Помоги проекту - поделись книгой:
Йегеру оставалось лишь предположить, что они хотели уничтожить сделанную телевизионщиками запись — не важно, что на ней запечатлено. Впрочем, группа явно не могла обнаружить ничего по-настоящему важного. Лишь длинные и очень темные тоннели.
Он вновь посветил в сторону завала в дальнем конце тоннеля. И тогда Йегер увидел. По ближнему краю завала бежали следы. Причем не одной пары ботинок. Следов были десятки.
Но что они там делали, если это тупик?
Йегер подошел ближе и стал подниматься по грязевой насыпи. Он добрался почти до самого верха, как вдруг почувствовал, что земля под ногами начинает смещаться. В одно мгновение высившаяся перед ним стена из камней и грязи обрушилась.
В замкнутом пространстве грохот этого обвала показался оглушительным.
Йегер выключил фонарь и замер.
15
Грохот обвала эхом отдавался по всей длине разверзшегося перед ним коридора.
В отличие от первого тоннеля, этот несомненно куда-то вел. Но, как только съемочная группа и ее землекопы сделали открытие, кто-то — группа вооруженных убийц — разбил их аппаратуру и расстрелял их самих.
Йегер полагал, что у него есть ответ на вопрос, зачем их убили: они стали свидетелями попытки скрыть то, что им удалось обнаружить. Однако кто-то ведь обязательно приедет расследовать их исчезновение. И обнаружится то, что нашел Йегер. После чего станут копать глубже и найдут то, на что наткнулась съемочная группа.
Если только кто-то не…
Он сделал несколько шагов назад и вновь включил фонарь, водя лучом света по тропинке, протоптанной через камни и грязь. Здесь прошло немало людей, причем ходили в обоих направлениях.
Возник вопрос: возможно ли, что находку съемочной группы уже отсюда вывезли?
Вероятно, она была скрыта здесь более семидесяти лет. И вполне очевидно, что те, кто прятал эту вещь, хотели, чтобы ее существование по-прежнему оставалось тайной. Может ли быть, что группу вооруженных убийц направили сюда, чтобы забрать неизвестное нечто и заставить замолчать всех, кто о нем узнал?
Только в таком случае произошедшее обретало хоть какой-то смысл.
Однако что может быть настолько ценным, чтобы семьдесят лет держать его в строжайшем секрете и совершить ради сохранения этого секрета жестокое групповое убийство? Припрятанное золото нацистов? Бесценные произведения искусства? Что это была за вещь, стоившая жизни обычным людям?
Внезапно Йегеру пришла в голову еще одна мысль: что, если убийцы все еще здесь? Возможно, они углубились в тоннели и сейчас заняты вывозом того, что искали?
Он осмотрел тела. Восемь убитых. Он предположил, что нападавших, скорее всего, было несколько: минимум трое, но гораздо вероятнее, что больше. И, как ни омерзительно это признавать, они хорошо сделали свое дело. Хладнокровные эффективные убийцы.
А он один и без оружия.
Одним из базовых навыков, которым обучали солдат элитных подразделений, было умение понять, когда нужно сражаться, а когда — бежать. Во время Второй мировой САС прославилась своей тактикой «стреляй и смывайся» — бойцы неожиданно нападали на противника и исчезали с поля боя прежде, чем тот успевал ответить.
Ударил и удрал.
На стороне Йегера мог быть элемент неожиданности, но противник значительно превосходил его числом и безнадежно — оружием. Так что он, как это уже случалось раньше, решил, что без осторожности нет и доблести. Он выключил фонарь и, собравшись уходить, задержался на несколько секунд, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте. Теперь он будет идти сквозь тьму, а она укроет и защитит его.
Йегер зашагал в обратном направлении, обходя трупы, однако что-то заставило его остановиться. Воспоминание, вызванное к жизни выбросом адреналина. На какое-то мгновение он вновь оказался в джунглях бразильской Амазонки, куда отправился на поиски пропавшего военного самолета — гигантского «Юнкерса Ю 390», крупнейшего летательного аппарата, поднимавшегося в небо во время Второй мировой.
Экспедиция стала началом большого путешествия, которое позволило ему выйти на Хэнка Каммлера и победить его. Йегера в то время тоже сопровождала съемочная группа, и оператор имел привычку тайно снимать остальных, даже когда ему запрещали это делать.
У него был любимый трюк — включить автоматическую запись и швырнуть камеру так, словно она не работает, направив объектив в интересующем направлении. Он просто заклеивал липкой лентой красную лампочку, сигнализирующую, что прибор включен, и никто ни о чем не догадывался.
Йегер наклонился, чтобы рассмотреть то, что осталось от ближайшей к нему камеры. Взгляд упал на лежащий рядом труп. Черты его лица по какой-то причине показались знакомыми. Йегер решил рискнуть и на мгновение включил фонарь. Тело принадлежало австрийскому режиссеру; Йегер видел его фотографии в газете.
Камере мертвеца досталось сильно, однако Йегеру удалось разглядеть, что красный индикатор записи заклеен куском тканевой изоленты.
Мгновение он колебался, но решил все-таки вытащить из камеры карту памяти. Тут же он споткнулся еще об одну камеру — у большей части группы их было с собой две. И в тот самый момент, когда Йегер наклонился, чтобы извлечь карту памяти и из нее, мрак прорезал луч света.
Он исходил из дальнего конца тоннеля, и оттуда доносился стук тяжелой обуви, причем те, кому принадлежала обувь, явно бежали. Кем бы ни были убийцы, они приближались.
Йегер предположил, что они заметили отблеск его фонаря, когда он решил взглянуть на лицо мертвого оператора. Пульс стучал со скоростью пулемета. Он схватил вторую карту памяти, развернулся и побежал.
Несясь по тоннелю, он краем глаза заметил фигуру. Массивный мускулистый тип вскарабкался с другой стороны на каменную насыпь. Его фонарь слепил Йегеру глаза.
Мужчина размахивал пистолетом 22-го калибра.
16
Нарова шла по пышному саду, разбитому на крыше башни «Аль-Мохаджир», с таким видом, словно имела полное право там находиться.
Она точно знала, что ищет. Сад раскинулся во внутреннем дворике, который образовывали стены самого небоскреба. По сути, она забралась по одной из этих стеклянных стен только для того, чтобы спуститься по ней же с другой стороны.
Как и планировалось.
Встреча Каммлера должна была пройти на «платиновом» уровне, предназначенном для руководителей компаний, — этаже, располагавшемся прямо под садом. Все пространство освещалось естественным светом, проникавшим через световые люки и рассеиваемым листвой.
И она нашла именно тот, который был нужен.
Чтобы определить, что за ней не следят, ушло не больше секунды. Рабочий, идущий по своим делам в 6: 30 утра. Кого вообще может заинтересовать такой человек? Нарова опустилась на колени и стала выгружать инструменты из нагрудной сумки.
Она достала простой стеклорез и стала очерчивать им по периметру одно из стекол светового люка. Покончив с этим, она рывком вытащила стекло, держась за предварительно закрепленные на нем рукояти на присосках. То же самое она сделала и со вторым стеклом — световые люки были двойными, — и перед ней открылась внутренняя часть здания.
Люки были оснащены сигнализацией, однако она срабатывала только при их открытии, а на вырезание стекла никак не реагировала. Нарова решила проникнуть на семьдесят седьмой этаж через туалет, так что теперь она смотрела на ряд умывальников, а прямо под ней располагались кабинки. В помещении присутствовала камера наблюдения, однако кабинки по понятным причинам не попадали в поле видимости.
Прежде чем спрыгнуть, Нарова достала из рюкзака небольшую видеокамеру. Три минуты она держала ее совершенно неподвижно, прижав к краю светового люка и снимая пустой туалет. Затем засунула поглубже в карман, бросила рюкзак вниз и спустилась сама, по-кошачьи приземлившись на твердый пол одной из кабинок.
Часы показывали 6: 45, поэтому она не ожидала встретить слишком много народу. Однако все равно нужно было спешить.
Упершись ногами в стены кабинки, она продвигалась вверх, пока не достала до потолка. Вытащила маленький лазер — такие есть в свободной продаже, — высунула его из кабинки и направила луч прямо на объектив камеры наблюдения.
На короткое мгновение лазер «ослепил» камеру. Со скоростью молнии Нарова закрепила на кабеле маленький зажим с металлическими зубцами и проводами; через этот кабель передавалось изображение в комнату охраны.
Провода соединяли зажим с ее собственной камерой. Она запрограммировала прибор на циклическое воспроизведение изображения, снятого с крыши, и защелкнула зажим. Металлические зубцы врезались в кабель камеры наблюдения, перехватив контроль над трансляцией.
Теперь по кабелю передавалось изображение пустого туалета, и так должно было продолжаться, пока Нарова сама не выключит свое устройство. Если кто-то и заметил, что картинка на мониторах охраны пропадала на несколько секунд, то теперь все вернулось в норму.
Покончив с этим, Нарова прикрепила свою камеру вместе с проводами к прибору видеонаблюдения с помощью пластикового ремешка. Выглядело не слишком красиво, но камера скромно притаилась в одном из углов под самым потолком, так что заметить ее было практически невозможно.
Нарова снова спрыгнула вниз, достала из сумки стеклорез и подошла к внешнему окну туалета. Быстро вырезала два стекла и вытащила их. Третье тоже очертила по краям стеклорезом, однако оставила на месте.
Она отнесла стекла в самую дальнюю кабинку и прислонила их к стене, после чего приклеила на то место, где только что вырезала стекла, красно-белую ленту, использующуюся при ремонтных работах, чтобы все выглядело так, будто окно сейчас чинят.
Сделав это, Нарова вошла в кабинку, в которой оставила стекла, и заперла за собой дверь. Достала из рюкзака маленькую механическую дрель и выбрала точку в правом углу стены.
Встав ногами на сиденье унитаза, она начала сверлить.
Работа была не из легких, Ирина даже вспотела. Из-под сверла летела пыль от штукатурки. Примерно раз в минуту Нарова убирала дрель и дула в проделанное отверстие, чтобы определить, сколько еще осталось сверлить. Она постепенно замедляла скорость вращения, чтобы уловить момент, когда сверло пройдет стену.
Нарова вся превратилась в слух, опасаясь услышать с той стороны звук упавшей со стены картины или разбившегося стекла. Это положило бы конец ее планам. Впрочем, она надеялась, что, поскольку выбранная ею точка располагается достаточно высоко, подобных неприятностей удастся избежать.
В какой-то момент она почувствовала, что сверло прошло. Начав вращать рукоятку дрели в обратном направлении, она быстро его вытащила. Затем Нарова достала из кармана маленькую щеточку и извлекла столько оставшейся после сверления пыли, сколько смогла. Она осторожно заглянула в проделанное отверстие, однако увидела только пробивавшийся с той стороны свет.
Впрочем, объектив типа «рыбий глаз» не нужно проталкивать на всю длину отверстия. Поле зрения такого устройства достигает 280 градусов, что позволяет ему видеть все, что происходит в комнате, оставаясь внутри стены. Если с той стороны не насыпалось слишком много штукатурки, заметить его практически невозможно.
7: 35 утра. Скрытая камера уже на месте. Встреча назначена ровно на 9: 00.
Нарова достала наушники и приготовилась ждать. Она замедлила дыхание и стала успокаивать себя мыслями о том, что если вдруг захочется пописать — то, по крайней мере, далеко ходить не придется.
В настоящее ее вернул звук с силой распахнувшейся двери и полившийся из наушников наглый гортанный голос. Голос показался чрезвычайно знакомым, и у Наровой кровь застыла в жилах.
— Ну и где этот адвокат, Иссельхорст, будь он проклят? Он должен сейчас быть здесь.
Нарова сразу поняла, что была права.
17
Нарова не отрывала взгляда от мини-экрана. Голос принадлежал мужчине средних лет с ястребиным лицом, носом, напоминавшим клюв, и взглядом, полным пламенного фанатизма и бесконечной жестокости. Он выглядел чрезвычайно нагло — как человек, помешанный на власти.
Все дело во власти, напомнила себе Нарова. Перед ней была ее цель — Серый Волк, человек, который не остановится ни перед чем…
Его собеседник выглядел моложе. Смуглая кожа, крепкое телосложение. То, как он держался, выдавало в нем солдата, хотя сейчас он был одет в дорогой деловой костюм. И явно чувствовал себя неуютно.
— Я звонил Иссельхорсту на мобильный, — ответил он, пожав плечами. — Рано утром. Ответила какая-то женщина.
Пожилой мужчина свирепо уставился на него:
— Женщина? Что он делает с женщиной здесь, в Дубае? Он не женат. У него нет секретарши. Он сам по себе. Гибкий. Осторожный. Потому мы и пользуемся его услугами. И, что более важно, ему были даны четкие указания.
Молодой мужчина вздохнул:
— Сэр, я знаю. Я предположил, что это просто какая-то женщина, которую он подцепил в Дубае. Вы же знаете, как бывает.
— И что же проклятая
— Что они попали в пробку. Предположила, что они могут минут на двадцать опоздать.
Старик зарычал от злости.
— И где же, интересно, хваленая адвокатская пунктуальность? — Он с видимым усилием взял себя в руки. — Ладно. Когда приедет команда юристов другой стороны?
— Пятнадцать минут. Где-то так.
— А Иссельхорст нам вообще нужен? Я думал, что все уже решено. Если он опоздает, начнем без него.
— Юристы посоветовали фонду подписать соглашение. Угроза судом сделала свое дело. Плюс репутационные потери. К тому же благотворительные фонды всегда поступают так, как им велят их адвокаты.
— Ха! Репутационные потери. Семьдесят лет доходов от продаж литературного шедевра фюрера — и они еще хотят отдать их благотворительным фондам, которые продвигают то, что он ненавидел: расовую гармонию, права беженцев, взаимопонимание между культурами! Что за бредятина? Они заслуживают любых репутационных потерь. — Мужчина сверкнул глазами. — Вернемся к моему вопросу: Иссельхорст нам нужен? А эта женщина?
— Сэр, сомневаюсь, что он приведет ее на встречу.
Глаза старика сузились.
— Лучше бы ему и правда этого не делать, — проговорил он и на мгновение замолчал. — Мне не нравится новый поворот. Вмешивать в дела женщину! Неужели Иссельхорст действительно настолько туп? Узнай, кто она. И надо усилить меры безопасности. К этой комнате не должна приблизиться ни одна живая душа. Тебе ясно?
— Слушаюсь, сэр.
Молодой мужчина отдал несколько отрывистых приказов в беспроводной микрофон, скрытый за лацканом его пиджака. По прозвучавшим ответам было ясно, что он отдал службе безопасности приказ оповестить всю башню «Аль-Мохаджир».
— Готово, — сказал он, подняв глаза.
— Хорошо. У нас еще десять минут. Расскажи мне о другом деле. Все идет по плану?
— О каком другом деле, сэр? У нас сейчас… довольно напряженный график.
— О Молдове! О чем же еще?
— Все схвачено. Они ждут итогового платежа.
Лицо пожилого мужчины просветлело.
— Великолепно. А канал поставок? С ним тоже «все схвачено»?
— Схвачено. Колумбийцы готовы принять груз в любую минуту. Авиалинии Бута ждут сигнала.
— Хорошая работа, Владимир. Я впечатлен.
Глаза сидящей в кабинке Наровой сузились. Владимир Установ. Должно быть, это он.
Установ командовал силами, которые гнались за Йегером и его командой через пол-Амазонии во время их первой охоты на Каммлера. Это бесстрашный и безжалостный профессиональный солдат с садистскими наклонностями. Нарова и Йегер атаковали базу его наемников с помощью смертельного газа, но Установу удалось каким-то образом выжить.
— Скажи мне, — продолжал пожилой, — почему ты до сих пор называешь их авиалиниями Бута? Американцы бросили его за решетку несколько лет назад.
— Все просто: в России его считали героем. И до сих пор считают. Мы продолжаем называть их авиалиниями Бута в его честь.
Старик засмеялся лающим смехом.
— Бут! Его погубила его же собственная известность. Он начал плыть против течения. Поверил в миф о своей непобедимости. Торговцы оружием должны оставаться в тени. Именно так мы и делаем.
Молодой пожал плечами:
Поделиться книгой: