Великий шанс Линкеса

— Забавно! Как-то, кажется, совсем не соответствует его репутации.

— Вот почему я и говорю, что это притворство, — торжествующе откликнулась Тони. — Потому что на самом деле он очень одарённая натура. Папа говорит, что у него грандиозная деловая хватка. И… и теперь обнаружилась эта кошмарная история с предателем, и если вы не сможете разгадать тайну, значит на Чарли и папе будет что-то вроде тени, а это… это так стыдно! Я имею в виду, что каждый, кто знает Чарли, знает, что он такой… такой замечательный человек! Ну посмотрите же, какие вещи он делал во время войны! Папа говорит, что он был просто великолепен! Мистер Линкес, пожалуйста, постарайтесь разгадать тайну!.. Мне бы… мне бы хотелось, чтобы человека, который это сделал, бросили в кипящее масло! Да, вот так!

— Конечно, я постараюсь изо всех сил, чтобы докопаться до сути всего этого, — сказал Линкес. И попытался небрежно продолжить: — Я… я полагаю, вы ужасно любите сэра Чарльза?

На это Тони широко раскрыла глаза.

— Ну естественно. Он мне дорог как старший брат, и я знаю его со времён своего детства.

Подавленное настроение Линкеса внезапно воспарило ввысь. Слабый румянец прокрался до корней его каштановых волос.

— Будьте уверены, я ни за что не успокоюсь, пока не найду человека, который всех нас мешает с грязью! — порывисто сказал он. — Вы бы… э-э… вы были бы довольны, если бы я выяснил, кто это, мисс Карью?

Тони внезапно заинтересовалась пряжками на своих туфлях.

— Я… я надеюсь, что вы, конечно же, закроете дело, — ответила она.

Линкес собрал всё своё мужество.

— Я намерен это сделать. И… и если мне это удастся, я задам вам, Тони, один вопрос.

— О… о, правда?.. — произнесла Тони тихим голосом.

Прошло всего несколько дней после разговора с Тони, когда Линкес оказался в доме Уинтропа, но отчитываться ему было вообще-то не о чем. Он увидел, как сэр Чарльз что-то пишет за своим рабочим столом. Тот едва поднял глаза при появлении Линкеса, и детектив понял, что он в одном из своих мрачных настроений.

— О, привет! — сказал сэр Чарльз. — Садитесь! Какие-нибудь новости?

— Ничего особенного. Дворецкий теперь вычеркнут из списка возможных подозреваемых.

— Ну, я никогда и не подозревал его. — Уинтроп резко отодвинул назад свой стул. — Меня смертельно тошнит от всей этой истории! Гнусный преступник, кем бы он ни был, просто хитрее всех нас

— Я провалился, если так! — казалось, скверное состояние Уинтропа повлияло на Линкеса. — Да пропади оно всё пропадом, но должен же он выдать себя когда-нибудь!

— С чего бы? Он не сделал этого до сих пор.

— Вот скоро он попытается совершить ещё один маленький удачный ход, — свирепо заявил Линкес, — и тогда я его поймаю!

— Надеюсь, вам удастся, — это всё, что я могу сказать. Берите сигарету.

Уинтроп подтолкнул коробку к Линкесу, достав сигарету и для себя. Он зажёг её и стал молча курить.

Линкес лениво посмотрел на него, и вдруг между его бровями появилась морщинка. Его поразило, что Уинтроп курит странным образом, — точнее, как будто пыхтит трубкой. Обычно он затягивался почти с каждым вдохом, выпуская дым через свои изящно вырезанные ноздри.

— Если бы я не знал, что вы не терпите трубок, я бы сказал, что вы бывалый трубокур, — заметил Линкес.

Тёмные глаза посмотрели вопросительно.

— Вы обращаетесь с этой несчастной сигаретой словно с трубкой, — объяснил Линкес.

Уинтроп засмеялся, бросая сигарету в камин.

— Что, я? Ну, я озабочен. Полагаю, это нервный выверт… Меня тянет сделать что-нибудь отчаянное. Если бы только была зацепка!

Линкес вздохнул.

— Всё так неопределённо, — пожаловался он. — Вы не можете даже узнать наверняка, что чертежи подводных лодок были проданы. Вы не можете доказать этого.

— Ну, если факт, что Германия строит подводные лодки почти в соответствии с этими чертежами, не является достаточным доказательством, то хотелось бы мне знать, что тогда! — раздражённо возразил Уинтроп.

— О, я верю, что они, разумеется, проданы, но это невозможно доказать. Не выходит так, будто чертежи были украдены. Не было даже признаков того, что кто-то трогал сейф. Комната…

— Ради всего святого, давайте не будем снова заводиться об этом! — попросил Уинтроп. — Мы уже разобрали всё по косточкам… О да, я становлюсь брюзгливым, верно? — Он неохотно улыбнулся. — На моём месте и вы стали бы брюзгливым.

— Вы, конечно, несколько угрюмы, — согласился Линкес. — И какая же у вас непостоянная натура! Две недели назад вы были вполне бодры, а потом внезапно впали в отчаяние!

— Ничего не могу с этим поделать. Такой, какой получился. — Уинтроп взял ручку и начал надписывать на конверте адрес. — О, теперь эта кошмарная ручка не хочет писать! Проклятье! Ненавижу перья!

— Тогда зачем ими пользоваться?

— Одному небу известно! Раньше они мне ужасно нравились… Да, Джон?

В комнату вошёл дворецкий.

— К вам мистер Ноулз, сэр.

Чело Уинтропа прояснилось, словно по волшебству.

— Ноулз? Проводите его сюда, пожалуйста… Послушайте, Линкес, вы не против, если я побеседую с этим человеком? Не дольше нескольких минут.

Линкес сразу же поднялся.

— Да конечно же! Я ненадолго исчезну, хорошо? Сможете мне уделить немного времени, когда закончите? Есть один-два вопроса, которые я хочу вам задать.

— Разумеется!.. Проводите, пожалуйста, мистера Линкеса в гостиную, Джон.

Линкес подошёл к двери, как раз когда входил посетитель Уинтропа. Удаляясь, Линкес бросил на него беглый взгляд и заметил, что это был пожилой мужчина с седеющими тёмными волосами, короткой бородкой и усами. Линкес слегка поклонился, получил в ответ любезную улыбку, которая смутно напомнила ему кого-то, и вышел.

Ему не пришлось долго ждать. Вскоре из окна гостиной он увидел, как Ноулз спускается из дома по ступенькам и окликает проезжающее такси. Когда машина остановилась у края тротуара, он повернулся и увидел Линкеса. Слегка кивнул, улыбнувшись, и после разговора с таксистом проворно забрался в кабину. Опустил окно и, когда такси двинулось, посмотрел на Линкеса со странно насмешливым выражением в глазах.

Затем пришёл дворецкий сказать Линкесу, что сэр Чарльз освободился.

Уинтроп стоял спиной к камину, когда вошёл Линкес, курил и встретил детектива своей прежней солнечной улыбкой.

— Послушайте, ужасно жаль, что понадобилось вас вот так выпроводить! — воскликнул он. — Моё время мне не принадлежит, знаете ли. О чём же именно вы хотите меня спросить? Вы сказали, что есть один-два вопроса?

Кое-что в нём озадачило Линкеса. Хмурость напрочь исчезла с лица Уинтропа; нервные, раздражительные движения прекратились. Он улыбался в своей характерной обаятельной манере и, глядя на Линкеса, выпустил две длинные струйки дыма через нос.

— Каждый след оказывается ошибочным, — горько ответил Линкес. — Я начинаю думать, что мы никогда не доберёмся до сути всего этого.

Уинтроп подошёл к своему столу и подобрал ненавистное перо. Он держал его наготове, улыбаясь Линкесу.

— О, да ладно! Не теряйте надежду, Линкес! Что-то скоро должно обнаружиться.

Линкес пристально вглядывался в него.

— Ну, мне это нравится! Всего полчаса назад вы стенали, что ничего не будет раскрыто!

— Да, но то было полчаса назад, — объяснил Уинтроп. — С тех пор мне стало лучше.

— Определённо. Вы чудесным образом воодушевились. Ваш посетитель принёс вам хорошие новости или как?

— Ноулз? Да не о чем и говорить… Ну вот, кто же это вообще исковеркал мою ручку? Кошмарная штуковина не хочет писать.

Линкес немного наклонился вперёд в своём кресле, глаза его внезапно прищурились.

— Чуть раньше вы говорили, что она хорошо писала, — сказал он с умыслом.

Уинтроп крутанул ручку в руке, и на миг их глаза встретились.

— Не помню, чтобы я сказал нечто подобное, — ответил он.

Едва заметная улыбка мелькнула в углах его рта, будто от торжества.

— Но вы говорили! — настаивал Линкес. — У вас чудовищно плохая память!

Уинтроп снова посмотрел на свою руку, внимательно изучая согнутый кончик пера, который носил безошибочные признаки того, что им тыкали во что-то твёрдое.

— Мой дорогой Линкес, это ваша память виновата. Я убеждён, что проклинал ручку.

Он снова вскинул взгляд, насмешливо подняв одну бровь.

— Разве? — Линкес рассмеялся. — Я, должно быть, вымотался. Да, думаю, вы правы. Однако вы говорили, что вам всегда нравились перья, ведь так?

— Конечно, говорил! Это действительно правда. Ладно, я посмотрю, что могу сделать для вас в отношении Бёртона, секретаря Карью, о котором вы спрашивали. Что-нибудь ещё?

— Нет, не сейчас, спасибо. Мне пора идти.

Уинтроп засмеялся и протянул руку.

— Увидимся завтра, полагаю?

— О, я обязательно приду отчитаться, — ответил Линкес и вышел, у него в висках пульсировало от возбуждения.

IV

В кабинет Карью Линкеса провели месяц спустя. Карью с надеждой посмотрел на него, потому что глаза Линкеса блестели, выражение лица было очень решительным.

— У вас появилось новое подозрение? — произнёс Карью с проблеском улыбки.

Линкес сел напротив него.

— Да, сэр, появилось. И я пришёл просить вашей помощи.

— В самом деле? Уверен, мне следует подражать знаменитому Ватсону, не так ли? Я буду смиренно выполнять ваши приказы, пребывая в полном неведении.

Линкес рассмеялся.

— Да, примерно так, сэр, — признался он. — Но я действительно считаю, что наконец-то напал на верный след.

— Никакой подсказки?

— Нет, сэр. Достаточно серьёзное подозрение тем не менее.

По лицу Карью проскользнула тень.

— Только подозрение, Линкес? Кажется, я уже выслушал их так много.

— На этот раз оно равнозначно обвинению, сэр. И поскольку я практически убеждён в своём мнении, то позволю себе дерзость попросить вас сделать то, что вам покажется совершенно безумным.

Карью неуверенно передвинул пресс-папье.

— Тогда отнюдь не уверен, что соглашусь. Итак?

Линкес довольно нервно сцепил и расцепил пальцы.

— Сэр, у вас здесь есть чертежи нового самолёта, не так ли?

Старший из мужчин слегка улыбнулся.

— Вам должно быть известно, Роджер. Предполагается, что вы и ваши коллеги присматриваете за ними. Но если вы воображаете, что их можно извлечь из этого нового сейфа, вы ошибаетесь. Никто не знает секрета комбинации замка, кроме меня.

— Понимаю, сэр. Я не ожидаю, что вор попытается это сделать. Я хочу, чтоб вы сказали сэру Чарльзу, когда увидите его завтра, что внесли пару предложений относительно этих чертежей и отправите их с вашим секретарём к нему домой, чтоб он их увидел.

Карью покраснел.

— К чему вы ведёте? — ровно спросил он. — Что вы имеете в виду?

— Только это, сэр. Думаю, мистер Фортескью довольно часто доставляет документы в дом сэра Чарльза? Я имею в виду малозначимые документы.