Помоги проекту - поделись книгой:
Джорджетт Хейер
ВЕЛИКИЙ ШАНС ЛИНКЕСА
Шеф сделал паузу и пронзительно глянул через стол, где перед ним сидел Роджер Линкес, выслушивая его рассуждения.
— Это серьёзная работа, — резко сказал Мастерс. — Очень многое поставлено на кон. Это вам не что-то наподобие театрального ограбления, когда украдены жемчужины леди Как-Её-Там. В это… ладно, целая страна… возможно, вся Европа… впутана. Может быть, я ошибаюсь, поручая это вам. Вы очень молоды; у вас очень мало опыта.
Молодой человек слегка покраснел под своим загаром.
— Я понимаю, сэр.
Мастерс задумчиво оглядел его — от серьёзных юношеских глаз до спортивных туфель. Слегка улыбнулся.
— В любом случае, прав или ошибаюсь, но я дам вам выяснить, что вы можете сделать. Должен признать, что большой надежды у меня нет. Там, где Тиффрус и Поллерн провалились, относительный новичок вряд ли преуспеет. Но вы прекрасно проявили себя в деле Пантона, и вполне возможно, что смогли бы найти разгадку этой тайны. — Он, хмурясь, побарабанил по столу. — Мне известно, что такое прежде случалось. Полагаю, знаменитые детективы выдыхаются или что-то вроде этого. Будем надеяться, что вы привнесёте в расследование свежие идеи… Как много вы знаете о нём?
Линкес положил ногу на ногу и обхватил руками колено.
— Поразительно мало, сэр. Вы же сами позаботились об этом, не так ли? Я имею в виду, газетам ничего не известно. Всё, что я знаю, так это то, что в Кабинете имеется утечка. Информация о наших делах продаётся в Россию и Германию. По вашим словам, это происходило в течение некоторого времени. Советы пронюхали о наших новых подводных лодках. Почти никто в Англии не знал о них, и всё же Россия раскрыла секрет! Кто-то, должно быть, скопировал чертежи и продал их, — возможно, он делал это много раз и раньше, — и этот кто-то должен быть одним из того малого круга людей, которым известны все детали новых подлодок. На самом деле он должен быть достаточно важным человеком. Нам остаётся только выяснить, кто это.
— Очень просто, — буркнул Мастерс. — Может быть, это министр.
— Может быть, — допустил Линкес.
— Вы же так не думаете?
— Я не знаю. Это не кажется вероятным. Кто был в этом кругу?
— Всё правительство знало о подводных лодках, — ответил Мастерс. — Но последние чертежи, соответствующие по времени измене, видели только Карью — военный министр, Уинтроп — заместитель министра и Джонсон из Адмиралтейства, а также, конечно, изобретатель — сэр Дункан Тассел. Это скорее опровергает вашу теорию, не так ли? Естественно, Тассел вне подозрений, как и Карью, как и двое других.
— Вы уверены, что никто больше не знал об этих чертежах?
— Нет, не уверен. Убеждён, что кто-то ещё знал, должен был знать. Уинтроп клянётся, что никто не мог знать, но он не может выдвинуть контрсоображений. Как вы знаете, он в той или иной мере руководит расследованием.
— Что он говорит?
— Конечно, он ужасно обеспокоен. Сначала мы подумали, что этим человеком был его секретарь, но мы не можем найти ни малейших оснований для подозрений против него, да и Уинтроп уже много лет держал его на службе… Это самая большая тайна, с которой я когда-либо сталкивался. Мы работали над тем, чтобы обнаружить предателя, в течение нескольких месяцев и сейчас не ближе к разгадке, чем когда начинали. И это до сих пор продолжается… Возьмите историю с переговорами по “Кармании”[1]. Она просочилась в Россию, как мы знаем… Или возьмите случай с подводными лодками. Эти чертежи не были украдены, они были просто скопированы. Единственный человек, который мог бы это сделать, как кажется, Уинтроп. Он один знает секрет сейфа Карью. Чертежи были у Карью три дня. Всё остальное время они находились у Тассела, и он ни на мгновение не оставлял их. Должно быть, дело было сделано за те три дня, что чертежи лежали в сейфе Карью, потому что до этого они были незавершёнными и по времени выходит, что их нельзя было скопировать после того, как они были возвращены в Фотермир. Теперь, сократив период до трёх дней, насколько мы ближе к разгадке? Конечно, всё указывает на Уинтропа.
— Или Карью, — тихо сказал Линкес.
— Мой дорогой юноша, вы всерьёз обвиняете мистера Карью? Даже если предположить, что он тот самый человек, за которым мы охотимся, — а это не он, — стал бы он копировать чертежи в то время, когда они были в его доме? Он же не дурак, знаете ли.
— А где он находился в течение этих трёх дней?
— У себя. Уинтроп приехал к нему домой, и они вместе изучали чертежи. Это было в первый день, и Уинтроп покинул дом сразу после девяти вечера. Вскоре после того как он ушёл, Карью положил чертежи в свой сейф. Он взял их с собой на другой день в военное министерство и положил в сейф, когда вернулся домой. Даже его секретарь не знал об их существовании. Они были возвращены Тасселу на следующий день пополудни.
Лоб Линкеса наморщился от недоумения.
— А когда Джонсон видел их?
— Раньше. Видите ли, он работал с Тасселом.
— Гм! И куда отправился сэр Чарльз Уинтроп, когда он покинул дом Карью в тот вечер?
— Он отправился прямиком в свой загородный дом — Милбанк. Взял с собой Макса Лоусона. Он пробыл там до конца недели, устроив небольшую домашнюю вечеринку. Это убирает его из списка.
— Что он за человек? — спросил Линкес. — Всё, что я знаю, — это то, что он довольно молод, очень умён, хорош собой, богат и сирота.
— Чертовски славный малый. Всем нравится. Сын старика Мортимера Уинтропа, с железной дороги. Мортимер расстался со своей женой, когда Чарльз был ребёнком. Вы же знаете историю Чарльза. Она уехала за границу с другим ребёнком, полагаю, а Мортимер оставил при себе Чарльза. Он очень хорошо проявил себя в Секретной Службе во время войны и вознёсся ракетой. Станет вскоре большим человеком, если это ужасное дело прояснится. Имеется в виду, что, возможно, ему придётся уйти в отставку со своего поста.
— Да, полагаю, что так. А как насчёт Тассела?
— Тассел? Мой дорогой Линкес, если вы собираетесь его преследовать, я начну сожалеть, что вообще привлёк вас к этому делу. Ну точно так же вы могли бы заподозрить и Карью!
— А! — произнёс Линкес и увидел, как дёрнулись губы шефа.
Пронзительно задребезжал телефонный звонок, прежде чем Мастерс успел заговорить снова. Он снял трубку.
— Алло!.. Что?.. Сэр Чарльз?.. Да, пожалуйста, соедините его со мной не откладывая. — Он кивнул Линкесу. — Я ожидал, что Уинтроп позвонит. Я рассказал ему о вас. На вас вся наша надежда… Да?.. Алло! Сэр Чарльз? Доброе утро!.. Да, он сейчас здесь… Да, я рассказал ему всё, что знаю… Нет. Я так не думаю… Ну, у него ещё не было возможности… Что?.. Да, конечно!.. Сейчас?.. Хорошо, сэр Чарльз, я его отправлю… Что?.. А, ну понятно!.. Да, всё в порядке. До свиданья!
Он положил трубку назад.
— Сэр Чарльз хочет, чтоб вы, Линкес, сейчас же приехали к нему домой на Арлингтон-стрит[2], 16. Отправляйтесь как можно скорее, ладно? Я хочу, чтобы вы вложились в данное дело каждой клеточкой своего мозга. Это хороший шанс для вас, знаете ли.
Линкес встал и испустил глубокий вздох.
Полчаса спустя он стоял в библиотеке дома № 16 на Арлингтон-стрит, окидывая окружающее оценивающим взглядом. Он осматривал внушительный старинный комод у окна, когда вошёл Уинтроп.
Линкес обернулся. Он увидел высокого, стройного мужчину лет тридцати пяти, с открытым, красивым лицом, на котором сверкали тёмные глаза, необычайно выразительные, окаймлённые длинными чёрными ресницами. Уинтроп держал в руке визитку Линкеса и, улыбаясь, шагнул вперёд. Улыбка рассеяла выражение некоторой суровости и сделала его лицо мальчишеским и полным обаяния.
Очень просто он рассказал Линкесу всё, что знал, пока молодой детектив сосредоточенно слушал, изредка вставляя вопросы.
— И это всё, — с сожалением закончил Уинтроп. — Не так уж много, чтобы разглагольствовать, верно?
— Да, очень мало. Вы сами никого не подозреваете?
— Нет. Признаю, что всё выглядит делом рук постороннего человека, но просто не представляю, как это может быть. Мастерс сначала заподозрил Рутвена, моего секретаря; но это невозможно. Я могу отчитаться насчёт всех его передвижений, и я знаю, что он не подходил к дому Карью в течение тех трёх дней, когда там были чертежи, по той простой причине, что он был со мной в Милбанке.
— Там мог быть и сообщник.
Уинтроп наморщил нос, озадаченный.
— Ну, конечно, мог быть. Но, учитывая, что сам Рутвен не знает шифра к сейфу, я не понимаю, чем это поможет. Кроме того, у Карью в комнате с сейфом самая совершенная сигнализация. Только он и я знаем, как она работает. Один из нас смог бы войти туда, не потревожив её, при условии что мы не пытались бы проникнуть через окно или посредством какого-нибудь подобного смехотворного трюка, но никто другой не смог бы. Кто бы ни сделал это, он должен был следить за этим местом в течение нескольких месяцев; мог даже быть из числа домашних. Вполне вероятно, потому что не было никаких признаков взлома. Мы понятия не имели об измене, пока не получили достаточных доказательств того, что Россия узнала секрет этих новых подлодок. Говорю вам, это совершенно непостижимо!
Линкес, хмурясь, вытащил свой портсигар. Принялся рассеянно постукивать по нему сигаретой.
— Слуги были проверены, полагаю?
Белые зубы Уинтропа блеснули в заразительном смехе.
— О боже, да! Их всех держат под наблюдением и допрашивают, и только небеса знают, что там ещё происходит, кроме этого. Мы не думаем, что они имеют к этому какое-либо отношение. Это слишком серьёзный предмет.
— Могу я действовать так, как считаю нужным? — спросил Линкес.
— Безусловно! Расспрашивайте всех слуг или кого ещё вам захочется… И послушайте, не закуривайте вашу сигарету. Возьмите одну из моих.
Линкес внезапно осознал, что у него в руке сигарета.
— Прошу прощения! — воскликнул он. — Мне следовало спросить у вас, не возражаете ли вы против курения… Что ж, большое спасибо! — Он взял сигарету из коробки, протянутой ему Уинтропом, и осмотрел её. — Боюсь, обычно я не позволяю себе этот сорт. Как правило, курю дешёвые.
Уинтроп, улыбаясь, зажёг сигарету.
— Вот как? Я курю только эти. Иногда, но очень редко, сигары.
— Конечно, на самом деле я предпочитаю трубку чему бы то ни было, — заметил Линкес.
Уинтроп покачал головой.
— Не могу освоить. Думаю, это противные штуковины… Ну, смотрите! Я вам достаточно рассказал? Имею в виду, задавайте мне любые вопросы, какие захочется.
— Думаю, мне хватит чем заняться несколько дней, спасибо. Приступлю сейчас же, если не возражаете, — Линкес встал и протянул руку.
Уинтроп вскочил.
— Замечательно! И постарайтесь изо всех сил, ладно? Мы пытаемся храбриться. Но… ну, это серьёзно. Настолько серьёзно, насколько таковым может быть. И пока тайна не разгадана, Карью да и остальные пребывают в довольно неловком положении. И… и стало быть, очень много значит, для меня особенно, чтобы дело разъяснилось.
— Вы можете быть совершенно уверены, что я сделаю всё возможное, — сказал ему Линкес. Он сжал руку Уинтропа, и тут открылась дверь.
— Чарли, это в самом деле очень плохо с твоей стороны! — упрекнул весёлый голос. — Полагаю, ты совсем позабыл, что пригласил меня с собой на ланч в “Беркли”[3]?.. О, прошу прощения! И понятия не имела, что ты занят. Папа, он весь в делах.
— Ну, ты не должна врываться к нему этаким бесцеремонным образом, — откликнулся Карью. Он не спеша вошел в комнату и бросил быстрый взгляд на Линкеса. — Извините, что вторгся вот так, Чарльз. Это вина Отонии!
— Откуда мне было знать, что он занят? — обиженно поинтересовалась мисс Карью. Она прошла вперёд, поклонившись Линкесу.
— Я не занят, должен извиниться, — возразил Уинтроп. — Я не забыл, Тони, честно. Меня задержали, но я как раз собирался прийти… Карью, позвольте представить вам мистера Линкеса.
Линкес оказался объектом пристального внимания.
— Очень рад с вами познакомиться! — сказал Карью и пожал ему руку. — Вы случайно не сын Тома Линкеса?
— Да, сэр. Вы его знаете?
— Очень хорошо. Мы вместе учились в колледже. Надеюсь, вы сможете помочь нам в этой истории.
Тони, которая как раз уселась на стол, подняла взгляд.
— О, вы новый детектив, мистер Линкес? — с интересом спросила она.
— Отония!
— Да ладно, папа. У тебя не получится, чтобы я не знала… Здравствуйте!
Она протянула маленькую руку в перчатке Линкесу, который взял её и пробубнил что-то, показавшееся ему дурацким.
— Надеюсь, вы разгадаете тайну, — сказала Тони. — Знаете, вы не выглядите ужасно по-шерлокхолмсовски!
Она лукаво улыбнулась. Именно тогда сердце Линкеса поменяло хозяина.
Затем он простился с ними и вышел, все мысли ему на данный момент затмил вид мисс Отонии Карью, сидящей на столе со скрещёнными тонкими лодыжками и дружеской улыбкой на красивых алых губах.
Пролетело почти три месяца, и Линкес пребывал в недовольстве.
Карью был очень доброжелателен к нему. Так же, как и дочь Карью.
Линкес немного недоумевал по поводу Уинтропа. Будучи расположенным к нему с самого начала, он не в состоянии был понять его настроений. В один день сэр Чарльз мог быть легкомысленным и беззаботным, а на следующий — раздражительным и беспокойным; иногда крайне непоследовательным и рассеянным. И всё же при всём этом нервном темпераменте он, несомненно, был умным, неизменно обаятельным и чрезвычайно ответственным человеком. Однажды Линкес осторожно заговорил о нём с Тони, и девушка рассмеялась.
— О, Чарли — необыкновенный человек! — сказала она. — Предельно милый, но совершенно сумасшедший! Знаете ли, от него ужасно многого ждут в военном ведомстве. За этой его легкомысленной манерой полным-полно мозгов. Все его любят, но он сущее наказание!
— Наказание? — переспросил Линкес. — Как так?
— Ну, он такой… такой переменчивый. И всё забывает. Иногда он мне что-нибудь скажет, а через час отрицает. Когда я дразню его насчёт этого, он только смеётся и говорит: “О, неужели? То была просто пустая болтовня, раз так”. Думаю, это притворство. Раньше он такого по большей части не делал.
Линкес прищурился.
Поделиться книгой: