— Да, вы правы. Магически одарёнными детьми не разбрасываются.
— И это вторая странность. Почему нас не обучали магии? Нам открыто запрещали плести арканы, за любую попытку наложить чары — санкции, взыскания, наказания. И голодный день — не самое страшное.
— «Голодный день» — это когда вас целый день не кормили? Да, мне уже рассказывали. Не думаю, что это вообще законно.
«Ой, вот не надо строить из себя такого правильного парня, сам-то покормить не удосужился, только лапать! Хотя ты уже два дня не ела», — хмыкнул внутренний голос.
— Так вот, почему нас не обучали магии? Хотя бы немного? Боялись, что мы сбежим? Но через этот каскарров забор разве сбежишь? Он же на месте изжарит. Знаете что самое обидное? Нас самих этот аркан и заставляли подпитывать. Каждый раз, отдавая ему силы, мы чувствовали, будто сами за своё заточение платим. Очень мерзкое ощущение, я вам скажу.
— Что, совсем не обучали? Даже базовым арканам? — вскинул брови зайтан дознаватель. — Чему вас там вообще обучали тогда?
— Чтению, письму, счёту, рукоделию, смирению. Мы вышивали и кружева плели, а готовые изделия воспитательницы забирали.
Аршес странно посмотрел на меня, что-то прикидывая в уме.
— За четыре года в старшей группе только письмо, чтение и счёт?
— Да. Раньше ещё была история Аберрии, но потом её убрали, потому что сказали, что воспитанницы задают слишком много вопросов. Но у нас библиотека была, мы оттуда свитки… брали… — сказала я и после паузы добавила: — без спроса.
Раз уж обещала честно отвечать.
— А почему без спроса? Что плохого в чтении?
— Отвлекает от рукоделия, — пояснила я.
— Согласен, всё это очень мерзко звучит. Но должно быть разумное объяснение.
Я пожала плечами.
— А Аливетта что думала о таком порядке вещей?
— То же, что и остальные. Терпеть его не могла, — ответила я, а потом прикусила язык.
— Она планировала побег?
Я промолчала.
Аршес откинул голову на бортик и о чём-то думал, плавно поглаживая меня по спине. Затем притянул поближе, и я устроилась у него на груди. Накатили усталость и дремота.
— Я переживаю, что с Аливеттой может случиться что-то плохое, Виола. Если она даже базовые арканы плести не умеет…
Это Аливетта как раз умела, но научили её родители и бабушка, а в приюте она носила блокираторы, как и все остальные. Она и мне показала несколько арканов, только я ни разу не пробовала их сплести. Аля придумала кружево с нужными рисунками арканов выплетать, разбавляя разными цветочками и загогулинами. Мы это кружево так много раз повторили, что запомнили все. И все знали, что это, но никто не проговорился. Аливетту не особо любили, но опасались и уважали. За спиной говорили, конечно, всякое, но на её глазах даже других оскорблять не смели, не то что саму гайрону. Было в ней что-то такое… когда она приказывала, все подчинялись, даже старшие.
— Виола, мне действительно нужны ответы. Я не буду причинять вред вашей подруге, мне просто необходимо её найти и увезти в безопасное место, — попытался убедить меня гайрон.
«В ещё более безопасное, чем “Утешение”?», — ехидно спросил внутренний голос.
— Нет.
— Виола, не стоит сопротивляться, я всё равно добьюсь своего, — жарко шепнул Аршес мне на ухо.
Я вцепилась в него и поцеловала. Кажется, получилось ужасно, но я была сама не своя — перед глазами всё плыло.
«Первый поцелуй. Можно засчитать свечи и то, что он не пьян, за романтическую обстановку», — подсказал внутренний голос.
Аршес снова задавал вопросы, но я даже если бы захотела не смогла бы ответить. Три бессонные ночи подряд, голод, сбивающее с толку поведение зайтана дознавателя — всё перемешалось, я впала в какой-то странный транс, и единственное, что могла — просто молчать.
А потом комната поплыла перед глазами. Свет свечей приглушился, звуки смазались, тёплая вода словно проникла в меня, и потекла под кожей. Я поддалась знакомому чувству и отключилась.
[1] Лаурдеба́т — аналог месяца, временной отрезок длиной в 25 дней. Лаурде́н — аналог сезона, временной отрезок длиной в 100 дней. Всего в году 405 дней, но 5 последних дней года считаются праздничными, называются опоррета́ном и никуда не причисляются, поэтому принято говорить, что в году 16 лаурдебатов и 4 лаурдена.
Из переписки королевского дознавателя со старшим братом
А́ркет, я облажался.
Думаю, что тебя это не удивит и даже повеселит, но чувствую я себя последним дерьмом. С этим изора́тзовым[1] приютом дело обстоит гораздо сложнее, чем мы думали. Побег Цила́ф тут не единственная проблема, поверь мне, здесь смердит какой-то совершенно арротзо́вой[2] тайной. И чем больше я узнаю об этом месте, тем сильнее мне хочется задержаться именно тут и всё выяснить. Директриса и две приближённые к ней воспитательницы исчезли, отследить портал мы, конечно, не успели, потому что об этом каскарровом пожаре узнали из газеты, и я появился тут слишком поздно, когда все следы уже замели. Мне повезло, что останки погибшей девочки зачистили не слишком хорошо, то ли торопились, то ли сработали по-дилетантски. Вот только дух к таким останкам прилетел неохотно, и допросить его толком не удалось. «Они лишили меня магии», — вот и всё, что я получил, понимай, как хочешь.
Воспитанниц в приюте систематически морили голодом, запирали в холодильной камере и применяли другие насильственные методы «воспитания».
По предполагаемому следу Цила́ф работают мои люди, но чую, что её мы не найдём. Сам я в окрестностях приюта её след не уловил.
Итак, а теперь о причинах, по которым мы вряд ли сможем найти Цилаф. Первое, что я могу сказать: выданная приютом характеристика девушки — просто подтирка, можешь использовать её по прямому назначению. «Эгоистичная, высокомерная, склонная к истерикам»? Основного свидетеля я толком допросить не могу, но выводы можно с лёгкостью сделать даже на основании показаний остальных: изобретательная, внимательная, умная, осторожная. Не болтливая, но если говорит, то её слушают. При этом порядочная и самоотверженная. Главная свидетельница, её подруга Виола, тут вознамерилась костьми лечь и молчать под пытками, но секретов Аливетты не выдавать. Смешно, конечно, но оцени само стремление.
Теперь об этой свидетельнице, Виоле. И здесь я прокололся, она ничего мне не рассказывает, а силу применять я не буду. Видит Ха́инко, изначально я планировал растормошить девчонку, шокировать, немного надавить и получить результат. Но то ли я устал, то ли повело от её запаха, но всё пошло вкривь и вкось, а потом она потеряла сознание у меня в руках прямо во время допроса.
Так сложилось (и тут исключительно рабочие интересы тому виной), что мы в этот момент были оба голые, я не понял, что произошло и немного запаниковал. Рванул в камеру к их приютской целительнице, но эта старая грымза лишь буркнула, что Виола притворяется. А она не притворялась!
В общем, я в одних штанах с голой под мокрой простынёй бессознательной девчонкой на руках двинул прямо к городскому лекарю, потому что на портал сил уже не хватило. Ты бы видел глаза, которыми меня провожали. Весь город будет гудеть, что гайрон насмерть затрахал человечку. И это они ещё не сложили два плюс два. Когда дойдёт, что я дознаватель, то припишут, что я не просто затрахал, а ещё и запытал. Итак, я вломился в кабинет лекаря, выгнал оттуда какую-то бабку с её чирьем и предъявил врачевателю Виолу.
И знаешь, что сказал этот старый лысый хрыч? Ехидненько так, с издёвочкой посоветовал своих любовниц хотя бы иногда кормить, а не только «это самое». Он так и сказал: «это самое». Я в тот момент хотел ему эти слова обратно в глотку затолкать, но сдержался. Решил, что он мне ещё может пригодиться, а нос я ему и перед отъездом могу сломать. В общем, оказалось, что это голодный обморок. Голодный обморок! Я трижды переспросил. Мне аж самому чуть нюхательные соли не понадобились, когда я всю эту ситуацию осознал. В итоге оставил Виолу у лекаря и двинул обратно в гостиницу, где поселили девочек. И тут выяснилось, что двое суток с момента пожара их не кормили. А знаешь почему? «Распоряжения не было». Двое суток сорок восемь детей голодали, притом последние сутки — находясь фактически под моим попечительством.
Конечно, после этого «распоряжения» получили все. Всех воспитательниц, которых я к тому моменту счёл виновными в жестоком обращении с подопечными, публично высекли на площади тем же утром.
Виолу от лекаря я забрал. Допрашивать её с применением силы я не могу, брат. Просто не могу, и любой приказ на эту тему можешь заранее свернуть трубочкой и засунуть себе под хвост. От воспоминания, как она потеряла сознание от голода у меня на руках, до сих пор потряхивает. И ведь не попросила поесть! И я хорош — об этом даже не подумал.
Надо написать матери, что воспитывать её внуков я пока категорически не готов. А чтобы она больше не зудела на эту тему, я вышлю ей сорок семь чудесных девочек разных возрастов и расцветок, пусть занимается их воспитанием, а не нашим. Как считаешь?
Теперь к делу, я отправил запрос на приютские списки из канцелярии. Всю информацию о том, каких магессочек сюда направляли, когда, в каких количествах. Чую, что девочек в приюте должно быть больше сорока девяти. Виола говорит, что маленьких магесс из приюта куда-то переводили, но куда? И выпускницы тоже не дают о себе знать. Ещё я истребовал утверждённую гражданским министерством приютскую программу обучения для магесс. Хочу кое-что сличить.
Пока что предчувствия у меня наипаршивейшие. Что до Цилаф — тут, напротив, я не вижу смысла её искать. У неё было двое суток форы, она либо утонула, либо уже находится в радиусе ста лиг в любую сторону от Айпага́рра, а это несколько десятков островов.
Она объявится в своё время, установи дополнительно наблюдение за Цейла́хом, если хочешь. И да, если у неё и раньше не было причин питать особую любовь к короне, то теперь, после всей этой приютской истории, думаю, что договориться с ней не удастся. Девочку содержали в ужасных условиях, и с этим не поспоришь. Оправданий о том, что никто о творившемся тут беспределе не знал, она либо не станет слушать, либо в них не поверит.
Аршес
от последнего дня
3-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года
И́рла Айпага́рр
Арш, я надеюсь, что ты шутишь. Найди Цилаф.
Мы не можем потерять Цейлах, а снять с него проклятие не получается. И, вероятно, не получится, все варианты уже исчерпаны. Цилаф нам нужна живой и если не здоровой, то хотя бы в состоянии родить наследника, иначе Цейлах будет потерян для Аберрии. Да что я тебе объясняю?! Ты и сам прекрасно знаешь!
То, что ты увлёкся параллельным расследованием, не должно мешать главному делу! Без Цилаф лучше не возвращайся — голову тебе отгрызу. Что до твоих маленьких магесс, то если они человечки, то подумай дважды, сам знаешь, что мать от людей не в восторге. Даже от маленьких.
И не нужно нахваливать мне эту Цилаф. У тебя что, вдали от столицы наступило размягчение мозгов? Цилафы всегда были в оппозиции и к короне, и к нашему роду. Тебя что, опоили? Ты забыл, что её семью казнили за попытку дворцового переворота и узурпации власти? Пусть про свои приютские проблемы рассказывает гайрону, которому не повезёт выбрать её своей парой, а меня они волнуют, как морская пена. И я очень надеюсь, Аршес, что если ты обнаружишь Цилаф, то она не станет твоей парой. Зная твою эксцентричность, я многое могу предполагать, но всё же надеюсь на твой рассудок. Хотя глядя на твоё письмо, начинаю сомневаться, не растерял ли ты его. Если дело в твоём новом увлечении — просто сделай её своей арданой и предложи поискать Цилаф вместе. Серьёзно, не вижу проблем вскружить голову приютской девчонке.
А мне нужна Цилаф раньше, чем до неё доберётся кто-то другой.
Я так понимаю, что тебя наконец-то можно поздравить с появлением новой арданы или хотя бы любовницы? Иначе с чего бы ты 8 (восемь) раз упомянул некую прекрасно пахнущую Виолу в письме?
Аркет
от последнего дня
3-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года
Ирла Нагу́сса
А́ркет, про Цилаф я уже всё сказал. Знаешь выражение «ищи гайрона в море»? Подумай над его значением на досуге. Если мы её теперь обнаружим, то скорее случайно.
Что касается Виолы — какая из неё любовница или тем более ардана? Она даже примерного представления не имеет о том, для чего их заводят. И потом, она ещё не достигла возраста ответственности. Совсем девчонка. Поэтому хоть она и пахнет приятно, такой вариант я даже не рассматривал.
Аршес
от первого дня
4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года
Ирла Айпагарр
Про Цилаф даже слушать ничего не хочу. Ищи!
Аршес, человечки не вино — чем моложе, тем лучше. А что до возраста ответственности, так он вот-вот наступит. Один лаудербат роли не играет, всего каких-то двадцать пять дней. И если ты такой вариант не рассматривал, то что ты с ней делал ночью голый вдвоём, позволь спросить?
Не глупи: нравится девушка — забирай с собой, пристроишь её потом здесь, хотя бы голодать она точно больше не будет.
Аркет
от первого дня
4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года
Ирла Нагусса
Цилаф ищу, но чую, что не найду.
Я подумаю.
Аршес
от первого дня
4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года
Ирла Айпагарр
[1] Изорратзовый (аберрийский, обсценная лексика) — очень грубое нелитературное слово, перевод которого с аберрийского в приличной книге привести просто невозможно. Автор искренне возмущён тем, что Аршес такое слово вообще использует, но выразить своё негодование может только в сноске.
[2] Арротзовый (аберрийский, обсценная лексика) — ещё более непечатное слово, которое не на каждом заборе ожидаешь встретить, а в переписке двух образованных братьев — и подавно.
Капитула третья, о сомнительном предложении
Когда очнулась, Аршеса рядом не оказалось, и я испытала, пожалуй, самое горькое облегчение в своей жизни. Но это облегчение было недолгим: зайтан дознаватель собственной персоной появился, когда я уже успела обрадоваться, что отделалась лёгким испугом и репутацией дурочки. Он вошёл в лекарскую широким шагом, держа в руках большую кружку с чем-то горячим, дымящимся и очень ароматным.
— Виола, как вы себя чувствуете? — мягко спросил он.
— Спасибо, нормально.
— Нормально? — елейным голосом спросил он. — Нормально? То есть для вас падать в голодный обморок — это нормально?!
Стало понятно, что вся мягкость в голосе была обманчива, а зайтан дознаватель изволит гневаться.
— Да, такое бывает, если не есть несколько дней кряду, — осторожно ответила я, прикидывая, смогу ли спрятаться под больничной койкой.
По всему выходило, что делать это надо было раньше, но знать бы заранее, где волной накроет…
— Почему вы не попросили поесть, Виола? Вы могли сказать, что голодны! Могли сказать, что никого из вас не кормили!
— Откуда мне было знать, что остальных тоже не кормили? — возмутилась я. — Что, вообще никого не кормили? Даже младших?
