Помоги проекту - поделись книгой:
«Сообщить команде об „ищейках“, провести инструктаж».
После чего вернулся к изучению карт.
Немного настораживали данные об изменении атмосферного давления, собранные барометром; они указывали на медленное снижение — признак того, что более низкое давление приближалось со стороны теплого фронта, но возможно, его эффекты еще не будут ощущаться в ближайшие сутки.
Еще одной проблемой оказались показания ветра, а точнее сторона, откуда он шел — юг. Успокаивало лишь одно, скорость этого самого ветряного потока была всего два метра в секунду и не собиралась увеличиваться ближайшее время. А это означало, что неприятности в виде адвекции или приближения атмосферных фронтов, в сочетании с другими данными, если и стоит ожидать, то наверняка не ближайшие сутки. Эх, будь радиус сканирования радиозонда хотя бы еще на триста дополнительных километров больше! Тогда можно было бы узнать точнее, стоит ли им ожидать беды. Ветра в ремесле собирателя коварное явление: они непредсказуемы, приборы не всегда могут с точностью определить в каком направлении те могут двинуться в следующую минуту. За ним нужен глаз да глаз, совсем как за диким жеребцом, на которого впервые накинули седло.
Матвей сделал пометку в своем журнале:
«Наблюдать за скоростью ветра с юга»
— После того как окажемся на суше, — задумчиво произнес Матвей, внося дополнительные записи наблюдений в записную книжку, — мне понадобится собрать данные с метеодатчика.
— Для чего? — удивился Вадим Георгиевич. — Разве этой карты не достаточно?
— Они бывают не точны. Погрешность тут, погрешность там, потом из-за этого неправильно сделаешь расчет и у тебя над головой уже рой мерзляков. Радиозонд отображает лишь вертикальный профиль атмосферы, анализирует его и приблизительно накладывает на карту. Но если мы скомбинируем данные, полученные с метеодатчика, с данными радиозонда, то сможет получить более точный прогноз.
Вадим Георгиевич ухмыльнулся — в голове у него точно промелькнула мысль вроде: «он мастер своего дела!» — затем почесал заросшую грубыми волосками щеку и предложил:
— Зачем тогда высаживаться? Разве не проще сделать это сейчас?
— Метеодатчик работает только в радиусе пятидесяти километров. Будет лучше если мы уже высадимся и проверим территорию, по которой нам предстоит проехать.
— То есть, правильно ли я понимаю, что радиозонд работает на большом радиусе, но предоставляет неточные данные, когда как метеодатчик делает все тоже самое на наоборот: в угоду дальности действия показывает более точный прогноз?
— Можно и так сказать, — подтвердил Матвей и закончил последнюю запись в книжке. Он посмотрел на старика, в его усталые глаза и на контрасте с увиденным почувствовал, как внутри него бурлит дикая энергия. Оказаться вновь в шкуре собирателя с метеорологическим оборудованием наперевес возбудило внутри приятные чувства. Как не крути, он всю жизнь только и делал, что занимался собирательством. Это его призвание, его жизнь и, раз уж на то пошло — его бремя.
— Эй, подойдите все сюда! — крикнул как можно громче Матвей, созвал всех на палубе.
Через несколько минут вся команда собралась возле вездехода за исключением капитана; еще три дня назад, когда траулер зашел в воды Северного моря, Лейгур взял управление на себя, отключив автопилот. Спал он по два часа в день, как и во время прохождения мимо дрейфующих льдов в Антарктике, после чего снова брался за штурвал.
Отрицать что исландец превосходный мореплаватель и капитан было бы глупо, и настигший их шторм недалеко от Ирландии, из которого Лейгур вывел их целыми и невредимыми, лишнее тому подтверждение. Только вот вовсе не хотелось воздавать ему заслуженные почести и дружески бить по плечу, зная его бесчеловечное преступление.
Иногда Матвей мысленно хлестал себя по щеке, когда у него в голове возникала хотя бы маленькая мысль отблагодарить капитана за его работу или, к примеру, порасспрашивать об отце: что он помнил о нем? Были ли у них беседы? Порой страшное любопытство распирало Матвея задать эти и другие вопросы, но он заставлял себя держать язык за зубами.
'Он не просто убийца, Матвей, он детоубийца, — убеждал себя собиратель.
Прямо напротив Матвея встала Арина. Собиратель бросил на нее взгляд и поспешил перевести его обратно в сторону экрана планшета. До сих пор с непривычкой он посматривал на ее лысую голову — которая по истечению времени, правда, успела немного обрасти короткими, жесткими волосками. Он притворился, будто и не заметил столь значительного преображения названной сестры, но все же страшно был обижен на нее за этот глупый поступок.
И все же он старался держать эту обиду глубоко внутри.
— Ну? — с некоторым нетерпением обратился к собирателю сержант. — Путь безопасен?
— Путь в захваченных землях никогда не безопасен, особенно когда ты оказываешься здесь на кануне весны, — отрезал Матвей.
Миша хмыкнул, молча выказывая полное бесстрашие к его предупреждению.
Матвей повернул экран планшета в сторону собравшихся и ткнул пальцем.
— Мы высадимся здесь, в не большой гавани к западу от города. — Раздвинув большой и указательный палец он увеличил участок карты с южной стороны.
— Здесь? — с недоумением переспросил Вадим Георгиевич. — Почему не в порту города?
— Вам доводилось хоть раз побывать в любом из крупных городов после Вторжения? — спросил с упреком Матвей. — А мне довелось, в десятке городов, и все их объединяет одно: куча обломков на дороге и сотни тысяч машин, не говоря уже о военной технике. Учитывая, что мы собираемся добираться до Москвы на этой махине, лучше всего будет не тратить время, преодолевая эти груды мусора, а начать поездку с места, где разрухи будет меньше всего. Судья по карте, эта гавань подойдет лучше всего.
— Мы надеялись отыскать судно, на котором сюда приплыла дочь начальника вместе с остальными членами экспедиции, — добавила от себя Надя. — Хотим убедиться, что они доплыли до этих мест.
— Если с ними был на борту Шаман, то он наверняка предложил бы тоже самое, не в этой гавани, так в одной из десятка других в этом заливе, хоть со стороны самой Финляндии, все зависит от погоды. Поверьте мне, если они и доплыли до сюда и отправились дальше в сторону Москвы, то уж точно не высаживались в самом городе.
— Значит, если они и добрались сюда, то судно может быть в другом месте? — уточнил Вадим Георгиевич.
— Да, я в этом уверен, но где именно — не имею понятия. Как я и сказал, здесь полно мелких портов и гаваней. Они могли высадиться где угодно.
Миша и Вадим Георгиевич переглянулись и молча пришли с взаимному согласию.
— Как скажешь, Матвей, — дал добро Вадим Георгиевич.
— Еще что-то?
— Да.
Матвей указав пальцем на область в синоптической карте
— В зоне, откуда мы начнем поездку, наблюдается минус восемь по Цельсию. Подобное значение в деле собирателя считается относительно безопасным…
— А какие считаются не безопасными? — совсем не вовремя поинтересовался Тихон.
Надя с укором посмотрела на мальчишку, но тот в ответ сложил руки в локтях, как бы намекая, что ему все равно на ее мнение.
Матвей же счел вопрос парня к месту: не лишним будет собравшимся знать шкалу опасности, она же шкала Дежнёва — одного из основоположников собирательного ремесла.
— Существуют четыре значения, которые мы распределяем по цветам, они же уровни опасности: красный, желтый, зеленый и синий. Синий — это минус пятнадцать градусов и ниже, полная безопасность, шансов встретить мерзляков равны нулю. Далее идет зеленый в промежутке между минус пятью и минус пятнадцати. — Взглядом он указал на синоптическую карту на экране. — Наш случай. Здесь, хоть и с малой вероятностью, можно столкнуться с одним из их видов… мы их кличем ищейками. О них то я и хотел поговорить.
Среди собравшихся почувствовалось небольшое напряжение.
— Это такие мелкие сволочи до колена ростом, совсем слабые с виду, но шустрые как тараканы. В отличии от других мерзляков, у этих имеется устойчивость к температуре, значение которой я упомянул в зеленой шкале. В одиночку они слабые и почти никогда не нападают, но стоит их оказаться хотя бы больше пяти… — Далее голос Матвея стал тверже и нарочито громким: — Запомните главное правило: как только заметили мерзляка-ищейку, кончайте его сразу, без промедления. В противном случае эта тварь созовет весь рой в радиусе километров десяти от нее и будет нам веселье…
Все в ответ оживленно кивнули.
— Недооценивайте опасность ищеек, — продолжал наставлять Матвей. — Эти сволочи пожирали кучу собирателей, которым не хватило скорости и бдительности чтобы заметить их и прикончить. Поэтому крайне советую никому не ходить в одиночку и приглядывать друг за другом, ясно?
— В эту ищейку тоже нужно всаживать целый магазин, чтобы прикончить? — вдруг подала голос Арина.
Услышанное поставило собирателя в тупик не столько из-за самого вопроса, сколько тем, кто его задал.
— Нет, Арин. Одной-две пули в башку будет достаточно. Как я и сказал, эти не такие крепкие как их более крупные сородичи.
Девушка молча кивнула.
Ее мрачный вид отталкивал Матвея. Еще с месяц назад Арина была совсем другим человеком, ныне же она изменилась до неузнаваемости. Все свое время девушка проводила либо в компании с Надей, беседуя бог знает о чем, либо с книгой: она до сих пор читала Достоевского. За всю минувшую неделю они толком и не разговаривали, разве только перебросились парочкой дежурных фраз.
— Так, синяя, зеленая, а что на счет остальных? — с нескрываемым любопытством поинтересовался Тихон.
Вдруг со стороны носа корабля раздался пронзительный крик. Все резко обернулись — Йован и вовсе дернулся от неожиданности, — и заметили усевшуюся на леер жирную чайку, предвестницу скорого появления суши.
Почти минуту все сохраняли молчание, наблюдая за первым живым существом за пределами Антарктиды, которого им довелось увидеть. Птица деловито спрыгнула на палубу, сделала несколько шагов и улетела прочь, сопровождая свой полет истошным криком, от которого по спине бегали мурашки.
— На счет остальных давай повременим, — ответил Матвей пацану и сообщил всем: — Берег близко.
Когда все начали расходиться, делая последние приготовления к высадке, Матвей еще несколько минут наблюдал за леером, где только что сидела птица. Среди собирателей ходила поверье, что чайки — это души погибших в рейде собирателей и моряков: оттого их крики и кажутся так похожи на вопли мертвеца. Считалось плохой приметой появление чайки на борту перед самым выходом на берег: это означало, что душа погибшего, некогда сложившая свою голову в этих края, пытается предупредить путников развернуться назад и плыть прочь из этих мест.
Казалось бы — сущий пустяк, но у собирателей и моряков подобные знаки имели большую силу, переубеждая даже матерых собирателей искать другое место для вылазки.
— Вадим Георгиевич, — кажется впервые за долгое время обратился к старику по имени Матвей.
Тот оглядел его оценивающим взглядом и едва заметно ухмыльнулся.
— Да?
Матвей осмотрелся, убедившись, что вокруг никого нет и произнес:
— Без обиняков, предложу один раз, решать вам: давайте развернемся прямо сейчас, не будем рисковать и свернем экспедицию пока не поздно, а через год вернемся сюда в подходящий сезон и добудем образец этого токсина.
— Чего? — на лице старика образовалось недоумение.
— Прошло уже сколько, два с половиной месяца, как ваша дочь сюда прибыла? Говоря откровенно…
— Вот что, Матвей, — вежливо перебил его прогрессист, — засунь свое откровение себе в задницу. — Он приблизился к нему настолько плотную, что собиратель почувствовал зловонный, старческий запах из его рта. — Машка жива, понял меня? И я голову на отсечение готов отдать, если это не так. Я не для того потратил столько ватт, ресурсов и времени, чтобы бросить все у самого финиша. Мы высаживаемся, баста.
Явно не желая продолжать разговор, прогрессист уже отвернулся, собираясь уйти прочь, но вдруг замер и, обернувшись через плечо, добавил:
— Представь если б на моем месте был ты, а вместо Маши оказалась бы Арина. Скажи мне, смог бы ты все взять, развернуться и удрать в последний момент, даже не попытавшись?
Матвей молчал, не в силах ответить на подобный вопрос.
— То-то и оно, — ответил старик и зашел в вездеход.
Некоторое время собиратель стоял молча, чувствуя себя разбитым. Прежний запал утих, и теперь горел крохотным огоньком. Проклятая чайка, будь она неладна!
Он поднял взгляд и заметил в панорамном окне мостика угрюмое лицо Лейгура, бросившего на мгновение в его сторону взгляд. Интересно, видел ли он чайку? Уж кто, а он наверняка сведущ в приметах.
Черт бы побрал эти приметы…
Глава 2
К берегу
Сперва показались громадные портальные краны по правую сторону борта, издали напоминающие громадных жирафов, которых большинству собравшимся на палубе доводилось видеть лишь на картинках. Сотни, если не тысячи грузовых контейнеров, проржавевших и охваченные коррозией, были разбросаны по гигантской площади порта, брошенные в момент Вторжения и оставленные здесь гнить навсегда. Рядом покоились и многочисленные портовые тягачи с погрузчиками, перевернутые на бок или выглядевшие совсем целехонькими даже спустя тридцать с лишнем лет.
Но самым невероятным зрелищем был наполовину затонувший танкер, чья надстройка, размером с два траулера, на котором они плыли, выглядывала из под серой воды, охваченная пламенем ржавчины и изумрудным мхом.
Проплывая вдоль порта все молча, с тихим наблюдением смотрели на погибшие следы былой цивилизации.
Матвей же, завидев эту огромную кучу контейнеров, как и подобает собирателю, стал гадать: что же могло быть внутри? Сохранилось ли что-нибудь? Собиратели редко заглядывают в эти воды и наверняка там можно было бы найти много всякого ценного: целехонькие электродвигателей или запчасти для них, емкости литий-полимеровых батареи, возможно даже некоторые лекарства, срок годности которых по-прежнему не вышел, теплую одежду из синтетики, одним словом все, что поможет выжить в суровом края за тысячи километров отсюда.
В отличии от собравшейся рядом команды, Матвей уже давно пережил вызванный у него одновременно тихий восторг и ужас после увиденных захваченных земель. Это чувство осталось в прошлом, еще когда ему было пятнадцать. Теперь эта земля ничто иное как опасное место. Опасное, но необходимое для выживания, и поэтому сейчас, находясь среди вверенных ему людей, он старался думать рационально, отринув эмоции и чувства.
Соблюдай осторожность, всегда будь начеку и следи за погодой постоянно — вот его кредо.
— Приглядывайтесь лучше, — прошептал Вадим Георгиевич, щуря взгляд в сторону порта. — Может, они причаливали здесь… Видишь что-нибудь, Надь?
Но она молчала. Ее взгляд отрешенно наблюдал за берегом, за разрухой, за прошлым.
— Надя?
— Да? — отозвалась она, словно очнувшись ото сна
— Внимательнее, — велел начальник, строго взглянув на подчиненную, и вновь прищурил взгляд.
Матвей заметил как Арина, стоя как вкопанная, наблюдала за берегом. На секунду собирателю померещилось, будто ее красивые каштановые волосы вернулись, и прямо сейчас трепыхаются по ветру.
Он захотел подойти к ней, обмолвиться словечком, но почувствовал позади тихий всхлип. Это был Тихон. Заметив на себе взгляд собирателя, мальчишка быстро протер нос и глаза рукавом куртки.
— Все в порядке? — спросил его Матвей.
— Да, конечно, в полном, — не то с фирменной для него издевкой, не то действительно сильно волнуясь, ответил парень.
Обреченный вид парня напомнил Матвею его самого, когда точно в таком же возрасте он воочию наблюдал захваченные земли. Тогда он думал, что сойдет с ума; за какой-то жалкий месяц путешествия прежде крохотный мирок, ограниченный комнатой на станции Восток, стал в миллионы, миллиарды раз шире! Осознание этого свалилось на голову тяжелым камнем, и он едва не потерял сознание даже не пройдя и половину пути.
— Эй, — Матвей коснулся его худого плеча. — Я рядом.
Челюсть Тихона дрожала, глаза злобно сверкали, но злоба эта была скорее попыткой скрыть трусость, так и норовивший выплеснуться наружу. И Матвей это прекрасно понимал.
— Я верну всех нас домой, даю слово.
Мальчик тяжело выдохнул носом, дыхание его дрогнуло, но он смолчал, лишь незаметно кивнув.
— Просто держись рядом, хорошо?
Он взглянул прямо в серые глаза мальчишки, влажные от подступающих слез. Чего не говори, а держался он храбро.
— Хорошо? — повторил Матвей.
— Хорошо, — тихо ответил мальчишка.
Собиратель хлопнул его по спине и вновь взглянул на Арину. Теперь она стояла не одна, а вместе с Надей. Прогрессистка протянула ей руку и крепко сжала, а Арина сжала ее в ответ настолько сильно, что побелели костяшки пальцев.
Горечь обиды и необъяснимой странной ревности заполонила сердце Матвея.
Поделиться книгой: