Хочу тебя снова

— Тебя в номере девушка ждёт, — сердито проговаривает. — Имей совесть и уважение к ней, — встряхивает невидимые пылинки с платья, лишь бы чем-то себя занять.

— Она мне никто, — веду плечом, потом вздыхаю, взъерошивая свои волосы.

— Проститутку вызвал, не терпелось, — бурчит под нос, но тут же прикрывает рот подрагивающей рукой. — Прости, это не моё дело.

— Она… не важно, — отмахиваюсь.

Ей ни к чему эта информация, она ничего не даст ни мне, ни ей.

— Не стоило мне приходить, — произносит и обнимает себя за плечи.

— Не делай из мухи слона, — бросаю с улыбкой, когда лифт останавливается на моём этаже. — Пошли, — хватаю её за руку до того, как она опять сбежит. — Поговорим.

На удивление Катя не сопротивляется, и я спешно захожу вместе с ней в номер.

— Дэн? — вопросительно смотрит на меня вышедшая на встречу Вика, спасибо хоть мозгов хватило одеться.

— Иди к себе, — сухо проговариваю.

— Куда к себе, Дэн? Я к тебе приехала вообще-то, — возмущённо проговаривает, поглядывая на Катю. — Это кто?

— Не твоё дело, — ровным тоном бросаю и, отпустив руку Кати, подхожу к комоду и достаю из кошелька две купюры по пять тысяч. — Держи, номер сними, в ресторан сходи или куда угодно, — протягиваю деньги, а она глаза округляет. — Вика, у меня важный разговор, сделай, как я прошу, — с нажимом в голосе обращаюсь к девушке, и та, фыркнув, наконец вырывает купюры из моей руки и, цокая каблуками, выходит из номера.

— Это дурдом какой-то, — нервно усмехается Катя, потирая переносицу. — Что я делаю? — задаёт вопрос, но, скорее всего, самой себе.

— Сядь, — хватаю за плечи и заставляю опуститься на диван. — Выпьешь что-нибудь? — спрашиваю, наливая себе двойную порцию виски.

Я и сам не понимаю, что творю.

— Выпью, — уверенно отвечает, с грохотом ставит сумку на кофейный столик и опускает голову на свои руки.

Поставив стакан перед Катей, я сажусь в кресло, где сидел пару часов назад, до появления Вики. Делаю глоток янтарной жидкости, чувствуя, как она обжигает горло, и откидываюсь на спинку. Катя резко хватает круглую стеклянную ёмкость, залпом выпивает и морщится.

— Ты был прав, — спустя минуту произносит, горько усмехнувшись. — Моя жизнь дерьмо, — продолжает, заламывая пальцы и не поднимая взгляд на меня. — Гриша… оказался домашним тираном, хотя по началу был обходителен, вежлив и внимателен, — я слушаю, скрипя зубами.

Знаю, что не имею права злиться и тем более ревновать её, но тем не менее я испытываю это чувство. Глупо всё это, десять лет прошло, и это много, но это как… чёрт, сравнить даже не с чем.

— Вы быстро поженились, — произношу, вспомнив досье на неё. — Недолго по мне… скучала, — хмыкаю и смачиваю горло виски.

— Почему ты уехал? — поднимает глаза на меня, и я даже закашливаюсь.

Знал, что мне придётся ответить на этот вопрос, как знал и то, что она меня не поймёт.

— Отцу предложили работу в столице…

— Это я знаю. Почему ты уехал? Не попрощался, не объяснил ничего, просто исчез. Почему Денис? — голос дрожит, а глаза начинают блестеть. — Мы собирались уехать вместе, поступить в институт, жизнь свою устроить. А ты взял и бросил меня? Ты хоть любил меня? — каждое слово словно иголка в сердце.

— Родители были против наших отношений, против… тебя, — напоминаю, сам возвращаясь в прошлое. — Ты это знала.

— Знала, — кивает. — Мои родители тоже не были в восторге, но я не стала слушать, — в её голосе проскальзывает осуждение.

— Я не хотел никуда ехать без тебя, — признаюсь, сжимая стакан в руке до побеления костяшек. — Но… — замолкаю, потому что стыдно за то, что я не смог настоять на своём. — Я был молод, слово родителей закон. А мне ещё и условие поставили — либо я еду один, либо остаюсь с тобой в этом богом забытом месте без какой-либо помощи и поддержки от них. Я испугался. Остаться здесь, протирать штаны в местном техникуме и потом всю жизнь работать на заводе, начать пить и жаловаться на дерьмовую жизнь, в конец спился бы окончательно и сдох бы под каким-нибудь забором. Это слова моей матери, к слову, — обречённо усмехаюсь, опустив взгляд. — Она разложила всё по полочкам, а я представил эту картинку, хотя что там представлять, половина мужиков в этом городе такие. Утром на завод, после работы в ларёк, до дома еле доходят уже в говно пьяные, дарят жене пару лещей, она поворчит, что суженый опять нажрался, и они спать идут. И так каждый день, а я такой жизни не хотел.

— Как у меня, — горько усмехается Катя.

— Прости, — пожимаю плечами. — Я думал, что поеду, устроюсь и тебя заберу, но…

— Соблазны в столице слишком велики, — заканчивает за меня, и отчасти она права.

— Не буду оправдываться, — честно признаюсь.

В помещении на несколько долгих минут воцаряется мёртвая тишина. Разрывает её Катя, поднявшись на ноги и схватив пустой стакан, она подходит к бару.

— Я вышла замуж, потому что выбора у меня не было, — проговаривает и наливает себе новую порцию виски.

— Конечно, — фыркаю, совершенно не понимая подобного. — Мы давно не в том веке, когда девушка выходит замуж…

— Я была беременна, — перебивает меня, и я воздухом давлюсь. — На втором месяце сказала маме, понимая, что скрыть не смогу, а ты не вернёшься. Она разозлилась, орала на меня, что я шлюха, что опозорила на весь город честное имя отца. Даже толкнула, и я налетела на комод, больно ударившись животом. Кровотечение, адская боль, скорая, больница и слова врача, что беременность сложная, — слушаю её, а сердце всё громче и чаще стучит.

— Кать… — сипло выдавливаю из себя.

— Мама только после этого смягчилась, не сильно, но достаточно, чтобы не прибить меня окончательно, — не даёт договорить, и я решаю молчать и дать ей высказаться. — Пока я лежала в больнице, она пошла к Грише, знала ведь, что я ему нравилась. Он ходил к нашему дому чуть ли не каждый день после того, как ты исчез. Она рассказала ему всё, а он только рад был, что меня на блюдечке ему принесут. Знал, что я не соглашусь встречаться с ним, а тут такая возможность, пусть и с чужим ребёнком. Через месяц сыграли свадьбу, где я улыбалась через силу, и здравствуйте сломанные планы, муж тиран и дерьмовая жизнь.

— Егор мой сын, — проговариваю себе под нос, вспомнив мальчишку со знакомыми чертами лица.

— Молодец, садись, пять, — язвит Катя, выпивая уже третью порцию виски. — Я не могу сказать, что ты сломал мне жизнь оставив беременную, потому что ты всё же подарил мне самое важное — прекрасного сына. Но…

— Я виноват, — киваю, соглашаясь.

— В какой-то степени, — опускает голову и выдыхает, будто с её плечи груда камней свалилась.

— Ты понимаешь, что теперь я это просто так не оставлю? — задаю вопрос, мысленно уже всё решив.

— Понимаю, — отвечает. — Но мне от тебя ничего не нужно, кроме помощи, чтобы уехать из этого города.

— А вот что тебе нужно или не нужно, буду решать уже я, — серьёзным тоном заявляю, вставая на ноги.

Глава 14

Катя

На заявление Дениса я только глаза округляю. Мне хватило за десять лет одного абьюзера, который всё за меня решал, ещё одного я не смогу выдержать.

— Денис, я здесь за другим…

— Я понял зачем, Катюш, — перебивает, ближе подходит, моё лицо руками накрывает. — У меня есть сын. У нас, — улыбается так нежно, что сердце тает. — Я накосячил, признаю, но позволь мне исправить всё.

— Я позволю, если ты не будешь вести себя, как Гриша, — проговариваю, чувствуя, как по телу начинают расползаться мурашки.

Дура! Он меня бросил, улетев в столицу и устроив там свою жизнь, потому что испугался, в себя не верил. В нас не верил, поставив на чашу весов карьеру и деньги. Полчаса назад развлекался с какой-то девушкой в этом номере, а я всё равно не могу сдерживать свои эмоции. Разве можно так любить? Столько лет любить одного человека? Того, кто по сути жизнь тебе сломал, ни разу о тебе не вспомнив, и всего лишь по стечению обстоятельств вы снова встретились. Почему эта любовь такая жестокая? Почему я такая слабая?

А я знаю почему. Потому что меня растоптали, приручили к холоду, безразличию, сломали, забрав мою личность. Превратили в бесхребетную особу, не знающую ласк, нежности, любви. И хватает одного взгляда любимых глаз, одного касания сильных рук, чтобы меня унесло.

Сломанная кукла, которую подняли из грязи, бережно встряхнули и прижали к груди — вот кто я, как себя чувствую рядом с этим мужчиной.

— Никогда не сравнивай меня с этим уродом, поняла? — сжимает моё лицо, и я киваю. — Сегодня же переберёшься ко мне…

— Нет-нет, — спешно мотаю головой и отстраняюсь. — Он меня убьёт…

— Никто тебя не тронет, — уверяет и к комоду придавливает. — Я обещаю, — шепчет в губы, заставляя ноги дрожать.

— Мне просто нужно сбежать, подальше от него, — проговариваю едва дыша. — По-тихому, — выдыхаю. — Пока… его… дома нет.

— Что за чушь? — усмехается. — Он не тронет тебя, пока я буду рядом.

— Ты его не знаешь, — беру себя в руки, вспоминая мужа. — Не знаешь, на что он способен.

— Да что он сделать может? — фыркает и сам отходит назад. — Тем более мне, это он с женщиной справиться может…

— Он избил до полусмерти человека только потому, что тот подвёз меня до дома, — выпаливаю, вспоминая случай двухлетней давности.

— Попов способен на такое? — усмехается и наливает себе порцию виски. — Откуда у него силы на это? Дряхлый был, как старый забор.

— Сил на взрослого мужика нет, но способен, — проговариваю и ком в горле сглатываю. — Подошёл ночью сзади, стукнул того человека по голове железкой и превратил его лицо в фарш, пока тот лежал без сознания.

— Трус, — хмыкает Денис, но его веселья я не разделяю. — А как же полиция? Не выяснила, кто напал на того мужика?

— Выяснила, конечно, но ничего Грише не было, якобы, улик никаких, только слова потерпевшего, он всё же разглядел его, пока сознание не потерял, — отвечаю и забираю стакан из рук Дениса, сама делая глоток.

Что-то я перебарщиваю с алкоголем, но мне это нужно.

— Этого достаточно, — в недоумении смотрит на меня. — Заявление, побои…

— Начальник полиции — брат Гриши, — перебиваю. — Это тебе не Москва, здесь закон тот, у кого власти больше.

— Брат? — задумчиво спрашивает. — Это Сафонов что ли? — прищуривается.

— Да, Валера Сафонов, — киваю, делая очередной глоток янтарной жидкости.

Надо прекратить, меня и так развезло уже. Я и приехала-то навеселе, добавила ещё градусов, сейчас просто свалюсь, как мешок с картошкой.

— Сукин сын, — цокает языком Денис. — Этот ещё в молодости был отморозком.

— Я не знаю, он старше намного, — произношу, уже чувствуя, как заплетается язык.

