Сказка о снежной принцессе

– А ведь он даже твоего имени не спросил.

– Чего? – очнулась я.

– Зря на него слюни пускаешь, ты ему неинтересна, – не отрываясь от игры, продолжил Корней, одновременно безразличный ко мне и увлеченный игрой.

– Вадим поступил благородно, – возразила я.

– Залепив тебе кулаком в ухо? – усмехнулся Корней.

– Тебе бы рот залепить, – буркнула я.

Корниенко наконец оторвался от игры и с интересом посмотрел на меня.

– Как тебя зовут? – спросил он.

Наконец-то! Хоть кому-то интересно.

– Томила, – нехотя призналась я.

– Как-как? – Это «как-как» я слышу практически каждый раз, когда представляюсь. Спасибо за редкое имя выдумщику-дедуле…

– То-ми-ла, – повторила я нарочно по слогам. Для самых непонятливых.

– Ясно, – откликнулся Корней и как ни в чем не бывало вернулся к игре.

– Ну а тебя как зовут? – прикинулась я дурочкой. Пусть не воображают, что только они не знают о чьем-то существовании.

– Тамерлан, – не отрываясь от смартфона, отозвался Корниенко.

Я надулась и откинулась на спинку кресла. От нечего делать принялась рассматривать Корниенко: симпатичный, и профиль у него красивый. Только со мной он вел себя как настоящий кретин, поэтому захотелось немного ему подосаждать.

– Во что играешь? – спросила я.

– В игру, – бросил Корней.

– В какую? – не отставала я.

– В шахматы. Слыхала о такой?

– Конечно! Правда, думала, что она для умных.

– Правильно думала, поэтому я в нее и играю.

Утереть нос Корниенко было не так-то просто, но я решила не сдаваться.

– Твоя девушка ушла к Вадиму?

– Моя бывшая девушка, – поправил меня Корней. Он по-прежнему не отводил взгляд от экрана, но я чувствовала, что парень напрягся. – А ты подслушивать любишь?

– Пффф, да больно надо! – засмеялась я. Вполне искренне, кстати. Дедуля всегда говорит, что во мне живет актриса. Надо, как и Настя, в театральный поступать после школы. – Просто прогуливалась.

– Грибы галлюциногенные на школьном дворе искала?

Мне ужасно хотелось пихнуть этого умника локтем.

– Чего подслушивать, если вся школа об этом говорит, – поддела я Егора.

– Об этом? – искренне удивился Корниенко и отвлекся от телефона. Теперь он смотрел мне прямо в глаза, и я отчего-то смутилась.

– Ну да, – я все-таки первой отвела взгляд, – так и говорят: Ника ушла к Вадиму от этого… – я замялась, – …от Тамерлана.

Егор негромко рассмеялся и принялся нагло рассматривать меня.

– Ты забавная, – сказал наконец он, – но про Вадима и тебя я правду сказал. Забей! Ты не в его вкусе.

– А кто же в его вкусе? – ядовито поинтересовалась я.

– Слушай, Томила, утомила! У тебя еще много вопросов?

– И все-таки? – не отставала я.

– Такие блондинки, как Ника, – ответил Корней.

Я припомнила девчонок, которых видела рядом с Вадимом. Проклятье! И ведь правда: ни одной брюнетки.

Но я буду не я, если так просто сдамся. Уж если мне что-то приспичит, обязательно добьюсь своей цели. Рубцову не повезло, что я в него влюбилась.

– А тебе какие девчонки нравятся? – зачем-то спросила я.

– Мне? – Егор снова посмотрел на меня и усмехнулся. – К сожалению, всякие чокнутые.

* * *

Я решила стать блондинкой в тот же день, когда вернулась домой. Люди идут ради любви и не на такие отчаянные поступки, а тут… Это всего лишь волосы! Вадим Рубцов стоит больших жертв. Учитывая, как тепло мы с ним попрощались после моего осмотра у врача… Он вызвал мне такси, усадил в машину и, кажется, даже снова назвал «своей маленькой». Точно вспомнить не могу, ибо от нахлынувших чувств и волнения память отшибло. Нужно написать в личный дневник об этом знаковом для нас дне, когда мы наконец заговорили. Покажу потом эту запись нашим с Рубцовым общим внукам… Жаль, что попрощаться толком не удалось. Когда я выглянула в окно, чтобы помахать, машина тронулась, а Рубцов уже отвернулся. Зато я встретилась взглядом с недовольным Корниенко. Напоследок он криво усмехнулся и отсалютовал мне. Я же демонстративно отвернулась. До чего неприятный человек! Еще и ворчливый, как старый дед. Что в нем находят другие девчонки?

Еще в такси я расписала Леле в сообщениях, что случилось. А также заявила о совсем намерении покорить сердце Вадима, перекрасив волосы. Подруга ничуть не расстроилась, узнав, что Рубцов наконец обратил на меня внимание. Несмотря на нашу общую влюбленность, подруга поддержала мои намерения и пообещала помочь с покраской волос. Сегодня же! Леля так радовалась за меня, будто это была наша общая победа. Мне были знакомы эмоции Лели: подобную радость за нее я испытывала в третьем классе, когда ей подарили куклу, о которой мы вместе мечтали. Иногда мы играли куклой по очереди… Вряд ли такое можно провернуть с настоящим парнем. Да мне и не хотелось ни с кем делить Рубцова. Он будет моим и только моим! Тем более теперь, когда я наконец узнала его чуть ближе… Он от меня никуда не денется.

Леля заявилась ко мне с краской для волос ближе к вечеру. Я знала, что мама не поддержит эту идею, поэтому мое преображение мы решили держать в строжайшем секрете.

– Ты красила когда-нибудь волосы? – спросила я у Лели. Она носила натуральные русые волосы. Красить их подруге категорически запрещали родители.

– Нет, но я сама стригу Боню, – ответила подруга. Боня – это Лелина болонка.

– Сойдет, – вздохнула я. Других вариантов у меня все равно не имелось. На салон нужно много денег, а мама и слышать не захочет о том, чтобы меня покрасить. А медлить нельзя! Красота требовала жертв незамедлительно, пока Рубцов совсем не позабыл про нашу встречу…

– Но я купила хороший осветлитель, – похвасталась Леля, – по акции две штуки взяла, чтобы на твои волосы хватило.

В то время мои кудряшки были ниже лопаток. И мы принялись за дело. Хорошо, что мама в этот день ушла с подругой в театр, а дедулю никогда не интересовало, чем его внучка занимается в своей комнате. Он сидел перед телевизором 24/7 и смотрел «Ментовские войны» или аналитические программы.

Во время покраски я несколько раз рассказала в лицах о дуэли Корниенко и Рубцова. И о моем обмороке. И о том, как Вадим мужественно нес меня на руках… Леля восторженно охала и ахала. Когда я говорила о Егоре, подруга кривилась: мы обе считали Корнея невежественным мужланом.

Спустя несколько часов, прошмыгнув в ванную мимо комнаты дедушки с галдящими по телевизору «экспертами», мы принялись смывать краску. Мама вот-вот вернется, поэтому действовать приходилось быстро. Я склонила голову над ванной, а Леля врубила душевую лейку.

– Так, хорошие новости, – услышала я голос подруги сквозь шум воды. – Волосы поменяли цвет!

– Ура! – довольно отозвалась я.

– Плохие новости: это не тот цвет, который нам хотелось бы…

– Как это не тот?! А какой?..

Вместо соблазнительного блонда вышел ужасный зеленовато-рыжий цвет. Хуже стали обстоять дела, когда мы высушили волосы феном. Сухие сожженные кудри топорщились в разные стороны и очень походили на видавшую виды мочалку.

– По-моему, этот оттенок тебя освежает, – неуверенно проговорила Леля, пытаясь меня подбодрить.

Мы обе стояли в ванной напротив зеркала и с ужасом пялились на мое отражение.

– А по-моему, я теперь похожа на клоуна-убийцу из «Оно», – трагичным голосом произнесла я.

Я и Леля молча стояли у зеркала до тех пор, пока не услышали, как открывается входная дверь…

Мама сильно расстроилась. Дед громко хохотал.

– Буду ходить в школу в шляпе, – проворчала я.

– Ну уж нет! – всплеснула руками мама. – И будешь похожа на Безумного Шляпника! Завтра же пойдем в салон и исправим это безобразие…

«Исправить безобразие», которое мы с Лелей устроили на голове, стоило половину маминой зарплаты. Сожженные волосы пришлось отрезать по плечи. Родной цвет волос ко мне до конца не вернулся, мы с мастером решили оставить волосы русыми. Новая стрижка мне понравилась. И в школе я получила много комплиментов от одноклассников. А мама со мной несколько дней не разговаривала.

Я так и не призналась ей, что решила изменить цвет волос из-за парня. Мама оскорбилась бы. С папой они разошлись из-за того, что он не мог принять ее такой, какая она есть: творческая, немного сумасбродная, свободная художница, которая день и ночь пропадала в своей мастерской. Отец всегда считал несерьезной не только саму маму, но и ее работу. Да, мамины картины не приносили ей огромного дохода, и все-таки она оставалась верна себе. После развода у мамы случилось два романа, о которых мы с дедушкой знали, но замуж она не вышла. Мама отшучивалась, что хорошо быть свободной, а мы с дедушкой считали, что она лукавит и частенько чувствует себя одиноко – особенно на фоне замужних подруг, поэтому время от времени старались устроить ее личную жизнь…

Жаль, что мама так расстроилась из-за моих волос. Но в тот день, глядя на себя в зеркало, я поняла, что раз уж я пошла ради Рубцова на такие жертвы, назад дороги нет: Вадим точно будет моим.

Глава третья

С этапа тайного воздыхания я перешла в активную фазу охоты на Рубцова. Несмотря на проведенный в медпункте день, в школе Вадим по-прежнему не обращал на меня внимания, а ведь мои волосы стали на несколько тонов светлее.

