Глюконавты

— Ну, конечно же, не я, — взметнул кустистые брови гном. — Донг, ты меня удивляешь.

— Извини друг, — чуть наклонив голову, настоятель дотронулся правой рукой до груди, переведя взгляд на Вадика с Мухой.

— Вы католики? — быстро спросил он, казалось, сканируя друзей полным неиссякаемой мудрости пронзительным взглядом.

Парни поёжились:

— Нет, мы металлисты.

— Хм, — Хон Гиль Донг задумчиво погладил подбородок. — Такая религия мне неизвестна, но окончание слова весьма похоже на «буддист». Что ж, вы нам подходите. Отхожие места расположены на заднем дворе монастыря, чистить их следует два раза в день, утром и вечером. Плата — еда и жильё.

— Хон Гиль Донг, — нахмурился гном. — Ты не понял, я хочу, чтобы эти молодые люди стали монахами.

— Но их лица? — воскликнул настоятель. — Ведь они очень похожи на двух умственно отсталых идиотов.

— Ну, знаете ли, — Вадик резко вскочил с мягкой подушки, на которой всё это время удобно сидел. — Фильтруй базар, лысый мужик.

— Ладно, я пойду на это, — наконец решил настоятель. — Но только ради нашей давней дружбы.

— Спасибо, — искренне поблагодарил гном.

Хон Гиль Донг встал и, сделав знак друзьям, повёл их вглубь монастыря.

— А это не больно? — спросил Вадик, опасливо стреляя глазами по сторонам.

— Настоящий воин-мужчина, воин-монах не боится боли, — презрительно ответил настоятель, и кисточки на рукавах его жёлтой одежды гневно затряслись.

«Странный он какой-то, — подумал Муха. — На интригана евнуха в гареме турецкого султана сильно похож».

— Что? — Хон Гиль Донг резко обернулся. — Ты что-то сказал?

— Нет, — опешил Муха. — Я молчал.

Настоятель ещё немного для порядка посверлил его проницательными раскосыми глазами, после чего они благополучно двинулись дальше. Попадающиеся по пути монахи, при виде Хон Гиль Донга дружно кланялись ему, почтительно прижимая руки к груди.

— Это здесь, — настоятель завёл парней в непонятную тесную комнатку, стены которой были затянуты тёмно красным шёлком с изображением золотых драконов. — Ждите, к вам сейчас придут.

Комнатка Вадику решительно не понравилась, особенно, ещё и тем, что дверь в неё запиралась на засов снаружи. Через несколько минут в ней появился маленький юркий монашек с большой деревянной коробкой, из которой стал извлекать странные металлические предметы, вызвавшие у Мухи весьма нездоровые ассоциации со средневековой инквизицией.

— Эт-т-то, мля, что? — нервно спросил он. — Эт-т-то, мля, зачем?

Зубы у него уже заранее стучали, отбивая замысловатое послание S.O.S. азбукой Морзе.

Монашек мило улыбнулся:

— Сейчас сделаем Тонах-хиучье, и всё будет в порядке.

— Тонах-хиучье? — переспросил Вадик. — А что это такое?

Но монашек ему не ответил, сосредоточенно выкладывая из своей коробки всё более и более жуткие предметы, среди которых легко можно было узнать скальпель, сверло-коловорот и хирургические зажимы.

— Э, мужик, ты кто вообще такой? — внезапно прорезавшимся басом спросил Муха, пятясь к стене.

Монашек удивлённо на него посмотрел.

— Извини, брат, — сказал он. — Но ты хочешь стать монахом храма Шаолинь или нет?

— Хочу, — несколько неуверенно ответил Муха. — Причём с самого детства как только посмотрел этот сериал с молодым Джетом Ли.

— Ну, тогда тебе не о чем волноваться, — заверил его монашек, доставая из своей коробки трепанационную пилу.

— А это ещё для чего? — заорал Вадик.

— Этим, — монашек любовно погладил зловещую железку, — мы тебя сейчас обреем.

— А это не больно?

Монашек выглядел несколько растерянным:

— Больно? — переспросил он. — А разве ты не воин?

— Ну, вроде воин, — ответил Вадик, судорожно сглотнув. — Я воитель в мохнатых трусах! Как великий Эрик Адамс.

Зубы у Мухи уже не стучали, вместо них теперь предательски дрожали подкашивающиеся ноги.

— Сядь, — скомандовал монашек.

Муха подчинился.

И…

Было совсем не больно, видимо, монах не раз занимался подобным делом, и был своего рода профессионалом.

— Вообще-то я специалист по грумингу, — доверительно сообщил он, обривая и Вадика. — Но людей стричь тоже хорошо умею. На хвостах вам модные завивки делать? Также могу предложить чудесный анти блошиный ошейник!

— А зеркало у вас есть? — спросил Муха, ощупывая руками лысую, как дыня голову.

— А зачем тебе оно? — удивился монашек. — Мы зеркал в храме не держим. Часто бьются во время тренировок по кунг-фу. А это не к добру. В общем, обритие это всё так… простая формальность. Сейчас мы приступим к главному обряду Тонах-хиучье, без которого монахами вам не стать.

— То есть? — не понял Вадик. — Разве это ещё не всё?

— Конечно же нет, — радостно ответил монашек. — Сейчас мы удалим ваши чресла.

И ловким движением руки он достал из вороха своих жутких пыточных инструментов огромные садовые ножницы.

— Так вот оно какое это Тонах-хиучье? — догадался Муха, в который уже раз мертвенно побледнев.

— Ага, — подтвердил монашек. — Оно самое! Главное, всё сделать быстро, без лишнего головняка и тогда будет совсем не больно. В общем, снимайте портки, братья…

— Да ну его нах это Тонах-хиучье! — гневно бросил Вадик, пиная вооруженного садовым секатором монаха ногой в живот. — Вот тебе твоё любимое кунг-фу, собака косоглазая…

* * *

— Вы, — холодным тоном заявил настоятель Хон Гиль Донг. — Вы несмываемый позор древнего монастыря Шаолинь.

Друзья стояли посредине выложенного красной плиткой храмового двора, меланхолично глядя, как на бамбуковых носилках двое прислужников уносят вдаль стонущего монаха-садиста, по-прежнему прижимающего у груди зловещие садовые ножницы.

— Ну что ж, друзья, — гном по-дружески похлопал Вадика по плечу. — Не быть вам отныне монахами. Но ничего, мы что-нибудь придумаем…

Глава 4 Колдун Ричи Блэкмор, разбойник Ди Снайдер и Amon Amarth

В королевский дворец возвращались в подавленном настроении.

— Ну до полуночи, я думаю, вы пока в относительной безопасности, — рассуждал гном, смешно дёргая себя за бороду. — Может к вечеру выход какой-нибудь да найдётся.

— Ага, как же, — скептически возражал ему лысый словно пришелец-гуманоид из клипа группы PAIN Вадик. — Ещё одной такой ночи я попросту не переживу. Может быть прямо сейчас сбежать?

— Нет, нельзя, — покачал головой гном. — Король Вольдемар даже из-под земли тебя достанет…

— Так хуля мы идём в этот проклятый дворец?

— А это самое последнее место где нас будут искать! — резонно возразил Бонч-Бруевич.

А у дворца плотники уже возводили огромную гильотину.

— Братуха, в чём дело? — спросил Вадик одного из королевских гвардейцев меланхолично наблюдающего за сборкой жуткого орудия казни. — Что здесь происходит?

— Вчера ночью был подавлен мятеж, — скучающе ответил гвардеец. — Заговорщикам удалось прорваться в венценосные покои, но они были остановлены доблестными рыцарями под дверями спальни короля. Коварным планам не удалось свершиться.

«М-да, — подумал Вадик, потирая гладкий затылок, — а ведь без волос меня здесь явно не узнают. Этим надо воспользоваться».

— Спасибо, за ответ, дружище…

Гвардеец кивнул с подвыванием зевая.

— Что случилось? — спросил гном, с неудовольствием осматривая кипящую стройку. — О чем ты с ним говорил?

— Спрашивал про гильотину, — ответил Вадик. — Солдат меня, судя по всему, так и не узнал. Думаю, мы с Мухой можем спокойно здесь гулять…

— Надо бы проверить узнает ли тебя король! — хохотнул гном.

— А ведь можно попробовать, — оживился Муха, с большим интересом наблюдая как плотники устанавливают в деревянную раму огромное блестящее лезвие.

— Я не удивлюсь, если в списках готовящихся к казни заговорщиков, обнаружится имя и самого короля-куколда Вольдемара, — продолжал веселиться Бонч-Бруевич. — Это будет вполне в его стиле.

— Гоне-е-е-е-ец!!! — внезапно закричали откуда-то слева. — Сюда едет гонец из южных земель.

Гвардейцы засуетились. Кто-то стал беспорядочно трубить в рог. Через минуту на дороге в королевский дворец появился чёрный всадник на взмыленной лошади.

— Дорогу королевскому гонцу! — хором закричали гвардейцы и плотники, собирающие гильотину, бросились врассыпную.

— Это что-то очень важное! — оживился гном, проворно заковыляв в сторону королевского дворца. — Скорее мы должны услышать что именно объявит гонец… Может снова война с гоблинами началась. В этом случае любые судебные преследования прекращаются на время введения военного положения.

Друзья поспешили следом и через десять минут уже были в знакомом тронном зале, куда в этот день мог пройти любой желающий. Хотя и в другие дни здесь был настоящий проходной двор.

Дементный самоходный король, как водится, мирно похрапывал на троне, а Роба Хэлфорда, слава всем металлическим богам, нигде не было видно.

Когда в тронный зал вошёл запыленный гонец, король внезапно проснулся и, взглянув на него мутным взглядом, бросил своё фирменное:

— Казнить!

Не успевшего промолвить и слова гонца тут же скрутила дворцовая стража и поволокла вон из зала.

— Король, какого чёрта? — взбешённо заорал Бонч-Бруевич. — Ведь это же важный гонец.

— Что мне даже пошутить нельзя? — улыбнулся Вольдемар. — Эй, стража, верните его! Тем более гильотина ещё полностью не готова.

Несчастного воителя поволокли обратно в зал.

— Я внимательно слушаю тебя, — сказал король, сделавшись вполне серьёзным.

— Сир, — гонец преклонил перед троном правое колено. — Мне велено сообщить, что в ваших южных землях бесчинствует чудовищный дракон-людоед, насланный вашим злейшим врагом чёрным колдуном Ричи Блэкмором по кличке Дядька Черномор.

— Что? — взревел король, вскочив с трона. — Да как он посмел?

Вадик с надеждой посмотрел на тирана, ожидая, что вот сейчас, да прямо сейчас, старикана и хватит долгожданный апоплексический удар. Но он глубоко ошибался.

— Немедленно моего лучшего железного коня, — заорал Вольдемар, потрясая сухонькими кулаками. — И мой верный меч Дуральдон.

Гном толкнул Вадика коленом под зад:

— Слышишь ты, граф Линдеманн, хоть ты и лысый, но это твой шанс.

Гордо вздёрнув подбородок, Вадик сделал шаг вперёд.

— Нет, король, — громко крикнул он. — Дракона убью я и принесу его голову к вашим ногам.

— А это ещё кто такой? — удивился Вольдемар, осоловело глядя на странного лысого молодого человека. — Что-то ты уж больно похож на молодую Шинейд О’Коннор. А ты точно мужчина?

— Я будущий рыцарь! — дерзко заявил Вадик. — Как только я сокрушу дракона, я получу этот славный титул.

— Вот и славно, — захлопал в ладоши выживший из ума король. — Баран да овца — начинай-ка с конца. А я пока прослежу за казнью заговорщиков…

В тронный зал тем временем уже внесли в ножнах легендарный меч Дуральдон и закатили прекрасный вороной Харлей-Дэвидсон.

— Отдайте всё этому лысому скинхеду, — приказал король и, повернувшись к Вадику, обаятельно ему улыбнулся. — Найду хотя бы одну свежую царапину на моём любимом мотоцикле — урою на фиг.

* * *