Ночная смена

— Я подумаю.

Винсент открывает рот, как будто собирается возразить.

— Хорошо.

— Мне действительно нужно идти.

— Спасибо. За помощь со стихами. Я серьезно, Кендалл.

Я киваю, поворачиваюсь на каблуках и направляюсь к двери.

Но не могу удержаться, чтобы не добавить последнее замечание через плечо.

— Думаю, твои друзья здесь не ради тебя, не так ли?

В моем тоне достаточно горечи, чтобы была уверена: Винсент соединит точки между моим уходом и приходом его товарищей по команде. Но не задерживаюсь, чтобы послушать, как он пытается объяснить, почему половина баскетбольной команды сидит за столиком напротив.

На улице жарко и ярко. Я сразу чувствую себя несчастной. Всю дорогу домой щебечут птицы, сквозь деревья пробивается солнечный свет, а студенты смеются, проносясь мимо меня в сторону кампуса, и все это так весело и живописно, что хочется запрокинуть голову и закричать в безоблачное небо. Потому что, честно? Как смеют все проводить такой восхитительный день, в то время как я пытаюсь не думать о том, что говорят обо мне в командном чате?

Я получаю уведомление о поступлении, когда перехожу улицу перед зданием.

Винсент Найт перевёл вам 100$.

В теме письма — эмодзи с изображением одинокого тигра.

И, так или иначе, это последняя пощечина. Вишенка на торте с дерьмовым мороженым. Я благодарна, что уже поднимаюсь по ступенькам здания. Не нужно, чтобы кто-нибудь из проходящих мимо студентов видел, как я сдерживаю слезы.

* * *

Харпер растянулась на коврике для йоги на полу гостиной, ее босые ступни подняты в воздух, а ноги скручены вместе, как мягкий крендель. Она всегда занимается йогой после купания. Когда я плечом открываю парадную дверь квартиры и вхожу, ее голова высовывается, завитые локоны разлетаются во все стороны, выбиваясь из пучка на макушке.

— Она вернулась! — кричит Харпер.

Раздается отдаленный звук возни, а затем дверь спальни Нины распахивается.

— Уже? — она выходит в гостиную в очках для чтения. Это показывает, насколько она обеспокоена событиями утра — поскольку никогда не позволяет увидеть ее в очках для чтения. — Как все прошло? Вы перепихнулись в туалете?

— Это так чертовски антисанитарно, — говорит Харпер.

— Я не собираюсь комментировать это, — ворчу я.

Нина, в истинно эмпатической манере, хмурится.

— Что не так?

— Он заплатил сто баксов, — объявляю я со смехом, хотя это совсем не смешно. — За репетиторство. Я получила уведомление по пути сюда.

— Почему ты говоришь так, словно это плохо? — спрашивает Харпер.

Нина вздыхает.

— Потому что это не то, чего она хотела.

Я бросаю рюкзак, падаю на диван и рассказываю обо всем — о позднем приходе Винсента, о подаренном холодном кофе, которое совершенно не следовало пить, о поэтическом анализе, который каким-то образом превратился в то, что я могу описать только как прелюдию… и, наконец, о том, как все это рухнуло.

— Ты уверена, что они не просто взяли кофе? — спрашивает Нина.

— Они даже не подошли к стойке. И я видела, как один из парней достал телефон и направил его на нас, как будто делал снимок. Винсент определенно предупредил их.

Она вздыхает и проводит руками по лицу.

— Что он сказал, когда ты ушла?

— Он, черт возьми, — усмехаюсь я, потому что сейчас это кажется абсурдным, — пригласил меня на свой день рождение.

— Он что?!

— Я не поведусь. Как раз в тот момент, когда подумала, что понимаю мужчин.

— Он пригласил тебя на день рождения? — ошеломленно повторяет Нина.

— Ну, это в четверг. Так что, к сожалению, мы не придем, поскольку уже есть планы. Харпер, я почти уверена, что теперь твоя очередь выбирать фильм.

Но Нина не готова к нашему двухмесячному спору об объективном рейтинге фильмографии Сандры Буллок.

— Кенни, ты ведь не сказала, что не придешь?

— Сказала, что подумаю.

— Ты… — Нине приходится остановиться и взять себя в руки. — Кендалл, какого хера?

— Как только прибыла команда, от всего этого повеяло дурными предчувствиями. Я запаниковала и убралась оттуда, — откидываюсь назад по всей длине дивана, отчего он неприятно скрипит. Я стараюсь не принимать это близко к сердцу. Нина подходит, уперев руки в бока и нависает надо мной угрожающе по-матерински.

— Какой наш самый ненавистный прием?

Я хмурюсь.

— Наш что?

— Ответь на вопрос. Из-за чего мы всегда ругаемся в книгах?

— Стыдим шлюшек?

— Нет, точнее да, очевидно, но я говорю о тропе…

— Неожиданная беременность..?

— О боже… — в глазах Нины горит огонь, словно она готова разразиться тирадой. — Да, все верно, мы ненавидим многие тропы. Но я говорю о недопонимании, Кендалл. Мы обе ненавидим, когда два глупых персонажа могут решить все проблемы, сказав одну честную вещь. Итак, вместо того, чтобы утверждать, что ты и есть причина, почему группа баскетболистов пришла в Starbucks, вспомни, как вы с Харпер однажды надели толстовки и накладные усы, чтобы шпионить, когда у меня было свидание с той девушкой из Improv12. Почему ты не спросила Винсента, почему его друзья находились там?

Надо признать, Нина очень хорошо подметила.

Так что, да. Я облажалась. Промахнулась. И провалила свой первый в жизни поход в Starbucks на не-свидание с парнем.

Но если я сравню все, что произошло между мной и Винсентом, находись мы в книге, кажется, что это может быть серединой: тем местом в истории, где все идет наперекосяк и необходим какой-то поворот сюжета, чтобы снова свести главных героев вместе, а те могли по-настоящему полюбить друг друга.

Может быть, вечеринка по случаю дня рождения Винсента — это сюжетный ход. Может быть, у меня еще есть надежда.

Во всяком случае, я знаю, что хочу поцеловать его снова. Даже если все закончится плохо. Я молода — как Винсент и сказал. Я могу вести непринужденный образ жизни. Могу веселиться. Могу смириться с мыслью о том, что «никогда больше не буду счастлива», если это означает, что у меня будет еще один шанс поцеловать Винсента. Потому что больше всего на свете я хочу последний шанс почувствовать это снова.

Итак, выбор ясен.

— Хорошо, — киваю я. — Что нам делать?

— Мы собираемся пойти на вечеринку по случаю его дня рождения, — говорит Нина. — И ты останешься с ним наедине, чтобы поговорить. Нужно сказать Винсенту в лицо, что отказываешься когда-либо снова заниматься репетиторством и что хочешь трахнуть его шестью способами до воскресенья. Хорошо? Потому что он заслуживает правды.

Я продолжаю кивать.

— Круто, круто, круто.

— Ты выглядишь чертовски бледной, — говорит Харпер.

— Да, кажется, меня сейчас стошнит, — хриплю я. — Но мы же проведем нашу вечеринку перед его, верно?

Нина хлопает меня по плечу.

— Вот это настрой, чемпион. Сохраняй энергию. Все лучшие истории о свиданиях начинаются с некоторого беспокойства и слишком большого количества текилы. У меня хорошее предчувствие.

Как ни странно, несмотря на узел в животе, у меня тоже.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

В течение следующих двух дней я прочитала восемь различных современных романов, держа маркер в одной руке, чтобы подчеркнуть особенно удачные реплики в диалогах и делать пометки на полях.

— Знаешь, — говорит Нина, пока мы устраиваемся на противоположных концах дивана. — Вся эта история с вечеринкой по случаю дня рождения не требует обязательного чтения. Ты можешь просто напиться здесь и прийти уже готовенькой.

— Так же, как ты поступила с экзаменом по испанскому?

— Я носитель языка, а требования к иностранному языку в этом колледже — полная чушь.

Честно говоря, я действительно чувствую себя так, словно готовлюсь к экзамену, за исключением того, что это почему-то более напряженно, потому что такое чувство, словно я пропустила лекцию, на которой должна была научиться влюбляться, не позволяя этому поглощать меня телом и душой.

Я хочу веселиться. Хочу перестать слишком много думать об этом. У многих людей были романы в колледже. Конечно, я не настолько исключение, чтобы не делать то же самое. Я полна решимости попробовать. Даже если все пойдет ужасно — даже если волшебство, которое я почувствовала той ночью в библиотеке, исчезнет, даже если сделаю что-то постыдное, даже если Винсент постыдно откажет мне перед друзьями — неудача будет чертовски лучше, чем провести остаток жизни, жалея, что была слишком гордой и слишком напуганной, чтобы попытаться.

Я бы предпочла провести одну ночь с Винсентом, чем вообще ничего.

— Мне нужно подготовиться, — признаю я. — Я хочу знать, что сказать при встрече.

— Ну, это просто.

— Пожалуйста, не надо…

— Попроси его снять штаны и…

— Нина.

Я виню ее за то, что та посеяла семена разврата в голове. Потому что поздним вечером в среду, в момент, который могу охарактеризовать только как момент слабости, я просматриваю основные моменты последнего сезона баскетбольной команды на YouTube.

И ладно. Может быть, я ставлю видео на паузу больше, чем несколько раз, чтобы получить четкий снимок Винсента, его лица, блестящего от пота под яркими огнями корта. Может быть, я улыбаюсь про себя, как идиотка, когда он забивает победный мяч весом в три очка. И, возможно, уже на четыре минуты углубилась в одно из послематчевых интервью Винсента, когда заметила кое-что в колонке рекомендаций ниже.

Видео, на котором Винсента выгоняют с прошлогодней самой важной игры сезона.

Он длится всего три минуты. С замиранием сердца я нажимаю на старт.

Мяч у Джабари. Он ведет, обходит соперников и молниеносно отдаёт пас другому игроку Клемента, который реализует трехочковый бросок. Камера ненадолго фиксирует празднование. Но затем в углу экрана я ловлю взглядом, как разыгрывающего другой команды толкает Джабари плечом. Лицо незнакомого мне парня искажается в ужасном оскале. Его губы шевелятся, но я не могу разобрать, что тот говорит.

Однако выражение лица Джабари говорит все, что нужно знать.

В нескольких футах от них Винсент Найт разворачивается, делает два больших шага в сторону соперника и наносит один быстрый апперкот правой рукой, прежде чем парень осознает его приближение. Настолько Винсент был быстрым.

Болтун немедленно съеживается, зажимая и без того мокрый нос.

По общему признанию, я прочитала много любовных романов с сильными, местами жестокими «прикоснись к ней, и ты умрешь» тропами в книгах. Но это художественная литература. В реальной жизни меня никогда не привлекали агрессивные мужчины со вспыльчивым характером.

И принять тот факт, что мужчина может обратить свой гнев и силу ради людей, которых любит, сложно. Такого мужчину можно сравнить с быком, перед которым машут красной тряпкой.

Но Винсент не выглядит вышедшим из-под контроля, расстроенным или кровожадным. Это произошло намеренно. И шок на лице Джабари говорит о том, что для Винсента подобное поведение необычно.

Я пересматриваю видео в четвертый или пятый раз, когда понимаю, что держу телефон только одной рукой. Другая, которая, похоже, обрела собственный разум, находится в опасной близости от пояса нижнего белья.

— О боже, — шиплю я, снова высовывая руку из-под одеяла и шлепая себя по щеке. — Что с тобой не так?

Даже когда задаю вопрос, ответ приходит с поразительной ясностью.

Я всегда скептически относилась к мужчинам, не являющимся выдумкой. Они, как выразилась Нина, мусор. И я знаю, что это обобщение, но страшно быть гетеросексуальной девушкой, когда никогда не знаешь, может ли твой новый ухажер на самом деле оказаться скрытым расистом, серийным убийцей или энтузиастом криптовалюты.

Так что да.

То, что Винсент Найт избивает парня, действительно делает меня возбужденной не потому, что я люблю насилие и агрессию или образ белого рыцаря, а потому, что теперь знаю: у нас с Винсентом одни и те же ценности: мы защищаем друзей.

Он хороший человек.

Наверное.

Возможно, немного рано делать поспешные выводы, основываясь на трехминутном ролике на YouTube, но, возможно, я ослеплена красивыми карими глазами и воспоминанием о его губах на своих.

Кто-то должен положить конец моим страданиям.

Завтрашний день не может наступить быстрее, чем хотелось бы.