С Никой у Рубцова вскоре тоже разладилось, как донесла мне Леля. Подозреваю, без вклада Корниенко здесь не обошлось. Все-таки мужская дружба победила увлечение девчонкой. Ну ничего! Уж я точно не стану причиной разлада этих двоих. На Корниенко мне было чхать с высокой колокольни. Даже проскочила шальная мыслишка свести их с Лелей, а то чего оба ходят неприкаянные… Впрочем, я явно забегала вперед.

Пока Вадим свободен, медлить нельзя. Именно поэтому я записалась в нашу местную группу поддержки, чтобы быть ближе к Рубцову, который играл в баскетбол за нашу школу. В детстве я занималась народными танцами, поэтому опыт какой-никакой имелся. Мама мою инициативу приняла с восторгом. Она всегда сожалела, что я бросила танцы, а тут такая приятная новость. О том, ради чего все это затевалось, я скромно умолчала.

Но группа поддержки не принесла желаемых результатов. Из изменений: теперь я знала еще больше школьных сплетен от девчонок из команды, а из-за выездных игр отстала по алгебре.

Рубцов, будучи капитаном команды, не обращал на меня внимания. Зато Корниенко, выступавший под четвертым номером, то и дело бросал на меня высокомерные взгляды, чем невероятно выводил из себя. Как-то перед игрой я подошла к нему и сказала:

– Ты во мне дыру проглядишь.

– Уже, – ответил невозмутимо Егор, ничуть не смутившись.

– Что уже? – не поняла я.

– У тебя дырка на юбке. Сзади.

Я оглянулась и громко чертыхнулась. Видимо, зацепилась в раздевалке за гвоздь и не заметила, как порвалась ткань. Ну почему все девчонки как девчонки, а я такая несуразная?

Хотелось поскорее спрятаться, но тут Корниенко поинтересовался:

– Волосы ради Вадима перекрасила?

– Ну не ради тебя точно, – буркнула я, пятясь к раздевалке. Егор страшно раздражал. Хотелось запустить в него баскетбольным мячом, но у меня в руках был только яркий помпон.

– Тебе идет! – выкрикнул напоследок Корниенко.

– Новый цвет волос? – уточнила я.

– Короткая юбка, – усмехнулся Егор.

Учебный год пролетел незаметно. Мне так и не удалось близко подобраться к Вадиму. Я потерпела страшное фиаско. Миновал выпускной, потом каникулы; жизнь кружилась, как карусель… Лишь изредка Рубцов напоминал о себе в моей ленте, выкладывая фотографии из отпуска или с тусовок. За лето я насчитала двух официальных подружек, разумеется, блондинок. Леля к началу нового учебного года переключилась на k-pop, и теперь ее кумиры – недосягаемые корейцы. Рубцов тоже оставался недосягаемым, практически как айдол. Выпустился из нашей школы, поступил в университет, завел еще больше знакомств… Да и я сама, признаюсь, уже немного подостыла. Только в конце осени нас с Вадимом снова свела судьба, вернее, Настя – соседка по дому и подруга детства, которая была старше меня на три года, но всегда общалась на равных. С ней я совершенно случайно попала на студенческую тусовку, где был и Вадим.

Я сразу узнала его в толпе: улыбающийся, зеленоглазый, обаятельный… Там, где Вадим, всегда толпа и смех. Все-таки экс-король нашей школы умел располагать к себе людей, особенно девчонок.

Увидев Рубцова спустя несколько месяцев, я ощутила, как внутри все встрепенулось. Я так и замерла в проходе, пялясь на смеющегося Вадима. Окна в чужой квартире уютно украшали новогодние гирлянды, и когда я сфокусировалась на Рубцове, мигающие яркие лампочки за его спиной расплылись в яркое боке. Или это я поплыла от нахлынувших с новой силой чувств…

– Тома, ну ты чего зависла? – пихнула меня в спину Настя.

– Видишь того парня? – горячо зашептала я. – Он учился в нашей школе…

– Какой? Где? – завертела головой Настя.

Конечно, я поразилась. Не углядеть самого красивого парня на этой тусовке!

– Вон же! – кивнула я. – Светленький, высокий. Это Вадим… Из-за него я покрасила волосы в прошлом году.

Теперь Настя впилась взглядом в Рубцова. Оценивающе его оглядела и пожала плечами.

– Симпатичный, конечно. Но чего ты так убивалась, не понимаю. На мой взгляд, слишком смазливый, еще и бабник, судя по всему. Смотри, как на него девчонки все слетелись. Как на…

Теперь настал мой черед пихать Настю. Не позволю обижать моего Рубцова. Даже близкой подруге.

– Та-ак, а вот это мой типаж, – Настя приосанилась. Я проследила за ее взглядом и обнаружила недалеко от накрытого стола высокого рыжего паренька. – Ну, я пошла!

– С богом! – напутствовала я. – Спасибо, что бросаешь меня на незнакомой тусовке.

– Ничего, у тебя язык хорошо подвешен, – похлопала меня по плечу Настя. – Заведешь знакомых, не пропадешь.

– Здесь все старше меня, – схватила я подругу за рукав красного кардигана. – И ты помнишь, что я обещала маме вернуться в десять?

– Томчик, расслабься, еще только восемь. Можешь потусить, пока не превратилась в тыкву.