— Поверь, он жил через два дома от моего, — продолжает задумчиво смотреть в одну точку. — В любом случае, это ничего не меняет, у меня достаточно связей, чтобы справиться с Сафоновым.

— Не надо, он тебя убьёт, — вздыхаю с опущенной головой. — Ночью подкрадётся, по голове стукнет, и всё — зарежет, как меня, — срывается с губ лишнее.

— Что? — резко спрашивает Денис.

— Ничего, — отвечаю и наклоняюсь, чтобы снять туфли, но чуть не лечу носом в пол.

— Пожалуй, тебе хватит, — поймав меня, поднимает на руки и несёт куда-то.

— Напилась, — вдыхаю, обняв его шею и положив голову на плечо.

— Не страшно, — усмехается мужчина.

— Ты так… вкусно… пахнешь, — шепчу и, уткнувшись носом ключицу, шумно вдыхаю. — Даже лучше, чем десять лет назад.

— Духи дороже просто, — смеётся и укладывает меня на мягкую постель. — Поспи, а завтра всё решим, — тихо говорит и по голове гладит.

— Не уходи, — хватаю его за руку. — Люби меня, — прошу, совершенно не соображая, что несу.

Глава 15

Катя

Голова кружится, веки тяжелеют и опускаются, тело обмякает, но я всё равно откуда-то нахожу силы обнять Дениса, притянуть к себе и коснуться его губ.

— Катюш, я безумно тебя хочу, но ты… пьяна, — хриплым голосом шепчет, однако гладит моё бедро.

— Просто возьми меня, — проговариваю, цепляясь за его плечи.

— Кать, — вздыхает, и я понимаю, что он пытается до меня достучаться, но я хочу, и он хочет, я это чувствую.

— Денис, пожалуйста, — жалобно прошу. Уверена, что завтра я об этом пожалею, но это будет завтра, а сейчас я позволю себе этот грех.

Моя жалостливая просьба действует на мужчину, и он, приподнявшись, хватает меня за талию и усаживает на свои колени, впившись в мои губы голодным поцелуем.

Обняв его за шею, я отвечаю на кружащий голову поцелуй, наслаждаюсь блуждающими по телу сильными руками и млею от этих грубых, но в то же время ласковых прикосновений.

Промежностью чувствую его эрекцию, и у самой начинает зудеть между ног. Начинаю ёрзать на нём, трусь о его каменный член через ткань спортивных штанов.

Давно забытое до этого момента желание захватывает в свой плен, заставляя забыть о том, что я всё ещё замужняя женщина, и всё это неправильно. Сейчас я желаю только одного — Дениса, и плевать на последствия.

Мужчина спускает ладони ниже по спине, сжимает мою попу и оголяет ягодицы, приподнимая подол платья. Не к месту вспоминаю, что на мне никакого кружевного белья, ни грамма сексуальности в моих простых хлопковых трусиках.

Но, судя по всему, Дениса это мало волнует, потому что, зарычав словно дикий зверь, он отрывается от моих губ и одним движением снимает с меня платье через голову, растрепав мои волосы окончательно. Приспускает бюстгальтер, и, накрыв ладонями потяжелевшие полушария, он двумя пальцами сжимает затвердевшие горошины сосков, вырывая из меня глухой стон.

Тело пронзает тысячи иголок, кровь в венах превращается в горячую лаву, а зуд между ног почти невыносим.

Поиграв с сосками, Денис наклоняется и сжимает один между зубами, не оставляя без внимания и второй, играя с ним пальцами.

Прогнувшись в спине, я откидываю голову назад, жалобно застонав. Двигаю бёдрами ему навстречу, трусь возбуждённым клитором о его член, чтобы хоть как-то облегчить себе мучения, но выходит только хуже. Я так давно не испытывала удовольствия, что кажется сейчас просто взорвусь от напряжения.

Ощущения, что меня бросили в пекло, и я сгораю заживо. Желание разрастается с каждым прикосновением умелых рук, дыхание сбивается, а сердце бьётся где-то в горле.