Выбор королевского дознавателя (СИ)

«Потому что она из него выпала», — радостно подсказал внутренний голос.

— Скажите, Аливетта когда-нибудь показывала вам своё фамильное кольцо?

— Нет, — честно ответила я. — Даже не упоминала о нём.

Повисла небольшая пауза, во время которой дознаватель внимательно изучал моё лицо.

— Вы любили Аливетту? — вдруг спросил он.

— Да, очень, — честно ответила я.

— Как вы её любили? Как подругу или как нечто большее? Вы целовались? Ласкали друг друга?

— Что? — поперхнулась я и вытаращилась на зайтана сумасшедшего извращенца. — Нет!

— А воспитатели? Они позволяли себе нечто подобное?

— Нет! — возмутилась я. — Там же были одни женщины!

Аршес пожал плечами так, будто это не имело значения.

— Столько растущих, зреющих красивых девочек и… никакого проявления сексуальности? Никогда в это не поверю. Что вы делали с появляющимися желаниями, Виола?

— Я не знаю, что они делали… — шокированно ответила я.

— Я спрашиваю, что делали именно вы. М? Доставляли себе удовольствие?

— Да что вы такое спрашиваете?!

— Задаю важные для следствия вопросы, — чуть насмешливо ответил гайрон. — Итак, что вы делали, Виола?

— Я… мне иногда снились сны… — зачем-то сказала я.

— И в ваших снах вас касались вот так?..

Ласки гайрона стали настойчивее, и я вцепилась ему в плечи, чтобы не утонуть от изумления.

— Что вы делаете? Вы не можете… вы не должны… это бесчестно! — наконец нашлась я.

— Вы переживаете за свою невинность, Виола? Поверьте, она останется при вас столько, сколько вы пожелаете. Разве я делаю что-то плохое? Вам неприятно? Больно?

Мне было не просто приятно, меня потряхивало от шока и удовольствия.

— Вы не можете вот так…

— Почему же, могу. Могу ещё и вот так.

Я резко втянула влажный воздух и закрыла глаза, иначе они бы у меня из орбит выпали. Святая Ама Истас, мы же толком незнакомы. Разве так можно поступать с незнакомым человеком? К рукам присоединились ещё и губы, гайрон приподнял меня выше и начал целовать грудь.

— Расскажите, Виола, в ваших снах было нечто похожее? — провокационно спросил Аршес, прикусывая мочку моего уха.

— Нет, нет… не было… что вы… как вы… вы неправильно меня допрашиваете…

— Да что вы говорите? — развеселился гайрон. — А как правильно?

— У-у-угозами, — застонала я, реагируя на особенно чувственное прикосновение. — И-и-и пыткам-и-и…

— Видите ли, Виола, я не угрожаю слабым, очаровательным девушкам. Угрожать интересно равным. Пытки я вообще не люблю, а от работы предпочитаю получать удовольствие.

Гайрон вдруг убрал руку, и я испытала острейшее разочарование, задохнулась оттого, что он прекратил, и сжала его плечи.

— Если вы расскажете, я продолжу. Один ответ — и очень много наслаждения, Виола. Что вы скажете?

[1] Гаст — блюдо национальной кухни Эртзамунде. Синоним чего-то тошнотворного, вонючего, мерзкого на вид и вкус.

[2] Зайта́н — господин, зайта́на — госпожа (замужняя), за́йта — госпожа незамужняя.

[3] Каска́рр — низший вид нечисти с рожками и острым шипом на хвосте.

Капитула вторая, о неожиданных открытиях

Я завороженно смотрела в ярко-синие глаза, пока изнутри меня раздирали противоречивые эмоции и желания, и чувствовала себя очень странно. Как в тот раз, когда мы напились прокисшего компота. Воспитательницы долго не могли понять, отчего же мы такие весёлые. Помнится, тогда каждая шутка казалась очень смешной, а ещё хотелось танцевать и петь. А потом Аливетта затянула очень грустную балладу, и мы плакали, обнявшись с Ританой первый и последний раз в жизни.

Воспитательницы потом нас даже не наказали, просто назвали пьянью и сделали вид, что ничего не произошло. А компот с тех пор пробовали сами, прежде чем дать нам.

Вот и сейчас мне было весело, душно и страшно одновременно.

«Он думает, что нарвался на приютскую простушку, которая уже стекла ему под ноги. Надо подыграть. К чему расстраивать такого важного человека?» — предложил внутренний голос.

— Вы всех расспрашивали вот так?

Почему-то мне не просто важно было знать ответ, а до искорок в глазах хотелось, чтобы он был отрицательным.

— Только вас. Остальных разговорить было куда легче. Да и потом, только вы пахнете так упоительно, что я решил совместить приятное с очень приятным и допросить вас здесь. Так что вы решили, Виола?

— У вас такая длинная коса. Вы никогда не любили? — спросила я у ожидающего ответа гайрона, а потом запустила пальцы в его густые волосы.

Захотелось распустить эту косу и заплести заново. А ещё лучше — отрезать и оставить себе. О том, что дознаватель подарит мне её сам, я даже фантазировать не стала: это было что-то из области запредельного.

— С этим некоторые сложности. Видите ли, я не выношу ложь и не потерплю измену.

— И что? — не поняла я. — Разве не нашлось девушки, которая говорила бы вам правду и не изменяла?

— Сами вы правду говорить не торопитесь, Виола, — озорно улыбнулся он. — А я бы очень щедро вас за неё вознаградил. Удовольствием, деньгами. Что вас интересует?

Я прикрыла глаза, пока он ласково гладил меня по бедру.

— Меня интересуете вы, — честно ответила я, открывая глаза. — Вы для меня крайне необычны и невероятно притягательны. И теперь я точно ничего не расскажу вам, зайтан дознаватель, потому что раньше у меня была одна причина молчать — любовь к Аливетте. А теперь их две. — от вызывающей откровенности признания сердце забилось в груди ещё чаще, и закончила я уже шёпотом: — Ведь как только вы получите все ответы, вы тут же исчезнете из моей жизни, а мне этого теперь совершенно не хочется.

Лицо Аршеса вытянулось, а синие глаза стали просто огромными. Кажется, мне всё-таки удалось его удивить. Мы молча смотрели друг на друга, а потом гайрон вдруг расхохотался. И смеялся так душевно и заразительно, что я не удержалась и присоединилась.

— Вы знаете, это что-то новенькое. Мне ещё ни разу не отказывали с такой формулировкой. Ну что же, давайте проверим, как долго вы продержитесь, Виола.

Аршес притянул меня к себе и снова принялся ласкать. На этот раз настойчивее и откровеннее. Я опёрлась руками о его плечи и постаралась ни о чём не думать.

— Аливетта жива, так? Мало того, что я не нашёл её останков, есть ещё один верный признак. Вы ни капли не убиты горем от потери.

«А это прокол», — задумчиво проговорил внутренний голос.

— Но мы не смогли найти чётких следов в лесу. К моменту, когда я прибыл в ваш приют, прошло двое полных суток с пожара, к тому же прошёл жуткий ливень. У нас есть четыре возможных варианта траектории её движения, и они выводят в разные концы острова. Она умела управлять второформой? Что у неё было с собой? Вы знаете, куда она могла отправиться?

— Вы знаете, что у вас потрясающего цвета глаза? — зачарованно спросила я.

— Куда она отправилась, Виола?

Пальцы гайрона творили что-то совершенно неприличное, но раз зайтан дознаватель наделён неограниченными правами, то как мне его остановить? Только подчиниться и смиренно принять испытание судьбы, как учили в приюте. Испытание я принимала очень смиренно. Когда смирение почти достигло пика и стало накатывать жаркими волнами, Аршес снова убрал руку. Я потянулась к нему, но он меня остановил.

— Куда она могла направиться?

Разочарование остро ужалило изнутри, захотелось закричать. И поступить с ним также, но я совсем не знала, что для этого нужно делать.

— Как так вышло, что вы одиноки, зайтан дознаватель?

— Я отвечу, если вы скажете, куда могла направиться Аливетта.

— Тогда не стоит. Знаете, что странно?

— Что?

— Трисы не было в детской. Я всё время об этом думаю. Почему её не было в детской? И где именно вы нашли её останки? Как она там оказалась ночью, если дверь была заперта, и даже Аливетта с трудом пробилась к малышам?

— Я нашёл её останки в центральной части здания, на третьем этаже.

— Как раз там, где начался пожар?

— Почему вы так решили, Виола? — напрягся он.

— У Трисы был огненный дар, очень редкий по силе. А третий этаж загорелся раньше, и когда наша спальня уже горела вовсю, до детской пожар добраться ещё не успел. Следовательно, он начался на третьем этаже. Я не права?

— Правы.

— Но я не верю, что она подожгла приют. Триса была доброй девочкой и никогда бы так не поступила. Она даже боялась своего дара, носила блокираторы, как и все мы. Среди малышей она была одной из самых старших и уже хорошо понимала, что может причинить вред. Нет, специально она бы так не поступила. Значит, либо произошла случайность, либо Триса защищалась. Но какая случайность могла произойти ночью, да ещё и на третьем этаже, куда малышам не разрешали подниматься? Как думаете?

— Понятия не имею.

— Скажите, её нашли в лаборатории? Там, где металлические столы?

— Нет, в соседней комнате. А пожар начался как раз в лаборатории.

— Странно, не складывается… — пробормотала я. — А что ещё вы успели узнать?

— Вам не стыдно так откровенно допрашивать меня, когда у меня совершенно не получается допрашивать вас? — насмешливо спросил он.

— Вы знаете, воспитательницы всегда называли меня бесстыдницей. С прискорбием вынуждена признать, что некая доля правды в этом есть, ведь мне совершенно не стыдно не только вас допрашивать, но и даже находиться рядом с вами в таком непристойном виде. А ещё я уверяю вас, что на любые вопросы, не касающиеся Аливетты, я вам отвечу с огромным удовольствием. Если буду знать ответ, конечно.

Кажется, это тёплая вода ударила мне в голову. Мысли стали тягучими и непослушными.

— Всё, что я успел узнать — это тайна следствия, а у вас, милая Виола, нет нужного уровня доступа для получения подобных сведений, — дразняще ответил Аршес.

— В этом я не сомневалась, — кивнула я, а потом решила, что терять всё равно нечего и добавила: — Но в нашем приюте всё-таки происходили странные вещи.

— Например, какие? — заинтересовался он.

— А у вас есть доступный уровень нужности, чтобы знать? — широко распахнула я глаза.

— Нужный уровень доступа вы имеете в виду, — хмыкнул гайрон.

— Нет, что вы, про это мы уже всё выяснили. Ладно, я вам его выдам. Но только на один вечер. Так вот, знаете что меня всегда удивляло? Я прожила в этом приюте восемь лет. Четыре года — в старшей группе. И за все эти годы ни одна из выпускниц не написала нам, хотя обещали все. Но ладно все. Фальта. Мы дружили втроём. Она не могла не выполнить обещание, понимаете? Фальта не такая. Она обязательно написала бы. Или приехала. Я думаю, что с ней что-то случилось.

— Возможно, она увлеклась новой жизнью…

— Нет, — строго сказала я. — Фальта не такая. Она очень обязательная. Я думаю, что она погибла.

— И вы делаете такие выводы только на основании того, что она не написала?

— Да. Ведь я её знала. Понимаете, у нас нет родных. У нас никого нет. Только мы сами. Я знаю, что Фальта нас с Алей очень любила. И она обязательно пришла бы или написала, если бы могла.

— Возможно, в приют не пропускали письма? — предположил зайтан дознаватель.

— Пропускали. Те, у кого где-то остались дальние родственники, иногда получали весточки. Ритана переписывалась с тётей. Эта тётя её даже навещала пару раз. Нет, дело не в том. Мы ни разу не получили новостей ни от выпускниц, ни от тех, кого перевели в другой приют, вот что странно.

— Перевели в другой приют? Это в какой? «Утешение» — единственный приют для магически одарённых девочек в Аберрии.

Я удивлённо уставилась на гайрона.

— Не знаю, иногда кого-то переводили в другой приют. Хильду, например. Это в прошлом лаурдеба́те[1] было, воспитатели должны знать, куда её отправили.

— Сколько вас было? — вдруг спросил зайтан дознаватель. — Все записи уничтожены, мы полагались на счёт воспитателей.

— Пятнадцать в младшей группе, восемнадцать в средней и шестнадцать в старшей. Сорок девять.

— Всё верно. Интересно, куда тогда делась эта ваша Хильда? Может, её просто выдали замуж или забрали родители?

— Нет, что вы. Хильда только вошла в нашу группу, ей тринадцать исполнилось. Рано для замужества. А родственников у неё не было, иначе её давно забрали бы из приюта. У одной Ританы была тётка, но такая жадная, что предпочла сдать племянницу в сиротский дом, несмотря на способности к магии.