Стратегия одиночки. Книга пятая

Поблагодарив слугу серебряной монетой, поднялся к себе в комнату. Скинув немного жмущие мокасины, упал на кровать и закрыл лицо жёсткой подушкой. Несмотря на то, что всё прошло легче, чем я предполагал, всё равно прошлый вечер и эта ночь не дались мне легко. Самое мягкое, из приходящего в голову, было сравнение со взломщиком. Это нынешняя Ариэн меня не знала, а вот я помнил её превосходно. И у этой чувствительной и любящей порезвиться в постели девушки не было ни единого шанса. Я знал все её секреты и “тайники”, а также и все раздражающие моменты, которые не стоило задевать. Даже те, о наличии которых она до настоящего времени ещё не подозревала. Взломал её тело, обойдя все сторожевые системы как разума, так и подсознания. Даже не знаю, как себя назвать в этой ситуации. Ведь если посмотреть с другого ракурса, то я, по сути, уберёг Ариэн от сильнейшей моральной травмы и продвинул её исследования практически на месяц, сэкономив ей как силы, так и, что важнее, драгоценное время.

Мы не знаем, каково истинное название расшифрованного Ариэн ритуала, но между собой называли его “Ритуал Распределения Половин”. Все его участники, которых должно было быть двадцать пять, получали возможность перекинуть половинки Звёзд Талантов в Стихийной Магии по своему усмотрению и также получали половину Звезды сверху. В случае, к примеру, меня и Миранды, это невероятный прогресс. Я вот планировал убрать половинки из Воды, Огня и Воздуха, это позволило бы мне получить четыре Звезды в Молнии и три в Земле. Получить сразу, а не после многолетних тренировок, времени на которые у меня, да и ни у кого из землян, не было. Ариэн же, как Ведущая Ритуал, получала возможность вложить половинки из других разделов Магии в магию Стихийную. В прошлый раз она убрала эти половинки из Ментала, Рун и подобных не Стихийных видов магии и вложила в Стихии, превратив свои четыре с половиной в каждой из них в полноценные пятёрки! И это без учёта того, что она получила за Ритуал адамантитовое Достижение и достаточно энергии роста Ядра, чтобы сразу уйти на Повышение.

Так как я не хотел пропустить ритуал, то и оставил Ариэн записку и один из связующих артефактов. Мне это перераспределение Половин было просто жизненно необходимо. Без него, без четвёрки в Молнии и тройке в Земле, весь мой план на развитие пойдёт прахом. От этих мыслей мне становится немного грустно, ведь в этом варианте развития событий Миранда данный ритуал пропустит. Даже не знаю, как теперь изменится судьба этой девушки, которую “прошлый я” долгое время считал врагом, а я-нынешний не против бы видеть другом. Надеюсь, она найдёт свой, отличный от Ариэн, Путь. Надо будет принести жертвы в ближайшем храме Сундбада, чтобы у неё всё сложилось хорошо.

Насколько помнил, Ариэн из тех, кто любит долго нежиться по утрам в кровати, но попав на Айн, она изменила свои привычки и вставала с рассветом. Очень надеюсь, что сегодня она проспит подольше. И на эту надежду у меня были все основания, всё же ночь, которую мы провели вместе, была, мягко говоря, бурной.

Проспав совсем немного, от силы полчаса, с первыми лучами солнца я встал с кровати и переоделся. Сложил городской комплект одежд на дно сумки и, облачившись в постиранное и чистое, но при этом заштопанное-перештопанное старое, спустился в холл постоялого двора. Рассчитался с управляющим и уже собрался уходить, как меня окликнули трое землян. Одного из них “прошлый я” шапочно знал, а остальных нет. Да и тот, кто показался знакомым, ничем особым в Прошлом Цикле не выделялся, погибнув намного раньше Последней Битвы. Тем не менее, он дожил до середины вторжения, а значит чего-то всё же достиг.

— Извините. — Окликнула меня незнакомая, немного неказистая с носом пуговкой девушка. — Вы же из наших, я не ошибаюсь?

— Из наших? Из сортудо? — Уточнил я, а затем добавил на английском, — из землян?

— Сортудо? — Удивился один из тройки землян, которого я как раз “помнил”.

— Так называют нас квестеры. — Пояснил я.

— Называют?

— Квестеры?

Сразу два вопроса, но прежде чем я на них отвечаю, девушка из их команды зло шикает на своих спутников и, повернувшись ко мне, спрашивает:

— Извините, вы не видели в городе или окрестностях двух наших: Олмера и Двалина. Один высокий такой и худой, как палка, его легко узнать по вечно растрёпанной шевелюре. Второй коренастый, и лицо плоское, восточное, у него ещё ноги колесом.

