Ворчуны за бортом!

Тут раздался грохот: он снова уронил какой-то предмет мебели, не разглядев его в темноте.

— Прекрасно, — ответил незнакомец (на грохот он не обратил внимания, а энтузиазм его впечатлил). — Доставьте ОЗО целым и невредимым миссис Бейлисс к двадцать пятому числу. Здесь вся необходимая информация.

Из тьмы показалась рука с конвертом из той же кремовой бумаги, на которой мистеру Ворчуну написали первую записку. Он забрал конверт.

— Но будьте осторожны, — продолжил Человек-в-тени. — Я повторюсь: кое-кому известно, что ОЗО хочет поехать к миссис Бейлисс, и они вполне могут похитить его или того хуже...

— Того хуже что? — спросил мистер Ворчун.

Незнакомец опять понарошку кашлянул.

— Это отчаянные люди. Если они поймут, что ОЗО им не достанется, они вполне могут сделать так, чтобы он не достался никому.

— О, — только и сказал мистер Ворчун.

Он не совсем понял, о чём говорит Человек-в-тени, но задавать вопросы ему больше не хотелось. Он уже заскучал, солнце светило прямо в глаза, и мистеру Ворчуну очень хотелось скорее убраться отсюда.

Незнакомец тем временем уже протягивал ему второй конверт.

— Вот фотография залога, который мы вам обещали, и ещё немного денег — в банкнотах — на дорожные расходы. (Мы-то с вами прекрасно понимаем, что между фотографией горы монет и настоящей горой монет огромная разница, но не забывайте, между нами и мистером Ворчуном разница тоже огромная.)

Мистер Ворчун с благодарностью принял конверт и зажал его в грязном кулаке.

— Ну ладно, — сказал он. — Я тогда пойду?

Мистер Ворчун с трудом поднялся на ноги и направился к выходу из палатки, но на секунду замер и обернулся на таинственного работодателя. Ему хотелось на прощание сказать что-нибудь весёлое и приятное.

— Вонь, — начал он.

— Что? — уточнил Человек-в-тени.

— К ней со временем привыкаешь.

— Да, — согласился незнакомец. — Пожалуй.

Мистер Ворчун приподнял ткань, закрывавшую вход в палатку, и вышел на улицу. Он зашагал по траве к невысокому деревянному забору, к которому прислонил свой велосипед. По пути он поспешно запихнул оба конверта за пояс штанов, сшитых из двух старых поясов.

Мистер Ворчун забрался на свой верный скверный велосипед и только собрался начать крутить педали, как вдруг на дорогу перед ним вышел, качаясь, небольшой человечек. Качался он потому, что всё его тело вместе с головой закрывала перевёрнутая бочка. По бокам были проделаны круглые отверстия, из которых торчали руки, а снизу виднелись ноги.

Мы с вами непременно ахнули бы, увидев такое странное создание, или вскинули брови, или подумали: «Боже!» А вот мистера Ворчуна не особенно удивил человек, одетый в бочку.

— Это ты ОЗО? — спросил он.

— ОЗО, — ответил ОЗО.

«Наверное, это маскировка», — подумал мистер Ворчун.

Он перевёл взгляд с ОЗО на свой велосипед и обратно, а потом указал на руль.

— Запрыгивай, — сказал он.

ОЗО забрался на велосипед, схватился за руль и свесил ноги по обе стороны переднего колеса. Мистер Ворчун наклонился влево, потому что дорогу загораживала огромная бочка, и принялся крутить педали.

Глава вторая

Пригнись!

Лучик, как-бы-сын Ворчунов, юркнул за невысокую каменную стену как раз в тот момент, когда в него полетела уже третья по счёту тракторная шина.

— Беги! — завопил он.

— А я что делаю? — ответила Мими.

Она и правда бежала, и её длинные волосы со вплетёнными в них розовыми бантами развевались на ветру.

Лучик помчался за ней, вдыхая аромат самодельных духов — он казался таким же розовым, как её розовое платье и розовые очки в розовой оправе.

Тут в воздух взмыла ещё одна шина и приземлилась у ног Мими и Лучика, отчего им стало не по себе. Она ударилась о землю, прокатилась вперёд неуклюжими зигзагами и въехала боком в куст, словно упавшая замертво лань (резиновая и круглая лань).

— Ну зачем ты его рассердил? — крикнула Мими на бегу, и не думая замедляться.

— Я не специально, — оправдывался Лучик.

