Помоги проекту - поделись книгой:
— Снова я, — устало согласился я.
Это был наш первый таксист в городе, водитель банты. Совпадение, удачное надеюсь.
— Прошу, проходите почтенный, поклонился погонщик банты — Все готово, мы вас ждем.
Я уже выходил, и услышал, как бармен быстро и тихо спросил у моего таксиста:
— А ты знаешь его?
— Конечно! Это же сам Чан Великолепный! Драконоборец! Ты трансляции не смотришь, что ли? Он же не далее как сегодня Громовую Троицу Северного Предела на Пустыре в арену вколотил, в одно лицо!
— Да ты что! А я то и смотрю, что парень то не простой, а ты гляди, цельная звезда Эпицентра у меня в баре! Вот я пацанам своим то все расскажу, вот они у меня офигеют!
А потом я ехал на горбобыке и боролся со сном, в который вгоняла меня его мягкая походка.
Соберись, Чан, звезда, чтоб тебя. Не спи. Медитируй. Даньтянь скорее пуст, чем полон, цеди ци по капле хренов практик, она вся без остатка скоро тебе потребуется.
— Почтенный Чан, — вдруг обратился ко мне мой извозчик. — Позволите просьбочку?
— Чего? — не понял я.
Чем ближе к ночи, тем соображал я хуже. Утро, кажется, неделю назад уже было.
— Да попросить вас хочу, от всех наших, вступиться за нашу гильдию таксистов. Говорят, вас в страже очень уважают, и вот… Мы вас все возить будем бесплатно до исхода времен!
— Ничего не понял, — отозвался я, пытаясь сообразить насколько это долго, «до исхода времен».
— Так известная же история. Сбежал же этот наш, двенадцатый, в сельскую местность, а нас туда не пускают ловить его. Мол, там зона дипломатической работы, идите прочь со своим зверьем. Помогите, почтенный, Чан! Век обязаны будем!
Ну, век это уже как-то конкретнее.
— Слушай, давай, довези меня туда, куда я еду, и если я там живой останусь, обсудим.
— Воистину обратись благословение небес на крышу вашего дома!
— Давай, давай, дай знать как приедем.
— Так мы уже!
И вправду, мы выехали на круглую площадь перед роскошным двухэтажным рестораном, украшенным рядами бумажных фонарей со знаками «Уби Ван» и широченной лестницей ведущей к ярко освещенному входу.
Я попросил извозчика остановиться, встал в паланкине, огляделся. А где Дзянь?
— Псс, — донеслось до меня сверху. Я задрал голову и прямо мне в руки с ветки бука свалилась Дзянь.
— Бух! — сообщила она заключая меня в объятия. — Свалилась!
— А, вот ты где, — облегченно ответил я, в очередной раз уворачиваясь от поцелуев. — Где Сян?
— Вечно тебе важнее Сян! Вон там зал с балконом, на втором этаже, — показала Дзянь лакированным пальцем. — Она там.
— Так Понял. Значит, они её взяли. А как туда попасть?
— Туда ведет лестница с первого этажа, прямо от дверей.
— От этих дверей? — показал я на центральный вход.
— Ага, от них.
Я сел, усадил Дзянь рядом и задумался.
— Ну, похоже план-то простой. — сообщил я, подумав. — Входим, мочим, поднимаемся по лестнице, гасим оставшихся. Нормально?
— Отличный план, — отозвалась Дзянь. — Даже не знаю, что может пойти не так.
— То-то, — довольно отозвался я. — Значит, пошли.
— Что, прям вот так, через центральный вход?
— Ты же сама сказала, что план отличный? — удивился я, слезая с присевшего банты и принимая из паланкина Дзянь.
Дзянь спрыгнула на плитку площади, с тревогой посмотрела на меня:
— Чан, дорогой, а ты уверен, что тебе в сегодних переделках башку напрочь не отбили?
Я немного подумал и ответил:
— Если я в чем и уверен, насчет сегодня, дорогая, то это одно. Именно, что отбили. Считай, напрочь.
— Ну, ладно, — легко пожала плечиком Дзянь и подхватила меня под руку. — Тогда пошли.
И мы пошли гасить Циановых Кулаков.
Глава 30
Жареных пилюль не хочешь? Не хочешь?
Ну, мы и пошли.
— Стоять, — скомандовала Дзянь, когда до ступеней центрального входа в ресторан осталась пара метров, а плотные мужички в голубых пиджаках уже с явным интересом следили за нами. Знакомых лиц среди них я не заметил, вот потому, наверное, и следили с интересом, а не разбегались немедленно с воплями ужаса.
— Чего? — недовольно отозвался я.
— А у тебя шаодани то заряжены? — с явным сомнением спросила Дзянь и хлопнула меня по животу. — Что-то мне подсказывает, что твой даньтянь пуст.
— Дзянь, дорогая, — я мучительно подбирал слова. — Нам сейчас вот вообще не до этого. Нам Сян вызволять надо.
— Так, — озабоченно произнесла Дзянь, — А ну взгляни на меня. Сколько пальцев?
— Ну, три.
— Два.
— Ты один только что согнула, я заметил.
— Ну и согнула. Да. Но башка у тебя все равно отбита, и крыша едет. Так, парни, — обратилась она к заинтересованной охране на входе, — Не расходитесь. Мы скоро.
— Ага, — отозвался старший из них в иззолоченой галунами фуражке швейцара. — Давайте. Мы подождем.
Дзянь отвела меня обратно на середину площади.
— Послушай, — очень озабоченно произнесла она. — Есть способ быстро накачать тебя ци, но за это тебе придется заплатить каждой клеткой своей печени. Это тебе в три года жизни обойдется самое меньшее, ты меня понимаешь?
— Да плевать, — без тени сомнения отозвался я. — Давай свой способ.
— Ладно, — скорбно отозвалась Дзянь. — Пошли, тут пара шагов.
Это действительно было всего в паре шагов, на той же площади. Небольшой витринный магазинчик с вывеской «Самые Наилучшие Забористые Киноварные Пилюли Мастера Хон-Цзы»
— Не думала, что хоть раз свяжусь еще с этим дерьмом, — пробормотала Дзянь, открывая стеклянную дверь.
Там за открытой стойкой, блистая чулками на стройных ножках, восседала на барном стуле перед столом, уставленным всякой фармакологией почти полная копия Дзянь. Только у Дзянь была короткая стрижка, а у этой два хвостика, как ушки. А так — строгая черная одежда, макияж, все было выдержано в одном стандарте. И эта вторая была почти такая же бойкая на язык, но куда более злая:
— Посмотрите, кто это у нас! Да это же блистательная Дзянь, самолично! — развернулась к нам продавщица зелий, едва мы вошли. — Решила вернуться к корням? Не ждали мы тебя здесь, не ждали. С чем явилась?
Фига нас тут встречают! То есть Дзянь тут работала? Впрочем, вкус у владельца к типажу продавщиц отточенный.
Дзянь поморщилась и коротко бросила:
— Мне нужны две Жареные Пилюли.
— А у тебя губа не дура! — восхитилась ее копия в деловом костюме. — А платить ты чем собираешься? Натурой у нас не принимают.
— Вы мне должны, — процедила Дзянь.
— Да ты что, — ухмыльнулась продавщица загадочных жаренных пилюль. — А по-моему — все наоборот!
— Не заставляй меня освежить тебе память, — мрачно отозвалась Дзянь.
— Не надо мне грозить, сучка, или ты думаешь, что достаточно высоко поднялась? — в конец обозлилась продавщица. — Ну, так мы все тебя ждем тут, внизу, в любой момент.
Похоже, Дзянь ушла отсюда особенно громко грохнув на прощание этой стеклянной дверью.
— Девушки, — напрягаясь, я вторгся в их познавательную перепалку. — Ваш спор, это невероятно очаровательное зрелище, но я сильно спешу.
— Это твой новый, Дзянь? — продавщица окинула меня оценивающим взглядом, трусы эти боксерские, алые, драную эту футболку с дурацким девизом «Эпицентру не грози, лучше молча ци соси» и осталась довольна. — Ну, по крайней мере, он может сложить пару слов подряд, не заикаясь.
— Нам нужны эти пилюли, — процедила Дзянь.
— Разговаривай об этом с Хон-Цзы. Я не могу это решить. Вот. Он на второй линии.
Я сам слышал как скрипнули зубы Дзянь, но она взяла протянутую сестрой-продавщицей трубку:
— Хон-Цзы?
— Дзянь, ты ли это? — услышал я насмешливый немолодой уже голос. — Я и не ожидал тебя больше услышать! Неужели хочешь бросить своего высокотехнологичного айтишника и вернуться к нам, в нашу банальную и архаичную фарму? Так возвращайся! Мы тебя простим. Я даже верну тебе звание лучшей продавщицы года!
— За вами остался должок, — процедила Дзянь сквозь зубы.
— Две жареные пилюли — немного чересчур в обмен на одну маленькую подпись.
— Я могу кое-что накинуть сверху.
— Дзянь, — произнес я негромко, но настойчиво. — У нас нет времени.
Дзянь раздраженно отмахнулась.
— И что ты хочешь предложить мне, такому старому и немощному, сладострастная ты моя, — сладким голосом поинтересовался Хон-Цзы.
Вот же козел.
— Я разнесу кабак Уби Вана, — спокойно ответила Дзянь.
Козел на той стороне созвона заткнулся. Потом негромко уточнил:
— Это который на Круглой Площади?
— Да, прямо напротив твоей точки.
— Ой, как заманчиво, — протянул Хон-Цзы. — А ты знаешь, чем порадовать старика, как разогреть кровь, это в мои-то годы, упругая ты наша. Очень заманчиво! Да будет так. Выдайте им две пилюли. Пусть это случится.
И трубку повесил. Продавщица молча слезла со стула, ушла в подсобку за стеллажом, громыхнув чем-то похожим на тяжелую дверцу сейфа, потом, вернулась и поставила на стойку перед нами поднос с двумя пилюлями, одной землисто-красной и второй ярко-голубой.
— А чего они разного цвета? — с подозрением склонился я над пилюлями.
— Тебе какая разница, давай, ешь, — раздраженно отозвалась Дзянь.
— Только снаружи! — поспешила вставить продавщица. — Он же мне тут все заблюет!
Я сгреб пилюли, и мы вышли из стеклянных дверей на площадь.
Синяя пилюля в левой руке, красная в правой. С какой начать?
Продавщица за стеклом позади нас развернула стул, так, чтобы лучше видеть начинающееся представление. Ряды Циановых Пиджаков на лестнице ресторана удвоились, и они явно поджидали нас.
Синяя или красная? Вечный вопрос. Да пофиг.
И закинул в рот обе. Раскусил.
По башке изнутри тут же ударили кувалдой. В колокольном звоне внутри черепа меня повело по площади.
Поделиться книгой: