Гой

За два бутыля дуры Мирон неплохо заплатил. Я рассчитался на месте с барышником за револьвер и другие вещи. Деньги разделили пополам с Данилой.

Ближе к вечеру в дверь моей комнатушки постучался Коля, сказал, что Землекоп просил зайти к нему. Ну и лентяй Мирон. Подняться наверх каких усилий стоит!

– Разговор есть, Злой.

Обеспокоен был чем-то Мирон. По глазам увидел.

– Не томи, Землекоп.

– Слух по Катарсису прошел, что известный изгой вернулся. Отсиживается пока в граде Покоя, непомнящих молоком из груди кормит, да дуру барышнику таскает, чтобы две копейки на жизнь заработать. Ты понял, о ком речь.

– Ближе к сути, Мирон.

– Хочет видеть тебя Начальник и поговорить.

Мое дело передать, а решать тебе, Злой. Ты знаешь сам, какие у нас отношения с ним.

– Значит, это тебя беспокоит, барышник? – улыбнулся я.

– Не то чтобы беспокоит, в общем, безопаснее себя чувствуешь, когда вокруг непонятно что творится, а рядом знакомый, проверенный временем и делами человек.

– Не боись, Мирон, а Начальнику пусть передадут, что наведаюсь к нему, когда в граде Покоя свои дела закончу. Ты меня знаешь, Землекоп, не первый день, не стану я бросать начатое, хоть бубликом помани, хоть горы намалюй с дарами необъятными.

– Это лучшая новость сегодня, Злой.

Барышник прямо расцвел на глазах. Довольно потрогал свою пышную бороду и усмехнулся.

– Как там Захар?

– Жив, бродяга. Крепкий прут. Привет не передавал, Мирон.

– Ну и ладно, тоже тогда обойдется. Сдался мне его привет. А Данила как тебе? Годится в напарники?

– Время покажет. Рано что-то говорить, не было ситуаций, чтобы себя на деле проявил.

– Катарсис подкинет, Злой.

– Обязательно подкинет, Землекоп. Пойду я отдыхать. Хочу подумать.

– Ну, бывай, Злой. Много думать вредно.

Мы распрощались.

Третья не ночь в Катарсисе. Спал крепче и дольше, чем в предыдущую. Начинаю снова корнями прорастать в Катарсис. Такое чувство, что никогда его и не покидал, а лишь ставил на паузу жизнь без него. Живой. Ощущаю себя живым. Нужно завтра снова прогуляться с Данилой. И Третьяк прав, и Захар. Неспокойно стало в граде Покоя.

После пробуждения, после всех рыльно-мыльных процедур, экономя оставшуюся воду, я пожаловал к Даниле с деловым предложением.

Он в это время брился у разбитого зеркала, на полу стоял железный таз с остатками дождевой воды. И полотенцем.

– Дело есть, Данила. Прогуляться нужно.

– Не вопрос, прогуляемся.

Уже спустя час мы вышли. Свой путь держали в местность, что западнее хранителей. Мой напарник лишних вопросов не задавал. Остановились, решили присесть да несколько глотков целебной сделать. Присели. Я отошел по нужде.

Данила и не заметил, как я подкрался к нему сзади и дуло своего револьвера направил ему в затылок.

– Назовись, – только и сказал напарник. В его голосе звучало спокойствие. Ему не было страшно.

– Злой.

– Что происходит, Злой?

– Может, ты мне объяснишь, Данила, что происходит?

– Не понимаю, о чем вы?

– Долго еще будешь играть в непомнящего? Кто ты такой, настоящее имя свое назови.

– Данила я.

– Это я уже слышал.

– Вы же не станете меня убивать?

– Не выкай. Прямо говори. Замешан в убийствах молодняка?

– Нет.

– Кто-то заслал?

– Нет.

– Настоящая цель твоего прибытия в град Покоя? Херово ты играешь в непомнящего. Таких, как ты, я вижу среди массы, как ни маскируйся. Не только по глазам, даже не по тому, как разговариваешь – нутро у тебя другое. Этого не скроешь. Из чьей бригады ты?

– Нет, Злой. Все не то. Дай мне объяснение, почему у меня на затылке находится твое железо? Почему спокойно поговорить в комнате со мной ты не счел нужным?

– Я следил за тобой вчера, когда ушел к себе. Ты тихо выбрался из своей норы. И пока все отдыхали, проскользнул мимо Мирона. А на улице в обход града мимо постового проскользнул. Не увидеть змею в кроличьей норе… меня ты явно здесь не ждал.

– И что же ты выследил? Как я гулял по Катарсису не ночью? Чего ты, в самом деле? Не сделал я ничего дурного. Исследовал местность – и только.

– Достаточно увидел. Еще раз – кто ты и какова твоя цель в граде Покоя? Я с тебя теперь глаз не спущу, и Землекопа…

– Гет я. В Катарсисе около двух лет. Из семьи егерей я. В далекой Пустоши корни пустил. Сына моего убила какая-то мразь, еще до истории с этими тремя пацанами, вокруг которых ты сейчас роешь. Сын в Катарсис непомнящим пришел, думаю, меня найти хотел. В граде у Мирона остановился. Однажды не стало его. Пропал. Захар рассказывал, что его парни нашли голову сына неподалеку от их дома, ванак грыз. Ванака отогнали. Голову притащили в дом.

– Значит, Захар все знал о тебе.

– Да, Злой. Я его попросил никому про меня: ни мертвому, ни живому. Однажды я выручил его, он передо мной в долгу.

– Это мы проверим.

– Хоть прямо сейчас к Захару.

– Успеем. Почему решил, что убили твоего сына, а не нелюдь разорвала?

– Был кто-то. Посторонний. Не из местных. Кто-то, с кем его видела бригада Захара за день до исчезновения. Никто ни сном ни духом, кто это был. Вдалеке видели. Не подошли. В граде сын особняком держался, ни с кем дружбу не водил и в напарники не набивался.

– Понятно. Плохо у тебя получается, егерь, непомнящего играть. Никакой из тебя актер. Любой изгой, если проведет время в граде, расколет тебя в две секунды. На тебе клеймо головореза. Нутро у тебя другое, Гет. Слышал я о тебе. И о семье твоей. Не доводилось бывать в ваших краях. Пустошь – земля дальняя.

– Мало кому доводилось. У единиц карты имеются. Главное, что непомнящие поверили. А твоего возвращения в Катарсис никто не ждал.

– Что делать будем, егерь? Как дальше будем землю делить?

Я спрятал револьвер от греха подальше.

– Присаживайся, Злой. Будем говорить.

Я присел рядом с изгоем. Достал из рюкзака пожитки, кусок еды, протянул ему.

– Благодарю. Жить будем, как раньше. Непомнящий я сопливый. Стремящийся изо всех сил себя показать. Угрюмый, мутный, смелый.

– Ага, план на миллион.

– У тебя лучше есть, Злой? Или я тебе чем-то мешаю?

– Не сказал бы. Хочу понять для себя. Не люблю, когда дурят голову.

– Про Ваара думал. И знаю, что ты можешь подумать. Не Ваар по кусочкам пацанов всех раскрошил. Здесь что-то другое. Я не до конца понимаю, что именно. Как будто кто-то постоянно впереди меня на один шаг.

– Я ничего и не говорил про Ваара. Опасаться нужно живых. Что думаешь про Третьяка и его бригаду?

– Не они. Но кто-то постарался сделать так, чтобы со стороны казалось, что Третьяк к этому причастен. Да и с Мироном у них свои траблы. Думаю, уже и сам знаешь, старые счеты.

– Да, Катарсис не открыл сейчас. Ты мне вот что скажи: кроме Захара, кто еще в этих краях в курсе про тебя?

– Никто. Только Захар и Землекоп, другие меня никогда в глаза не видели.

– Понятно, намекал, хитрец, чтобы я присмотрелся к тебе, да к себе поближе подтянул. Чем его подкупил? Или тоже должок у него перед тобой?

– Нет. Мирона просто подкупил, чтобы язык за зубами держал. Сам знаешь, Злой, язык-то и укоротить можно, когда человеку заплатили, а он ему всячески мешает жить. И комнатуху у него снял за кровные.

– Значит, прибыль получает с тебя, предприниматель. А я-то думал, по щедрости душевной к себе в дом пустил, дела вас связывают, дары ему таскаешь.

– Да какая там щедрость. Дары – только ширма. Приходится платить.

– Как складно все выходит. Говорил мне Степан про какого-то типа. Чужак бродил по округе, внимания к себе не привлекал. Не из местного контингента.

– Что конкретного он говорил про чужака? И кто такой Степан?

– Ничего конкретного. Степан – это хранитель, мой товарищ. Может, про тебя и говорил.

– Не густо. Про Лотерею, еще одно порождение Катарсиса, слыхал?

– Мирон говорил. Еще одна басня, как думаешь?

– А думаю я так, Злой. Прямым текстом тебе не скажу, если сам до этого не дошел, мои слова не поймешь. А если дошел, то будут они тебе подтверждением. Диавол выбирает места, где ему положено их выбирать. На этом все. Понимай, как хочешь, большего не скажу.

– Как же я люблю загадки, Данила, ты бы только знал.

– Катарсис создает новые капканы. Не один Захар ощущает приближение чего-то грядущего. Что-то наступает. Нутром чувствую. Не думаю, что отель в станице Покинутых – это выход из положения.

– Вот так я Захару и сказал, когда отправил тебя за дурой.

– Захара подорвала немного та встреча с Вааром и труп того мальчугана, шедшего со станицы.

– Ничего. Залатает себя – и снова в бой. Он – крепкая натура. Еще повоюем, – сказал я.

– Знаю Захара давно и ничуть не сомневаюсь.

– Как там, в Пустоши? Говорят, нелюдей тьма, ни пройти, ни пролезть. И Ночь там страшная, без убежища не протянуть и десяти минут.

– Говорят, костребы ванаков рожают. А где протянешь больше, расскажешь? Может, здесь, Злой? Убежище надежное есть. И нелюди есть, и изгои. Повсюду смерть идет по пятам: и в граде Покоя от нее не спрятаться, и в Пустоши. Заблуждение у изгоев относительно града Покоя. Здесь я не ощущаю себя в безопасности, как в детстве у бабуси в селе. Да, не встречал в этой глуши костребов, арагоров, бхутов и призраков. Но здесь другая нелюдь обитает. И мне не нравится, что эта нелюдь себя не показывает. Хотел бы я, Злой, как можно скорее закончить начатое и убраться отсюда подальше. В Пустоши все понятнее. Пока.

– Рома Сказка и вправду в Пустоши бизнес организовал по продаже баек?

– Есть такой экземпляр. Да какой там бизнес. Просит несколько пачек курева и дуры склянку у местных обитателей, любящих погреть уши в его компании. Все рассказывает свои сказки да изгоев развлекает. Успевай придумывать новые. Порой выбирается за дарами. Дальше Пустоши носа не высовывает. Однажды до самого поселения бежал голым, за собой тенью целую свору арагоров приволок. Всей братией отбивались от нелюдей. После того случая замолчал на какое-то время, все подумали, что закончился Рома Сказка. Не будет больше сказок. Ан нет, спустя какое-то время развязал свой язык и продолжил старое дело.

– Вот он какой, Рома Сказка. В отеле у Начальника любят его истории пересказывать.

Предлагали тебе здесь водицы, егерь?

– У меня на этот счет разговор короткий, Злой. Сам пей свою водицу и будь здоров. Приходилось собственную мочу пить, чтобы выжить, но чужой воды в рот не брал.

Егерь помолчал немного и сказал:

– Я вот что подумал, Злой, нужно собрать непомнящих и рассказать все, что известно про Ваара.

– Ты думаешь, Гриб себе рот зашил? Все уже об этом знают.

– Это да. Я о другом: нужно рассказать о нем более подробно, чтобы непомнящие были готовы ко встрече с ним. Он ведь безвреден. Это люди слетают с катушек в его присутствии. История Захара чего стоит. Старику палец в рот не клади, без руки останешься, что говорить про наших грудничков.

– Думаешь, связаны какой-то ниточкой, за которую нужно потянуть, эти убийства с Вааром?

– Приходит на ум, Злой. Будет видно.

– Что можешь сказать про своих братьев, с которыми три месяца дождевую воду не делил? – усмехнулся я. – Лучше с ванаком овраг делить?