Костер и Саламандра. Книга вторая

И я заснула, как в тёплом облаке.

Но Друзелла разбудила нас, когда едва начало светать.

Вильма села, а я не поняла сразу — осталась лежать, потягивалась, и в этой кошачьей неге услышала:

— Государыня, леди Карла… Телеграфируют из Жемчужного Мола: там бой идёт. Город обстреливают с моря — и вроде перешли границу… Вас ждут военные, ваше величество.

Райнор, подумала я.

Тяпка тут же полезла в руки — и я обняла её, хоть мне хотелось цепляться за Вильму.

Но Вильма сказала очень спокойно:

— Спасибо, дорогая Друзелла. Одеваться, — и встала.

А меня не слушались ноги.

— Удобное тело, знаешь, — улыбнулась Вильма, надевая корсет. — Можно одеться так быстро — не затягиваясь, только застегнуть крючки. И парик уже причёсан. Не беги за мной, Карла, милая, не забудь поесть.

Она попыталась меня успокоить, но в этот раз не получилось.

— Нет, — сказала я. — Я с тобой. Мне всё равно кусок в горло не пойдёт.

Друзелла поправила на мне оборку — и я почувствовала, как дрожат её руки.

— Ничего, — сказала она, — отобьёмся, леди Карла.

Только я поняла, что сейчас она так не думает. Сейчас у неё на душе тот же самый тошный ужас, что и у меня.

В наших окнах расцветало такое славное предвесеннее утро… а у меня снова было темно перед глазами.

Мы вместе вышли в гостиную. Там нас ждали штабные офицеры и Малый Совет.

— Доброе утро, мессиры, — сказала Виллемина.

Раш пододвинул ей кресло, но она качнула головой:

— Спасибо, дорогой мессир Раш, но, я думаю, у нас не будет времени на беседу здесь. Посол Перелесья ждёт?

— Не приходил, государыня, — сказал Раш. — Атаковали, как пираты.

— Пираты Перелесья — звучит парадоксально, — сказала Виллемина.

— Предположу, государыня, — сказал Годрик, — что корабль пришёл с Островов. Но нам телеграфировали, что на нём перелесские вымпела.

— Мессир Андор, — сказала Виллемина, — мы ждём посла островитян с объяснениями. Отправьте также человека и в посольство Перелесья.

Андор, пожилой мессир с круглым добрым лицом и пышными усами, с которым я никогда не разговаривала, но знала, что он по международным связям, поклонился — и отослал кого-то.

— Что происходит в городе, мессир Годрик? — спросила Виллемина.

— Крейсер островитян, — сказал Годрик, — местные думают, что «Добрая Слава», но это не точно, под флагом Перелесья вошёл в бухту около пяти часов утра — и открыл огонь из бортовых орудий по форту Русалочий и по торговому порту. Из форта ответили огнём, там есть новые дальнобойные орудия. Тогда с крейсера… — и замолчал.

— С крейсера? — Виллемина кивнула, показывая, что слушает внимательно, а Годрик, похоже, подбирал слова.

— С крейсера, — сказал он, — взлетела какая-то тварь, очень крупная. Такой своего рода дракон-переросток. Местные говорят, что им всегда казалось, будто драконы много меньше… ну это не проверить. Летел довольно высоко и быстро — подбить его из пушек форта не удалось. Он сделал несколько кругов над фортом, выдыхал каждый раз струю пламени, и повернул в город, поливая его огнём. Местные телеграфировали: горело всё, что может гореть.

— Драконов огонь, — сказал Лиэр, и у него на щеке дёрнулся мускул. Если бы не этот тик, его лицо казалось бы мёртвой тёмной маской. — Непонятно, откуда они взяли драконов. В Перелесье нет драконов.

— В Святой Земле они есть, — сказала Виллемина. — Дальше.

— Из горящего форта пытались стрелять по крейсеру и по дракону, — сказал Годрик, — пока не начал детонировать боекомплект. Примерно через пять минут с крейсера взлетел второй дракон. В это время ещё два перелетели границу. Город уже горел… Драконы вернулись на крейсер через две четверти часа — к этому времени через границу пошла кавалерия Перелесья.

— Вот как… — тихо сказала Виллемина. — Скажите, прекрасный мессир Годрик, на Жемчужном Молу уже перелесцы?

— Думаю, нет, несмотря ни на что, — сказал Годрик.

— Последняя телеграмма — от наших, — сказал Лиэр. — Кавалеристов остановил мальчик без рук, государыня. Этим некромантским приёмом… которым ваш предок в своё время…

— По крайней мере на некоторое время, — сказал Годрик. — Быть может, это даст им возможность продержаться, пока не придёт помощь. Броненосцы пошли на Жемчужный Мол.

— И бронепоезд, — сказал Лиэр. — Мы жестоко опаздываем, государыня. Мы… я ошибся в расчётах. Я был уверен, что раньше первого весеннего полнолуния они не сунутся. Так же предполагала и разведка.

— На той стороне что-то случилось, — сказала Виллемина. — Что-то важное, принципиальное, что заставило их изменить планы. Быть может, что-то, прямо связанное с адом.

— Драконы? — спросил Годрик.

— Разведка не доносила о драконах, — сказал Лиэр. — Не представляю, как можно было держать их в такой тайне. Драконы — не иголка… вдобавок — из Святой Земли. И разведка со Святой Земли — тоже ни звука об этом. Меня это поразило.

— Этого им и хотелось, — сказала Виллемина. — Верно, мессиры? Полной и абсолютной внезапности. Атака с моря, в общем, ожидалась… драконы спутали карты.

— Наш город в аду, — сказал Лиэр. — Жемчужный Мол — ад. Мы опаздываем с развёртыванием войск.

— Прекрасный мессир, — сказала Виллемина, — мы задействуем чрезвычайный план. Пожалуйста, держите меня в курсе обо всех передвижениях войск. Мессиры офицеры, вы все свободны. Мессир Лиэр принимает командование сухопутными силами, как и было намечено. Мессир Годрик, подводное судно выходит в поход в ближайшее время. Подумайте, как можно по возможности сделать безопаснее побережье. Вы по-прежнему командуете флотом.

Кажется, Лиэр хотел поцеловать ей руку, но как-то смешался — и отдал честь, а за ним и остальные офицеры. И ушли — через мгновение остались только Андор, Броук и Раш.

— Мессир Андор, — сказала Виллемина, — мне необходимо побеседовать с нашими дипломатами. Я приду через час в зал Малого Совета.

Андор таки поцеловал её руку и ушёл. Моя королева взглянула на Броука.

— Прекраснейшая государыня, — сказал Броук, — меры по защите столицы приняты. Чрезвычайные.

— Отлично, дорогой мессир Броук, — сказала Виллемина. — Пожалуйста, продумайте, хватит ли жандармерии только Алена. Возможно, мне придётся забрать у вас детей.

Броук изменился в лице.

— Пожалуйста… — начал он и осёкся.

Виллемина подошла на шаг и заглянула ему в лицо:

— Простите меня, мессир Броук, — сказала она. — Может оказаться, что это наш единственный шанс. Вы ведь слышали, какие методы используют наши враги — и какое значение может иметь некромант, защищающий город вместе с солдатами. Простите.

— Я понял, — сказал Броук. — Я распоряжусь, государыня.

— У вас, — Виллемина взглянула на часы, — есть время на раздумья до полудня. Действуйте.

Броук торопливо ушёл. Виллемина взглянула на Раша.

— Дорогой герцог, — сказала она с печальной улыбкой в голосе, — больше всего мне хотелось бы кинуться к вам на грудь и заплакать. Мне очень страшно. Я кажусь себе маленькой девочкой, стоящей на пирсе в шторм. И я жду вашего слова.

Раш так же печально улыбнулся в ответ:

— Дорогая государыня, наши дела небезнадёжны. Мы с вами успели кое-что заработать. Будь у нас год — мы бы в золоте купались, у нас было бы всё необходимое и ещё немного. Но… придётся распределять то, что есть.

— Посчитаем, — сказала Виллемина — и мне послышался облегчённый вздох.

— Государыня, — сказала я, — отпусти меня. Всё равно я тебе тут не помощница. Считайте. Потом ты будешь разговаривать с послами. А мне надо поговорить с некромантами. У меня ведь, выходит, тоже… войска же?

— Войска, — кивнула Вильма. — Прости. Я, разумеется, не смею тебя держать, напротив — мне нужно было напомнить тебе об этом. Узнай всё, что сможешь, и делай то, что сочтёшь нужным. Ты командуешь сумеречной армией или особым отрядом, дорогая.

— А у меня сколько времени? — спросила я.

— Тебя, — сказала Вильма, — я приму, как только тебе понадобится со мной поговорить. Ты — шанс. Иди.

И я пошла. Побежала даже.

В каземате меня ждали Ольгер и мальчики — все до единого.

Я впервые увидела Жейнара без бинтов: его лицо было просто… Ну ладно, я думала, что будет хуже. Место, оставшееся от левого глаза, скула, щека, подбородок — сплошной розовый стянутый шрам, и крыло носа слева выглядело как порванное. Жейнар попытался прикрыться чёлкой, но волосы ещё не отросли достаточно и закрывали только рубец на месте глаза, и то не целиком. Зато справа всё было гораздо лучше: целы и глаз, и скула, и на щеке только короткий тёмный рубец. И рот, в общем, почти уцелел.

И я не удержалась, я сказала:

— Знаешь, Жейнар, я ужасно рада тебя видеть. Я навыдумывала таких ужасов, пока ты ходил забинтованный, а ничего ужасного. Простые шрамы, как у воина, который побывал в переделке. Сурово, но не страшно.

Жейнар чуть улыбнулся на правую сторону — слева его губы, кажется, не очень слушались:

— Это всё пустяки, леди Карла. Это всё — такие пустяки сравнительно…

И тут я заметила, как на него смотрят остальные детки.

С натуральной завистью. На героя-то, в боевых рубцах. Глупые мальчишки…

— Быстренько получилось с шинелями, — тихо сказал Байр. — Мы ведь сегодня уезжаем, леди Карла, да? Кроме Ларса и Алена…

— Пока нет, — сказала я. — Ольгер, а где Валор?

— Пошёл к новичкам, леди, — сказал Ольгер. — Читать лекцию. Их же надо учить настолько быстро, насколько можно.

— А дети? — спросила я растерянно.

— А дети умеют больше, чем те взрослые, леди, — сказал Ольгер, и я по его тону поняла, что это не шутка. — Они ведь уже долго с ним и с вами, дети. А кое-кто уже и встречался с настоящим врагом.

— А Райнор там, — вставил Норвуд. — Леди Карла, я ж говорил сегодня с Райнором!

— Да⁈ — завопила я. — Так что ж ты молчал до сих пор⁈

— В маленькое зеркало, — сказал Норвуд. — Как только услышал — так сразу позвал. И он ответил на минутку… весь в саже, глаза светятся… Сказал, свяжется с вами, когда будет возможность и большое зеркало рядом.

— Нам всем ехать туда в ближайшее время? — спросил Ольгер.

— Вот не вам, граф, — сказала я. — Вы будете работать здесь.

Ольгер шмыгнул носом. Мне показалось, что он неожиданно сильно огорчился.

— Вы мне, что ли, не доверяете, леди? — спросил он горестно.

— Дуралей ты, — буркнула я. — Ты — самый ценный алхимик у нас. Убьют тебя — кем мы тебя заменим? Никуда ты не поедешь, баранище.

И это чудило сфер небесных разулыбалось так, что его лягушачья рожица сделалась совсем эльфийской:

— А можно поцеловать вам ручку, леди?

— Ножку, — огрызнулась я и рассмешила мальчишек. — Вот почему если человек гений, то непременно вот такое… непонятно что?

— Я просто рад, что вы мне доверяете, — сказал Ольгер и сиял при этом, как новенький медный грошик.

— Ладно, — сказала я. — Всё это пустяки. Я вот о чём жалею, парни… Что мы потратили слишком мало времени на то, чтобы научиться поднимать и укладывать трупы. Вот просто: поднять — уложить. А ещё — почти не учились давать трупу приказ надолго, по междугорскому методу.

— Мессир Валор объяснял, — сказал Байр. — Не беспокойтесь, леди.

— Объяснял — но вы ведь не поднимали…

— Ну как-то не до этого же было, — сказал Норвуд таким тоном, будто пытался оправдаться.

— Но все помнят формулы, — сказал Жейнар, мотнув чёлкой.

— Так практика нужна, не только формулы, — сказала я с досадой.

— Что-то мне подсказывает, — сказал Байр, — что будет у нас практика. Много практики. И мы научимся.

И тут в наш каземат вошли Валор и один из наших штаб-офицеров новеньких. Новенького я на построении не запомнила. Это был уже немолодой мужик — а может, так казалось из-за очень необычного клейма: совершенно лысый. Крупный, мощный: мускулы распирали шинель, и подбородок как кирпич, выдавался вперёд на ладонь.

— Добрый день, деточка, — сказал мне Валор, а потом обратился ко всем. — Познакомьтесь, мессиры: мэтр Робур. Родом из Святой Земли, провёл там детство и юность, потом переехал в Девятиозерье, а уже оттуда перебрался к нам, когда и в Девятиозерье пришёл ад. Я счёл необходимым пригласить мэтра Робура сюда, потому что ему случалось видеть драконов.

— Мэтр, очень приятно, — сказала я, даже улыбнулась. — И что, вы много про драконов знаете?

Робур ухмыльнулся в ответ, как очень крупный добродушный барбос иногда ухмыляется при виде котёнка: