Помоги проекту - поделись книгой:
— Чего еще ждать от американцев? Сегодня они — твои лучшие друзья, а на следующий день швыряют тебя за решетку. Ни чести. Ни преданности. Только деньги и власть.
— А тот здоровяк? Английский олух? Есть от него какие-то новости?
— В Австрии все более или менее схвачено. Нужно просто подчистить несколько хвостов — и руда будет в пути.
— Хорошо. Мне он не нравится, и ты это знаешь. Достаточно того, что он — англичанин. Но он может быть… полезным.
— Может.
Пожилой мужчина поднял глаза, осматривая помещение.
— Эта комната — ее проверяли? Ты ее просканировал?
— Да, сэр.
— Когда?
— Вчера вечером.
— Но не сегодня утром?
— Нет. Не сегодня утром.
— Значит, сделай это сейчас. Появление непонятной «женщины» мне не нравится. Мои подозрения удвоились.
Молодой мужчина поднялся, вытащил из-под стола сумку и достал из нее маленькое ручное устройство — сканер для выявления жучков и прочих подозрительных электрических сигналов. Включив прибор, он начал двигаться вдоль ближайшей стены.
Сидевшая за стеной Нарова напряглась. Ее миниатюрная камера потребляла ничтожное количество энергии — вряд ли сканер сможет ее засечь. Гораздо больше ее волновали просверленное отверстие и насыпавшаяся пыль.
Она следила за движениями сканера, за тем, как он скользит по стене мимо того участка, где она установила камеру. Установ уже собрался двигаться дальше, но внезапно остановился. Что-то привлекло его внимание.
Он взглянул на столик, стоявший у стены. Он был весь уставлен бутылками минеральной воды, стаканами и термосами с кофе. Казалось, все в порядке, однако что-то его обеспокоило.
Он протянул руку и провел по полированной столешнице. На руке осталось что-то белое. Штукатурка. Причем, судя по всему, насыпавшаяся совсем недавно. Он взял стакан и осмотрел его. Чистый. Штукатурка попала на стол до того, как принесли подносы с напитками.
Он поднял взгляд на стену и начал внимательно ее осматривать.
Нарова, засевшая с другой стороны, боялась вздохнуть. Она следила за каждым его движением. В какой-то момент его взгляд остановился на объективе камеры. Казалось, он смотрел прямо на Нарову. Его выражение изменилось, и он протянул к ней руку.
В одно мгновение Нарова выдернула оптоволоконный кабель и затолкала устройство глубоко в карман. Распахнув дверь кабинки, она ринулась наружу. Сзади раздался встревоженный гортанный крик, за которым последовали оглушительные выстрелы, пробившие стену в том месте, где она только что сидела.
Она бросилась бежать через туалет. Из коридора доносился стук ботинок. Достигнув последней кабинки, она повернула влево и ринулась к окну. В этот же момент кто-то пинком распахнул дверь у нее за спиной, и коренастая фигура открыла шквальный огонь в ее сторону.
Нарова бросилась вперед. Очерченное стеклорезом стекло легко вылетело наружу, а за ним в ослепительную синеву нырнула и она сама.
Ей предстояло пролететь вниз 1100 футов[22], и скорость падения быстро увеличивалась. Усилием воли она успокоила нервы и стала считать секунды. Она уже однажды прыгала с парашютом вместе с Йегером с 250 футов, но они были лишь жалким подобием той высоты, с которой она летела сейчас. Однако у нее нет права на ошибку.
Достигнув высоты 800 футов, она раскрыла висевший за спиной парашют. В небо взвился прочный шелковый купол, и падение замедлилось. Нарова решила использовать компактный спортивный парашют, предназначенный для быстрого, но маневренного снижения. Он просто идеален для лавирования между дубайскими высотками.
Ее первоочередной задачей было достигнуть точки, в которой что-то — желательно твердый и прочный небоскреб — отделило бы ее от стрелков, сгрудившихся у окна верхнего этажа башни «Аль-Мохаджир».
Вторая задача — улететь из страны.
Нужно оказаться на достаточном расстоянии от отрядов охраны, которые, скорее всего, уже выбежали из башни и бросились за ней в погоню. Нарова предусмотрела и это. Она знала, где сможет приземлиться в относительной безопасности, заранее выбрав место — открытое и в то же время сравнительно безлюдное.
Как любил говаривать Йегер, «провалил подготовку — подготовься к провалу».
Она мчалась наперегонки со стрелками Серого Волка.
Нарова повернула влево, совершив несколько очень быстрых оборотов с небольшим радиусом, и, использовав набранную скорость, скользнула за стену ближайшей высотки. Оказавшись в ее тени, она поняла, что ушла с прямой линии огня своих преследователей.
Ощутив пощипывание в правой икроножной мышце, Нарова взглянула вниз. С удивлением она отметила, что флуоресцентные штаны разорваны, а с ноги капает кровь. Она ранена — либо сама порезалась об осколок стекла, когда выпрыгивала из окна, либо ее зацепил выстрелом Владимир.
Адреналин зашкаливал, так что она этого не почувствовала. И даже сейчас боли почти не было. Ее болевой порог вряд ли можно считать нормальным. Хотя, честно говоря, в ней вообще мало нормального. Казалось, боль ее просто не волновала. Нарова никогда не могла понять, почему это причиняет такие страдания другим людям.
Она взяла себе на заметку, что с ногой надо будет что-то сделать — кровотечение нужно остановить.
Но сначала она должна пролететь подобно ветру и безопасно приземлиться.
18
Наверное, Йегеру следовало оставить карты памяти австрийской полиции. Наверное. Плюс он ощущал некую вину за то, что не остался помочь с расследованием. В конце концов, он был первым человеком, оказавшимся на месте преступления.
Однако что-то подсказывало ему, что так будет лучше.
Как бы там ни было, ему едва удалось выбраться из тоннелей, да и то лишь благодаря своей внимательности и подготовке. «Ожидай неожиданностей»: это было правило, в духе которого бойцов САС муштровали с самого начала обучения. Другое правило гласило: «Никогда не нужно недооценивать врага».
Йегер обратил внимание на внушительные габариты своего противника. Он также увидел и услышал остальных убийц за несколько жизненно важных секунд до того, как они заметили его. А к тому моменту он вышел уже далеко за пределы зоны поражения их пистолетов 22-го калибра.
Они пустили ему вслед несколько пуль, однако Йегер оказался куда как лучшим бегуном, чем они. И он полагал, что знает почему. У каждого из таинственных убийц за спиной был массивный рюкзак. И в этих рюкзаках, как подозревал Йегер, находилось то, что они уносили из тоннеля.
Вернувшись в Санкт-Георген, он дал дяде Джо понять, что им нужно убираться из города ко всем чертям. Они заплатили за комнаты, сказали владельцу, что спешка вызвана необходимостью срочно вернуться в Англию по семейным обстоятельствам, и уехали.
Возвращаться в «Цум тюркен» было опасно. Йегер позвонил в отель и рассказал ту же историю, что и в Санкт-Георгене. Они остановятся в каком-нибудь отеле, принадлежащем одной из сетей, не предоставляющих сведений о своих клиентах — возможно, в «Холидей инн» — и попытаются осмыслить то, что он узнал.
Он позвонил австрийским копам из телефонной будки на трассе А1. К тому времени «Рендж-Ровер» уже увез их на много миль от Санкт-Георгена. Йегер коротко сообщил о групповом убийстве, однако отказался назвать свое имя. В качестве базовой меры предосторожности он изменил голос, предположив, что подобные звонки записываются.
Йегера не покидало интуитивное ощущение, что его затягивает обратно в темное прошлое, которое он стремился оставить позади. Это было его солдатское шестое чувство, и, как напомнил ему дядя Джо, никогда нельзя это чувство игнорировать.
Они пересекли германскую границу. Все выглядело так, словно они возвращались домой. Однако им не составит труда повернуть немного на северо-восток и заехать в фалькенхагенский бункер, использовавшийся «Тайными охотниками» в качестве временной штаб-квартиры. Впрочем, они поступят таким образом лишь в том случае, если содержимое карт памяти из тоннеля будет стоить того, чтобы сделать крюк.
По удачному стечению обстоятельств первая возможность остановиться представилась им в «Мюних парк хилтоне» — отеле, расположенном на окраине Мюнхена. Когда они заселились в номер, Йегер первым делом позаботился о том, чтобы дяде Джо было комфортно, — усадил его в кресло и обложил подушками.
— Ты в порядке? Это займет некоторое время. На каждой из карт может быть несколько часов отснятого материала.
Дядя Джо выдавил из себя улыбку. Он устал, однако умел невероятно быстро восстанавливать силы.
— Уилл, мой мальчик, со мной все хорошо. Давай посмотрим, что там у тебя.
Йегер вытащил свой «Макбук эйр»[23] и положил его на стол. Охваченный дурным предчувствием, он вставил первую карту памяти в порт ноутбука. Он вынимал и вставлял ее несколько раз, однако все без толку. Карта не открывалась. Видимо, повреждения оказались слишком сильными.
Вторая карта выглядела более многообещающе. Йегер засунул ее в ноутбук. После третьей попытки на экране появилась пиктограмма с подписью «SONY XDCAM». Он дважды щелкнул по пиктограмме. «Макбук» автоматически запустил видеоплеер. Йегер навел курсор на кнопку воспроизведения.
На мониторе возникло призрачное изображение. Человек сидел у входа в тоннель. Он давал интервью. Йегер понятия не имел, кто это, однако узнал в нем одного из тех убитых, на чьи окровавленные тела наткнулся в тоннеле.
Выглядело так, словно человек воскрес из мертвых.
Его одежда и манеры свидетельствовали о том, что он был экспертом. Историк, специалист по Второй мировой, однозначно. Он говорил на немецком, однако даже жестов хватило, чтобы понять, насколько он взволнован.
Используя цифровое меню, Йегер переключился между сценами. И вот они уже в недрах горы. Тоннель освещен мощными киносъемочными прожекторами, установленными на треногах с обеих сторон. На насыпи виднеются фигуры рабочих, расширяющих проход кирками и лопатами.
Йегер указал на кучу камней:
— Видишь? На момент съемки они уже пробили стену.
Дядя Джо кивнул:
— Человек, дававший интервью, говорил об их открытии?
— Скорее всего.
Йегер прокручивал запись с двадцатикратным ускорением. Ничего особенного на ней не было. Внезапно экран стал очень темным. Йегер нажал на паузу, отмотал запись назад и включил ее с нормальной скоростью. Все казалось обычным до тех пор, пока не раздались грубые крики, эхом отдававшиеся в тоннеле.
Слова звучали на немецком, и их сложно было разобрать, однако в них явственно слышались агрессия и угроза. Через несколько мгновений прожекторы погасли, будто по приказу. Еще через несколько секунд камеру сняли с треноги, и изображение закачалось, словно ее опускали на пол.
Йегер мог слышать, как чьи-то руки нажимают на переключатели. А затем внезапно экран залило странное, похожее на дымку, зеленое флуоресцентное свечение. И это свечение было знакомо Уиллу.
Опуская камеру, оператор переключил ее в режим ночной съемки. Йегер понял это сразу: он часто видел такое же зеленоватое зернистое изображение во время операций элитных подразделений с использованием ОНВ — очков ночного видения.
Важнее всего то, что, ставя камеру на землю, оператору удалось оставить ее включенной. Йегер был поражен его храбростью и самообладанием, учитывая, какой шок испытал бедняга от атаки вооруженных убийц.
На экране появились фигуры: призрачные, угрожающие, зловещие. Они были одеты в черное, и их лица скрывали балаклавы. Йегер насчитал шестерых. Двое стояли, нацелив пистолеты на согнанных к стене членов съемочной группы и землекопов, еще один разбивал оборудование.
Йегер понимал, что буквально через несколько секунд изображение исчезнет, а на записи все так же нет ничего, что могло бы пролить свет на личности убийц. Вот камера дико содрогнулась от удара штыком лопаты, и экран стал черным.
Йегер прокрутил этот отрезок записи несколько раз, пытаясь выудить хоть что-то полезное из последних минут. Какая-то догадка скользнула по краю его сознания. Он что-то упустил из виду, и этот неизвестный элемент был ключом ко всему остальному. Йегер все понимал, но не мог вычленить нужную деталь.
Наконец он вытащил карту памяти и с безутешным видом уставился в пустой монитор.
— Хоть что-нибудь, дядя Джо. Хоть что-нибудь кажется тебе необычным?
Ответа не последовало.
Он обернулся и увидел, что дядя Джо не в состоянии услышать внучатого племянника. Старик мирно спал в своем кресле.
Йегер усмехнулся. Вопрос может подождать и до утра.
Внезапно он почувствовал себя совершенно разбитым. Он перенес дядю на кровать, дивясь тому, какими легкими были его старые кости, после чего лег на пол и укрылся одеялом.
«Прямо как в старые добрые времена», — подумал он. Он вновь возьмется за разгадку тайны утром, на свежую голову.
19
Йегер проснулся чуть позже обычного. Стресс и шок прошедшего дня измотали его. Он рывком сел на полу. Приснившийся кошмар все еще стоял у него перед глазами.
Он находился под водой. В море. И сражался против ненавистного врага. Он уже ударил его кинжалом Ирины Наровой, но противник все никак не хотел умирать. Это был человек, похитивший жену и ребенка Йегера. Йегер ненавидел его так сильно, что раньше не смог бы и представить, что такое возможно.
Его противник был огромным и очень сильным. Он явно не входил в число людей, которые так просто сдаются. Йегер знал это еще с тех времен, когда они вместе проходили отбор в САС. Йегер прошел, а крупный парень с позором провалился, и все из-за того, что попытался схитрить, приняв запрещенные стимуляторы.
Именно Йегер поймал его за этим занятием, после чего здоровяка немедленно выперли.
В тот момент между ними вспыхнула вражда на всю жизнь, хотя тогда Йегер еще не осознавал масштабов противостояния. Вот почему здоровяк с такой готовностью согласился похитить его жену и ребенка. Месть. Сладкая месть. Но она перестала быть такой сладкой, когда Йегер наконец нашел его и всадил нож глубоко в шею.
Его захлестнула новая волна непрошеных мыслей. Он вспомнил, как, уже подплывая к поверхности, уронил нож Наровой. Знаменитый спецназовский боевой нож с острым, как бритва, клинообразным лезвием выскользнул из его руки и исчез в морской пучине.
Однако теперь он видел дальнейшую судьбу ножа, словно в кино. Клинок медленно идет ко дну… и оказывается в руках у Стива Джонса… Здоровяк использует его, чтобы вспороть брюхо ближайшей акуле… Раненое животное штопором уходит прочь, оставляя за собой кровавый след… За ним следуют другие акулы.
Кровь есть кровь, и акулам все равно, чья она.
И финальный кадр: Стив Джонс, зажимая одной рукой раненую шею, а в другой держа нож, ногами отталкивается от дна и выплывает на поверхность.
Йегер включил свет. Несколько секунд он сидел в абсолютной тишине. Джонс жив? Разве такое возможно? Да и с чего вдруг странная мысль посетила его именно сейчас?
Ответ на этот вопрос ошеломил его. Он встал, подошел к столу и включил ноутбук. Внимательно вглядываясь в экран, он в очередной раз прокрутил последние минуты записи, на которых команда убийц готовилась выполнить свою жестокую работу.
Он всегда повторял мантру «ожидай неожиданностей». Именно она спасала ему жизнь на протяжении стольких лет. Но такое… Это казалось просто невозможным.
Он нажал на воспроизведение и стал, не отрывая глаз, следить за движениями массивной фигуры. Сомнений практически не оставалось. Вздутые плечи и предплечья, силища, с которой он разбивал оборудование голыми руками.
Сама его стойка излучала ярость и ненависть, ненависть и ярость.
Последние сомнения улетучились: это был Джонс.
Йегер выключил воспроизведение, откинулся на спинку стула и попытался успокоить дыхание. Одно лишь осознание того, что Джонс жив, заставило сердце биться с бешеной скоростью. Ясно одно: если Стив Джонс выжил, Йегеру предстоит убить его. Снова.
Ему тут же захотелось завести «Эвок» и немедленно помчаться обратно в Санкт-Георген. Если Джонс все еще там — нужно покончить со всем этим. Однако постепенно он взял шок и ярость под контроль. Джонса уже и след простыл, сказал он себе. А даже если и нет — их все равно больше, да и сам Джонс показал себя страшным противником.
Но, что важнее всего, Йегер должен позаботиться о дяде Джо.
Однако было и еще кое-что. То, что уходило корнями гораздо глубже. Возвращение Джонса само по себе стало шоком, но его появление
Всю глубину значения этого факта несложно осознать даже Йегеру.
Если Джонс назначен командовать группой убийц, чья задача заключается в том, чтобы вывезти то, что скрыто в тоннеле, и ликвидировать всех, кто приблизится к тайне, то что это за страшная тайна? Кто послал их? И зачем?
Поделиться книгой: