Император. Книга третья. Суворов

В чистой горенке с низким потолком находились две железные кровати, огромный резной шкаф и грубый стол. Окошко одно, узенькое, занавешено кружевной шторкой. На одной из кроватей лежал человек с перебинтованным плечом. Он приподнялся, сел, спустив босые ноги на деревянный пол.

– Добрый день, – сказал он на французском. – Вы пришли за мной? Мне собираться?

– Нет, месье, – ответил я. – Лежите. Если вы не против, я составлю вам компанию.

– О, это превосходно! – попытался рассмеяться он, схватился здоровой рукой за раненое плечо и болезненно поморщился.

– Здоровьице вам, мусью, – поприветствовал его рядовой Таракан. – Это ж я его сюда приволок. Он – офицер высокого чину. Тут недалеко бой был. Я его в плечо штыком пырнул, шпагу отобрал. Мне за него рубль серебряный дали в награду.

– Ты похож чем-то на моего прежнего ординарца. Хороший был малый, – вздохнул я. – Матроз Иван Дубовцев.

– Так оно и есть: что солдат, что матроз – все мы мужики русские. Все похожие чем-то. Что Григорий, что Иван, – говорил он, расставляя мои вещи. – Хозяйка, белье давай чистое! Бетлакен, твою мать! Да поесть что-нибудь сваргань. Офицер с дороги. Еда. Ессен. Ням, ням.

* * *

На следующий день высших офицеров призвали в штаб. К двери еле пробрался. Генеральские открытые коляски перегородили узкую улочку. Личный ординарец Суворова, Егор Борисович Фукс, весь покрасневший от натуги, кричал кучерам, чтобы убрали коляски прочь.

Я поздоровался с ним и проскользнул в дом. Народу – не продохнуть. Русские офицеры – шумные увальни, все время кому-то наступали на ноги, громко разговаривали, звенели шпорами. Австрийцы – подчёркнуто важные, задирали носы к потолку, и все больше молчали, держались отдельной группой, иногда перекидывались короткими фразами. Итальянцы вечно мрачные и сосредоточенные, говорили быстро, помогая жестами рук выразить эмоции. Пахло потом, туалетной водой, лошадиным духом и крепким табаком. Я даже где-то в углу уловил звон бокалов. Протиснулся вглубь. Увидел стол, заваленный картами. Суворов, сосредоточенно рассматривал какие-то бумаги и сверял их с картами. Рядом австрийский подполковник что-то объяснял командующему. У окна я заметил Великого князя Константина. Он как-то не вписывался в общество офицеров. Невысокого роста, не развит телом, слегка сутулился. Мне показалось, что он все больше стал походить на отца, только лицо пухлое, с белёсыми бровями. Взгляд, в отличие от горящего взгляда императора, неуверенный, усталый. Белокурые жиденькие волосы зачёсаны назад без всякой завивки. Простой синий камзол с медными пуговицами. В петлице скромный мальтийский крест. Рядом, словно наседка возле цыплёнка, нависал полный пожилой генерал. По лицу с тяжёлым подбородком и отвислыми щеками, безразличному строгому взгляду, безупречно чистому мундиру с начищенными до звёздного сияния пуговицами, можно было определить в нем русского немца.

Константин узнал меня. Оживился. Щеки его порозовели. Я подошёл, поклонился.

– Добров, как я рад вас видеть! – воскликнул Константин и обнял меня. На нас посмотрели с удивлением. Больше всего удивление отразилось на лице русский немец.

– Простите, – сказал Великий князь, немного смущаясь. – Лейтенант Добров из канцелярии генерала Аракчеева, – представил он меня немцу.

– Аха, – настороженно кивнул генерал. – Вы от Алексея Андреевича?

– Генерал-майор Розенберг, – представил Константин.

– Андрей Григорьевич, – протянул он мне большую пухлую ладонь.

– Господа офицеры, прошу минуту внимания! – раздался высокий голос Суворова. – Подполковник Вейротер представит нам план похода через Швейцарию.

Все вокруг примолкли и подошли ближе к столу. Подполковник на немецком начал громко рассказывать, тыкая небольшой деревянной указкой в карту на столе:

– Маршрут следования армии следующий: от Беллиноца через перевал Сен-Готард, далее в Альтдорф и по берегу Люцернского озера – на Гларус. Переход займёт пять дней. Генерал Мелис подготовит в Таверно и Беллинцоне полторы тысячи мулов для поклажи. По горным дорогом сложно пройти фурам, поэтому весь обоз перегружается на спины мулов. Там же в Таверно будет заготовлено продовольствие на семь дней пути, уже направлен вспомогательный фуражный отряд. Поднимаемся к перевалу Сен-Готарду. Отсюда спускаемся к Альтдорфу. Далее по берегу Люцернского озера следуем в Муттенскую долину, где прямая дорога в Швец. Здесь предполагаем встретиться с армией Римского-Корсакова, а также пополнить запасы продовольствия.

– Странный маршрут, – высказал сомнение генерал Багратион. – А не лучше ли идти через Киавену и гору Сплюген. Или через Беллинцону и гору Бернандину. – Он указал на карте эти два пути. – Мы соединимся с корпусом Линкена и дальше двинемся кружным путём через Кур и Сарганс. Можно будет прямо перейти хребет в верховьях Линты и встретиться с Елачичем и Гоце.

– Но этот путь намного длиннее, – возразил подполковник Вейротер. – И дороги в этой местности весьма плохие.

– Но между тем, мы можем идти вдали от неприятеля, не подвергаясь нападениям, – поддержал Багратиона генерал Милорадович. – И всю полевую артиллерию перевезём без потерь.

– Наши солдаты никогда не воевали в горных условиях, – вставил свои соображения генерал Розенберг. – Не обучены. Будем иметь большие потери в случае, если французы укрепятся на Сен-Готарде.

– Перевал Сен-Готард охраняет небольшая застава. Переправу через Чёртов мост держит отряд в сотню человек. Французы сразу же разбегутся, увидев нашу колонну, – уверенно ответил подполковник Вейротер.

– Покажите нам диспозицию армий, – попросил Суворов.

Указка Вейротера заскользила по карте:

– Римский-Корсаков занимает позиции перед Цюрихом, вдоль реки Лимата и нижнего Арата. Принц Александр Вюртембергский расположился у Цюрихского озера. Левее стоит Готце. Его позиции – по Линте и Валентштатскому озеру. Сарганс занимает Елантич. Дальше по дуге позиции бригады Зимбшена и Ауфтенберга прикрывают Дисентис. Дороги из Швейцарии в Северную Италию стерегут отряды Штрауха, принца Рогана и Гадика.

– Никуда не годится, – сделал вывод Суворов. – Смотрите, какая растянутая линия. Римский-Корсаков не сможет сдержать Массена, если тот внезапно пойдёт на прорыв. И резерв подтянуть не успеет. Кстати, покажите нам диспозицию французов.

– Левый фланг французской армии находится возле Базеля по Рейну. Фронт тянется по Аару, Лимату, Альбису, Линте, до Сен-Готарда.

– До Сен-Готарда? – Суворов задумался, вгляделся в карту, указал место, где обозначался перевал. – Как быстро Массена сможет перебросить подкрепление на Сен-Готард?

– Вряд ли он на это пойдёт, ослабляя центральную линию, – возразил подполковник Вейротер.

– А правый фланг? – спросил Суворов.

– Правый фланг стоит на пути из Италии в Валис.

– Положенье у французов намного удобнее, – заметил генерал Розенберг. – Хорошо устроились. И резервы в любое место подтянуть успеют, и оттянуться могут. Диспозиция удачная для манёвров.

– Я вас уверяю, – твёрдо продолжал подполковник Вейротер. – Если армия быстро переместится в долину верхнего Рейна, то перевес будет на нашей стороне.

Суворов поблагодарил Вейротера и отпустил всех офицеров. Попросил задержаться Багратиона, Милорадовича, Розенберга. Мы с Константином тоже остались.

– Нельзя! Нельзя идти через Сен-Готард, – твердил генерал Розенберг. – Карты неточные. На австрияков надежды – никакой. Снег скоро выпадет в горах. Нельзя!

– Ну, хорошо. Ваш план каков? – спросил его главнокомандующий.

– Только через гору Сплюген, – утверждал Розенберг. – Дороги в этой местности плохие, согласен. Но для перехода армии не понадобится никакой лишней подготовки. И полевую артиллерию мы здесь протащим. С Лоцем мы сможем соединиться не позднее середины сентября. Корсаков и Готце будут удерживать позиции до нашего прибытия.

– Вы хорошо знаете местность по которой предлагаете совершить переход? – задал вопрос главнокомандующий.

– Нет, – честно признался Розенберг.

– Вот в этом все и дело. Австрийцы давно воюют в Швейцарии. У них есть понятие, как вести боевые действия в горах. У них есть карты.

– Если честно, мне тоже не нравится план австрийского кабинета, – гневно сказал генерал Багратион. – Они хотят выставить нас из Италии.

– Хотят, – подтвердил Суворов печально. – Боятся, что Россия будет играть в Европе главенствующую роль.

– Вы писали государю? – спросил Константин.

– Писал, – кивнул Суворов. – Император полагается на мой опыт и здравый смысл. Предлагает действовать так, как мне подсказывает Бог.

– А может, ну его к чёрту – эту Швейцарию? – высказался Милорадович. – Не хотят нас видеть в Италии, так отступим в Хорватию или в Баварию?

– Нельзя! – воскликнул Суворов. Ткнул пальцем в карту. – Римский-Корсаков! Двадцать тысяч наших солдат. Разобьют, и никто не придёт на помощь. Меня обвинят потом в поражении: знал и не помог. Надо нам попасть в Швиц, хоть по горам, хоть по воздуху, соединиться с Корсаковым и требовать подкрепление. Да что там – подкрепление, хотя бы Корсакова спасти. Честь русского оружия спасти. Все наши победы, здесь, в Италии пойдут прахом.

– Вы всегда сами готовили планы к наступлению, – несмело напомнил Розенберг. – А в этот раз все же решались доверится этому Вейротеру.

– Если его диспозиция верна, то мы успеем прийти на помощь Корсакову к середине сентября. Массена не поспеет к этому времени стянуть достаточно сил.

– Вейротер расписал диспозицию уж очень красиво и правильно. А если не всё, что он сказал – верно? – настаивал Розенберг.

– Значит, мы должны исправить неточности собственными силами. Другого выхода нет, господа, – развёл руками Суворов. – И так! От Беллинцоны делаем марш через перевал Сен-Готард в верховья реки Рейсы, затем наступаем к Люцерну по берегам озера. Фукс, подите к нам, – позвал Суворов адъютанта. – Пишите рескрипт. Прежде всего отряд Штрауха должен оказать нам содействие в преодолении перевала Сен-Готард. Ауфенбах пусть атакует французов в долине Рейса. Линкену нечего торчать возле Иланца. Пусть идёт на соединение с Елачичем к Гларису. Готце пусть тоже двигается к ним навстречу. Вместе они должны продвинуться в направлении Эйнзидельна и занять Швиц. При нашем подходе Римский-Корсаков должен атаковать противника на Лимате. Далее… – Главнокомандующий повертел карту. – Далее, как Бог подскажет. Из диспозиций, представленных подполковником Вейротером, я понял, что левое крыло армии Массена наиболее сильное и подготовленное. Более тридцати тысяч занимают горную местность, с оборудованными батареями. Переправы через Лимат находятся под прицелом этих батарей и хорошо охраняются. Атаковать можно только от Цюриха одной колонной, которая тут же попадёт под мощный перекрёстный огонь. Именно поэтому выгодней ударить по правому флангу неприятеля. Здесь местность гористая, но мы будем действовать в равных условиях. У нас мало артиллерии, но и французы тяжёлые пушки не смогут затащить на горы. Ударив в позиции французов между Люцернским и Цугским озером, мы сможем растянуть фронт. Тогда у нас будет превосходство. Следовательно, наша задача – неожиданно напасть. Если для этого соединиться с австрийцами у Десинтиса, то надо преодолеть четыре неприступных горных хребта. На это уйдёт много времени. Слева нам будет угрожать целая дивизия. Чёртов мост, вот что меня волнует. Болван Вейротер, этот проектный унтеркунфтер, уверяет, что его охраняет небольшой отряд. Но я не верю. Массена не такой идиот, чтобы самую главную переправу оставить без надёжного прикрытия. Чёртов мост придётся атаковать стремительным натиском. Далее – выходим французам в тыл у Люцерна. Прямо напасть на противника с самой чувствительной стороны, а не сходиться, робко пробираясь окольными дорогами, чрез что самая атака делается многосложною, тогда как дело может быть решено прямым, смелым наступлением.

* * *

Суворов понимал, что в Швейцарии воевать очень сложно. Он потребовал к себе в подчинение от Венского кабинета девять офицеров генерального штаба вместе с подполковником Вейротером. Эти офицеры, и прежде всего Вейротер, должны были отвечать за своевременный подвоз продовольствия и успех продвижения по горной местности.

* * *

Армия вошла в городок Беллинцону. Аккуратный швейцарский городок с чистыми мощёными улочками. Посредине на холме возвышался мрачный замок Кастальгранде, сооружённый из серого камня. Две квадратные башни походили на двух угрюмых великанов. За городом начинались Альпы. Горные цепи вздымались серо-зелёными кручами и тянулись к горизонту, где становились синевато-призрачными под осенним тяжёлым небом. Мы с Константином и Аркадием ехали рядом. Я познакомился с Суворовым младшим, и мы сразу как-то потянулись друг к другу. Он был резкий, неугомонный. Всегда норовил рваться вперёд. Константин за ним еле поспевал.

– Представляете, Семён, нам придётся лезть в эти горы, – указал Великий князь на синие вершины, подпиравшие небо. – Вы бывали когда-нибудь в горах?

– В Крыму, – ответил я неуверенно. – Но там горы не столь величественные.

– В Крыму, – усмехнулся Аркадий. – Поглядите на вершины. Видите, они белые. Там лежит снег. Разве можно в такое поверить? На мне, на вас надеты летние камзолы, и даже в них жарко. А на вершинах – зима. Зима, всего лишь в дневном переходе.

– Надеюсь, перейдём быстро, – вздохнул Константин, снял шляпу и перекрестился.

Штаб Суворова нашли в замке. Фельдмаршал, маленький, щуплый, отчитывал высокого, широкоплечего подполковнике Вейротера. Последний вытянулся в струнку и слушал с покорностью провинившегося школяра. Суворов кипел от гнева.

Мы заметили в углу зала Милорадовича и подошли к нему, узнать, отчего генералиссимус так взбешён.

– Дела, господа, – сказал растеряно Милорадович. – Генерал Мелис обмишурился.

– Что произошло? – забеспокоился Константин.

– Для нас не подготовили мулов. Ни одного. Нет никаких магазинов с продовольствием, и нигде не обнаружено вспомогательного фуражного отряда.

– Как это понимать? – возмутился Константин.

– Как предательство, – объяснил, подошедший сзади, Багратион.

– Ну, так что прикажете мне делать? – вопрошал Суворов подполковника Вейротера. – Может, на австрийских генералов взвалить артиллерию? Вы что предпочитаете нести: лафет или само орудие?

– Дозвольте доложить, я сам введён в заблуждение, – мычал подполковник Вейротер.

– Тогда исправляйте это положение. Найдите мне мулов, – требовал главнокомандующий.

– Невозможно в короткий срок найти полторы тысячи голов? – слабо возражал австриец.

– А вы постарайтесь. На войне нет такого слова: «невозможно», есть слово – «Надо». Надо, понимаете, надо достать мулов и продовольствие. Я к вам приставлю эскадрон казаков. Они вам помогут, а не справитесь – изрубят в капусту.

– Все понял, – мрачно сказал казачий есаул, стоявший неподалёку. Его широкая ладонь уверенно легла на рукоять сабли. У Вейротера мелко задрожала верхняя губа.

– Я ещё раз повторяю, что сам был введён в заблуждение, – часто хлопая глазами мычал он.

– Вот и спрашивайте со своего штаба. С генерала Мелиса спрашивайте. А мне нужны обещанные мулы и продовольствие. Моё дело – армию перевести через горы. Ваше дело – её снабжать. Вот, и занимайтесь. Не справитесь – не обессудьте.

Австриец вышел, вслед за ним, вразвалочку, решительно зашагал есаул.

– Вы же видите, что совершено форменное предательство, – гневно воскликнул генерал Багратион. – Нас просто хотят уничтожить, чтобы все наши победы превратились в ничто. Вся слава освобождения Италии достанется Австрии.

– Вижу, – согласился Суворов. – Но не отступать же.

– Но что впереди нас ждёт? – горячился Багратион.

– Трудный путь, – просто ответил Суворов. – И нам его надо пройти. Я ни разу не отступал. Никогда не проигрывал сражений. Не хотите же вы, чтобы я покинул этот мир опозоренным.

– Как же мы пойдём без вьючных животных? – задал вопрос Милорадович. – Пушки, продовольствие, палатки… Можно и без палаток. Но хотя бы продовольствие… И артиллерия. Нам нужна артиллерия.

Повисло напряжённое молчание.

– Нести пушки на плечах? – ужаснулся Розенберг. – По горам?

– Придётся нести, – ответил Багратион.

– Продовольствие и порох можно распределить среди солдат, – неуверенно предложил Милорадович.

– А если использовать казацких лошадей? – задумчиво произнёс Великий князь Константин.

– Лошадей? – переспросил Суворов.

– Да, казачьих лошадей, – повторил Константин.

– Действительно, – согласился с Константином генерал Розенберг. – На кой чёрт нам в горах кавалерия? А казаки смогут прекрасно пешими воевать.

– Верно! – подумав, согласился Суворов. – Конечно, казаки будут бурчать, но другого выхода у нас нет.

Спустя четыре дня стараниями подполковника Вейротера раздобыли шестьсот пятьдесят мулов. Продовольствие удалось собрать на три дня похода. Казаки недовольно встретили приказ: отдать своих лошадей, однако деваться было некуда. Полторы тысячи боевых коней употребили в дело. Пришлось по всей округе искать мешки, чтобы соорудить из них вьючные седла. Из артиллерии решили взять только двадцать пять лёгких пьемонтских орудий и по несколько выстрелов к ним.

– Мне надо пять лошадей под каждую пушку, – требовал Розенберг, на которого выпала ответственность за перевозку артиллерии.

– Почему же пять? Откуда пять? – возмущался подполковник Вейротер, вытаращив глаза.

– Посудите сами: на первую погрузим колёса; вторая лафет везёт; третья – ствол, четвертая – заряды. Пятая нужна для подстраховки. Коль какая из первых четырёх ногу сломает или ещё чего с ней случится, падёт… Все! Орудие разукомплектовано. Пять, повторяю вам – пять! – И он чуть ли не в лицо Вейротеру тыкал свою огромную пятерню.

На подготовку потеряли несколько драгоценных дней. Суворов спешил, но требовал, чтобы все было надёжно собрано и правильно рассчитано.

* * *

Солдат Григорий Таракан осмотрел мои сапоги:

– Дрянь! – сделал он вывод. – Верхом ещё можно в них, а пёхом по горам – расползутся сразу. Вот, что, схожу-ка я к сапожнику, пусть он подошву толще сделает, да носок с пяткой усилит.

– Ну и на что они станут похожи? – возмутился я, пытаясь отобрать у него мои щегольские итальянские сапоги, купленные в Палермо у одного знатного башмачника.

– А на что ноги ваши будут похожи, когда босиком пойдёте по камням? – не унимался он.