Как вас зовут?

− Так и я на нем приехала. В Падунских Порогах села, в Братске. А вы где?

− В Омске.

− Надо же! В одном поезде ехали! А дальше куда? — слегка оживилась пассажирка.

− В Украину, в Ивано-Франковск.

− Так мы еще и земляки! И я на Украину, в Винницкую область. Значит, вместе на Киевский вокзал перебираться будем?

− Согласен.

− Меня зовут Анной Гавриловной. А вас как?

− Михаилом, − не задумываясь, быстро ответил парень.

В это время к ним подошла женщина в железнодорожной форме.

− Граждане пассажиры, вы видели табличку? Это места для лиц с ограниченными возможностями. Извините, вы относитесь к этой категории людей?

− Нет! — почти в одно время ответили женщина и парень.

− Тогда попрошу освободить места.

− Сейчас мы уйдем. Вот только я еще раз измерю давление. Можно? — попросила Анна Гавриловна.

− Хорошо, − разрешила дежурная по вокзалу, − только недолго.

Покинув Ярославский вокзал, Анна Гавриловна и Михаил вышли на привокзальную площадь. День разгорался. Нежаркое ещё, но яркое солнце глядело на припаркованные автомобили, множество снующих по привокзальному пространству людей. Парень нес свои и случайной попутчицы дорожные вещи и знающе продвигался вперед. Женщина лавировала между людьми и спешила за ним.

Станция метро Комсомольская, Киевский вокзал, камера хранения. Тяжелая кладь сдана. И новые знакомые решили позавтракать в небольшом кафе.

− Михаил, у меня поезд в первом часу дня. А у вас? — прихлебывая горячий чай, поинтересовалась Анна Гавриловна.

− А у меня в 15:58.

− У нас уйма времени. Не согласитесь ли вы прогуляться со мной по Москве? Вдвоем как-то веселее. Давно я в Москве не была. Честно говоря, соскучилась, − призналась женщина.

− Я только за! А куда пойдем? — поинтересовался парень и откусил пирожок.

− Конечно на Красную площадь. А дальше видно будет. А вы знаете Москву?

− Еще бы! Я здесь не так давно работал. И, пожалуйста, не называйте меня на вы, − попросил Михаил.

− Договорились, Миша, − улыбнулась Анна Гавриловна, отставляя пустую чашку.

Москва! Когда-то ее называли большой деревней. А сейчас, наверное, только мегаполисом. Анна Гавриловна помнила это город с восемнадцати лет: училась в одном из столичных вузов. После лекций бродила по городу. Конечно же, отправлялась в ЦУМ и ГУМ. Стояла, как все посетители, в очереди в Мавзолей Ленина, слушала бой курантов, наблюдала смену караула. А какая она сейчас, Москва?

После завтрака новые попутчики двинулись дальше. Подземка. В переходах все так же шумно. Ярко светятся киоски с сувенирами, смартфонами, с разукрашенными принтами футболками. Маленькие кафешки предлагают кофе и кондитерскую выпечку. Светящиеся указатели направляют поток москвичей, путешественников, экскурсантов к станциям метро. В электричке, несущейся с огромной скоростью в темном тоннеле, разношерстная публика замерла в выбранной позе, слегка покачивается, занята своим. Станция «Площадь Революции». Людская река выносит Анну Гавриловну и Михаила на поверхность.

Вот он, Исторический музей со своими остроконечными башнями и башенками! Какое огромное красное здание, все такое же великолепное! А за ним Красная площадь! Скорее туда! Но что это? Вход справа и слева от музея перекрыт высокими решетками. Анна Гавриловна с попутчиком подошли к одной из них.

За ограждением щебетали девушки в голубой униформе. У каждой голову украшали два белоснежных банта. Им, этим девчонкам, было весело. Они объединялись в группы, выстраивались в ряд, ломали его. Юные создания в небесно-голубых мундирах перемещались на всем пространстве входа на главную площадь страны. Анна Гавриловна подошла к решетке и обратилась к одной из них:

− Девушка, скажите, пожалуйста, почему закрыта Красная площадь?

− Сейчас здесь будет парад выпускников.

− А кто выпускается?

− Военное училище.

− Поздравляю от всей души!

− Спасибо! — приветливо улыбнулась девушка и отвернулась к подруге.

Пройтись по брусчатке Красной площади, окинуть взглядом давно знакомые здания, вглядеться в собор Василия Блаженного, постоять перед памятником Минину и Пожарскому, поднять голову к кремлевским курантам не удалось. Но приподнятое настроение у женщины не улетучилось. Она, будто такая же юная, как девушки-курсантки, с таким же воодушевлением шла по Александровскому саду: жизнерадостная солнечная Москва, узнаваемая и новая, встретила ее праздником. А рядом с Анной Гавриловной шел ее молодой земляк.

− Миша, вы знаете, я много раз бывала в Москве, но никогда не гуляла по Александровскому саду. Обычные места посещения — Красная площадь, столичные магазины, ну, ВДНХ, парк Горького, − говорила Анна Гавриловна, с живым вниманием оглядывая Кремлевскую стену, роскошные холмистые газоны, ряды молодых деревьев.

− А я был здесь не раз, когда работал у одного очень важного человека. Оборудовали для него бассейн, − спокойно признался парень.

− Ну и как? Какой он человек?

− Да обыкновенный. Вежливый, обходительный. Никогда не кричал, не придирался.

− Говорят, работодатели очень жадные. Обманывают заробитчан, − в голосе женщины прозвучало сочувствие.

− Бывает и такое. Но этот другой. Заплатил щедро, не обидел.

Прогулка продолжалась. Анна Гавриловна и Михаил, не задерживаясь, шли по аллеям парка как два хорошо знакомых человека. Удивительно, но их одинаково привлекали цветущие растения, известные памятники, фонтанный ансамбль. Они на минутку останавливались у памятных скульптур, быстро просматривали надписи. Как дети, робели перед вздыбленной четверкой могучих коней; узнавали в металлических изображениях, размещенных на водной глади, своих любимых сказочных героев.

− Анна Гавриловна, а вы были когда-нибудь в Храме Христа Спасителя? — спросил Михаил, когда парк остался позади, а они все шли и шли, не выбирая дороги.

− Нет, никогда. Знаю, что это главный храм в Москве, но не была. Я как-то не увлекаюсь церквями, храмами. Для меня это памятники культуры, религиозной культуры.

− А хотите там побывать? Я знаю, где он находится. Я человек верующий, хочу свечу поставить, − признался парень.

− Не откажусь, − согласилась женщина.

− Идемте, здесь недалеко, − сказал Михаил и повел женщину сначала через улицу у подножия какого-то моста, потом провел под мостом, еще немного пути − и Анна Гавриловна увидела во всей красе величественное здание храма. Конечно же, она знакома была с ним по телевизору в новостях. Но одно дело смотреть на белокаменное сооружение глазами оператора, а другое — видеть собор воочию.

Площадь вокруг святилища была пуста. Приезжие обошли церковь по кругу: все храмовые ворота оказались запертыми.

Церковные сооружения в душе Анны Гавриловны всегда вызывали удивление и восторг: с каким мастерством, с какой любовью возводились они верующими. Больше всего в их облике ее привлекали златоглавые купола. Они, венчающие соборы, объединяли, по мнению женщины, земное с небесным и пробуждали в ее атеистической душе поклонение и благоговение.

Храм Христа Спасителя сначала просто вызвал интерес: «Вот он какой, знаменитый московский собор. Огромное здание. Интересно взглянуть на интерьер внутри». Но войти в церковь пока не удавалось.

− Анна Гавриловна! А сфотографируйте меня, − попросил Михаил и передал женщине массивный фотоаппарат. − Наводите на меня камеру, нажимайте вот на эту кнопку. − И остановился у подножия собора.

Парень на фоне храма выглядел маленьким, приземленным существом. Люди, создающие такие монументальные вещи, по своей анатомии, в сущности, слабы, но как могуч людской разум, как сильна воля, как крепка вера человека в свое могущество. И разум, и воля, и вера, и благодарность, и любовь помогли создать этот самый большой собор русской православной церкви.

Михаил предложил сфотографироваться и Анне Гавриловне.

− Зачем тебе моя фотография? — не соглашалась женщина. — Да я и не фотогенична. Будь я девушкой, за которой ты бы ухаживал, тогда другое дело. А так какой в этом смысл?

− На память о нашем знакомстве и прогулке, − убеждал собеседницу Михаил, и Анна Гавриловна согласилась.

Наконец двери храма открылись. К этому времени у входа в собор уже столпились тихо переговаривающиеся гости Москвы. На входе турникет. В строгих черных костюмах молодые люди с бейджиками потребовали спрятать фотоаппарат. Михаил в растерянности остановился.

− Миша, дайте фотоаппарат, я положу его в сумочку, − нашлась Анна Гавриловна и расстегнула на сумке молнию.

Пришел черед перед входом в храм поволноваться и Анне Гавриловне: у нее не было с собой платка. Ветровка на голове выглядела бы смешно, войти в церковь без головного убора женщине не позволяла совесть.

− Возьмите мой блейзер, − предложил Михаил.

Женщина, нисколько не смущаясь, надела кепку, и они проследовали по боковому проходу в главный зал.

На первый взгляд, собор показался Анне Гавриловне небольшим. Стоя в толпе посетителей, женщина стала внимательно рассматривать интерьер святыни. Все убранство говорило о скрупулезной, талантливой работе архитекторов и художников. Необычной формы алтарь, росписи на религиозные темы, изображения святых, библейские сцены, славянская вязь надписей пробудили у женщины истинное восхищение.

Она стала искать глазами Михаила и, увидев его, поразилась: это был не работяга-парень, убивающий время в гулянье по большому городу. Лицо Михаила, обращенное к лику Иисуса, застыло в молитвенном экстазе. Парень не видел Анну Гавриловну, не замечал стоящих рядом с ним иностранных туристов, не обращал внимания на их легкий шепоток. Он говорил с Богом! Вот бы и ей сейчас помолиться. Но этого делать она не умела.

Анна Гавриловна не стала Михаилу мешать. А когда он купил свечу и направился к большому горизонтальному подсвечнику в левом приделе храма, она сделала то же самое. Глядя на свои зажженные и поставленные на канун свечи, они помянули традиционными словами дорогих усопших и вышли из собора.

Надо было возвращаться на Киевский вокзал. По пешеходному мосту, перекинутому от Храма Христа Спасителя через Москва-реку и водоотводной канал, шли русская женщина и украинский парень. Это были уже не два едва знакомых попутчика разного возраста, разной национальности, разного опыта жизни. На станцию бок о бок шли близкие люди. Уставшие, но очень довольные, Анна Гавриловна и Михаил продолжали весело болтать и любоваться Москвой. И не было между ними никакого стеснения, но и никакой фамильярности.

Получив в камере хранения дорожную сумку Анны Гавриловны, попутчики решили закусить.

− Миша, а что ты делал в Омске? — спросила Анна Гавриловна, чувствуя, какой тяжелой становится голова и как хочется куда-нибудь лечь и уснуть: сказывался ранний подъем, волнение от огромного багажа впечатлений, длительная пешая прогулка.

− Поехал на работу по объявлению, − охотно поддержал разговор Михаил.

− И как там тебе живется?

− Нормально. Познакомился с хорошей девушкой, живем вместе, − делился личным парень, поедая вокзальную еду,

− Не думаешь вернуться на Украину?

− Нет. Еду маму проведать. Ей 85 лет уже. А потом вернусь в Омск, к Надежде. У нас с ней скоро ребенок будет.

И вдруг женщина почувствовала, как в ее душе поднялась волна материнского тепла к этому чужому человеку. Ей неожиданно захотелось сделать ему подарок.

− Михаил, подожди меня, я сейчас. − И пошла искать сувенирные киоски.

Самые популярные памятные подарки в наше время — это магнитики с изображениями городских достопримечательностей и их названиями. Оглядывая московский сувенирный ассортимент, Анна Гавриловна обратила внимание на магнитики с изображением Храма Спасителя. Выбрав один из них, женщина вернулась к своему спутнику.

− Миша, не откажитесь принять этот маленький сувенир, − немного смущаясь и переходя на вы, произнесла она и протянула вещь парню.

− Спасибо! — растерялся Михаил. — Зачем вы?

− У меня сын такого же возраста, как ты. Он живет в Португалии. Домой приезжает очень редко. Конечно же, я очень по нему скучаю. Поэтому.

По гулкому вокзальному радио объявили посадку на поезд «Москва-Кишинев». Это был скорый Анны Гавриловны. Михаил подхватил дорожную сумку женщины, и спутники двинулись к составу. В вагоне вещи уложили в багажное отделение нижней полки обозначенного в билете места и вышли на перрон.

− Спасибо тебе, Миша! Мне было очень приятно с тобой гулять, − тепло произнесла Анна Гавриловна и вдруг увидела документ, который протягивал ей парень.

− Что это? — утомленно спросила она, глядя на паспорт.

− Вот сюда посмотрите, − указал Михаил на имя в паспорте.

− Василий, Головко Василий Витальевич, − ровным голосом прочитала женщина. − Ну и что? Это неважно.

− Можно, я вас поцелую? — робко произнес парень, пряча паспорт в барсетку.

− Можно, − улыбнулась утомленная спутница.

Не Михаил, а теперь уже Василий прикоснулся теплыми губами к щеке женщины, пожелал ей счастливого пути и быстро зашагал к зданию вокзала. А Анна Гавриловна вернулась в вагон, дождалась, когда поезд плавно тронется в путь, застучит по рельсам, затем получила комплект белья, застелила полку, легла и мгновенно уснула. О том, что произошло перед посадкой в поезд между нею и парнем, в первые минуты знакомства назвавшимся Михаилом, она вообще больше не думала. Это было как бы следствием их приятного общения во время совместной прогулки по большому красивому городу.

Итак, Анна Гавриловна, совершенно огорошенная известием о том, что Богдан Михайлович совсем не Богдан Михайлович, а Иван Петрович, сидела на диване, прижимая травмированную руку к груди, и вспоминала московское знакомство с хлопцем из Ивано-Франковска, который сначала назвался Михаилом, а затем оказался Василием.

Присваивать себе при знакомстве другое имя — трюк не новый. Эта своеобразная игра молодых людей давно известна всем. Назвался чужим именем — и пляшешь от него. Особенно много липовых имен на сайте знакомств. Лгут потенциальные женихи предполагаемым невестам и наоборот. Каждый обманщик жаждет урвать свой кусок выгоды.

Но чем мог поживиться Миша-Вася у пожилой землячки, которой в самом начале общения доверил свой рюкзак на Ярославском вокзале, рассказал о некрасивом случае с девушкой Викой, поделился сокровенным о любимой девушке из Омска? И что натолкнуло парня на желание показать Анне Гавриловне паспорт, то есть изобличить себя как лжеца, низкого плута?

Все-таки совесть, скорее всего, — главный маркер ценности человека. Обманутый, очевидно, не единожды, сам становится лгуном. Теперь ложь — это его оружие и щит от вероятных мошенников. Но когда рядом оказывается искренний, честный человек, совесть новоиспеченного вруна — если она у него есть — начинает кричать во весь голос, призывает каким-то образом очиститься. И тогда самозванец Михаил, как грязную одежду, сбрасывает с себя недостойную маску и предстает перед своей совестью кротким, стыдливым Василием.

А что же мнимый Богдан Михайлович? В чем может надуть его женщина, доверившая ему ремонт изношенного двора, открывшая перед ним двери хозяйственных построек, где всегда есть чем поживиться рачительному собственнику? И что скрывается за этой низкой брехней? Есть что скрывать, чем может воспользоваться хозяйка? Этого Анна Гавриловна не могла знать. Она решила до самого окончания работ не изобличать подрядчика во лжи и продолжать обращаться к нему по-прежнему, по имени Богдан Михайлович.

К началу августа травмированная рука уже не болела так нестерпимо, как в июле. И двор, как новенькая игрушка, наконец обрадовал жильцов ровной бетонной поверхностью. Все работы по починке были завершены, мусор убран в нужное место. Пришло время рассчитываться. Анна Гавриловна вынесла бригадиру толстую пачку денег, попросила пересчитать. Подрядчик деловито перебрал купюры, вернул одну ассигнацию хозяйке — мол, так положено.

− Спасибо за работу, Иван Петрович! — с видимой душевностью поблагодарила за работу Анна Гавриловна и пристально взглянула на бригадира. Новое имя, впервые прозвучавшее из уст хозяйки при общении с мнимым Богданом Михайловичем, никак не отразилось на поведении мужчины. Он деловито подхватил сумку с инструментами и вышел за калитку.