Его голубое платье явно было создано не для бега: мальчик в нём запутался, споткнулся и упал, ударившись о землю подбородком.

— Ох! — крякнул он (почти любой человек, оказавшийся в подобной ситуации, сказал бы то же самое).

Мими остановилась и обернулась к Лучику, лежавшему в высокой траве. Она склонилась над ним и спросила:

— Тебе больно?

— Мне хорошо как никогда! — со вздохом ответил мальчик и приподнялся на локтях.

Тут вид ему заслонили чьи-то пухлые ноги в сморщенных коричневых колготках со стрелками и грязных тапках-кроликах.

— Привет, мам, — сказал Лучик, потому что всё это — ноги, колготки и тапочки — принадлежало именно миссис Ворчунье. (На самом деле не она была его мамой. Лучика ей подарили.)

— Ты что там делаешь? — миролюбиво поинтересовалась миссис Ворчунья.

— Я упал, — объяснил мальчик.

— Мы рассердили мистера Ворчуна-старшего, — начала рассказывать Мими, но её прервала четвёртая... нет, простите, уже пятая тракторная шина, которая неслась прямо на детей. (Я чуть не сбился со счёта.)

На глазах изумлённых Мими и Лучика миссис Ворчунья поймала шину и швырнула её в сторону мистера Ворчуна-старшего — туда, откуда она прилетела, — одним быстрым движением.

— Уи-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и! — радостно завизжала миссис Ворчунья.

Бросок был не самый грациозный, но всё-таки впечатляющий. Раздался жуткий звук удара, а за ним последовала цепочка ОЧЕНЬ грубых слов, которые связались в одно длинное. (Будь это мультик, над мистером Ворчуном-старшим непременно появилось бы облачко со звёздами, восклицательными знаками и сердитым черепом с костями.)

Миссис Ворчунья гордо улыбнулась, обнажив жёлто-зелёные зубы.

— Будет знать, как кидаться шинами, пыльное ископаемое, — проговорила она.

Не забывайте, что мистер Ворчун-старший — это не муж миссис Ворчуньи. Это не тот мистер Ворчун, который стащил крошку Лучика с бельевой верёвки, где он висел, прищеплённый за уши, и подарил его жене. Нет, мистер Ворчун-старший — это отец того самого мистера Ворчуна.

— Как тебе удалось так сильно его разозлить? — обратилась миссис Ворчунья к Лучику.

— Я спросил, кому он вяжет шарф, — ответил мальчик, поднимаясь на ноги и расправляя своё голубое платье.

Когда-то оно было вовсе не его и вовсе не голубое. Миссис Ворчунья отдавала как-бы-сыну свои старые платья и красила их разведёнными в воде синими чернилами, потому что твёрдо знала: мальчики носят одежду голубого цвета.

— И почему этот глупый козёл закидал тебя шинами, когда ты спросил про шарф? — удивилась миссис Ворчунья.

— Потому что он вяжет вовсе не шарф, мама, — объяснил Лучик. — Я принял это за шарф.

— А это оказался свитер для мистера Ворчуна, — добавила Мими.

— Старый дурак, — проворчала миссис Ворчунья. (Мистеру Ворчуну-старшему всегда нравилось делать вещи своими довольно-таки вонючими руками, но вязанием он увлёкся сравнительно недавно.)

Миссис Ворчунья отбежала к невысокой стене, за которой до этого прятались

Лучик с Мими, и попыталась через неё перепрыгнуть. Думаю, вы уже догадались, что произошло. Она врезалась в стену, громко закряхтела и перевалилась через неё головой вниз.

В воздухе мелькнули торчащие вверх ноги в тапочках-кроликах, и миссис Ворчунья исчезла из виду. Лучик с Мими поспешили ей на помощь, но она уже поднялась и опустила подбородок на верхний ряд кирпичей.

— Что за дуралей поставил здесь стену? — пробормотала миссис Ворчунья.

Тут раздалось громкое «Ха!». Угадали, кто его произнёс? Но никаких пирожков вы за это не получите! Если вы слышите «Ха!», когда с миссис Ворчуньей случается что-нибудь неприятное, можете смело поставить заколку своей лысой подружки на то, что «Ха!» сказал мистер Ворчун. (Нетнет, не мистер Ворчун-старший, а тот мистер Ворчун, за которым замужем миссис Ворчунья. Читайте внимательнее.) Очевидно, это «Ха!» выкрикнул именно он.

— Ха! — повторил мистер Ворчун и шагнул вперёд.

За ним шли два осла: Топа и её брат Хлоп (или Хлоп и его сестра Топа), которые раньше возили фургон Ворчунов.

Я лишь условно называю его фургоном. Это не новенькая и блестящая машина, купленная в автосалоне «ПРО100 ФУРГОНЫ». Его не построили цыгане и не передавали из поколения в поколения. Не был это и старый, забытый фургон, который заботливо отремонтировал любитель фургонов.

Нет. В этом фургоне жили мистер Ворчун, миссис Ворчунья, их сын Лучик (украденный), и я точно помню, что уже рассказывал о том, как его построил мистер Ворчун, которому немножко помогал отец (тот самый мистер Ворчун-старший, который любил покидаться шинами). И построили они его из всякой всячины. При виде фургона разумные прохожие обычно убегали прочь, особенно теперь, когда в него был запряжён слон Пальчик.

Да-да, отныне дом Ворчунов тащил слон, а ослы Топа и Хлоп ушли на заслуженный отдых. Теперь они жили в прицепе, который мистер Ворчун построил специально для них, и могли спокойно любоваться окрестностями. Правда, в последнее время семья редко отправлялась в дорогу. Они проводили дни в поместье Великаннов и его запущенном саду, где собрались и сейчас.

— Не надо мне тут ваших «Ха», мистер, — с издёвкой заявила миссис Ворчунья. (Вы же помните, как мистер Ворчун сказал «Ха»?)

Она схватила первое, что попалось ей под руку, и швырнула в мужа. К счастью, прицел у неё был неважный, и снаряд — которым оказалась старая резиновая косточка с пищалкой — пролетел мимо цели.

— Между прочим, твой отец бросался шинами в Лучика и Муму, — добавила миссис Ворчунья.

— Мими, — поправила её девочка.

Поскольку Ворчуны обосновались на землях поместья Великаннов (где

Мими работала чистильщиком обуви на лорда Великанна, который отправился в тюрьму, после чего поместьем стала управлять его жена, леди Ля-Ля), Мими часто проводила время с Лучиком. Они крепко сдружились, но миссис Ворчунья всё никак не могла запомнить, как правильно произносится её имя.

— Вот как, бросался? — Мистер Ворчун повысил голос.

— Да, мистер, бросался шинами! — подтвердила миссис Ворчунья.

— Но это же позор, жена! — возмутился он.

— Неприемлемо, — согласилась она.

— Непростительно! — вторил ей мистер Ворчун.

— Неукоснительно! — добавила миссис Ворчунья (она не понимала значения этого слова, но подозревала, что оно как-то связано с косами). Главное, чтобы мистер Ворчун не потребовал повторить его по буквам!

— Пора бы разъяснить бестолковому старику, что бросаться нельзя — ничем и ни в кого! — объявил мистер Ворчун.

Вся компания зашла за кусты рододендрона и стала пробираться к сарайчику, в котором мистер Ворчун и его отец устроили мастерскую. Раньше за садом ухаживал талантливый садовник Клумбис, но эти дни красоты и порядка остались в прошлом.

Как только его светлость утащила длинная рука закона, Клумбис бросил свою работу, потому что садоводство он ненавидел. Некогда безупречные лужайки, чудесные цветы и ухоженные кусты никто не косил, не подрезал и не подстригал, и они превратились в дикие заросли. А сорняки? Для них настало золотое время.

Мистер Ворчун-старший лежал на траве лицом кверху, а под его попой валялись обломки трёхногой табуретки, упавшей одновременно с ним. В руке мистер Ворчун-старший всё ещё держал вязальные спицы, а с них свисала длинная, тонкая шерстяная нить. Его прижимала к земле огромная тракторная шина.

— Это ты постаралась, жена? — спросил мистер Ворчун и с восхищением посмотрел на миссис Ворчунью.

— Я. — Она гордо кивнула, и супруги обнялись.

Лучик с Муму — извините, с Мими, конечно, — помогли мистеру Ворчуну-старшему подняться.

Мистер Ворчун тем временем заметил своё отражение сразу в нескольких автомобильных дисках, прибитых к стене сарайчика. Эти трофеи он подбирал на дороге и срывал с машин на свалках. Мистер Ворчун развернулся полюбоваться на себя, провёл вонючей рукой по волосам и с удовлетворением выпрямился.

— Ну всё, хватит сидеть на одном месте, — сказал он. — Мы отправляемся в как там это...