Желанная герцогиня

Пока они возились с голубем, отцепляя от его лапы бумажку, я присела в кресло.

Мы находились в просторном кабинете хозяина, строительство и меблировку которого я контролировала лично. Пока я нахожусь здесь, почетное хозяйское место за длинным письменным столом принадлежит мне. Остальные же расположились передо мной: кто сидел на стульях с высокими спинками, кто просто стоял, а морф привычно улегся у меня в ногах…

Вообще, дом старосты с момента моего появления в Колыбели — стало не узнать. Мы его не только подлатали, но если по-честному, отгрохали настоящие хоромы. Не просто покосившаяся лачуга, а добротный, двухэтажный, крепкий, просторный дом…

Мне с поклоном подали бумажку, а я вздохнула.

Сейчас опять все вытаращатся на меня, словно впервые будут видеть, как я сорву магическую печать с послания.

И прочту гораздо больше, чем мог бы вместить этот несчастный клочок бумаги.

В любом случае, кроме меня это послание никто не увидит, а вот всполохи магии — да.

Потому и стоит племянничек Севрима у входа, с открытым ртом, не делая попытки уйти, да и сам Севрим застыл, жадно следя за моими руками.

Любят они глядеть на магию… Очень любят. Не будем лишать их этого удовольствия.

Уже привычным движением я вскрыла магическую печать. В разные стороны от моей кисти полилась магия: лучики зеленого цвета, которые словно обняли что-то невидимое, окутавшее листочек. Бумажка поднялась в воздух на уровень моего лица и застыла в этом положении. А затем начала увеличиваться на глазах, став свитком, не особо длинным, однако…

— Ох! — восторженно выдал юнец.

— Молчи, — жарко шепнул Севрим, не отводя от меня взгляда. — Хозяюшке мешаешь.

А я вчиталась в сообщение лэдора Геварского.

И нахмурилась.

— Рррры… — осторожно куснув край моей юбки, выдал морф. — Рры?

Он явно спрашивал: что там?

А я перечитывала письмо во второй раз. И честно сказать, радоваться было нечему.

Да, сейчас королевских посланников не было… И не потому, что они не захотели приехать. Совсем не поэтому.

А потому что этот придурок, по недоразумению являющийся моим мужем, свалил сам! Прихватил свою подстилку, самых преданных ему людей и помчался навстречу новым приключениям в моем лице.

Как это вышло, вопрос второй. Вышло же, черт побери!

И теперь лэдор Геварский спешно готовится к встрече королевских посланников, которые вот-вот прибудут в Придорожье и постараться обеспечить им комфорт, чтобы максимально сгладить неудобства длительного пути.

Посланники остановятся в городе, чтобы не только передохнуть и дать отдых лошадям, но и для сбора информации обо мне, для получения оценки лэдора Геварского моим действиям…

Ох-хо-хонюшки хо-хо…

И вот вопрос, зачем это Радану? Для чего он так рисковал и собой, и Сарвендой, и тем, что могло прилететь ему от короля за нарушение высочайшей воли!

Лэдор имел предположение. Вот только он его не расписал (явно торопился), а лишь обозначил одно строчкой: Святая Ночь. И ни я, ни Стейзи о таком не слышали!

Но, кажется, у меня есть некоторые предположения о чем может идет речь… И если я права, то мне это не нравится!

Глава шестая

Так уж вышло, что до самого вечера я не возвращалась в свой дом и практически ни с кем из своего близкого окружения не общалась (исключения Интена и Люси, которые привезли мне мою деточку для кормления под строгим взором духа).

Получилось так в связи со скорым приездом высокопоставленных особ, распределением слуг, приехавших с Раданом и муштровкой духа, которому не нравился Радан и дух бесился от того, что сила его признает.

Я была благодарна лэдору Геварскому: хоть и краткие, но достаточно подробные характеристики на тех трех королевских представителей, что вскоре должны будут приехать сюда, он дал в вестнике.

До их слуг мне пока было до лампочки. К сожалению, а может и к счастью, крестного Илюши в списке приезжающих не оказалось.

Чуть позже, мой друг напишет подробнее о цели визита этих трех гостей. Едут ли они по мою или только по душу Радана, который нарушил приказ Его величества. Если первое, возможно, мне удастся обойтись малой кровью.

Но к моменту их появления здесь я должна успеть привести свой план в действие — Радан для всех станет безумцем. Конечно, мне еще стоило обсудить этот момент с Тирханом, потому что местные законы отличались от тех, что я привыкла придерживаться в России. Тут к безумцам было иное отношение, специальных учреждений для них не делали. И как конкретно обстоят дела с главой рода (а Радан был именно им для рода Дарремских) мне еще предстояло выяснить.

Однако допустить, чтобы этот щегол открыл рот и всем запел о плодородии и процветании моих земель, я допустить не могла. Не сейчас.

Еще днем я писала записку Тирхану по поводу Святой Ночи, и получила ответ, что подробно он расскажет вечером, но сходу вспомнить про нее пока не может.

А до того учителю приходилось следовать по пятам за неугомонным Раданом, и исполнять роль дуэньи во время его общения с истеричкой Сарвендой.

Я не стала мешать их общению. Да и в будущем ограничивать его не собиралась. Подслушивать — подслушивала. Спасибо моей магии и этому волшебному месту. Но полезной информации от их контакта сегодня я не получила. Сарвенда устроила такой скандал, что муженек пробыл с ней не больше двадцати минут и пробкой вылетел из дома старосты.

В поисках меня, конечно же, потому что его приказы — в частности доставить любовницу в мой дом, не исполнялись. Так и отвечали — не положено, Ваша светлость.

Ее светлость отдала такой приказ, а ослушаться меня они никак не могут. И слуги твердо стояли на своем. И знать не знали, куда я подевалась.

И не только я… Но тут уже умело учитель справлялся, перенаправлял энергию Радана в другое русло и, попутно вешал тому лапшу на уши и по поводу его камердинера, и тех, кто его сопровождал. Основная же работа будет на мне.

Это мне предстоит выстоять бурю и сказать муженьку, что из его людей тут никого нет и не будет. И Сарвенда останется там, где есть…

Пока Радану хватало ума никого не бить и даже не замахиваться. А вот сквернословил он… будто его не в благородной семье воспитывали, а на псарне.

Я очень сильно устала за эту бесконечную ночь, перешедшую в день, а затем и в вечер.

Отличились буквально все. Как в хорошем смысле, так и в плохом.

Драки с малолетней дурочкой и ее прежними друзьями-сиротами, избежать не удалось.

Это случилось после обеда, когда я наскоро перекусила и покормила сына. А там и передала его Интене с Люси.

Я вышла на задний двор и застала воистину отвратительную картину.

Почему отвратительную? Да потому что трое на одного — это мерзко. Нет, чувства своих подопечных я легко могла понять. Им было обидно, они были в гневе за поступок своей сестры (ведь именно таковой Дурсу все и считали), но нападать втроем на одного — это подло и мерзко!

Тем более, когда эти трое, пусть и одного возраста с Дурсой, но мальчишки!

Досталось от меня всем. Дурсе, за то, что вышла на двор, когда ей приказали не покидать дома старосты, тем более в туалет по деревенскому земному манеру, тут вел длинный предбанник и на улице оставалось пробежать каких-то три метра.

Мальчишкам, и за тумаки в адрес Дурсы, и за испорченную одежду.

Последнее, к слову, коснулось всех, эти четверо умудрились так в земле изгваздаться, что рубашки, штаны и платье, держались на них буквально на соплях.

Нам, конечно, еще предстоит разговор. Не только с этими четырьмя, а со всеми воспитанниками, но подобное поощрять я не собиралась. Пусть и знала, что чем сильнее подерешься с бывшим другом, тем крепче в будущем может быть дружба.

Сколько раз я так сама выясняла отношения? Не счесть… Вот только тогда была я и мои кулаки (а заодно и зубы, и ноги), а не толпа на одного. М-да…

Сейчас же меня ждало нечто более фееричное. Ужин за одним столом с благоневерным. И как он пройдет одной Священной Паре известно.

Я настраивалась на него все то время, что приводила себя в порядок: мылась, переодевалась, кормила Илюшку…

Я думала, думала и пока ни к чему конкретному прийти не могла.

— Анастейзи, девочка… — я смотрела на Тирхана и понимала, что ему надо дать самоотвод от Радана.

Всего день прошел, а он уже выжат словно лимон.

У нас есть всего десять минут перед тем, как нужно будет спуститься вниз на ужин. Но все мы собрались в моих покоях, чтобы поделиться мыслями.

— Я всякого на веку повидал, но сейчас, хочу сказать, если бы лично не проверял вашего мужа на предмет магического вмешательства, был бы уверен, что он под длительным приворотом. Он безумен, помешан на этой женщине и своих желаниях так, что…

Я широко улыбнулась. Чем заставила учителя замолчать и удивленно на меня посмотреть.

— Вот это мы и докажем, Тирхан. Что мой муж — безумен. А что с этим знанием будет делать король, меня уже не касается.

— Да ничего он не сделает! Его светлость не утратит свой титул, и мужем твоим останется, и рожать от него дальше заставлять будут. Только опекуна ему приставят из числа королевских ближников. — В сердцах воскликнул учитель.

— Послушайте последние новости. — Спокойно произнесла я, и потянула Тирхана на софу, пусть посидит, пусть успокоится.

Вон как близко все принимает.

Интена качала Илюшку и переглядывалась с Люси. Но обе ловили каждое мое слово. Я делилась всем, что мне успел поведать в вестнике лэдор Геварский, а также те знания, что дал дух касаемо моего мужа. И обозначила свой план.

Я видела, что поначалу мое предложение вызвало бурю негодования. Нет, не потому что жалели подонка Радана, а потому что это могло повлечь за собой множество ненужных проблем. Вплоть до того, что меня могли заставить неотлучно находиться при муже. А это означало переезд в герцогство Дарремское.

Чего не хотел никто из нас. Однако, когда первый порыв сошел, включились мозги и последовали различные предложения на тему того, какие варианты может нам навязать король, когда его посланники зафиксируют тот факт, что Его светлость тронулся умом.

Как объяснил Тирхан, люди, считающиеся здесь сумасшедшими, делились на три категории: говорящие устами богов, угасшие разумом (частично, полностью, при определенном факторе) и непредсказуемые.

К первым относились дурачки при рождении, вроде юродивых на Руси, к которым относились с жалостью, да не обижали, зная, что их устами могут и боги говорить. Не всегда, конечно, но могут. И точка. А потому издеваться над таким себе дороже, вот покормить — значит получить благословление.

Ко второму, как я поняла по словам Тирхана, чаще всего относились те, кто утратил разум в следствии деменции (в любых ее проявлениях), или после травмы, то есть те, кто когда-то был крепок умом, понимал и чтил устои, законы, а после определенного инцидента или в силу возраста впал в такое состояние, при котором переставал отличать реальность от вымысла.

Вот таких сумасшедших тщательно проверяла комиссия из лекарей и от их вердикта зависела дальнейшая судьба не только несчастного, но и всего рода или семьи.

Если такого человека признавали буйным, агрессивным, и совершенно невменяемым даже после всех лекарских манипуляций (особенно, если его сумасшествие результат травм или определённого фактора, который являлся катализатором безумию), то его отвозили в один из местных монастырей. На постоянное место жительства. А если точнее — доживать.

Гуманизм? Нет. Не слышали.

Если же лекарям удавалось добиться хороших результатов, то больного оставляли на попечение семье, однако лишали права голоса и принимать решения по любому поводу, вплоть до покупки леденца на палочке, должна была семья.

И последняя категория. Непредсказуемые. Я бы к ним отнесла маньяков всех видов и мастей. То есть отклонения у такого человека были, однако, доказать, что он безумный еще та задачка. К примеру, он исправный налогоплательщик, отличный купец, управленец, но при этом ему нравится убивать. Людей (про животных молчу, тут как бы охота процветает и узаконена). Однако ему достает ума прятаться и прятать свои наклонности садиста и убийцы. Конечно, колпак может поехать совсем и тогда о его деяниях становится известно широкой массе, но…

Кому нужны крестьяне, особливо, если пропадают по десять-пятнадцать человек в квартал, а налоги платятся, земли вверенные процветают? Вот начни такой сумасшедший пачками высшее сословие на тот свет отправлять, вот там, конечно, начнут и проверку, и наказание последует незамедлительно…

Из всех категорий нам придется доказывать именно второй с подкатегорий определенный фактор, который и вызывает помутнение рассудка, заставляя творить различные бесчинства, видеть то, чего на самом деле нет.

По мне, так мой муж еще тот маньяк и садист. И у него давно от вседозволенности крыша поехала. Но тут, простите, монархия. Аристократы для всех остальных, кроме короля, те же цари и боги, так что мои моральные принципы и этика тут не вызовет ни понимания, ни одобрения.

Вообще, я очень ждала второго вестника от лэдора Геварского, если он подтвердит, что муж обязан в короткие сроки вернуться в свои земли или пред очи короля, то нам, по сути, ничего делать не придется. Спеленать этого придурка и отправить за границу моих земель, так сказать, поспособствовать скорейшему выполнению приказа Его Величества.

А то, что муж там может рассказывать… Он толком тут ничего не увидел, царит осень, которая для Радана была уже холодной, промозглой и грязной, учитывая то, что он южанин и на его территории еще позднее лето. Моих земель он толком не видел, что здесь растет знать не знает, какой урожай дает — тоже. Впрочем, его это никогда не интересовало.

Моя задача сделать так, чтобы и впредь не заинтересовало, если мне все же придется ждать королевских посланников, а не выехать им навстречу.

И то, что деревенька не выглядит ветхой, ну так за лето могла герцогиня хоть одну деревню привести в более-менее нормальный вид? Денег-то мне дали, провизии какой-никакой, да подарки к крещению сына ценные. Вот пусть думают, что все имеющееся дура и вложила, оставив себя зимовать с минимумом.

— Святая Ночь, — напомнила я, глянув на часы, времени оставалось мало, пара минут и пора спускаться, а мы еще не все обсудили. — Что это и главное, чем мне грозит?

— Прости, Анастейзи, но я не могу ответить тебе на этот вопрос. — Вздохнув, покаялся Тирхан. — Я никогда не слышал ничего подобного ранее. Вся информация, имеющаяся у меня, вряд ли отвечает ситуации. Это точно не праздник и не день почитания Священной Пары. Это какое-то сакральное знание, доступное, видимо, только королевской семье…

— Рры! — морф, хранящий молчание всю нашу беседу, оживился и буквально перебил Тирхана своим рычанием. 

Да так, что мы едва угомонили волка. Понятно было только то, что волку откуда-то известно то, что неизвестно нам. Но вот сообщить морф нам ничего не может. Рычание никто из нас еще переводить не научился.

— Тогда откуда о ней знает лэдор Геварский? — когда морф перестал рычать, спросила я.

— Полагаю, что ваш муж сболтнул лишнего во время своего визита в Придорожье, но детальнее не обозначил. А лэдор Геварский понадеялся на мои или твои знания, девочка. Нужно дождаться второго вестника….

— Значит сейчас нам необходимо разговорить Радана и молиться, чтобы эта самая Святая Ночь была не сегодня, а лучше не в ближайшие дни. Потому что моя интуиция буквально кричит о том, что Святая Ночь связана с продолжением рода. Уж не знаю как именно, но…

— Кар!

— Я права? — и когда морф успел ипостась сменить?

— Кар!

— Я знаю вино, от которого Его светлость хмелеет быстрее, — тихо сообщила Люси. — И в багаже леди Сарвенды, оно было… если вы прикажете…

— Умница, девочка, — похвалил Люси Тирхан, — а я добавлю толику магии в вино. Она не навредит, но уберет тревожность и агрессию, вызванную винными парами.

— Я мигом! — Пообещала девушка, а я мысленно просчитывала сколько времени потребуется Люси для того, чтобы доставить от старосты вино. Примерно двадцать минут. Учитывая, что ужин обычно длится не меньше часа, успеваем.

Вопрос только в том, захочет ли герцог высиживать столько времени с нами за одним столом.

И чем его увлечь, чтобы захотел?

Потому что он не зря так мчался ко мне, ох не зря. И как бы эта Святая Ночь не оказалась сегодня.