Император. Книга четвертая. Александр

– Где император? – удивился фон Пален.

– Господа, император приказал отставить плаванье. У его величества появились срочные дела.

Кутайсов вновь залез в карету и укатил обратно.

– Как это так? – растерялся де Рибас.

– Ох, господа, – произнёс фон Пален задумчиво. – Тут что-то не так.

И в это время на мосту появился император. Он ехал на своём любимом бело коне Помпоне. Шляпа надвинута на глаза, Сам укутанный в чёрный кожаный плащ. А за ним колонной подвое шли гренадёры преображенского полка, все унтер-офицеры. Их было человек двадцать. Многих я помнил. Они когда-то служили в гатчинской армии и были до гробовой доски преданы Павлу. Все из Малороссии, кряжистые, плечистые.

– Это что за представление? – удивился де Рибас.

– Это конец нашего плана, – сквозь зубы процедил фон Пален.

– Рад видеть вас господа? – поздоровался с нами император.

Мы поклонились.

– Эй, капитан, – крикнул Павел Петрович. – Надо разместить двадцать человек.

– Будет исполнено, – ответил капитан.

Павел слез с коня и направился к трапу.

– Следуйте за мной, господа, – сказал он нам. Мне подмигнул, проходя мимо. – Спасибо за плащ. Действительно, прохладно нынче.

Половину офицеров из свиты, что должны были плыть в сопровождении, царь отпустил, оставив только меня, де Рибаса и нескольких генералов. Даже фон Пален был отпущен заниматься губернаторскими делами.

Ни о каком заговоре не могло быть и речи. Преображенцы сразу встали в караул у дверей императорской каюты, у оружейного шкафа и на капитанском мостике. Лоцман был замене без всяких объяснений.

– Удивительно. У меня возникло такое впечатление, что император сам присутствовал при нашем последнем разговоре, – усмехнулся фон Пален, пристально взглянув мне в глаза.

– Вы же не думаете, что я вас предал? – спросил я.

– Счастливого плавания, – мрачно пожелал мен фон Пален и приказал подать карету.

* * *

Во время осмотра укреплений Кронштадта Павел частенько оставался с адмиралом де Рибасом наедине и долго беседовал. Я заметил, как адмирал менял своё отношение к Павлу. Однажды он сказал мне:

– Удивительный человек! Он разбирается во всем: будь то фортификация или семейные отношения. Столь благородного и чуткого правителя вы нигде не найдёте. Мы вспоминали мою свадьбу с Анастасией. Она тогда состояла в должности камер-фрейлины императрицы. Какой был чудесный бал. Сама императрица присутствовала с графом Потёмкиным. А юный Павел тогда подарил нам чудесную четвёрку лошадей для выезда.

– Но вы же состоите в заговоре, – напомнил я ему.

– Надо прекратить эту опасную затею, – раздражённо ответил адмирал. – Правда, я не знаю, как.

Вернувшись в Петербург, император назначил адмирала де Рибаса докладывать по делам адмиралтейств-коллегии и исполнять обязанности морского министра на время болезни Григория Григорьевича Кушелева, президента адмиралтейств-коллегии.

Де Рибас чуть не лопнул от гордости и важности. Фон Палену эта новость не понравилась, вернее перемены, которые произошли в самом де Рибасе.

Мы с де Рибасом тряслись в его карете по дороге в Кронштадт. Иосиф Михайлович напряжённо всматривался в сумрачный голый лес, иногда стукаясь о стекло своим большим носом.

– Не нравится мне всё это, – вдруг изрёк он.

– Заговор? – спросил я.

– Да. – Он повернулся ко мне. – Ну, подумайте, как они заставят императора подписать манифест? Он упрям и ничего не боится. Если даже угрозами…. Куда потом? В Петропавловку? Гвардия его тотчас же освободит, а нас всех перевешают. Солдаты его за святого чтят. Он рядовым гвардейцам обмундирование тёплое нашил, денежное довольствие добавил, после каждого вахтпарада отличившиеся полки награждает…. У многих солдат семьи. Они живут только на это довольствие. Полно солдат из дальних губерний, где живут старообрядцы. А Павел Петрович дал свободу вероисповеданию. Только подними слух, что у них это отымут, – всё! Нас всех на штыки.

– Но как же война с Англией? Если адмирал Нельсон действительно попытается пройти в Неву.

– Глупость, Добров, Глупость! – раздражённо замахал он рукой. – Вы же встречались с адмиралом Нельсоном. Он трус, к тому же бездарен. Посудите сами: у английских флагманских кораблей низкая осадка. Фарватер в Неве узкий. Затопи поперёк несколько барж с булыжниками – и всё! Не пройдут. А будут они форты штурмовать, так половину кораблей потеряют. У нас тоже Балтийская флотилия немалая. Отпор дать сумеем.

– Так что ж вы думаете делать?

– Я завтра же пойду к фон Палену и выскажу ему в лицо, то, что думаю. Не одумается – доложу императору о заговоре.

– Вы предадите нас?

– А вы хотите гражданской войны? Англия только этого и ждёт.

* * *

На следующий день в кабинете генерал-губернатора Иосиф де Рибас произнёс гневную обличительную речь. Фон Пален его выслушал спокойно. Ни одной морщинки не дрогнуло на его лице.

– Хотите лафиту? – спросил он и, не дожидаясь ответа, достал из секретера тёмную бутыль и два фужера. Разлил по ним вино. – Вам не предлагаю, Добров, вино крепкое.

– Благодарю.

Де Рибас любил хорошее вино и с удовольствием выпил свой бокал, однако фон Пален даже не пригубил.

– Я подумаю о вашем предложении, – сказал фон Пален. – Возможно, вы правы.

– Ну, конечно же! – горячо воскликнул адмирал, почувствовав, что его слова дошли до разума главного заговорщика.

– Давайте обсудим наши дела вечером. Я обдумаю…. Вы подготовитесь…. Вполне возможно, найдём определённое решение. Но пока не стоит что-либо доносить до ушей императора. Зачем поднимать бурю в стакане? Сами знаете, Павел Петрович весьма мнительная личность. Начнутся аресты, высылки…. Вдруг пострадают невинные люди, непричастные к нашему делу.

– Согласен, – поклонился адмирал. – И так – до вечера.

Мы не поехали в этот день в Кронштадт, а остановились в петербургском доме адмирала возле Летнего сада. Иосиф Михайлович сослался на то, что он должен вечером докладывать императору о состоянии флота. Но я заметил, что всегда темпераментный испанец, выглядел как-то вяло. Лицо его побледнело. Дыхание сделалось прерывистым.

– Уж не простудились вы, Осип Михайлович? – забеспокоился я.

– Пустое, – беззаботно махнул он рукой. – Повар мой, Франц – гадёныш, на завтрак устриц несвежих подал.

– Но я завтракал вместе с вами. Чувствую себя превосходно.

– Вы молод, Семён. Ваш желудок и корабельные гвозди переварит. А я…, – Он вышел из кареты и тут же потерял сознание.

Слуги отнесли тело адмирала в дом и уложили в кровать. Вскоре приехали врач, тот самый немец, которого я встречал у Суворова. Он осмотрел больного. Отправил с рецептом лакея в ближайшую аптеку.

– Что с адмиралом? – спросил я доктора, когда он вышел в уборную вымыть руки.

– Вы его адъютант или родственник? – спросил он, как-то странно, с опаской.

– Я его заместитель, можно сказать.

– Знаете, что, молодой человек, – понизил голос доктор и снял очки. Близоруко щурясь, посмотрел мне прямо в глаза. – Адмирала стошнило.

– Он жаловался на несвежие устрицы, что ел на завтрак.

– Нет, – покачал головой доктор. – Резкий запах миндаля. Вы знаете, от чего бывает такой запах?

Не может быть! Яд? Но кто? Вспомнил, как фон Пален налил два бокала вина, – Не желаете лафиту, – мне не предложил и сам не пил. Бред какой-то! Но тут мысли стали строиться в логическую цепочку. Фон Пален боялся де Рибаса. Адмирал вышел из опалы и получил высокую должность. Вскоре он мог стать президентом адмиралтейств-коллегии – должность ничем не ниже генерал-губернатора. К тому же де Рибас решил отойти от заговорщиков и переметнуться в противоположный лагерь. Это означало, что заговор будет раскрыт, и тогда император не пощадит даже фон Палена.

Через час пожаловал и сам генерал-губернатор с двумя адъютантами.

– Все – вон! – приказал он, войдя в покои адмирала. – Вызвать доктора Роджерсона. Он должен быть ещё в Петербурге. Добров, вы свободны, – обратился он ко мне.

– Простите, но мне с вами надо переговорить.

– Позже.

– Я настаиваю – немедленно.

Лицо фон Палена преобразилось в деревянную маску.

– Хорошо. Слушаю.

– Вы поступили подло, Пётр Алексеевич.

– Не забывайтесь, Добров! Перед вами генерал-губернатор Петербурга.

– Вы отравили Иосифа Михайловича.

– Что вы за бред несёте? Не переохладились, случаем? Вина не пили с утра?

– Вы тоже не пили того лафита, которым угостили де Рибаса.

Я весь кипел от гнева. Экий подлец! Все прекрасно понимает, но даже бровью не поведёт. Фон Пален подошёл ко мне вплотную:

– Вы слишком догадливы, Добров, поэтому обязаны делать всё, что я вам скажу.

– Иначе вы меня убьёте? – с вызовом спросил я.

– Да, – просто ответил фон Пален. – А что мне ещё остаётся? Император подписал указ о военном положении в стране. Если бы он нас выдал, – кивок в сторону больного. – Суд состоялся бы скорый. Меня бы повесили. Зубовых, Уварова, Беннигсена – всех. Вас бы тоже не пощадили, Добров. Да. Виселица. – Он сделал характерный жест, показывая, как затягивают петлю вокруг шеи. – Или ещё что похуже. Так, что, я и вас спас. А теперь идите, и ждите у меня дома. Никуда не вздумайте ходить.

– Вы не смеете мне приказывать, – возмутился я.

– Не будьте таким упрямым, – зло посоветовал он. – Упрямство – признак тупоумия.

Я вышел на улицу, и тут же меня подхватили под руки, усадили в карету.

– Позвольте объяснить! – потребовал я.

– Вам же всё объяснили, – ответил мне генерал Уваров, оказавшийся в той же карете. – Добров, ради бога, не усложняйте нам и себе жизнь. Ну что вы шумите, как самовар?

– Но, Фёдор Петрович, зачем так поступили с де Рибасом? – Воззвал я к его совести.

– Ох, Семён Иванович, – вздохнул он. – Всё так далеко зашло, всё так запутано. Я сам порой не понимаю, что происходит вокруг. Но меня уверяют, что дело идёт по задуманному плану. Давайте подождём, хотя бы до вечера. Фон Пален обещал разъяснить ситуацию. Знаете, я сам не в восторге от его поступка…. Но…, – Уваров беспомощно пожал плечами и замолк.

Вечером в доме фон Палена появились Платон Зубов с генералом Беннигсеным. Следом пришли Уваров и майор Яшвиль. Потом, как обычно, неожиданно возникла Ольга Жеребцова, но не одна, а в сопровождении юного корнета в форме польского улана. Фон Пален приехал последним.

– Адмирал де Рибас вскоре предстанет перед Богом, – объявил он с напыщенной печалью. – Доктор Роджерсон констатировал апокалипсический удар. Скорблю вместе с вами, господа. Теперь к делу! – сменил он тон с траурного на деловой. – Английская эскадра уже стоит в Портсмуте под парусами. Швеция готовит десант. Медлить некогда. У императора сегодня праздничный день. Он переезжает в Михайловский замок. Будет дан торжественный ужин с театральными постановками и танцами до утра. Хочу представить вам юного патриота, Тадеуша Потоцкого. – Корнет щёлкнул каблуками и коротко кивнул. – Его отец героически погиб, защищая Варшаву в рядах барской конфедерации. Тадеуш выразил горячее желание помочь нам.

– Каким образом? – с сомнением спросил Платон Зубов.

– Я хорошо изучил расположение всех помещений и переходов в Михайловском замке, – сказал фон Пален. После представления, гости из большого зала последуют в столовую. На пути небольшой коридор с поворотом, где есть боковая лестница. Но на лестнице ещё стоят строительные леса. Чтобы не портить вид, лестницу завесили бархатной драпировкой. Первым, естественно, в столовую пойдёт Павел с супругой, а за ним вся свита. Тадеуш спрячется за драпировкой и нанесёт удар кинжалом.

– У Императора стремительный шаг. Если юноша промахнётся и только ранит императора? – задал вопрос майор Яшвиль.

– Не промахнётся, – уверенно ответил фон Пален. – Вот вам оружие. – Он протянул корнету тонкий кинжал в простых деревянных ножнах. – Будьте осторожны. Клинок облит сильным ядом. Одна царапина – и вам ничего не поможет.

– Дальше что будет со мной? – спросил юноша.

– Генерал Уваров с двумя гвардейскими офицерами вас схватят и повезут в Петропавловскую крепость. По дороге инсценируем нападение. Пересядете в сани Ольги. Она отвезёт вас в Хельсинки. Оттуда морем в Стокгольм, далее – в Англию. В Лондоне вам заплатят за работу двести тысяч фунтов золотом.

При последних словах, польский патриот расцвёл, как весенняя роза.

– Тотчас с майором Яшвилем отправляйтесь в Михайловский замок. Генерал Уваров подъедет позже, чтобы не было подозрений и проведёт вас на место засады.

После того, как майор с юным патриотом удалились, генерал-губернатор обратился к Уварову:

– Вы поняли свою задачу?

– Схватить, связать и отвезти в Петропавловскую крепость.

– Совершенно, верно, – кивнул фон Пален. – И про побег не забудьте. Там под мостом есть большая полынья. Пленник может попытаться сбежать и упасть прямо в воду.

Лицо Уварова вытянулось от негодования.

– Давайте поговорим о порядочности после, – предупредил его фон Пален. – Или вам жалко этого польского щенка?

– Но вы предлагаете мне его убить! – негодующе произнёс генерал Уваров.

– Совершенно верно, – невозмутимо ответил фон Пален. – А вы желаете, чтобы он проболтался кому-нибудь? Нет поляка – нет проблемы.

– Сделаю! – хмуро ответил Уваров и удалился.