Побег из Альтарьера

Останки тварей валялись на поляне иссечёнными комьями и обожжёнными кучами. Я посмотрела под ноги кабальда и вдруг поняла, что затухающие красно-чёрные ауры нежити состоят из нитей. Нитей наподобие тех, что я использовала для шитья платьев, только мне приходилось выдёргивать их из своей ауры, а здесь они лежали под ногами. Целыми клоками…

— Смотрите, там нити! — неверяще пробормотала я и соскользнула с Белодана.

Наклонилась к ближайшему комку и вырвала из ауры умирающей нежити целый пучок. Так просто! Это было настолько просто, что я на секунду замерла в неверии, а потом принялась жадно хватать нити, до которых могла дотянуться. Они легко отрывались от аур и не гасли у меня в руках. Какое чудо!

— Амелия!

Эрик, стоявший по другую сторону кабальда, кинулся ко мне, пока я упоённо собирала энергетические нити, ещё пульсирующие в руках. Страх и омерзение отступили — в мясорубке смерча ничто не выжило, и под ногами остались лишь зловонные опалённые куски мёртвой плоти.

Запихивая в сумку, я брала без разбора все нити, что попадались под руку: чёрные, красные, иногда коричневые. У одной из тварей были и синие, я рванула их с силой и чуть не упала. Но получилось выдрать целый пучок! Целый толстенный пучок переливающихся ультрамарином нитей! От восторга я забыла обо всём: и о зловонии трупов, и о переминающемся с ноги на ногу Белодане, что недовольно фыркал рядом, и о спутниках.

В этот момент внезапно послышался хищный клёкот.

Из леса вылетела огромная тварь размером с карету. Рваные крылья били по воздуху, лапы с длинными когтями клацали, хватая пустоту, жёлтые глаза светились яростью, а пасть разевалась, обнажая острые клыки.

Летучая гадина двигалась быстро и молниеносно сократила расстояние между нами. Я, конечно, испугалась и резко шагнула назад, но у меня же был амулет.

Тварь ринулась ко мне, клацнула когтями и взмахнула длинной лапой. Я инстинктивно отшатнулась, и она лишь порвала мой взметнувшийся подол. Я шокированно схватилась за амулет. Он не сработал! Разрядился?! Гадина щёлкнула клювом и снова занесла лапу для удара. От ужаса я неподвижно застыла на месте. В этот момент передо мной возникла спина Эрика, он принял удар на себя и осыпал нежить градом жёлтых стрел.

Томин и Ийнар верхом на кабальдах атаковали с флангов и попытались подсечь крылья нечисти, чтобы сбить её на землю. Сверкнул длинный меч и рассёк перепонку, мелькнуло копьё и засело в груди летучей твари. Кабальды ржали и ярились, скакун Ийнара дважды встал на дыбы и лягнул нежить, но едва смог достать.

Ещё один залп магических стрел, и тварь чиркнула крылом по земле. Томин успел ударить его сбоку, крыло надломилось, и гадина рухнула наземь, получив мощный удар копытом от кабальда Ийнара. Нечисть завертелась и захрипела. Кабальды бросились сверху и принялись топтать, ломая хрупкие кости подковами.

Добил летучую тварь Эрик, снеся ей голову мечом, а потом повернулся ко мне. Под его яростным взглядом я опасливо подошла к мёртвой нечисти и вырвала пучок сине-черных нитей из её потухающей ауры.

— Видите? — я показала нити Эрику, но он на них даже не взглянул, молча смотрел на меня так, будто собирался закончить дело гадины и прибить.

Под бешеным взглядом серых глаз я набрала ещё нитей, отошла к Белодану и опасливо прижалась к его коричневому боку.

Остальные всадники вернулись на тропинку, и их кабальды принялись пританцовывать от возбуждения. А вот игреневый был зол, храпанул на Эрика и повернулся к нему крупом, когда тот подошёл.

— Белодан! — позвал Эрик и попытался взять того под уздцы, но кабальд ловко раз за разом поворачивался к нему задом.

— Наверное, он обиделся, что его не взяли топтать нечисть! — предположила я, а Белодан кивнул, развернулся мордой к ларду Краверу и фыркнул ему прямо в лицо.

Побелевший от ярости лард повернулся ко мне и пророкотал:

— Кто вам разрешил слезать с кабальда? Я что сказал? Не слезать!

— Извините, лард Кравер, но вы не очень грозно выглядите, когда покрыты кабальдячьими соплями. Или кабальдскими? — задумчиво протянула я, пытаясь не выдать степень испуга. — Давайте, я вас вытру, а потом вы ещё покричите на меня. А то не солидно как-то.

Споро достав платок из сумки, я аккуратно вытерла последствия фырканья с лица взбешённого ларда, что скрестил руки на груди и глядел на меня исподлобья. Со стороны братьев Итлесов донеслись смешки. Под злющим взглядом Эрика шею ему тоже протёрла, на всякий случай. Если благородный карон изволит гневаться, то выглядеть при этом должен достойно.

— Вот теперь можно. Орите, — обречённо разрешила я, опуская голову вниз.

— Не кажется ли вам, достопочтенная эрцегиня Альтарьер, что было излишне опрометчиво слезать с кабальда, несмотря на прямое указание этого не делать? — очень тихо, но очень грозно процедил лард Кравер.

Игнорируя мурашки пониже спины, я ответила:

— Лард Кравер, вы правы, но я посчитала, что опасность уже миновала. Вы такой красивый смерч запустили, он всех пошинковал. Я решила, что бой завершился. Не сердитесь, пожалуйста, всё же закончилось хорошо. Оставшись на кабальде, я лишилась бы этих потрясающих нитей. Вот, смотрите. Я таких раньше не видела.

Эрик сверлил меня яростным взглядом, напрочь игнорируя подставленные под нос нити. Синие, между прочим.

— Вы могли пострадать!

— Но не пострадала! — излишне оптимистично заверила я. — А насчёт рубашки не переживайте, я сошью вам новую, — я указала на прореху, что тварь оставила у Эрика на груди. — А вот царапину лучше обработать, чтобы не воспалилась. Мало ли где нечисть этими когтями ковырялась.

Мой защитник посмотрел на свою грудь и удивлённо нахмурился, застёгивая куртку. Неужели не почувствовал ранения?

— Эти нити, о которых вы говорите, вы их ещё видите? — спросил вдруг он.

— Да.

— Собирайте. Я прикрываю.

Но большинство аур уже потухло, удалось поживиться только с летучей гадины. Лард Кравер внимательно наблюдал за мной и округой, не отходя ни на шаг, а Итлесы прикрывали со спины.

Я со всей силы выдирала из гаснущей ауры дохлой нечисти нити, сама пока не понимая зачем. А ещё чувствовала, что лард Кравер до сих пор злится, а значит, за свою выходку я ещё получу.

Когда закончила собирать странный урожай, Эрик сгрёб меня в охапку и посадил на Белодана, запрыгнув следом. Царапину он залечил сам. Когда мы снова двинулись по тропе, я раскрыла сумку и принялась рассматривать свои сокровища. Нити были собраны пучками и комками, спутанные и неопрятные. Нет, так не годится. Я принялась осторожно отделять одну от другой и мотать в клубочки. Как ни странно, нити одного цвета плавно спаивались между собой под моими пальцами, и через какое-то время у меня было по здоровенному чёрному и красному мотку и несколько маленьких клубков — коричневых, синих и даже голубых.

Я была ужасно довольна собой: вряд ли такое можно купить у торговок на рынке.

Лард Кравер всё это время внимательно за мной наблюдал, не отвлекая ни разговорами, ни непрошенными поцелуями.

— Вы ощущаете это как нити? — с любопытством спросил он, когда я закончила и убрала клубки в сумку.

— Да. А вы нет?

— Нет. Просто сгустки энергии. Очень похоже на заклинания, но словно дремлющие. Неактивные. Интересно. У вас уникальный дар, если вы можете так легко взаимодействовать с чужими аурами. Обычно это под силу только целителям, супругам или близким родственникам. И я никогда не видел, чтобы кто-то мог забирать части ауры, — игривость из тона Эрика исчезла, и теперь он говорил серьёзно.

— Я сама пока толком ничего о своём даре не знаю. Все важные книги Синвер собрал у себя в кабинете и не пускает туда. Когда мы вернёмся, я посмотрю семейные архивы, может, где-то упоминается дар, подобный моему, — я ненадолго замолчала, а потом добавила: — Простите, что я ослушалась. Я правда думала, что всё закончилось.

Рука Эрика скользнула мне на талию и притянула к себе.

— Амелия, думаю, пора нам перестать выкать друг другу. Мы уже слишком хорошо знакомы для этого. Прости, что я повысил голос. Испугался за тебя, — мягко проговорил он.

— Я тоже испугалась, — призналась я. — Дико испугалась, если честно. А вы вели себя довольно сдержанно, если учесть, что я действительно нарушила ваш приказ. Но я подумала, что бой закончился. А нити потухали на глазах!.. В прошлый раз я брала их из своей ауры, поэтому она стала такой слабой. На этот раз мне не хотелось терять возможность…

— Амелия, ты можешь делать всё, что захочешь. Достаточно просто попросить меня прикрыть. Просто скажи: «Эрик, мне нужно туда», и я буду рядом. А ты поступила очень… опрометчиво. Меньше всего мне хотелось бы тебя потерять, едва встретив.

— Чтобы терять, вы меня ещё не обрели, — фыркнула я, чувствуя, как разговор уходит не туда.

— Не вы, а ты.

— Вы слишком напористы, и мне это не нравится.

— Да? — он приобнял меня второй рукой. — Я позволю себе не поверить, Амелия. Знаешь почему?

— Почему? — обернулась я к нему.

— Потому что мужчины и женщины всегда играют в эту игру. Я называю её «Добейся меня». И знаешь, что я заметил? Количество сопротивления, которое оказывает девушка, обычно одно и то же. Вопрос только в том, как быстро его преодолеть. Можно растянуть процесс на пару сезонов. Тогда получатся традиционные ухаживания с романтическими держаниями за ручки, двадцатью свиданиями в общественных местах и, если повезёт, первым поцелуем через два месяца. Правда, девушка в процессе такого ухаживания может внезапно выйти замуж за другого, но это благородный риск благовоспитанного ларда. А если лард не благовоспитанный и проявит настойчивость, то от знакомства до первого поцелуя пройдёт несколько часов или даже минут.

— Вы так странно об этом рассуждаете…

— Я с тобой честен. Так вот, ты спрашивала, нарочно ли я тебя злю и нравится ли мне это. Нет. Я совершенно не хочу тебя злить, но я не привык терять время и сейчас изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не накинуться на тебя с поцелуями. И да, я чувствую твоё сопротивление и понимаю его. Ты ошибаешься, говоря, что я его игнорирую. Я его не игнорирую, а преодолеваю. И вот что я хочу сказать тебе, моя фиалочка. В игру «Добейся меня» всегда играют двое. Чем я настойчивее, тем сильнее ты будешь сопротивляться, и тем приятнее нам обоим будет, когда ты наконец сдашься. Но это не всё. Если я сейчас вдруг исчезну или прекращу попытки, то ты испытаешь жуткое разочарование и даже злость, потому что это будет означать, что партия не закончена, и мы не доиграли до конца.

— Это очень странный подход. Будто мужчина и женщина — изначально противники, а не союзники. И будто вступить в отношения для женщины — это проиграть.

— А разве не так ты сейчас воспринимаешь то, что происходит между нами?

Он был прав, и от досады я даже немного порозовела.

— Возможно, но…

— Но ты неверно расцениваешь финал игры. Женщина не проигрывает. Она позволяет мужчине выиграть, а это другое.

— И зачем она это делает?

— Отсеяв слабых, аморфных и неуверенных в себе, она остаётся с сильным и решительным мужчиной, которого хочет. И начинается новая игра, совсем другая. Чувственная, полная страсти и удовольствия.

— И где тогда проходит грань между этой вашей игрой и домогательствами?

— Исключительно в голове у женщины, — со смешком откликнулся Эрик. — Поэтому все мужчины и начинают партию, видя привлекательную барышню, а дальше дело за ней. Иногда сложно сказать сразу, нравишься ты девушке и она интересничает, или же ты ей неприятен и она просто вежлива. Настойчивость в этом тоже помогает. Перейдя грань приличий, можно сразу получить вполне однозначный ответ. К примеру, тебе я очень даже нравлюсь. Но иногда бывает такое, что девушка сама не может определиться. Или же она играет в эту игру сразу с несколькими мужчинами, сталкивая их между собой, осознанно или нет. Впрочем, есть и мужчины, которым интересно играть только при наличии соперника.

— А потом мужчина, победивший в этой игре, уходит дальше, искать новую партию, — тихо ответила я.

— Для этого женщины и придумали брак, моя фиалочка, — широко улыбнулся Эрик. — Из него путь только один — на тот свет. Так что в конечном итоге цель большинства неодарённых мужчин — получить доступ к женскому телу без печати брака, а цель большинства обычных женщин — не давать этот доступ как можно дольше, убедив мужчину, что ему придётся сначала жениться. Но это не наша с тобой история. У нас с тобой всё наоборот. Я желаю заключить с тобой брак, а ты лишь хочешь получить доступ к моему прекрасному телу, — совершенно серьёзно закончил Эрик.

От возмущения его наглостью у меня аж рот приоткрылся.

— Да как вы…

— Можно подумать, я не видел, как ты на меня смотрела, — весело подмигнул он. — Так что дерзай, моя фиалочка. Можешь быть сколь угодно неприступной, мы с тобой в эту игру всё равно доиграем до конца.

— Вы ужасно самоуверенны!

— Я уверен в себе лишь потому, что хорошо себя знаю, — самонадеянно заявил лард Кравер.

Нет, я даже не могла теперь осуждать Томина и Ийнара за то, что они бросили меня на растерзание этому типу. Совершенно невозможно с ним совладать и поставить его на место. И спорить тоже бесполезно. Зато на Эрика, в отличие от Томина, я могла злиться. С лёгкостью!

Ничего, терпеть и сомнительные ухаживания, и не менее сомнительные разговоры осталось совсем недолго. Как только временные союзники избавятся от Синвера, я сразу же выставлю ларда Кравера вон из Альтарьера. Это, конечно, будет непросто, но как минимум юридически я буду в своём праве. Это не то же самое, что избавиться от опекуна, так что справлюсь.

— Эрик, я хотела спросить. Во время боя вы выкрикивали свои имена. Почему?

— Стандартный набор команд. В бою сложно контролировать уровень сил и намерения друг друга. А если кричать «Я ставлю щит», то это, во-первых, долго, а во-вторых, бесполезно, потому что в горячке сражения не понятно, кто именно крикнул. Поэтому нужно крикнуть «Эрик — щит», все поймут, что я его ставлю. Если силы на исходе, я крикну «Эрик почти», а когда кончатся — «Эрик пустой», это будет означать, что я перехожу из магического боя в рукопашный. Ну, ещё есть «Эрик — в бой», если вдруг я решу пойти в атаку. Но обычно сигнал к атаке даёт командир, и он звучит как «Взвод — в бой» или как-то так в зависимости от размера боевой группы. Вообще, команд много, но для маленькой группы достаточно самых простых.

— Ясно. Спасибо за пояснения. И ещё один вопрос. Я совсем потерялась во времени, какой сегодня день недели?

— Раннее утро седьмого дня, а что?

— Я сбежала утром третьего дня. Кажется, это было целую жизнь назад. Со мной за год столько событий не происходило.

— Сегодня мы ночуем на Тропах, а завтра будем у цели.

— А где мы будем ночевать?

— На каком-нибудь постоялом дворе, скорее всего.

Хотела ехидно спросить, не думает ли он, что будет ночевать со мной, но прикусила язык, решив, что не стоит даже затевать такой разговор.

Я подобного в любом случае не позволю!

Мы замолчали. Я опустила голову, изучая подол и оставленную тварью прореху. Разгладила подранное место ладонями. Затем, повинуясь наитию, совместила рваные края и сжала их пальцами. И нити срослись! Я вскрикнула от восторга и повернулась к ларду Краверу, но он задумчиво смотрел в сторону и причину моего восторга не заметил.

— Помогите мне повернуться боком. Я хочу кое-что попробовать… — попросила я.

— Ну наконец-то мы перейдём к поцелуям, — лукаво улыбнулся Эрик и помог развернуться в седле.

— Расстегните куртку, я хочу попробовать починить вашу рубашку, — попросила я.

— Теперь это так называется? — дразняще протянул он, а я лишь глаза закатила в ответ.

Несносный тип! Зато теперь понятно, почему Рея спуталась сначала с Эриком, а потом — с Синвером. Просто у неё отвратительный вкус на мужчин!

Когда лард Кравер расстегнул куртку, я постаралась разгладить и совместить порванные края его рубашки. Но вместо того чтобы сосредоточиться на ткани, ощутила его горячее сильное тело под ней, смутилась, ничего не смогла сделать и хотела уже развернуться обратно, как он нежно коснулся пальцами моего подбородка, вынуждая посмотреть ему в глаза, и спросил:

— Это твой способ отблагодарить меня за убийство летучей нечисти? Рискованный.

— Нет, я просто хотела починить вашу рубашку. Смотрите, с платьем получилось, — я продемонстрировала нетронутую поверхность подола, с опозданием осознав, что прореху-то он не видел, поэтому с его точки зрения вся ситуация выглядит до крайности странно. — Я просто не могу ничего сделать, когда рубашка на вас! — с досадой закончила я.

В ответ на это Эрик хмыкнул, стянул с куртку, снял рубашку через голову и отдал мне. Я во все глаза смотрела на его широкую грудь, а потом прошептала:

— Холодно же!

— Я погреюсь об тебя.

— Не надо! Лучше наденьте куртку, я быстро.

Положив рубашку перед собой, попыталась её починить, но края всё равно расползались, а рубашка сыпалась из рук, потому что мне до крайности неловко было находиться рядом с полуодетым лардом. И чем сильнее я смущалась, тем ярче краснела, отчего смущалась пуще прежнего. Круговорот неловкости!

— Не получается! Застегнитесь, пожалуйста, — попросила я.

Вместо этого лард Кравер перехватил мою ладонь, прижал к своей груди и начал медленно вести по ней моей рукой. От ощущения гладкой бархатистой кожи под пальцами меня бросило в дрожь, а ещё снова накрыл запах Эрика, волнующий и успокаивающий одновременно. Он провёл моей рукой вверх по своей шее, поднёс её к губам, а затем поцеловал запястье. И в этой ласке было столько чувственности, столько желания, что я не посмела вырвать руку, завороженно наблюдая за тем, как моя ладонь скользит по его губам и касается его рта. Горячее дыхание обдало жаром, а затем мои пальцы сами очертили его губы, поражая новым ощущением нежности. Эрик вопросительно выгнул бровь, а я смутилась окончательно.

— У меня есть идея касательно рубашки.

Отняв руку от его лица, я отвернулась и погрузилась в изучение своего дорожного швейного набора. Там был небольшой свёрток тканей, и, выбрав самый крупный кусок, я принялась за работу. Сначала расстелила ткань на коленях и представила себе будущую рубашку, затем взяла красную нить из магического мотка и начала вплетать её в ткань. Под моими пальцами ткань менялась, становилась плотнее и толще, а я продолжала представлять Эрика в будущей рубашке. Я думала о защите, об отсутствии в его ауре алого, желала, чтобы рубашка дополнила его ауру и стала её продолжением.