и возвестил ей желанную весть, вожделенную новость и приятнейшее и сладчайшее слышание. Он также дал ей честные мощи мученицы. Взяв мощи и целуя их со слезами и огромной радостью, она говорила: «Дорогое мое и любимое дитя, которое я воспитала трудами многими в безмолвии и подвиге, благодарю тебя, что ты не презрела обетования, не забыла наставлений, не пренебрегла заповедями, но сдержала обеты и предстала Жениху Своему Христу облаченной в одежду девства, украшенную мученическими язвами и венцом из камений драгоценных. Ныне ты пребываешь в обители чудесной, в доме славы Господней и сорадуешься Ангелам. Поэтому я, духовная твоя мать, прошу тебя, любезная дочь моя, стань мне доброй питательницей в этой привременной жизни, ходатаицей и заступницей ко Владыке нашему, да удостоит меня Своего Царствия». Так, и еще многое другое, говорила чадолюбивая и боголюбивая старица, обнимая и целуя честные мощи; однако по причине своей старости она была не в силах поднять их. Она еще размышляла об этом, как вдруг предстали перед ней неожиданно два мужа, которые взяли честные и святые мощи и вместе с Софией принесли в Рим; они торжественно положили их там во славу Бога и Отца, и Господа Иисуса Христа, Которому честь и держава со Святым Духом ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

12 ноября

ЖИТИЕ И ПОДВИГИ ПРЕПОДОБНОГО И БОГОНОСНОГО ОТЦА НАШЕГО ИОАННА МИЛОСТИВОГО, ПАТРИАРХА АЛЕКСАНДРИЙСКОГО

Благослови, отче!