Желанная герцогиня

— Что ж, пора идти на ужин. — Выдохнула я, глядя как стремительно Люси скрылась за дверью. — Нам нужно продержаться до того, как Люси принесет вино и стараться не злить Его Светлость.

— Справитесь? — учитель коснулся моей руки и легонько сжал ладонь.

— Сделаю все от себя зависящее, но… Интена, предупреди остальных, что план меняется и злить герцога нельзя. Сегодня никак нельзя.

— Предупрежу.

— Что ж… Идемте.

* * *

Герцог кривился, смотрел неприязненно и хлестал вино. Именно что хлестал, а не пил. И чем больше я смотрела, тем сильнее холодело мое сердце от дурного предчувствуя. Так обычно надираются перед чем-то крайне неприятным. Чего не хотят делать, а придется.

И именно так эта скотина надиралась перед тем, как разделить ложе со своей женой. Почти всегда. Единственный раз, когда он был трезв в постели со Стейзи, та вспоминала с невероятным ужасом. Боль, много боли, унижения и понимания, что бежать некуда. Что это ее долг, который она обязана выполнить. И неважно, что после, по телу кровавые синяки, неважно, что сутки, а то и двое, встать с потели сил нет. Жена же, обязана родить наследника…

На меня волнами накатывала память Стейзи, и я наблюдала за мужем сквозь мутную пленку. Слишком ярко вставало прошлое несчастной девочки перед глазами. Ярко, красочно и тошнотворно до головокружения.

Нет, я была уверена в том, что смогу отбиться от поползновений муженька.

Однако меня тревожила эта самая Святая Ночь, а что, если это какое-то специфическое магическое воздействие? Герцог слишком самоуверен. Слишком, несмотря на то как я его встретила и то, как здесь сегодня прошел его день. Это совершенно не взялось, не складывалось в целостную картинку. А значит моя интуиция права… и у него в рукаве припрятан туз.

Да и спокойствия не добавляли видения, показанные духом. Он практически безостановочно крутил в моей голове младенцев. Разных, не только моего Илюшку… Надо полагать, эта самая Святая Ночь — гарантия зачатия… 

Все самое тяжелое на себя взял Тирхан, он был активным собеседником герцога, именно он отвлекал его от ехидных, а чаще откровенно гадких замечаний в мою сторону. Впрочем, оскорбления сыпались не переставая. Я терпела, ждала условного сигнала от учителя, когда его магия в совокупности с вином, принесенным Люси, начнет действовать и тот перестанет себя сдерживать окончательно, и можно будет начать допрос.

Люси принесла вино всего пять минут назад, а мне кажется, что прошла вечность.

Давно были отправлены по спальням воспитанники, вынужденные присутствовать при ужине и наблюдать за тем, как их наставницу унижает ее муж. И неважно, что мы были не за одним столом (герцог бы устроил скандал и ни за что не стал бы терпеть подобного несмотря на то, что официально они уже не сироты, а мои воспитанники), слышимость в столовой была отличная.

Да, детям было велено молчать, и чтобы не случилось, не вмешиваться. Когда выдержка начала подводить ребят, я сделала условный знак рукой и тем пришлось подчиниться: встать, поблагодарить за ужин богов и Их светлость, а также испросить позволения покинуть столовою, чтобы готовиться ко сну.

Скот, он же мой муж, пьяно велел катиться им куда подальше, пока не удавил каждого, начиная с мелкой писклявой попрошайки. Так он назвал восьмилетнюю Айкану, самую младшую из моих девочек воспитанниц. И видит Священная Пара, каких усилий мне стоило удержать на лице маску и магию, которая рвалась наказать недомужчину.

Все решил кубок вина, наполненный тем самым вином и магией Тирхана, который Радан осушил одним махом.

— Поняла?

— Что? — я вынырнула из своих мыслей, сообразив, что пропустила очередное обращение мужа к себе.

Вот только на этот раз ему потребовался мой ответ, а вопрос-то я прослушала.

— Ноги лизать будешь, — с явным трудом ворочая тем самым языком, выдохнул муж. — Чтобы тут остаться…

— Приказы Его величества не оспариваются. Три ближайших хода я должна провести здесь. — Спокойно напомнила мужу.

А сама подумала о том, что местный король не сумеет вытурить меня из герцогства. Нет у него ни такой власти, ни тем более стимула и слов для меня, чтобы я сама отсюда уехала.

— Чтобы сыновей видеть… — Радан словно и не слышал меня, продолжая свою мысль. Я же опешила от множественного числа. — А уж я решу, что ты должна будешь сделать. Ноги лизать — маловато… Ублажишь Жарда и тогда…

Что «тогда» — разобрать не удалось.

— Я ему давно обещал…

В столовой подуло ветром, однако я вовремя угомонила свою силу.

Жард… Это тот урод на рыжем скакуне, который сегодня облизывал меня взглядом. Тот самый, что зажимал Стейзи по углам… Мой муж обещал меня другому… Слов нет.

— Но сначала ты родишь второго сына. Через ход родишь, пораньше, — герцог скривился и разбил свой бокал. — Кислятина!

— Мне нельзя рожать, Ваша светлость, еще три хода — минимум. Слова королевского лекаря.

— Ты не умеешь лгать, тварь, — неожиданно трезво сообщил муж. — Ты давно восста-станвоилсь.

А нет, я зря переживала о том, что хмель из благоневерного выветрился. Однако не расслаблялась. Весть о том, что меня сдали как стеклотару (с другой стороны откуда им знать, что в Колыбели я не просто восстановилась, но уже никогда не заболею?), а скорее всего просто предположили, что я благодаря личному живительному дару восстановилась гораздо быстрее, чем постановил лекарь, не радовала.

Какой там. Муж у меня и так скотина недалекая, я в его понимании вещь, вот и примчался делать мне второго сына.

Только откуда такая уверенность, что я разделю с ним ложе?

— Твоя паршивая магия залатала все. И еще залатает. Пшли!

Радан резко поднялся, отчего на пол вслед за разбитым бокалом, полетели тарелка и столовые приборы.

Тирхан обеспокоенно посмотрел на меня, я же едва заметно улыбнулась.

Хочет Его Светлость, чтобы я его проводила — прекрасно.

— Идем, муж мой. — Я не улыбалась, поднимаясь, но делала вид, будто полностью покорна.

— Сына родишь. Второго! — бормотал он себе под нос едва переставляя ноги.

Вообще, если бы не его состояние я представляю, какую бы истерику устроил этот идиот, когда понял, что его придерживают и ведут в покои не слуги, не лэдор Тирхан, а невидимый дух.

Собственно, я бы точно не стала таскать муженька. Наоборот, позволила бы свернуть себе шею на лестнице.

Увы, пока, я не имела права на несчастный случай, потому что внимание короны мне точно не нужно. И проходной двор из следователей — тоже. Поэтому пока терпим, и ждем вестника от друзей.

— Завтра, — оказавшись у себя в спальне, прогнав всех, кроме меня и едва стоя прямо, заявил муж. — Завтра я сделаю тебе сына! А пока, давай, поработай своим ртом!

И демонстративно сдернул не только штаны, но и панталоны…

Я оглядела мужа с ног до головы, заострив внимание на том, что было ниже живота. Мерзость. Неухоженный, волосатый, откровенно попахивающий. Воняющий. Что уж там, раз я в трех шагах от него запах чую. И это далеко не винные пары.

Обезьяна немытая.

Глава седьмая

— Долго мне ждать?

Вопрос мужа звучал зло. Я же боролась с отвращением от зрелища немытого тела.

Понятно, что в этом мире двадцать первым веком не пахло, однако аристократы в отличие от тех же крестьян о личной гигиене заботились куда тщательней, благо и возможностей было больше.

Ладно, денег больше. И на воду, и на ее нагрев, и на платки, и на полотенца, а также на душистую, ароматную воду (пусть и в усеченном, откровенно скудном ассортименте, но есть же!).

Тот же Тирхан тщательно следил за своим внешним видом (выстиранная, наглаженная одежда), часто умывался, мыл руки, а также носил с собой несколько платков и флакончиков с ароматной водой, которые использовал для протирания шеи и лица, если рядом не имелось возможности умыться. А также на случай интимной гигиены после посещения отхожего места.

Он, конечно, лекарь, но по его же словам, подобное в ходу среди знати сколько он себя помнит, то есть о гигиене заботиться начали еще до рождения Радана, так что не знать об этом он не мог.

Да тот же Севрим, староста Адузовцов, то ли сам по себе такой был, то ли у нас с Тирханом нахватался, но я вообще не вспомню, чтобы от него чем-то воняло, за исключением тех дней, когда он наравне с молодежью в поле помогал или на конюшне ухаживал за своей лошадью.

А этот?! Даром, что целый герцог!

Как с ним спит Сарвенда? Да еще страсть изображает? А в том, что именно изображает, сомнений нет. Это Стейзи мужа детально никогда не разглядывала (мне же уже несколько раз продемонстрировали самое ценное), да и не требовал он от нее ничего, кроме как ноги раздвинуть. Грубо? Ну как есть.

Я вот тоже считаю грубым выставлять на показ хозяйство, откровенно запущенное и неухоженное. Неужели так сложно после посещения туалета, хотя бы полотенцем вытереться? Тьфу! Будь я рафинированной барышней, мне эти слипшиеся волосы, висящие паклей, точно бы в кошмарах снились.

— Муж мой, вам лучше лечь. — Совершенно спокойно произнесла я и склонила голову, в знак полной власти Радана надо мной. Чтобы и мысли у него не возникло, что я артачиться собираюсь. — Или сесть на кровать. Я ведь никогда…

Додумать то самое «никогда» я позволила этому напыщенному индюку, который едва стоял на ногах. Сама же размышляла над тем, как подвести герцога к нужной теме и при этом не прибить его раньше времени.

— Работает! — воскликнул Радан и захохотал.

Мерзко так, торжествующе! В итоге своего приступа неконтролируемого веселья герцог равновесие удержать не смог и повалился назад. Повезло в том, что позади находилась кровать, на которую он и упал.

Я на миг прикрыла глаза и представила, что он долбанулся головой о прикроватный столбик. И еще раз долбанулся. И еще… Пока не испустил дух.

Негуманно, но как бы он этим облегчил мою жизнь!

Увы, нельзя. Пока — так точно. А жаль…

— Не солгал король!

И вот тут я насторожилась, распахнула веки, и уставилась, на продолжающего веселиться мужа.

— Сюда иди! — властно потребовал муж, хлопнув рукой рядом с собой. — Раздень меня!

Я усмехнулась. Надо же как быстро меняются его желания. С другой стороны, лежать со спущенными штанами, да в сапогах, то еще удовольствие.

К слову, непонятно для чего он эти сапоги напяливал, когда для дома предназначены домашние туфли.

Спорить не стала, послушно кивнула и приблизилась к Радану.

Ждать от герцога благородства не приходилось. Раздевала я его под ядовитые смешки и комментарии. И руки у меня не из тех мест росли, и снимала не столь нежно, как ему бы хотелось. Я молчала и делала своё дело.

— Завтра ночью ты будешь молить о том, чтобы я взял тебя. Да, будешь молить… Король обещал! И уже работает!

Мысли мужа были несвязанными, он бормотал, то пихаясь, пока я стягивала его штаны, то размахивая руками, как припадочный (увы, небольшие толчки, которые мне доставались от него, магией этого волшебного места как физическая расправа не засчитывалось, радовало то, что Илюшка ничего не ощущал, дух работал исправно), затем рубашку, но я вслушивалась и выуживала нужное.

— Ты уже сегодня послушна! — он вновь рассмеялся. — Убри руки! Я пердумал!

Я не насторожилась. Вообще, его голос давно звучал не так грозно и громко, как в самом начале, Радана точно тянуло в сон, поэтому ждать, что он чего-то действительно с меня начнет требовать в плане утех, не приходилось.

Сейчас мне нужно молчать, слушать и вроде как со всем соглашаться.

— Вези Сарвенду ко мне! Поняла? И так уж быть, в «Святую Ночь» я буду почти нежным…

И омерзительно расхохотался.

— Святая Ночь? — эхом переспросила я, припустив в голос нотки безразличия.

Вроде как незнакомое название повторила.

— Святая… — просопел Радан, подминая под себя одеяло на манер подушки и поворачиваясь ко мне грязным задом. — Отказать не сможешь, застаит… Маги…я король, общал… сила не даст…

И отрубился.

Я брезгливо вытерла руки о простыню и отошла от кровати. Что мы имеем?

Если выкинуть всю чепуху, состоящую из угроз мужа, то в остатке у нас неприглядная картина.

Завтра такая ночь, которая не позволит мне отказаться от супружеского долга. Магия не даст. Заставит ублажать мужа, а также стопроцентно после оной я понесу ребенка.

— Мразь, — выдохнула я, глядя на спящего, но думала я о короле. Радан же громко испортил воздух. — А ты — свинья!

Я вылетела из покоев герцога, и запретила слугам к нему заходить. Пусть мерзнет скотина такая, раз уж одеяло в подушки определил. Ему полезно охолонуться.

А в моих покоях меня ждали встревоженные родные. Действительно люди, ставшие мне родными. Правда к ним добавились старшие воспитанники, Власен и Радия, которых тут точно быть не должно. Время позднее. Режим дня нарушать нельзя.

Примерно это я и сказала, едва погасив в себе гнев. Он не к ребятам относился, совершенно не к ним. Отыгрываться на тех, кто отпор дать не может — не самая лучшая идея. Да и пример отвратительный.

Конечно, воспитанники уловили и мой настрой, и ту злость, что бурлила внутри, и пока не находила выхода.

«Нечего мне, цыть, сидеть внутри и не пугать детей» — мысленно отдала приказ магии, которая тоже решила пошалить.

— Хоз… — начал мальчишка и тут же исправился. — Ваша светлость, не могли мы вас одну бросить. Никак не могли.

— Ваши воспитанники, Ваша светлость, нас шантажировали. — Сдал подопечных Тирхан. При этом его голос был приторно-сладким с издевкой, — грозились штурмом покои Его светлости брать, насилу успокоили.

— А шантажировали чем? — не поняла я, давя в себе улыбку.

Ты погляди, какие шустрые. Штурмом они спальню брать собрались. Кто б им позволил.

— А этим и шантажировали, — хмыкнул учитель. — Мол, или дождемся герцогинюшку, так сказать, воочию убедимся, что жива-здорова, и только тогда уйдем. Или…

— Штурмом возьмут покои герцога. — Я искренне улыбнулась поняв, что последует дальше.

Действительно смешно. И приятно. Много ли времени прошло с тех пор, как тот же Власен смотрел на меня волком? С недоверчивым прищуром, но с затаённой надеждой, что есть шанс на лучшую жизнь?