— Нет, — после недолгого раздумья отвечаю на вопрос. — Не видел. Но я в городе сутки только. А что случилось?

— Наша команда базируется в соседнем городе, и, услышав о каком-то экзамене, Олмер загорелся в нём поучаствовать, а Двалин вызвался пойти с ним. Они ушли пять дней назад и уже как три дня должны были вернуться.

— Пропали?

— Да. — Коротко ответила девушка, и я понял, что она очень устала и, скорее всего, не спит несколько суток, поддерживая себя алхимией. — Здесь их видели. Олмер попробовал себя в экзамене Айнумината, но провалил его. Всё, что мы узнали, это то, что их видели последний раз четыре дня назад, а дальше их след словно испарился.

— В маршал ходили? — Уточнил я самое очевидное.

— Да, их никто не задерживал и в тюрьму не сажал.

— Дайте несколько монет страже на воротах, пусть вспомнят, покидали ли ваши знакомые город. — Предлагаю второй вариант.

— Уже. — Тяжело вздохнул немного рыхловатого вида парень, выглянув из-за спины девушки. — Не выходили, или стража про это не помнит.

— Катьер, по местным меркам, город немаленький, но по земным — захолустье, тысяч пятнадцать населения, так что пропасть без следа они не могли. — Сказав это, уточняю, — Тем более земляне, прибывшие на экзамен Ариэн, местные таких запоминают.

— Мы боимся, что они во что-то влезли. — Опустив глаза в пол, тихо говорит девушка. — Эта пара вечно рвётся всем помогать. Игроманы чёртовы, как просьбу услышат какую, так орут сразу: “ура, нам дали квест!”.

— А я говорил, надо мне с ними идти. — Зло цокнул низкорослый юноша с хищными, напоминающими волка, чертами лица и куцей бородкой.

Земляне тут же начали переругиваться друг с другом и, видимо, за последние дни делали это далеко не в первый раз. Послушав их так минуту, махнул рукой и, отделавшись коротким прощанием, покинул корчму. Кого-то искать и выяснять, куда кто-то пропал, я, разумеется, не собирался. У меня и своих проблем по горло. Да и если не покину Катьер до того, как проснётся Ариэн, меня могут ожидать огромные неприятности! Конечно, могут и не ждать, но проверять это мне очень не хочется. Одно дело выиграть у Будущей Богини Спонтанной Магии дуэль с помощью лазейки в правилах и совсем другое выстоять лицом к лицу против ярости Ариэн. Опыт встречи со Скалли явственно показал, что пока я не тяну против Осколков.

Вначале заглянул в уже открывшуюся мастерскую сапожника, где забрал заказ и наконец-то переобулся в нормальную обувь. Какое же это было облегчение! Короткие, по середину голени, походные сапоги из кожи дикого тарнага сидели идеально, ничего не натирая. Вторая пара обуви скорее напоминала ботинки, с плотной шнуровкой и толстенной, в палец, подошвой. Она была предназначена для боя и походов в данжи. Я бы заказал ещё и мокасины “на выход”, но их к назначенному сроку мастер уже изготовить не успевал. Надо будет сказать спасибо Джанни, ведь именно он отнёс мои старые сапоги в эту мастерскую и от моего имени разместил заказ. Парень явно знал, к кому обратиться, на новую обувь я не мог нарадоваться.

Следующим пунктом стал филиал Цеха Артефакторов. Те как раз открывались с рассветом, так что я зашёл к ним и забрал свой авалоний. Немного задержался, прицениваясь к довольно полезным вещам, выставленным на прилавках, но в итоге махнул рукой и ничего не купил. Цены здесь, мягко говоря, кусались. Из-за низкой, в сравнении с Землёй, торговой связанности, ценник на один и тот же товар в различных частях Айна мог различаться в разы. К примеру, я заплатил Нортону за его старую кольчугу двадцать золотых, но такая же в Триесе не потянула бы и на пятнадцать, а в Дейтране за неё, даже за новую, и десяток не дадут. Вот и стоимость даже простейших бытовых артефактов в катьерском филиале Цеха Артефакторов мне показалась изрядно завышенной. Видимо, дело было во многом в том, что в самом городе не было Врат Перехода.

С этими мыслями дошёл до лавки Армани. И в отличие от остальных магазинчиков на улице, которые уже открылись, её дверь была заперта. Так как ждать, пока Джанни проснётся и соизволит открыть лавку, в мои планы не входило, принялся настойчиво стучать. После пятого удара в окошко, выглянул испуганный слуга.

— Хозяина разбуди, скажи, пришёл Рэйвен за своими вещами.

Служка тут же кивнул и скрылся с глаз. Видимо, Джанни из тех, кто любит спать до упора, потому как ждать открытия мне пришлось без малого минут двадцать. А когда двери лавки распахнулись, то вид у модельера был, мягко говоря, недовольный.

— Припёрся. — Как-то зло буркнул он вместо приветствия, открыв дверь.

Запустив меня внутрь, Джанни тут же закрыл замок и, демонстративно шаркая шикарными тапочками по чистому полу, дошёл до своего любимого стула, на который и упал, словно обессиленный.

— Ты рано. — Сказал он, широко зевая.

— Время поджимает. — Развожу руки в стороны.

— Время его поджимает… — Поморщившись, пробормотал Джанни, нехотя встал со стула и ушёл в подсобку, ничего больше не сказав.

Вернулся он всего через пару минут и прямо через прилавок начал кидать мои вещи мне под ноги, на пол!

— Ты чего творишь? — Не ожидавший такого холодного приёма, выкрикнул я, когда плотно свёрнутая кольчуга упала прямо мне на носки ног.

— Кто бы говорил… — Очень зло ответил мне Джанни и с вызовом посмотрел мне в глаза. — Расплачивайся и выметайся.

— Чего?! — У меня непроизвольно сжались кулаки.

— Что слышал, плати семь десятков золотых и пшёл вон!

— У тебя зубы лишние? — Тихо произнёс я, хрустнув костяшками.

— А у тебя есть лишние полгода? — В руках Джанни появляется колокольчик вызова стражи. — Только двинься в мою сторону, и полгода в местной каталажке тебе обеспечены.

Ну, с этим он погорячился, даже если я ему все зубы выбью, то просто оплачу лечение и заплачу виру, но сидеть в тюрьме не буду. Тем не менее, он не шутит. Он явно на меня зол. Даже не так, он в ярости и едва сдерживается. Если бы не понимал, что против Стали он не потянет, то ощущение, что набросился бы на меня с кулаками.

— Хорошо, — сказал я, наклоняясь за вещами, — только какие семьдесят золотых? Мы договаривались на сорок!

— Договаривались? — Усмехается Джанни. — Мы с тобой руки жали, заключая сделку? Договор заключили может быть? — Он качает головой. — Не было такого.

И правда не было, просто на словах, даже не скрепив сделку рукопожатием, что по местным меркам не является окончательной договорённостью.

— Если нет столько, то оставляй камзол и плати сорок. — Да что с ним такое?

Конечно, я могу полезть “в бутылку”. И, скорее всего, после моей демонстрации местному суду своего Сродства со Светом и броши Знати, Джанни проиграет. Но суд — дело небыстрое, к тому же Армани был в начальной команде Ариэн, и если та на слушании встанет на его сторону, то тут уже всё может повернуться иначе. Да и потеряю я как минимум неделю. Отсчитав семь десятков золотых, демонстративно выставляю их столбиками на полу у своих ног.

— Зря ты так… — Шиплю я, словно змея. — Я человек не злопамятный, но всё же далеко не добрый, и память у меня хорошая.

— Скотина ты, Рэйвен! Просто скотина! — Выкрикнул он. — Выметайся!

— Что даже не дашь переодеться? — Усмехаюсь я.

— На улице переоденешься, — оскалился модельер.

Подняв сумки с вещами, я выпрямился, посмотрел в глаза Джанни и увидел в них за внешней яростью и злостью глубокую боль.

— Ты её любишь… — Прошептал я.

— Уходи, Рэйвен, просто уходи. — Качает головой Армани, выкладывая на прилавок грубо сделанный, но даже на вид очень мощный арбалет. — Не доводи до греха.

Скорее всего, он когда-нибудь отойдёт и поймёт, что был не прав сегодня, но сейчас его голова полна ревности и злости. По подрагиванию его пальцев на пусковой скобе понимаю, что может и выстрелить. Убить не убьёт, да и не попадёт скорее всего, так как воин Булата способен двигаться с такой скоростью, что для взгляда обычного человека превращается в размытое пятно. Но рисковать всё же не стоит, я не знаю Талантов Джанни, и он может меня неприятно удивить.

Не поворачиваясь спиной, с вещами в руках я пячусь назад и, только выйдя за дверь лавки и закрыв её, позволяю себе тяжёлый выдох.

Впрочем, а чего я ждал? Что мой уход с Ариэн никто не заметит, и это никого не заденет? Ответ в том, что я о последствиях вообще не думал. И мне ещё повезло, что Джанни оказался более прямолинеен, чем та же Миранда. А ведь всё могло закончиться для меня куда хуже, например, выстрелом в живот через приоткрытую дверь, вместо “здрасти”.

Валить мне надо из Катьера и делать это как можно быстрее!

Интерлюдия

Погода стояла отличная, солнце, близкое к зениту, светило ярко, редкие облака иногда давали приятную тень, а ветер, пробивающийся даже в эту плотную лесную чащу, немного развеивал жару.

Тем обиднее в такой день было Мари Топан сидеть, прислонившись спиной к стволу могучего вяза, и смотреть, как густая тёмная кровь, вытекая из-под её ног, собирается в небольшие лужицы между выступающих из земли корней. При этом девушка не могла пошевелить руками и даже сесть поудобнее. Как её бросили, прислонив к дереву в полусидячем положении, так она и осталась, не в силах что-то изменить. Не в силах, потому как сухожилия на её руках и ногах были перерезаны с хирургической точностью. И не скажешь, что эти глубокие разрезы нанесло оружие, а не скальпель. Да и онемение и бесчувственность тела ниже поясницы подсказывало, что сломан позвоночник.

У неё в специальных поясных сумках были зелья, которые могли бы справиться с подобными ранениями и увечьями, ведь на чём Мари не экономила, так это на алхимии. Только вот сумки эти с поясом лежали в трёх метрах от неё, у медленно угасающего костровища. Впрочем, даже если бы эти сумки были рядом, она бы в таком состоянии всё равно не могла бы до них дотянуться. Тот, кто её покалечил, видимо, прекрасно знал, что делает. Он даже не поленился затолкать ей плотный кляп в рот…

А ведь в последнее время всё начало складываться для Мари удачно. Пожалуй, лучше, чем когда-либо в её жизни. Тем обиднее было всё потерять вот так, на взлёте. Впрочем, девушка была уверена, что не умрёт сегодня. Если бы судьбе было угодно, чтобы она погибла в этот полуденный час, то она бы уже лежала мёртвой, лицом в траве, а её тело обшаривали чужие руки, как это сейчас происходит с двумя её помощниками. Бывшими помощниками. В бессилии, взявшая себе в этом мире имя Молли Мун, только и могла, что скрежетать зубами и молиться. Причём, последнее она делала очень усердно, не сводя глаз с тёмно-зелёного камня, лежащего совсем рядом с её ногами. Эх! Если бы она могла до этого камня дотянуться! Об этом она, по сути, и молилась, только об этом одном, чтобы у неё нашлись силы, и она смогла бы дотянуться до камня, или убийца её помощников сам коснулся этого камня. Это бы решило все её нынешние проблемы. Поняв, что молитвы остаются без ответа, Мари закатила глаза и прикусила губу до крови.

Вот почему у неё в жизни всегда так? Что на Земле, что теперь здесь, на Айне. Всегда одно и тоже. Только к ней повернётся удача, только она поверит в свои силы, как обязательно найдётся какой-нибудь мудак и всё испортит! Как, к примеру, её задвинули с должности начальника отдела, когда внезапно появился племянник шефа. Или когда она сдала все вступительные экзамены и должна была поступить в университет, но расширили квоты для “убогих”, и она пролетела с высшим образованием! Оглядываясь на свою жизнь, Мари Топан всегда могла сказать, кто в тот или иной момент помешал ей добиться успеха. Потому как такие личности находились всегда и буквально сбивали Мари на взлёте в любых её начинаниях. Всегда находился кто-то умнее, талантливее, удачливее или с лучшими связями и перебегал ей дорогу, оставляя девушку на задворках. Из-за этого Мари никогда не любила людей, можно сказать, она их тихо ненавидела, начиная с родителей, с самого раннего своего детства. Эта внутренняя злость на всех, особенно на тех, кто хоть в чём-то успешнее её, придавала Мари Топан силы жить дальше и не опускать руки. А также послужила причиной весьма своеобразного чувства юмора, сложившегося у девушки. Её искренне веселило, когда кто-то “садился в лужу”, или когда кому-то становилось больно. Эта чужая боль всегда приносила ей облегчение, заставляла улыбаться. Шутки ниже пояса, шутки-подставы, такие, например, как подмешать слабительное в еду сослуживцев, всегда добавляли красок в унылую и невезучую жизнь Мари. К тому же всегда находились те, кто в результате её подстав тоже смеялся над неудачниками, которым не повезло влететь в её очередную “шутку”. Только с такими людьми девушка и находила общий язык.

Её жизнь стремительным скоростным поездом неслась к обрыву. Из-за одной её особенно удачной шутки молодая девушка, работающая вместе с Мари, оказалась опозорена, попыталась наложить на себя руки. Врачи вытащили эту неудачницу буквально с того света, откачав в последний момент. И всё бы ничего, но эта девица оказалась племянницей босса, довольно успешного мультимиллионера. Сперва Мари потеряла работу и нигде не могла устроиться на новую. Вот-вот она бы потеряла дом, не в силах больше оплачивать закладные. Но тут в её жизни произошла стремительная перемена, и она оказалась в другом мире. В мире куда более жестоком и циничном, нежели привычная Земля.

Многие, с кем она успела поговорить за это время, рвали на себе волосы и мечтали о возвращении на Землю. Многие, но не она. Ведь в родном мире её не ждало ничего хорошего. Девушка прекрасно понимала, что перенос в другой мир, по сути, спас её от незавидной участи бездомной бродяги и побирушки. Впрочем, Мари никогда не опустилась бы до такого статуса. Ограбила бы кого, обворовала или убила, но дом бы сохранила. С другой стороны, она знала, что невезуча, и боялась того, что если пойдёт на преступление, то её обязательно в итоге поймает полиция. Пожалуй, только эта внутренняя трусость и не давала её шуткам переступить ту грань, за которой начинается уголовное преследование. Один, всего один раз она потеряла осторожность, и шутка с племянницей шефа зашла несколько дальше, чем Мари планировала. Нет, девушка ни на секунду не сочувствовала той дуре, которая из-за, пусть и довольно жесткого, но в целом безобидного розыгрыша с рассылкой её немного обработанных фотошопом откровенных фотографий по корпоративной сети, внезапно решила выпить две упаковки снотворного и уснуть навсегда. В той истории Мари жалела себя, потому как искренне считала, что шутки, пускай и грязные, не могут служить поводом для увольнения. А её уволили! Несправедливо, с какой стороны ни посмотри.

То, что её жизнь в новом мире может оказаться намного более удачной, чем прежняя, она поняла в первый же день на Айне. Когда сразу двое из начальной команды рассмеялись над её шуткой. Она не поверила своей удаче, подшутила над безобидным на вид упитанным парнем ещё более зло, и это вызвало безудержную радость сразу у двоих сопартийцев. Очень скоро двое из её начальной пятёрки сбежали, не выдержав постоянного третирования со стороны сразу троих людей с немного искажённым чувством юмора.

Так Молли Мун начала свой путь по Айну в окружении сразу двух преданных фанатов её шуток, один из них представился как Буше Джордж, а второй как Пётр Гроттер. Их троица нигде не задерживалась надолго. Забирали, что плохо лежит, обманывали, зло шутили, подставляли, немного при этом богатея и, не доводя дело до серьёзных конфликтов, с которыми они бы не справились, пускались в путь. Они шли по дорогам Айна, следуя высказанной Гроттером присказке: “лох не мамонт, лох не вымрет”. Иногда они всё же в своих шутках заходили немного дальше, чем кто-то мог терпеть, и троица землян изрядно огребала. Но дальше тумаков и обидных оскорблений дело пока не заходило. Причём, Буше Джордж запоминал всех, кто дал им отпор или позволил себе оскорбительные слова в их адрес, и каждый раз клятвенно обещал, что вернётся и отомстит. Не сейчас, конечно, когда они так слабы, а “прокачается и вернётся”. Мари и Пётр это его желание, можно сказать, разделяли. Но пока были слабы, они вынуждены были подстраиваться под нормы местной морали, понимание “прекрасного” и чувства юмора.

Жизнь Мари после переноса на Айн заиграла новыми красками. Она была рада, что оказалась среди тех, кому повезло исчезнуть с этой никчёмной Земли. Но ещё больше девушка радовалась тому, что нашла себе двух преданных подпевал, разделявших её понимание шуток и искренне смеявшихся, когда кто-то поскальзывался на оставленной ими ловушке и ломал руку или ногу, а ещё лучше, если разбивал лицо в кровь. Тем не менее, большинство из шуток и розыгрышей, которые они обсуждали вечерами, эта троица не могла себе позволить, так как это вызвало бы преследование местных жителей. Впрочем, над этими растяпами даже шутить было не очень интересно, потому как они слишком просто попадались даже на самые примитивные подставы. Вот то ли дело было развести и подшутить над такими же, как они, землянами! О! После каждой такой удачной шутки их тройка была неподдельно счастлива. Ведь каждая их удачная “шалость” ясно всем показывала, кто тут лох, а кто не лох. Почему-то такое разделение было очень важно для Гроттера. Настолько важно, что он убедил и Мари, и Буше в том, насколько важно быть “не лохом”. Ведь если ты не лох, то кинуть, развести, обмануть лоха — это твоё непререкаемое и дарованное самой жизнью право. Это мировоззрение оказалась столь простым и притягательным, что просто покорило Мари Топан. Ведь это реально просто: если человек повёлся на твою подставу или позволил над собой подшутить, то он очевидно — лох. А издеваться надо лохами очевидное право любого нелоха, ведь лох, по сути, и не человек в общем-то. Потому как по определению не может называться гордым словом «человек». С точки зрения Молли Мун, это была прекрасная, простая и лаконичная философия, которая к тому же полностью совпадала с её пониманием жизни. Ведь в шутке нельзя винить шутника, а только того, кто на эту шутку повёлся.

Две с половиной недели назад судьба ясно показала, что благоволит к Мари. Во время ночной стоянки, на которую троица землян остановилась, разбив лагерь на берегу реки Быстрая, девушка вышла на песчаный пляж и заметила необычный камень. Он сразу показался ей невероятно красивым, особенно в свете Сегуны. Тёмно-зелёный, гладкий, отполированный за столетия водой до зеркального блеска кусок малахита размером с её кулак. Как только пальцы прикоснулись к холодной гладкой поверхности камня, её жизнь сделала крутой поворот, навсегда изменившись. Красивый и безобидный на вид камешек оказался осколком алтаря. Истинного алтаря. Живым осколком!

Взяв его в руки, девушка тут же узнала его историю и “услышала” предложение, от которого она, в свете своего характера, не смогла отказаться. Так земная девушка с извращённым и злым чувством юмора стала первым за, без малого, тысячу лет человеком, кто согласился стать жрецом Да`Ннана. Истинным жрецом тёмного бога сидов. Бога, который посвятил себя охоте на людей. Также девушка, стоило ей заключить договор с осколком алтаря, получила Сродство с Тьмой.

Но не только Сродство получила Молли. Она также приобрела учителя. Камень учил её магии, тёмным ритуалам, и тому, как правильно охотиться на людей и как получить ещё больше силы. Как на Бронзе стать равным Стали, а в перспективе и Булату. Всё, что просил за эту силу Камень, это убивать неудачников, обильно орошая поверхность малахита их кровью. Возможно, кто-то другой испугался бы подобной “платы”, но Мари Топан согласилась мгновенно. Девушка не сомневалась в своём выборе ни секунды. Той же ночью она под руководством Камня подчинила волю своих спутников, промыв им мозги, пока те спали, внушив им безоговорочное подчинение. А утром, ещё до рассвета, когда Сегуна ещё не скрылась за горизонтом, она разбудила Буше и Петра и заставила их принять власть Камня. Так и пара её подельников получила Сродство с Тьмой, а то, что это был не дар, а обмен на свободу воли, девушку не волновало вообще. Потому как Буше и Пётр сами подставились. Не проснулись вовремя, не остановили её, а значит оказались лохами, и никакой свободы выбора, по проповедуемой ими же идеологии, не имели.

С тех пор шутки тройки землян стали ещё более жестокими, циничными и злыми. А две недели назад они вышли к хижине старика дровосека, в одиночестве проживающего в глухом лесу. Этот старик и стал первой жертвой. И человеческая кровь, впервые за многие сотни лет, пролилась на осколок Истинного Тёмного Алтаря. Получив новые силы в результате тёмного ритуала, Молли Мун приобрела новые, ранее ей недоступные, возможности и только уверилась в том, что сделала верный выбор, став слугой Тьмы.

Следующей не повезло одинокой семейной паре рыбаков. На их беду, они не увидели за внешне располагающей внешностью, за кажущимся честным и открытым лицом Мари Топан истинный характер девушки и её спутников. Ещё один кровавый ритуал даровал Молли новые силы. А также Камень научил её уникальному заклинанию сидов “Разрушение Металла”. Человек не может его применять, но став жрицей Да`Ннана, Мари приобрела эту возможность. Однако в тот раз тройка землян, видимо, не проявила достаточной осторожности, и на следующий день, когда они расположились на вечернюю стоянку, их нагнал местный шериф, воин полной Стали. Уже седеющий, но ещё полный сил, опытный боец. Недавно Повысившиеся до Бронзы, ещё мало что умеющие земляне такому были не соперники. Если бы шериф напал на них неожиданно, то на этом путь тройки “шутников” закончился бы навсегда. Но шериф сделал глупость, он вышел открыто и начал обвинять, дав время Молли подготовиться. “Разрушение металла” накрыло своей Тьмой шерифа, лишив того почти всего оружия оружия, превратив его броню и один из мечей в бесполезные ржавые огрызки. Но даже на половину безоружный воин Стали, у которого остался только запасной меч тогда едва не убил их всех. Если бы не очень удачный выстрел из арбалета Петра Гроттера в самом начале боя, раздробивший колено шерифа, то всё для тройки шутников закончилось бы окончательно плохо. Но Тьма и Удача в тот вечер благоволили Молли и её подельникам, они справились и не просто убили шерифа, но и умудрились принести его в жертву.

Этот случай многому научил Мари Топан, и она поняла, что нападения на местных когда-нибудь для её группы и для неё лично закончатся плохо. Потому как за каждым местным кто-то стоял, даже за обычными крестьянами и рыбаками возвышалась тень владетеля или шерифа, которые без лишних раздумий отправили бы на плаху тех, кто посмел убивать людей на их земле.

Следующей их жертвой стал одинокий землянин, которого кинули местные проходчики, и тот долго жаловался на жизнь, вызвав своими жалобами ехидные улыбки на лицах Буше и Петра. Её подельники сразу отнесли этого землянина к лохам, ведь он позволил себя надуть местным. Тот землянин, имени которого Молли не запомнила, умирал долго, по капле отдавая свою жизнь осколку Истинного Алтаря. Той ночью Молли получила сил даже больше, чем за шерифа Стали, несмотря на то, что землянин, как и они, едва взошёл на Бронзовый ранг. Да и никто их даже не думал преследовать за это убийство. Ведь земляне на Айне никому не интересны, и за ними никто не стоит, никто за них не отомстит, не пустит по следу убийц ищеек. Это навело Мари Топан на вполне очевидную мысль. К тому же земляне услышали от одного из караванщиков, что совсем недалеко проходит какой-то экзамен в новую гильдию. А главное, что на этот экзамен, словно пчёлы на мёд, со всей округи стягиваются какие-то никому ранее неизвестные чужаки.

Так, четыре дня назад Молли Мун, Пётр Гроттер и Буше Джордж оказались в городе Катьер. Вдоволь там поразвлеклись, а главное встретили безумную пару самых натуральных непуганых лохов, которые на все просьбы о помощи тут же соглашались, выкрикивая при этом “О! Новый квест!”. Сам Да`Ннан велел таких идиотов принести в жертву. Что Молли Мун и сделала без особого труда, заманив пару восторженных дураков в катакомбы Катьера и медленно их там умертвив так, чтобы ни одна капля крови не попала мимо Камня.

Тройке землян показалось, что они ухватили судьбу за бороду, и вскоре никто не посмеет им что-то возразить. Но вчера, когда они наметили для себя новую цель. Судя по всему, очень талантливую земную магичку, которая, на свою беду, успела настроить против себя Блистательную Ариэн. А это значило, что во всём Катьере за неё никто не заступится. А, если та пропадёт, то такую никто и искать не станет. Целую ночь Молли, Буше и Пётр составляли план, как воспользоваться излишней резкостью и пылкостью Миранды, заманить ту в свою ловушку. В итоге они этот план придумали. И это была отличная, практически безупречная схема. Почти безупречная, как оказалось, так как не учитывала того, что несносной землянке, которая успела всех в Катьере достать до печёнок своим задранным носом, кто-то придёт на помощь. И теперь тот, кто, подло напав сзади на Буше и Петра, вырубил тех одним ударом, столкнув головами, из-за чего сама Молли получила отправивший её в глубокий нокаут выпад по затылку от Миранды, должен заплатить за то, что посмел встать на пути их плана.

Весь день тройка адептов Тьмы разрабатывала план мести. Их не пугало, что этот Рэйвен оказался воином Стали. По своему могуществу Молли в этот момент была примерно на уровне Булата, за счёт заёмной силы осколка Истинного Алтаря, и была уверена, что справится с этим выскочкой без особого труда. Правда, после того, что Рэйвен продемонстрировал вчерашним вечером… Одним заклинанием стерев с лица земли древние, но при этом ещё крепки остатки старой башни, Молли была готова отказаться от планов мести. Но Камень пришёл ей на помощь, рассказав, что такое “Записанные заклинания”. А главное, поведал о том, что таковых у человека не может быть много, и что как минимум сутки после применения такого заклятия никто не может снова обратиться к силам “Записанных заклинаний”. Так что если у Рэйвена и было в запасе ещё нечто столь же разрушительное, как “Огненное Торнадо”, то у Мари Топан есть как минимум сутки, в которые этот странный землянин не сможет повторить ничего и близко столь могущественного.

Благодаря осколку Алтаря, того, кто всю свою долгую, по человеческим меркам, жизнь посвятил охоте на людей и дварфов, и оказался в этом так хорош, что Возвысился, преодолев Лестницу Дивино, Молли Мун без труда смогла предсказать направление, в котором Рэйвен покинет город. Дальнейшее было делом техники. Мозги у тройки землян работали хорошо и засаду они подготовили отменную. Засаду, в которую Рэйвен и влетел, разинув рот и спеша на помощь якобы попавшим в беду землякам. Его так просто оказалось развести, что в тот миг Молли почувствовала даже некоторую обиду за то, что всё закончится так легко. Оказалось, что казалось.

Её первое же заклинание “Разрушение металла” без труда попало в цель, накрыв Рэйвена Тьмой. В тот же миг его кольчуга рассыпалась прахом, и к его беззащитному телу устремились мечи Буше и Петра. В этот момент пара её подельников и умерла. Молли даже не успела разглядеть, как они погибли. Просто в одно мгновение умерли, падая на землю. У каждого из них было пробито сердце. Копьё Рэйвена осветилось странным, от которого Молли стало немного дурно, светом и разогнало Тьму, а его кинжал покрылся тонкой сетью молний. Из-за этих, видимо, защитных заклинаний оружие Ворона не получило повреждений от её магии. Два следующих заклинания Молли Мун не попали в цель. Рэйвен двигался слишком быстро, невозможно быстро для Стали и, наверное, даже для Булата. На третье заклинание у неё не хватило времени, удар букового древка сломал ей спину, мгновенно парализовав девушку ниже пояса. Но землянин на этом не остановился. Четыре резких, словно броски мангуста, выпада, и её руки безвольно повисают вдоль тела. Но он не дал ей упасть, подхватил, прислонил спиной к дереву и затолкал в рот кляп, оторвав материал для него от её же рубахи. После чего вернулся к Буше и Петру и нанёс тем контрольные удары, перерубив шейные позвонки. Причём в его движениях не было и намёка на колебания, Ворон действовал как робот, словно профессионал, для которого убийство — это монотонная привычка. Затем он стряхнул ржавую пыль, в которую превратилась его кольчуга, со своего гамбезона и широко шагнул к ней. Увидев его поддоспешник, девушка, несмотря на всю сложившуюся ситуацию, хрюкнула от смеха. Гамбезон Ворона действительно представлял из себя забавное зрелище. Ярко синий, словно недавно покрашенный, он был весь разрисован ярко-оранжевыми жопами с крылышками. И это было настолько неуместно и сюрреалистично, что Молли рассмеялась так, что даже кляп выпал из её рта.

— Да. — Поморщился Рэйвен, угадав причину её веселья. — Как видишь, не только у тебя бывает извращённое чувство юмора.

— Надеть на себя такое… — Стараясь не показывать своего страха, ответила ему Мари Топан. — Даже я бы постеснялась. И кто тебя надоумил нарисовать эти крылатые задницы? — Молли чувствовала, что ей надо втянуть этого человека в разговор, втереться ему в доверие, и каждое слово играло ей сейчас на руку.

— Меня? — Скривился Ворон ещё больше. — Если бы… Есть и без меня любители. Впрочем, можно сказать, я это даже заслужил.

— Поведай мне эту историю. — Тут же уцепилась за свой шанс Молли Мун.

— Только после тебя. Я, знаешь ли, джентльмен и привык пропускать даму первой. — Усмехнулся Рэйвен, ничуть этим не смутив Мари.

— И о чём ты хочешь услышать рассказ, знаменитый Ворон? — Поддакивать и льстить, такова на данный момент была стратегия выживания, выбранная девушкой.

— Как вы докатились до жизни такой? Я понимаю, нападали бы на местных, но на своих… — От холодного взгляда Рэйвена Молли Мун почувствовала, как её душа уходит в пятки.

— Да… Мы… Не собирались тебя убивать! Честно! Просто ты показал себя в Катьере очень богатым. И к тому же первым напал на нас, там, на постоялом дворе. Мы хотели только проучить, — она тяжело вздохнула, словно признавая нелёгкую правду, — ни и признаю, немного ограбить.

— Знаешь, — Рэйвен улыбнулся одними губами, — удары мечей в горло и в печень от твоих “коллег” немного рушат стройную историю, так не бьют, когда не хотят убить.

— Это не я! Точно не я! Это эти два дегенерата, видимо, сами решили тебе так отомстить за то, что столкнул их головами.

— Даже удивительно. — Цокнул языком Ворон в ответ на её слова.

— Что удивительно? — Не поняла его Молли.

— Насколько ты скользкая тварь, говорю, удивительно.

— Я? Это ты убийца! Не я! — Делано возмутилась девушка.

— Ага, старая песня: “я не виновата, он сам пришёл”. — Этот выпад Молли посчитала нужным пропустить, сделав вид, будто его не заметила.

— Если ты джентльмен, то не поможешь даме? Не дашь мне лечебные зелья, а то очень больно.

— Нет, не дам. И, кстати, ты мне денег должна, знаешь сколько стоила мне эта кольчуга? Целых два десятка золотом! — Рэйвен закатил глаза. — Так что если хочешь жить, начинай рассказывать, а я пока твоих друзей осмотрю. — Встав на ноги, Рэйвен направил на неё наконечник копья и спокойно спросил, — Или ты не хочешь рассказывать?

— Расскажу! — Тут же воскликнула девушка через боль, — всё расскажу.