Корова по имени Солнце

У него была красивая шевелюра светлых волос, но никаких новомодных причёсок Станислав не носил, в отличие от многих сослуживцев, нередко украшающих головы тату-узорами или гребнями самых фантастических форм. И, судя по разговорам женского контингента ЦЭОК, девушкам он нравился.

Второго октября он прибыл на Плесецкий полигон, где майора познакомили со спецназовцами, которые были назначены в группу обеспечения безопасности солнцехода.

Всего в отряд вошли семь человек, включая и Станислава. Двух офицеров он знал лично: Олега Остроумова и капитана Симона Звягинцева. Оба работали с ним год назад на Меркурии, где строилась российская станция. Но молодые, как и он сам, парни с «Ведущим сквозь пламя» знакомы не были, и всю группу провели по отсекам модуля, по сути представлявшего собой космический корабль с улучшенной защитой, управляемый новейшим кванком по имени Победитель.

К этому времени в мире произошла третья техническая революция, основанная на создании материалов с заданными свойствами – их часто называли «жидким металлом», – что позволяло строить сооружения в космосе любой сложности, да ещё и пользоваться технологиями 3D-печати. Стали применяться и технологии параметрического дизайна и фрактального выращивания, что сказалось на геометрии космических объектов. «Ведущий сквозь пламя» выглядел как своеобразный кентавр, имеющий торс, а вместо ног – четыре «плавника», поддерживающие сложный корпус. И при этом он был невероятно красив, вызывая дрожь восхищения и удивления у зрителей, не понимающих, как такое сооружение размерами с авианосец может казаться совершенным.

Внутренние интерьеры солнцехода в общем техническом предназначении были Станиславу знакомы. Он летал на всех видах транспорта, в том числе на баржах, доставляющих полезные ископаемые с астероидов (одним из самых ценных видов был обыкновенный лёд), на яхтах и на военных кораблях от корвета до эсминца и крейсеров, имеющих все удобства для экипажей, а не только для пассажиров. Российские суда строились с учётом комфортной работы для всех людей на их борту, и практически все внутренние интерьеры космических сооружений России мало отличались друг от друга.

Тем не менее Станислав и его бойцы обследовали солнцеход «от киля до клотика» – по образному выражению старпома «Ведущего сквозь пламя» Ивана Пархоменко, чтобы знать все его скрытые особенности. После этого майора подсоединили к сети интеркома модуля, и Станислав мог общаться с экипажем солнцехода, с начальником экспедиции доктором астрофизики Сулейменом Ковальчуком и с капитаном «Ведущего» Германом Твердохлёбовым. А в обстоятельствах форс-мажора Дергачёв имел право брать управления модулем на себя.

Торжественных проводов не планировалось. Экспедиция собиралась не ради «торжества лагеря ШОС в деле покорения космоса», а для решения конкретной задачи. Но эта задача касалась всех жителей Земли и Солнечной системы, поэтому ею заинтересовались многие космические структуры разных стран. В ЦЭОК стало известно о подготовке индийской и китайской экспедиций, и президент России дал указание поспешить.

«Ведущий сквозь пламя» стартовал с Плесецкого космодрома в двенадцать часов по местному времени. Космические корабли давно перестали пользоваться химическим топливом, используя антигравитационные технологии, и старт модуля не произвёл среди редких провожающих особого впечатления. Обменявшись репликами, Лаврентий Ким и Михаил Топелиус вернулись в центр управления.

– У вас нет настроения, Лаврентий Палыч? – заметил полковник, когда оба зашли в кабинет директора.

– Конечно нет, – буркнул Ким. – Не могу представить, кто может откачивать солнечную плазму такими темпами и зачем. Это какие же могучие технологии должны иметь инопланетяне?

– Инопланетяне ли, вот вопрос.

– А у вас есть другие варианты?

– Нет.

– Может быть, мы ошибаемся, а на деле проявился какой-то ранее неуловимый эффект? И никаких зелёных человечков нет?

– Хотелось бы верить, – вздохнул Топелиус.

4. Солнце

Дневная звезда, как принято называть Солнце, тяжелее Земли в триста тысяч раз. Несмотря на гигантское гравитационное поле, делающее внутреннее ядро Солнца достаточно плотным, плотнее любого металла, вследствие огромных размеров оно остаётся газовым шаром. Поэтому Солнце и другие звёзды, в общем-то, не имеют твёрдой поверхности. То есть поверхность Солнца – это свет. Но люди привыкли пользоваться привычными стандартными терминами и назвали «поверхностью Солнца» его фотосферу, где фотоны, испущенные из ядра звезды[5], начинают двигаться свободно, не завихряясь в более плотные ячеи и гранулы. На этом ярком сетчато-ячеистом фоне хорошо видны отдельные пятна, сравнимые по размерам с Луной, а то и с Землёй, и группы пятен с температурой на двести-триста градусов Цельсия меньше температуры фотосферы. Именно к ним в первую очередь и начали присматриваться земные астрономы, а затем и члены экспедиции, получившие предварительные расчёты земных институтов.

«Ведущий сквозь пламя» вышел на орбиту вокруг Солнца через пять дней после старта. Для военного фрегата на это потребовалось бы всего три часа, но модуль не предназначался для гонок по Солнечной системе. Максимальная скорость, которую он мог набрать, равнялась половине скорости света.

На Меркурии решили не садиться. Станции, работающие на поверхности этой ближайшей к светилу планеты, ничего особенного в его поведении не отметили и подсказать какие-то ориентиры для базовой точки на орбите не могли. Капитан посоветовался с начальником экспедиции, какую высоту занять, и модуль подлетел к Солнцу ближе, чем на два миллиона километров, окунувшись в его хромосферу. С этой высоты пятна на поверхности звезды были видны прекрасно.

Первыми же исследовать решили группы пятен ближе к Южному полюсу Солнца, имевшие вид следов пуль, оставленных на шаре неким гигантским пистолетом.

Если температура поверхности на светиле, со всеми оговорками, равнялась почти шести тысячам градусов Цельсия, то температура хромосферы достигала миллионов градусов, что следовало учитывать при манёврах и при включении систем датчиков, анализирующих все параметры Солнца.

Так как модуль имел и зал визинга, позволяющий восторгаться космическими панорамами, двери в него не закрывались ни днём, ни ночью. Во время полёта им пользовались все члены экспедиции, и Станислав тоже не раз посещал этот небольшой зальчик с исчезающими стенами, хотя мог наблюдать за пространством, не выходя из каюты. Но масштаб видеореальности в зале был другим, что ценилось больше. Во всяком случае, вид Солнца с расстояния всего в одну двадцать пятую от меркурианского радиуса[6] действовал на зрителей так, что им хотелось долго любоваться картиной, уютно сидя в креслах недалеко от бара.

«Ведущий сквозь пламя» завис над «следами пуль» и послал вниз беспилотник, имевший такую же полевую защиту, что и сам модуль. Слово «завис» в данном случае не совсем отражало суть процесса ориентации в пространстве, пронизанном потоками фотонов разных диапазонов и жёстким рентгеновским и гамма-излучением. Существенно сбивали с курса и выбросы плазмы – протуберанцы и хромосферные вспышки. Но кроме этого надо было учитывать и фотосферу Солнца, которая вращалась со скоростью почти в два километра в секунду. Таким образом, «зависнув», модуль тоже должен был двигаться с такой же скоростью, чтобы оставаться над выбранным районом.

Беспилотный аппарат устремился к Солнцу, и в зале визинга собрались все пассажиры, непосредственно не принимавшие участия в измерениях и анализе данных, в том числе вся группа Станислава и он сам. В настоящий момент его отряду нечего было делать на борту «Ведущего сквозь пламя», он подключался к работе экспедиции в моменты экстремальных манёвров и аварийных ситуаций.

Картина приближающегося Солнца, передаваемая видеокамерами беспилотника, захватила зрителей. По мере движения дрона оно увеличивалось в размерах, пока не превратилось в сплошную огненную стену, преградившую путь аппарату. На фоне смягчённой фильтрами «равнины», похожей на слой мерцающего перламутром песка, каждая «песчинка» которого представляла собой гранулу плазмы размеров до двух тысяч километров, стали появляться более мелкие и яркие детали, колечки и «прыщи», представляющие собой выбросы плазмы с более высокой температурой. Пятна, указывающие на зоны с пучностями магнитного поля, наоборот, имели температуру ниже средней температуры фотосферы и выглядели как птичьи зрачки. Однако спустя час аппарат показал одно из пятен в приближении, и зрители увидели «зрачок» в обрамлении устремлённых к его границе «колбочек»: так выглядела «радужка зрачка», похожая на круг зёрнышек дольки апельсина. Это были струи плазмы, терявшие температуру и тонувшие в дыре.

Ещё через час, когда до иллюзорной поверхности Солнца оставалось всего триста тысяч километров – меньше расстояния от Земли до Луны, – пятно можно стало рассмотреть во всех подробностях. Оно было больше Земли, впадина пятна просматривалась до глубины в тысячу километров, и в этом странном кратере кипело «молоко» – пузырьки плазмы, накрытые слоем «тумана».

Зрелище было необычное, и Станислав завис, рассматривая «родинку» на щеке Солнца. Нельзя было сказать, что он видел солнечные пятна впервые, тем более что перед полётом отряду пришлось проштудировать весь материал о родном светиле. И всё же прямой взгляд на поверхность Солнца был несравним с записью. Вблизи оно выглядело намного эффектней.

К майору подсел Олег Остроумов, коренастый крепыш с волной белых волос, крылом падающей на левое ухо. Заказал себе латте, взял стакан в руку, сказал, глядя на экран:

– Кипит?

– Кипит, – подтвердил Станислав.

– Надеюсь, нам не надо будет туда прыгать? Выглядит как кратер потухшего вулкана.

– Отнюдь не потухшего, температура на дне пятна всего на триста градусов меньше температуры соседних ячей.

– Зачем нас взяли в поход? Мы же спецы иного профиля, натренированные контактировать с конкурентами, а не с плазменными волдырями.

– Во-первых, тут скоро будет толчея экспедиций, посланных многими спецслужбами. Заинтересовались проблемой и китайцы, и индийцы, и американцы. Во-вторых, кто-то же сосёт нашу солнцеликую «корову»? Есть шанс встретиться и выяснить, что они затеяли.

– Ума не приложу, зачем зелёным человечкам солнечная плазма! В галактике полно других звёзд, более массивных и ярких.

– Не уверен, что тут виноваты зелёные человечки. Может быть, они красные.

– Но для чего им необходимо солнечное «молоко»?

– Чтобы делать творог, – пошутил Станислав.

5. Пятна

На обследование районов с пятнами, получивших приоритет из-за необычных конфигураций, ушло пять дней.

Всё это время «Ведущий сквозь пламя» накручивал витки вокруг Солнца, посылая к пятнам беспилотные зонды. Дронов разных классов на борту модуля насчитывалось двенадцать, и все они прекрасно проявили себя на высотах вплоть до границ фотосферы. Однако все шесть районов Солнца с разным количеством пятен не выдали признаков их искусственного происхождения. Ни одно пятно не подходило для включения его в список «агрегатов дойки плазмы», которые и должны были отсасывать плазму и куда-то её сбрасывать.

Физики на борту «Ведущего сквозь пламя» спорили до хрипоты, приводя аргументы в пользу той или иной гипотезы, но в конце концов все начали склоняться к единому мнению: открыт неизвестный науке феномен, отзывающийся потерей массы звезды не по традиционным теориям.

Начальник экспедиции Сулеймен Ковальчук, специалист в области термоядерных реакций, снова созвал совещание, чтобы обсудить возникшие в связи с отсутствием результата проблемы. Приближался момент посыла на Землю отчёта о проделанной работе, а похвастать было нечем. К тому же напрягали гости: к Солнцу на корабле «Талиянг ян шу» (в переводе – «Солнечный крот») прибыла китайская делегация, попросившая российских учёных поделиться информацией. Ковальчук бодро сообщил китайцам об отсутствии позитива, и «Солнечный крот» скрылся из виду. Что собирался делать капитан модуля, осталось неизвестным. В свою очередь китайцы делиться данными с российскими физиками не стали, но их присутствие напрягало.

Совещание по интеркому длилось больше часа. В конце концов решили продолжать обследование наиболее подозрительных мест солнечной псевдоповерхности, напрягая всю имевшуюся на борту аппаратуру. И тут идею подал Олег Остроумов, наблюдавший за дискуссией из своей каюты.

– Товарищи академики, – сказал он, – разрешите маленькое уточнение?

– Без церемоний, товарищ майор, – сказал Ковальчук, нравившийся Станиславу за мягкость и внимательность к коллегам.

– Возможно, я чего-то не понимаю в теории солнечного излучения, но раз температура на дне пятен понижена, эффект утечки энергии существует.

– У вас появились сомнения? – хмыкнул Римас Цилинский, астрофизик из сибирского филиала Академии наук.

– Хочу предложить объяснение.

– Причина этого эффекта основана на вполне объяснимых физических взаимодействиях.

– А если мы ошибаемся? Что, если те, кто решил отсасывать плазму Солнца, просто решили использовать пятна в качестве порталов?

Система связи разнесла по отсекам реплики пассажиров, весёлые и не очень.

– Мы изучили почти все системы пятен, – сказал Ковальчук, – и не заметили никаких порталов, сооружений и конструкций.

– Что, если доильщики Солнца владеют технологиями, которые нами воспринимаются как естественные процессы? Никакие материалы на поверхности Солнца не выдержат таких температур, то есть для защиты аппаратов необходимо использовать полевые конфигурации. Точно так же используем силовые экраны и мы, укрывая свои конструкции от солнечного излучения.

По отсекам снова разнёсся говорок специалистов, принявшихся обсуждать слова Олега.

– Коллеги, товарищи, не все сразу, – дружелюбно сказал Ковальчук. – Давайте дослушаем. Продолжайте, товарищ майор.

– Таким образом мы просто не обращаем внимания на кажущиеся нам обычными процессы в пятнах. Но есть ещё одно соображение: если все пятна соединены в систему откачки плазмы, то где-то на Солнце должен находиться координационный центр этого безобразия. Понимаете? Кто-то обязан управлять всем процессом.

Отсеками завладела тишина. Потом заговорил Цилинский:

– Координационный центр не обязателен. Каждый портал может управляться самостоятельно.

– Работать самостоятельно может действительно каждый, но в случае непредвиденных осложнений или поломки агрегата должна сработать аварийная система, и для этого по-любому нужна наблюдательная миссия, контролирующая систему.

Новый взрыв голосов эмоционально возвестил об отношении учёных к идее Остроумова.

Станислав, занимавший кресло в рубке «Ведущего сквозь пламя», переключил линию связи на личный канал и показал товарищу большой палец.

– Отличная идея, товарищ майор! Даже обидно, что она пришла в голову не мне.

– Шутишь, командир? – смутился Остроумов.

– Ничуть, у нас появился шанс обнаружить-таки зелёных человечков, если они и в самом деле торчат в Солнце как скабка в пальце.

Олег засмеялся.

– Хорошо сказано – торчат, хотя я не знаю, что такое скабка.

– Заноза.

– Ты не филологический заканчивал, случайно? Кстати, эффект похудения Солнца проявился недавно, а это значит, что и система дойки запущена всего несколько дней назад, иначе астрофизики забили бы тревогу раньше.

– Сообщи об этом Ковальчуку.

– Сам сообщи, я и без того много наговорил.

Станислав так и сделал, предложив искать «необычное» в других ракурсах, и получил возгласы одобрения. Ещё через несколько минут Ковальчук подвёл итоги обсуждения ситуации. Решено было подключить к анализу «работы» всех групп солнечных пятен мощные российские компьютеры Агентства по исследованию космоса, Академии наук и родственных институтов.

Не остались без дела и специалисты экспедиции, по-новому глянувшие на Солнце. Идея Остроумова захватила даже тех, кто поначалу отнёсся к ней скептически.

Чем занимались китайцы, чей корабль изредка появлялся в пределах прямой видимости гравитационных радаров, никто не знал. Впрочем, это никого не интересовало, даже Станислава, в чьи обязанности входило соблюдение инструкций по безопасности, особенно при контактах с земляками, изредка проявлявшими отнюдь не «родственные» и не дружеские чувства к себе подобным, что на Земле, что в космосе.

6. Китайцы

Однако именно китайские исследователи по злому зигзагу судьбы первыми наткнулись на признаки «неестественного поведения» пятен на Северном полюсе Солнца. С Земли этот участок светила просматривался в определённые периоды согласно вращению планеты вокруг Солнца, поэтому аналитики Агентства не учли группу пятен «на затылке» звезды, тем более что она не выглядела какой-то особенной. Зато кванк «Ведущего сквозь пламя» синтезировал общую картину солнечного шара с повышенной и пониженной мощностью излучения и нашёл странную упорядоченность пиков излучения вокруг одного из небольших сравнительно пятен диаметром вдвое меньше земного. Выглядела эта область в разных диапазонах как снежинка на фоне «низменности», состоящая из шести пиков. Если присмотреться, гранулы плазмы в них были крупнее и сияли ярче остальных, сохраняя общие размеры. И пятно в центре этой «снежинки» в таком ракурсе служило своеобразным ядром всей конфигурации.

«Ведущий сквозь пламя» над данным районом не пролетал, и тем неожиданнее оказался вывод Победителя, компьютера модуля, попросившего обратить внимание на «подозрительную локацию».

Руководство экспедиции отреагировало быстро. «Ведущий» двинулся к полюсу и неожиданно наткнулся на китайского «Солнечного крота», зависшего над «локацией» на высоте ста тысяч километров. Пришлось связываться с бортом китайца, чтобы предупредить коллег о заинтересованности российских служб изучить район. Кванк «Ведущего» воспроизвёл изображение солнечной псевдоповерхности в районе полюса, и перед взорами экипажа модуля предстала мерцающая жемчугом из-за непрерывного изменения формы гранул плазмы картина: были видны шесть более ярких «прыщиков» примерно одной величины – до тысячи километров в диаметре – и чёрное пятно в центре «снежинки», раза в два с половиной меньше диаметра Земли. Температура «прыщиков» была выше средней по Солнцу на пятьсот градусов, температура же «дна пятна» – на четыреста градусов Цельсия меньше.

– Оно! – влился в уши Станислава голос Остроумова. – Мы искали искусственную структуру в пятнах, а тут она рождена какими-то факелами. Странно, что мы зациклились на пятнах.

– Странно другое, – сказал раздосадованный открытием Станислав. – Китайцы прилетели вторыми, а обнаружили аномалию первыми.

– Может, им ещё на Земле подсказали, что надо осмотреть в первую очередь.

– Разве что.

– Станислав Дмитриевич, – вызвал майора Ковальчук. – Вы будете разговаривать с китайскими товарищами или делегируете эту честь мне?

– Говорите вы.

– Спасибо за доверие, подсоединяйтесь, если что.

Связались с китайским модулем по международному коду, и стало известно, что группа китайских физиков под руководством Ли Сяоши ушла вниз на катере с усиленной защитой два дня назад и с тех пор не подала ни одной весточки, не отвечая ни на один вызов. В десантную группу вошли практически все учёные экспедиции в количестве пяти человек, поэтому капитан «Солнечного крота» ничего не мог добавить к сообщению о десанте. Если он что-то и знал о причине, погнавшей группу «на абордаж» солнечного пятна, то не сказал.

– Что вы хотите делать? – спросил капитана удивлённый случившимся Станислав.

– Ждать, – последовал лаконичный ответ.

– А если катер получил повреждение и не может вернуться?

Капитан помолчал минуту и нехотя признался:

– У нас нет второго катера.

И тогда перед россиянами встала проблема, что делать в сложившейся ситуации. Станислав понял, что пришла пора и его отряду показать свою состоятельность.

7. Десант

«Голем» выпал из шлюзового терминала «Ведущего сквозь пламя» и нырнул в море огня, разглядеть внутри которого какие-то детали без специальной аппаратуры было невозможно. На борту катера, упакованного по последнему слову науки и техники с применением силового кокона, находилась вся группа Станислава и один учёный, Римас Цилинский, сорокалетний астрофизик, кроме того известный как специалист в области космической инженерии. Как ни просились на борт «голема» другие учёные, Станислав был непреклонен и никого больше не взял.

Несмотря на силовой пузырь, предохраняющий катер от воздействия солнечной температуры и не пропускающий практически все виды излучений, российские конструкторы ухитрились найти способы визуального контроля пространства, поэтому кабина катера могла превращаться в один сплошной экран. Модульные ложементы для экипажа в этом случае как бы повисали без опор внутри пузыря, что вносило в процесс наблюдения нотку дискомфорта. Но Станислав не раз летал на подобных катерах и яхтах с эффектом полного погружения в окружающую среду и не обращал внимания на собственные ощущения.

Управлял «големом» искин по имени Оптимал. Но решения по формату движения принимал драйвер-прима, в настоящий момент сам Дергачёв, который мог в любой момент перейти на ручное управление.

Катер нырнул в глубины фотосферы. Включилась система обзора. Кресла повисли над текучей пламенной бездной, плавно меняющей очертания гранул. Стала видна ячеистая структура псевдоповерхности Солнца, усеянная «волдырями» факелов и россыпями пятен. Следуя целеуказаниям с борта «Ведущего сквозь пламя», катер устремился к подозрительному району, и перед глазами пассажиров «голема» сформировалась лучистая «снежинка», проткнутая насквозь чёрным зрачком пятна.

Вряд ли китайские исследователи на своём «Солнечном кроте» наблюдали за полётом российского аппарата, но Станислав на всякий случай послал в пространство гравитационную депешу о погружении в Солнечное чрево. Ответа не дождался, но и не расстроился. Помочь ему синавты в данный момент не могли.

С высоты в тысячу километров в глубине увеличившегося «зрачка», окружённого «радужкой» в форме пояса красно-оранжевых зёрнышек апельсина, проявилась более тёмная паутинка, напоминающая узор реальной паучьей сетки.

– Вижу необычную конструкцию фрактальной формы! – доложил Оптимал. – Глубина – шестьсот, диаметр две сто.