Помоги проекту - поделись книгой:
Я очень старалась не выглядеть заинтересованной.
Не отвечая на вопрос, бабушка шагнула к своему креслу, села и положила ногу на ногу. С ручкой в руке она склонилась над блокнотом.
Я пожевала нижнюю губу и решилась. Откусив ещё бананового кекса, я схватила чашку чая, устроилась на подлокотнике бабушкиного кресла и начала:
– Ты считаешь, этот Дункан Харди убил Рубинию Редклифф?
С любопытством я заглянула в её записи.
Она подробно записала события вчерашнего дня и вчерашней ночи, так, как она их запомнила, с точным временем и именами.
Обратив на это внимание, я тоже решила использовать маленькую книжицу, подаренную мне бабушкой, как блокнот для записей.
Бабушка задумчиво склонила голову сначала на одну сторону, потом на другую.
– Возможно. Посмотрим…
Она перевернула страницу.
– У него больше одного мотива. Он наследует её огромное состояние, или лучше скажем – рассчитывает на это. А это значит, что ему больше не придётся побираться у своей бывшей жены. Кроме того, он, наконец, сможет написать её биографию. Это принесёт ему деньги и позволит осуществить месть, которую он замыслил. И… он сможет раструбить на весь мир, что он является долго замалчиваемым супругом великой и ужасной Рубинии Редклифф. Люди любят такие истории. Это принесёт ему известность, а ведь ему этого так хочется. Одним словом, идеальный подозреваемый.
Чтобы выиграть время, я запила банановый кекс особенно большим глотком чая. Следующий вопрос мне стоило формулировать очень тщательно.
– А как… как ты это делаешь? Я имею в виду, что ты будешь делать дальше? (о да, высокое искусство формулировки ☺)
Бабушка взглянула на меня.
– Мотив у него есть. Теперь я должна выяснить, была ли у него возможность. Вопрос звучит так: где он находился, когда Рубинию Редклифф убили?
Она постучала ручкой по блокноту.
– Это приводит нас к вопросу о точном времени смерти. Тело должны будут обследовать. Только мне результаты никто не сообщит. А я лучше откушу себе язык, чем спрошу об этом сержанта Оакса. Финн нашёл её тело незадолго до 17.45. Но когда она умерла?
Я кивнула.
– Чтобы точнее узнать время смерти, мне нужно выяснить, когда и кто в последний раз видел её живой, это было бы отлично. Но пока я просто буду использовать время, когда в последний раз её видела
– А как это сделать? – спросила я, коротко поразмыслив, когда я в последний раз видела Рубинию. Когда она пошла с тарелкой и чашкой к столу. Но когда это было? Незадолго до половины пятого? Пф!
Бабушка с улыбкой пожала плечами.
– Ну, расспросить людей. По возможности незаметно и по всем правилам этого искусства. Одного за другим. – Она с сожалением цокнула языком. – Жаль, что тебя никогда не интересовали чёрно-белые фильмы о мисс Марпл с Маргарет Резерфорд. Тогда бы ты знала, что я имею в виду.
Я опустила голову. В эту секунду мне действительно было бесконечно жаль, что я не видела ни одного детектива.
– Это похоже на непростую работу! – заметила я глубоко впечатлённая. Настолько равнодушно, насколько возможно, я вернулась к теме. – У тебя в списке есть ещё подозреваемые?
Моё сердце колотилось в горле. Бабушка открыла страницу с заголовком «Подозреваемые».
– На данный момент трое!
Друг под другом она внесла в список Дункана Харди, Сару Данн и Дороти. С облегчением я выдохнула. О Финне она ещё не догадалась.
– Но я клянусь, список станет длиннее. Рубиния Редклифф очень хорошо умела заводить врагов.
Бабушка бросила взгляд на напольные часы.
– Эндрю должен подойти с минуты на минуту. Я ему как раз позвонила. А потом я сразу отправлюсь в «Отдых контрабандиста».
– Зачем? – Вопрос вырвался, прежде чем я смогла удержать его. Как глупо! Мой голос, кажется, прозвучал довольно истерично. К счастью, бабушка ничего не заметила.
– Всё очень просто. Я хочу застать там эту несчастную, которая вчера утром на празднике набросилась на Рубинию Редклифф. Виолончелистку Сару Данн, бедолагу, с которой Рубиния сыграла такую злую шутку. И, если мне повезёт, я смогу убить сразу двух зайцев, и мне по пути попадётся Финн. Учитывая обстоятельства, он является важным свидетелем, возможно, он видел что-нибудь подозрительное в бухте. Я должна это выяснить, пока его воспоминания ещё свежи.
– Окей… А откуда ты знаешь, что Сара Данн живёт в «Отдыхе контрабандиста»? – удивлённо спросила я. – У нас же есть и другие отели.
– Ну, если бы я была Сарой Данн и считала бы каждый пенни, как она, тогда я выбрала бы, конечно, самый дешёвый отель в деревне. «Отдых контрабандиста» находится в центре, и Николас в честь большого праздника заметно снизил цены на некоторые комнаты. Размещения дешевле она нигде не найдёт, – объяснила мне бабушка.
– Звучит логично! – Бабушка в своём репертуаре. Подмигнув мне, она продолжила: – Кроме того, я позвонила Николасу, прежде чем связаться с Эндрю. Он подтвердил, что миссис Данн в «Отдыхе контрабандиста». И она заказала такси на вокзал на половину десятого. – Она кивнула в сторону напольных часов. – Мне пора!
– Можно с тобой? – спросила я чуть поспешнее, чем стоило.
Бабушка немедленно подняла удивлённый взгляд от сумочки, в которую как раз складывала очки и блокнот.
– Что с тобой такое?
К этому вопросу я подготовилась и нашла довольно правдоподобное объяснение.
– Всё-таки убили мою учительницу музыки. И если сержант Оакс ничего не предпринимает, что-то должны сделать мы, – ответила я.
При этом я глядела на свадебное фото принца Уильяма и Кейт Миддлтон на моей чашке так, будто видела его впервые. Я не могла смотреть в глаза бабушке и при этом хитрить.
К счастью, в этот миг звякнул наш дверной колокольчик, и в комнату, шаркая, вошёл Эндрю. Он выглядел ужасно. Обычно Эндрю был одет с иголочки. Конечно, после переезда сюда он сменил костюм и галстук на небрежный образ, носил джинсы и рубашки и отрастил свои каштановые волосы, но его одежда всегда выглядела безупречно, при этом он всегда изысканно пах туалетной водой от Hermes. Но сегодня он просто надел вчерашние вещи, уже успевшие помяться. Его волосы жирно блестели, он не побрился, и пахло от него совсем не дорогим парфюмом.
– Доброе утро, Эндрю! – поприветствовала я, спрыгнув с подлокотника.
Он только вяло поднял руку в знак приветствия, проигнорировал Перси, машущего хвостом, и поплёлся за стойку. В следующую же секунду заворчал кофе-автомат.
– У тебя сломался душ? – с улыбкой спросила бабушка.
В ответ он лишь пожал плечами и проворчал:
– Без понятия. А что?
– Ты смотрелся в зеркало?
– Раз уж ты вызываешь меня посреди ночи, Кларисса, не жалуйся на мой внешний вид! – резко ответил Эндрю.
Ух ты! Что это на него нашло?
Неожиданно он поднял голову и принюхался.
– Скажите, вы действительно не чувствуете это?
Сделав пару шагов, он распахнул духовку. Огромное чёрное облако дыма вылетело наружу.
– О господи! – воскликнула бабушка.
– Эти сконы можно продавать только как уголь, в брикетах, – закашлялся Эндрю, вытаскивая противни из духовки и относя их проветриться в сад.
– Ох, я совсем про них забыла! – виновато прошептала бабушка.
– Таймер сломался? – спросил Эндрю, нажимая для проверки на чёрную кнопку.
– Боюсь, я его даже не включила.
Эндрю скорчил угрюмую мину.
– Так бывает, когда уносишься мыслями в другое место. – Рассмеявшись, бабушка стряхнула с себя происшествие, как собака капли дождя.
– Я точно знаю, чем заняты твои мысли. Я только что встретил Софи Кэмпбелл. – Эндрю резко втянул воздух через нос. – То, что она рассказала мне, правда, Кларисса? Ты всерьёз утверждаешь, что Рубинию убили? Что за ерунда?
– Это не ерунда, Эндрю. Как ни жаль, – ответила бабушка, взяла сумку и встала. – Эми и я отлучимся. Не знаю пока, когда мы вернёмся.
– Немыслимо! – запротестовал Эндрю, с трудом сдерживая голос. – Умирает человек, и ты тут же видишь в этом преступление. Кем ты себя возомнила? Карманным Шерлоком Холмсом?!
– Что на тебя нашло? – Бабушка удивлённо уставилась на Эндрю.
В ту же секунду он понял, насколько недружелюбно себя ведёт. Он опустил покрасневшие глаза и провёл рукой по непричёсанным волосам.
– О, Кларисса, мне так жаль! Я совсем не это имел в виду. Мне… я сегодня себя не очень хорошо чувствую. Вчерашняя история. Никак не могу выкинуть её из головы. И… я, конечно, приведу себя в порядок.
– Ничего, Эндрю! – успокоила его бабушка. – Судьба Рубинии всех нас потрясла. Тут занервничаешь. Всё в порядке! Постараюсь вернуться не поже десяти. И тогда ты сможешь пойти домой и отдохнуть. Окей?
– Ах, Кларисса! – Опустив плечи, Эндрю выдавил кривую улыбку. – Ты самый понимающий человек из всех, кого я знаю.
– Это профессиональная деформация. Без этой инфекции учителем долго не проработаешь! – заявила бабушка, похлопала Эндрю по плечу, проходя мимо, и мне пришлось поторопиться, чтобы догнать её.
Глава 10
Обшарпанная дверь «Отдыха контрабандиста» тихонько скрипнула, когда бабушка её открыла. Нас тут же окружили голоса, смех и тихая музыка. Тёмный бар, обшитый деревянными панелями, в котором вечерами большинство мужчин Эшфорда встречались, чтобы выпить пива и поиграть в дартс, превратился в зал для завтрака. Вкусно пахло яичницей с жареным беконом, запечёнными бобами и свежим кофе.
Отец Финна стоял за стойкой перед полуавтоматической кофемашиной и в отчаянии чесал бороду.
– Были же времена, когда гости довольствовались английским завтраком! – раскатисто рассмеялся он, заметив нас. – Тогда хватало фильтрованного кофе, а теперь нужна такая штуковина с тысячей кнопок, которая шипит, парит и готовит всякие континентальные вещи, вроде латте-маккиато или капучино. И я спрашиваю себя, мы в Англии или в Италии?
Он был высоким сильным мужчиной, чьё лицо почти полностью пряталось за кудрявой бородой. Своими спутанными волосами длиной до плеч он немного напоминал мне Хагрида из «Гарри Поттера».
– Может быть, капучино – поздняя месть римлян за то, что им пришлось уйти отсюда, – примирительно предположила бабушка.
Николас опёрся своими большими руками на один из множества пивных кранов и от всего сердца расхохотался. Его широкие плечи запрыгали вверх-вниз. Обратной стороной ладони он вытер слёзы со своих щёк и указал на женщину, сидевшую у конца стойки и представлявшую собой жалкую картину. Сара Данн. Рядом с ней я обнаружила потрёпанный чемодан, на котором лежала такая же потёртая сумка.
– Думаю, ей нехорошо, и не только потому, что у неё голова кругом. Смерть Рубинии потрясла её больше, чем она хочет признавать, – пробормотал он, поднеся руку ко рту. Потом он продолжил нормальным голосом: – Что будете заказывать?
После того как мы заказали чай для нас и блюдце воды для Перси, бабушка направилась прямиком к Саре Данн. На некотором расстоянии за ней последовали Перси и я. Во-первых, мне казалось, что это ужасно неловко закидывать вопросами абсолютно незнакомого человека, а во-вторых, у меня было недостаточно времени, чтобы просканировать бар в поисках Финна. В солнечном свете, падающем сквозь цветные стёкла в паб, хаотично танцевали миллиарды пылинок, прежде чем опуститься на тёмное дерево мебели. Финна не было! С облегчением я выдохнула. После моего сообщения в WhatsApp, которое всё испортило, и, что гораздо хуже, после моего жуткого сна я не особенно горела желанием встречаться с ним. Даже если я не хотела признаваться в этом самой себе, думаю, я немного его боялась.
– Здесь свободно? – Бабушка с вежливой улыбкой показала на барный стул рядом с виолончелисткой. Сара Данн медленно подняла голову, удивлённо посмотрела на пустой ряд стульев, будто хотела спросить: «Почему вам непременно нужно сесть именно здесь?», но молча кивнула в ответ.
– Спасибо! – улыбнулась бабушка. – Иди сюда, Эми, садись со мной! – Ладонью она похлопала по стулу с другой стороны от неё. – Милая дама не имеет ничего против того, чтобы мы составили ей компанию.
Я неохотно забралась на барный стул, занавесила лицо волосами и постаралась стать невидимой. Ужасно неловко!
– Где же мои очки? – пробормотала бабушка довольно громко. – Знаете, я всегда кладу очки не туда, куда нужно. Они никогда не бывают там, где должны!
Миссис Данн ненадолго подняла на неё свои грустные глаза сенбернара, но ничего не ответила. Тогда бабушка захлопнула сумочку, посмотрела на виолончелистку, будто неожиданно рядом с ней собственной персоной оказалась сама королева и воскликнула с наигранным удивлением:
– Вы же… нет… не говорите мне этого… я вас знаю… Точно… вчера… на празднике пятисотлетия… Сара Данн, не может быть.
Женщина подняла голову и недоверчиво посмотрела на бабушку. Она выглядела по меньшей мере настолько же ужасно, как Эндрю. Её лицо было бледным, волосы прядями падали ей на глаза.
– Моё имя – Кларисса Ферн, я держу чайную «Маленькие сокровища» чуть ниже по Харбор-роуд. – Бабушка сочувственно положила одну руку себе на грудь, другую – на предплечье миссис Данн. – Я знала Рубинию Редклифф с того самого дня, как она переехала сюда, и она мне, видит бог, никогда особенно не нравилась. Поверьте, она, понятное дело, не завела здесь друзей, но то, что она сделала вам, не сравнится ни с чем!.. Конечно, теперь она мертва, а о мёртвых либо хорошо, либо ничего, но что правда, то правда!
– Это так похоже на Рубинию. Она просто взяла и ускользнула, – прошептала Сара Данн в свою чайную чашку. – И теперь она больше ничего не может сделать, чтобы восстановить моё доброе имя.
– Невыразимо безответственно с её стороны! – согласилась с ней моя бабушка, кивая. – Даже то, как она погибла… так зрелищно… тоже похоже на неё… не так ли?
– Да, она любила большие выступления, – вздохнула миссис Данн. – Большие выступления и власть; властью над другими людьми она наслаждалась ещё в детстве. Я это знаю, мы жили в одном доме. Но, заболев, она действительно стала очень злой. Тем не менее, я не хотела так нападать на неё вчера. Это было неправильно. Сегодня мне очень стыдно за это! Не знаю, что в меня вселилось. Но иногда у меня случаются приступы гнева, и тогда я говорю и делаю вещи, о которых потом ужасно сожалею.
Прежде чем я расскажу дальше, что нам поведала миссис Данн, я должна коротко упомянуть о болезни Рубинии Редклифф. Если коротко: Рубиния была вундеркиндом. Как Моцарт, она очень рано научилась играть на пианино и быстро освоила его так превосходно, что изумляла всех. И с тех пор её карьера шла только вверх. Рубиния становилась всё более и более знаменитой и зарабатывала невероятные деньги благодаря концертам, пластинкам, дискам, книгам, телевыступлениям и интервью. Потом случилось шокирующее. Ей было тридцать шесть, когда врачи обнаружили у неё ревматизм. Болезнь пришла неожиданно. Непредвиденно и неизлечимо. Когда ей пришлось отменить первый концерт, потому что руки не очень слушались её, она поставила точку в своей карьере. В сорок ей пришлось практически полностью отказаться от пианино. Газеты, видимо, тогда писали только об этом. Это действительно было трагично. Я имею в виду, когда Господь дарит такой невероятный талант, а потом тупая болезнь всё разрушает.
Все, кто жил в Эшфорде, знали историю Рубинии Редклифф. И конечно, я слышала, что её ревматизм развивался довольно медленно. Поэтому она всё ещё могла время от времени давать мини-концерты для узкого круга гостей. Конечно, они были далеко не на прежнем уровне, но всё равно. Например, как вчера у усадьбы лорда Эшфорда.
– Так, вот и немного свежести для милого Перси! – Немного воды выплеснулось за край, когда Николас поставил миску на каменный пол. Я благодарно ему улыбнулась, а Перси тут же принялся лакать.
– Я бы хотела вычеркнуть вчерашний день из календаря. Сначала я напала на Рубинию при всех и выставила себя на посмешище, потом залила алкоголем свою обиду и гнев в палатке «Отдыха контрабандиста». – Слёзы покатились по впалым щекам Сары Данн. – Я ужасно напилась. Мистер Пирс был так мил, что довёз меня до своего паба, а его жена проводила меня до постели. Я чувствовала себя такой жалкой!
– Значит, вчера вы больше не видели Рубинию? – осторожно спросила бабушка.
Сара Данн медленно покачала головой.
Поделиться книгой: