Хорошие девочки не умирают

Она зашла в кладовку, принялась с сосредоточенным видом рассматривать полки и размышлять вслух, чтобы «наблюдатели» решили, будто она обдумывает меню на сегодня.

– Для специального предложения всегда можно приготовить пасту карбонара и, может, макаронный салат с песто? О, идея: приготовим салат с тортеллони[7]. Кэтрин просто обожает их лепить.

Селия проводила пальцами по консервным банкам и стеклянным емкостям, пытаясь нащупать шов, отверстие, что-то такое, что выдавало бы присутствие скрытой камеры. Ничего. Она не видела ничего похожего на объектив.

Может, я схожу с ума. Может, эти дикие идеи у меня от стресса. Может, я вчера очень устала, переволновалась и неправильно поняла слова Пита. Может, я просто плохая жена и ни на что не годная мать.

Она собрала продукты для приготовления макаронного салата с тортеллони, соусом песто, жареными помидорами и моцареллой чильеджина. Ресторан нужно было открывать, а кроме того, ответы на вопросы могли прийти в голову, пока она готовила. Во время работы Селия успокаивалась, расслаблялась, чувствовала себя на своем месте.

Скорее всего, в реальной жизни я тоже работаю в ресторане или что-то вроде того.

Снова это – убежденность в том, что где-то существует другая, «реальная» жизнь. Начиналась головная боль; она была слабее, чем та, что обрушилась на нее совсем недавно, и тем не менее Селия снова зажмурилась.

Не думай об этом, отвлекись.

Она приготовила тесто, нарезала на пласты, принялась наполнять начинкой тортеллони, сворачивать их. Руки двигались автоматически, и она на несколько мгновений отвела взгляд от стола.

И увидела ее. Селия замерла на секунду и быстро опустила голову, чтобы не выдать себя. Прямо на нее смотрел объектив скрытой камеры.

Тот, кто установил ее здесь, был неглуп и знал, где Селия проводила большую часть времени. Камера была спрятана внутри металлического стакана, в котором она держала ложки и лопаточки и который стоял на полке чуть ниже уровня глаз. В передней стенке сосуда была проделана крошечная дырочка, которой не должно было там быть. Это могла быть только скрытая камера.

Нужно было проверить, убедиться в том, что она не сумасшедшая.

«Если ты попытаешься рассказать об этом кому-нибудь, люди подумают, что ты чокнутая. Чокнутым бабам никто не верит».

Снова этот голос, голос в ее голове, который был таким мучительно знакомым… Она никак не могла вспомнить, кто же это. Селия слышала его в последние двадцать четыре часа, но этот голос не принадлежал Питу. Она была в этом уверена.

Селия свернула очередной тортеллони и потянулась за ложкой.

– О нет! – воскликнула она, когда стакан перевернулся и стоявшие в нем предметы рассыпались по полке. Стакан покатился, свалился с полки на рабочий стол, потом на пол.

«То что нужно», – подумала она, наклоняясь, чтобы поднять его. Селия даже не стала заглядывать в контейнер. Она сунула руку внутрь и нащупала какую-то неровность на стенке. Повернув стакан так, чтобы «глазок» смотрел в другую сторону, она взглянула внутрь. Крошечный металлический предмет был прикреплен к стенке сосуда в том месте, где находилась дырочка.

«Не чокнутая, – торжествующе воскликнула она про себя. – Не чокнутая, не чокнутая, не чокнутая!»

Селия собрала ложки и прочие принадлежности и поставила стакан камерой к стене. Она чуть не рассмеялась вслух, представляя, как разозлились наблюдатели.

Но эйфория быстро прошла. Да, она была права, за ней следили, но она по-прежнему не имела представления, кто следил и зачем. Кроме того, на кухне, скорее всего, было полно других камер.

«Я найду их все, – подумала она. – Я выясню, кто это делает, пусть это Пит или кто-то другой, неважно. Я умна, я способна на многое, и я не позволю какому-то гаду издеваться над собой».

Селия почувствовала себя живой впервые за сутки. Это была она, настоящая она. Она была не какой-то там жалкой беспомощной девицей, которую надо спасать. Она была сильной женщиной и могла за себя постоять. Селия никому не уступала, никогда.

«Ох уж этот итальянский темперамент», – произнес неизвестный и расхохотался, как будто ее праведный гнев был детской истерикой. Как будто ее воспоминание о себе было фальшивым.

«Кто это?» – снова удивилась она. Этот голос в голове был как-то связан с происходящим. Если бы только она могла вспомнить!

В дверь черного хода постучали, и Селия уставилась на нее в таком ужасе, как будто это был портал, ведущий в ад. Там, с другой стороны, мог быть кто угодно. Пит, Лайл Корриган, а может, даже призрак кошмарной женщины, которую вчера жестоко убили и сунули в мусорный бак.

– Это Фрэнк, Селия, – произнес голос.

Она не знала, кто такой Фрэнк, но голос показался дружелюбным. Видимо, он знал ее и считал, что она его ждет.

Ты не можешь вечно прятаться на кухне за запертой дверью. Ты должна проявить смелость и рискнуть, если хочешь получить ответы на вопросы. А кроме того, вряд ли все жители этого города ополчились на тебя.

– А может, так оно и есть, – пробормотала Селия, открыла замок и распахнула дверь.

Оказалось, что уже рассвело. На пороге стоял невысокий худой мужчина средних лет с темными волосами и темными глазами и улыбался ей. Мужчина придерживал за ручку тележку с поддонами хлеба.

– Доброе утро. Собирался оставить ваш заказ на улице, как обычно, но увидел вашу машину. Раненько вы сегодня начинаете.

Он прошел мимо нее и начал сгружать поддоны с хлебом на пол рядом со стеллажами.

Селия придала лицу приветливое выражение, но догадывалась, что улыбка получилась не совсем натуральной.

– Да, бессонница. Проснулась до рассвета и не смогла уснуть. Оставалось только начать готовить макаронный салат.

– Я слышал насчет миссис Корриган. Вчера здесь у вас была суматоха, – сказал он, глядя на нее с сочувствием. – После такого мало кто заснет.

– Вы правы, мирного отдыха не получилось, – кивнула Селия. – Но когда вы успели узнать об убийстве, ведь еще совсем рано?

Фрэнк как-то странно покосился на нее.

– Вы же знаете, Жанет дежурит по ночам в диспетчерской службе. Она пришла с работы сегодня утром и сразу же рассказала мне.

Селия понятия не имела о том, кто такая Жанет – жена булочника, дочь или соседка по комнате. И, естественно, не знала о том, что эта женщина работает диспетчером. Она хлопнула себя ладонью по лбу и изобразила глуповатую улыбку.

– Конечно же, извините. Это все от недосыпа.

– Бьюсь об заклад, у вас сегодня отбою не будет от посетителей, – сказал он, поставил на пол последний поддон и выпрямился. – Полгорода сбежится сюда, чтобы поглазеть; подумать только, настоящее место преступления!

Селия покачала головой.

– Отвратительно.

Он пожал плечами.

– В последний раз убийство в этом городе случилось тридцать пять лет назад. Так что подобное любопытство вполне естественно. Где у вас пустые поддоны?

– Вон там, – ответила Селия и указала на поддоны для хлеба, составленные в углу.

Фрэнк погрузил их на тележку, попрощался и ушел, насвистывая вполголоса.

Да неужели? Он и свистеть умеет? Правда? Селия никогда не слышала, чтобы люди насвистывали мелодии, разве что в кино. Этот эпизод усилил ощущение нереальности происходящего и укрепил ее уверенность в том, что «жизнь» была инсценировкой.

Закрыв дверь за Фрэнком, она вернулась к приготовлению макаронного салата. Когда она закончила с соусом песто, сварила тортеллони, поджарила помидоры и смешала ингредиенты, появилась Кэтрин. Девушка была взволнована и почти обрадована, что показалось Селии не очень приличным.

– Я слышала! – воскликнула она, снимая куртку. – Вчера вечером убили эту ненормальную старуху, и Лайл Корриган считает, что это были вы.

– Где ты успела это услышать? – удивилась Селия.

– С утра мне нужно было сбегать за продуктами, и все в магазине говорили только об этом. Но вы не волнуйтесь. Вы же знаете местных, им только дай посплетничать.

– Возможно, но мне бы очень не хотелось, чтобы люди называли меня убийцей, даже если это просто сплетни, – отрезала Селия.

– Единственный, кто всерьез так думает, – Лайл. Но он придурок, так что это не считается, – успокоила ее Кэтрин, надевая передник.

– А мне кажется, считается, если он сумеет убедить начальника полиции в том, что миссис Корриган убила я, – возразила Селия и подумала: «Может, это и есть их цель? Подставить меня, обвинить в убийстве, упрятать за решетку? Но зачем это им?»

Ей казалось, что она больше не в состоянии терпеть неизвестность, что она сейчас сорвется; она до сих пор не знала, с чего начать поиски ответов на вопросы. Она мысленно повторяла, что нужно стараться вести себя «нормально», что рано или поздно решение найдется.

– Так что, вы собираетесь заняться расследованием? Будете искать убийцу? – трещала Кэтрин.

Селия нахмурилась.

– Я? С какой стати? Это работа полиции. Кроме того, мне кажется, это рискованно. Убийца может насторожиться.

– Я просто решила, что вы не доверяете полиции, волнуетесь, что они провалят это дело, – объяснила Кэтрин. – Мне показалось, вы ухватитесь за возможность провести небольшое расследование. Вы все время рассказываете об этих тру-крайм подкастах, повторяете, что полиция бродит в потемках, что вы сами сумели бы найти преступника.

Тру-крайм подкасты? Я не слушаю никаких подкастов. Я не смотрю и не слушаю документальные программы об убийствах. По-моему, это гадость. Похоже, Кэтрин с ними заодно; они все пытаются сделать из меня другого человека, женщину, которая обожает бегать, смотрит дурацкие телешоу и интересуется нераскрытыми преступлениями. Одним словом, полную противоположность Селии Зиноне.

– Давай на время отвлечемся от убийства миссис Корриган, – твердо произнесла Селия. – Фрэнк привез хлеб и между прочим сказал, что сегодня ресторан будет набит до отказа, так что у нас много дел.

– А может, наоборот, вообще никого не будет, – возразила Кэтрин. – Если распространится слух о том, что вы убийца, люди будут держаться подальше отсюда: вдруг у вас что-нибудь случится с головой и вы начнете бросаться на посетителей с кухонным ножом.

Селия искоса взглянула на Кэтрин.

– Думаешь, такое возможно?

– Что именно – что люди перестанут ходить в ресторан или что вы превратитесь в Майкла Майерса?[8]

– Искренне надеюсь, что ты не считаешь меня кровожадной убийцей. Иначе бы не стала работать со мной на кухне, – улыбнулась Селия.

– Я люблю риск.

Селия рассмеялась, и звук собственного смеха испугал ее. Последние сутки она находилась в постоянном стрессе и уже забыла, каково это – смеяться, испытывать радость хотя бы секунду. Она немного приободрилась.

Следующие два часа она была поглощена работой; это отвлекло, помогло успокоиться. Вместе с Кэтрин они готовили пасту и суп, нарезали хлеб, варили соус на медленном огне. Появились официантки, работавшие в дневную смену; Селия вышла в зал, подняла шторы и перевернула табличку «Закрыто» другой стороной.

На тротуаре за дверями уже ждали клиенты, человек десять-двенадцать. Когда Селия подняла шторы, они оживились, некоторые принялись энергично махать ей.

– О нет, – пробормотала Селия, заставив себя помахать в ответ. – Тиа, ты не откроешь дверь? Но только после того, как я уйду на кухню.

Тиа, которая в это время наполняла солонки и перечницы, подошла к Селии.

– Ага, любопытные набежали. Сегодня у меня будут хорошие чаевые.

– Если позовут, я не выйду, ни в коем случае. Если спросят шеф-повара, я пришлю Кэтрин.

– Не уверена, что это сработает, – заметила Тиа. – Посетители спросят конкретно вас, и все.

– Я занята, – твердо заявила Селия. У нее было полно проблем, и она чувствовала, что сейчас не выдержит натиск зевак с их нелепыми вопросами.

Селия скрылась на кухне, чувствуя себя немного неловко из-за того, что оставила официанток сражаться с посетителями.

В кармане зажужжал телефон. Пит. Ее первым побуждением было проигнорировать звонок, но потом она решила поговорить и покончить с этим. Селия махнула Кэтрин и закрылась в офисе.

– Алло?

– Наконец соизволила взять трубку, – произнес он холодно.

– Я уже все объяснила, – ответила Селия. Она не намерена была извиняться, хотя Пит явно ждал этого.

Мужчины всегда ждут от женщин извинений, даже за то, в чем мы вовсе не виноваты.

«Ты не собираешься извиняться передо мной за то, что вела себя как наглая сучка?»

Это воспоминание, этот голос в голове заглушил слова Пита. Уже в который раз Селии показалось, что она где-то слышала его, причем не так давно. Просто никак не могла вспомнить где.

– …совершенно никуда не годится. Стефани плакала утром, и все пошло кувырком, потому что тебя не было дома. Твоя работа – заботиться о нашем ребенке и вести хозяйство.

– У нас что, сороковые или пятидесятые? – рявкнула Селия. – Я не домохозяйка, Пит, и мне кажется, что ты уже достаточно взрослый для того, чтобы сделать сэндвич, положить его в контейнер и помахать дочери, которая бежит к школьному автобусу.

– Дело не в том, могу я это сделать или не могу. Дело в том, что ты всегда следила за такими вещами.

– Знаешь, мне так не кажется, – сказала Селия.

После небольшой паузы Пит очень медленно произнес:

– Что именно тебе «не кажется»?

– Мне не кажется, что я всегда заботилась об этой девочке. Потому что я поразмыслила и пришла к выводу, что ты мне не муж, а девочка мне не дочь.

– Твою мать! – вырвалось у Пита.

– Ага, именно это я и подумала. Пока, Пит, – сказала Селия.

– Селия, подожди…

Но она уже повесила трубку.

Глава седьмая

tyz7412: Значит, ты просто треплешься, а на самом деле ни хрена не можешь. Дура тупая, как все бабы

mysterybkluv: эй, потише, я думала, мы тут просто болтаем, развлекаемся

archieandnero: правда, какого хрена, чувак, отстань

poirotsgirname = "note" согласна, это самое настоящее хамство

tyz7412: я хочу знать, может ли эта телка на самом деле раскрыть убийство или она только трепать языком умеет

mysterybkluv: господи да отвали ты уже от меня

tyz7412: Нет, я хочу узнать, сможет ли она найти убийцу быстрее полиции. Я хочу, чтобы ты это доказала

mysterybkluv: Я не обязана ничего тебе доказывать. Разговор окончен.

tyz7412: ты так думаешь?

Селия сунула телефон в карман. Она не собиралась больше общаться с Питом. Она уже получила подтверждение своей догадки: никакой он ей не муж, и девочка – не ее дочь. Селия своими глазами видела камеру, с помощью которой неизвестные наблюдали за ней. Одного она не знала: зачем все это, и ей уже надоел этот вопрос, который крутился в голове, как заезженная пластинка.

Вернувшись на рабочее место, Селия ощутила странное спокойствие. Она не планировала откровенный разговор с Питом, не собиралась выдавать себя, говорить о подозрениях. Это произошло само собой. Однако в тот момент ей показалось, что она приняла верное решение.