Вкус Парижа [Литрес]

В зале ожидания к друзьям Люпона присоединился мужчина средних лет в надвинутом на уши котелке. Его бесформенный серый костюм торчал диссонансной нотой среди фраков и смокингов прочих мужчин.

Он отвёл меня в сторону, предъявил удостоверение:

– Доктор, я инспектор Валюбер из Сюрте1, из отдела судебной полиции префектуры.

Он был намного ниже меня, к тому же поля котелка мешали разглядеть его лицо. Оставалось лишь общее впечатление чиновника среднего сложения, средних лет и невыразительной наружности.

– Что вы можете сказать о ранении?

– Огнестрельная рана в правое лёгкое. Он скончался от потери крови.

Инспектор повернулся к друзьям покойного:

– Дамы и господа, прошу прощения, я понимаю, какое потрясение эта гибель, но чем скорее следствие выяснит все детали этого вечера, тем выше шансы поймать убийцу. Кто был в ресторане с… э-э-э… – выудил из кармана блокнот, заглянул в него, – месье Люпоном?

Чтобы не мешать допросу, я отошёл к регистрационной стойке и сделал вид, что погружён в журналы больных.

Толстый господин с каплями пота на лысине шагнул вперёд:

– Все мы, кроме Антуана Бартеля, – указал на высокого и усатого утешителя вдовы, – и Одри, то есть мадам Люпон, она сейчас прощается с… Ивом-Рене.

– Это я сообщила бедняжке Одри о несчастье, я прямо из ресторана позвонила ей, – страдальчески прорыдала рыжая дама с нарисованными фиолетовыми бровями и чёрными страусовыми перьями в огненных волосах.

Инспектор Валюбер вытащил из-за уха карандаш:

– Будьте любезны, мадам, месье, ваши имена?

Фат с тонкими усиками представился первым:

– Антуан Бартель, журналист, веду светскую хронику в Paris-Soir.

Толстый господин с вспотевшей лысиной оказался главой издательского дома «Паризо пресс», а рыжая оперённая дама – его женой Клэр Паризо. Ещё две пары держались позади: месье Ришар, пожилой редактор с похожей на лошадь супругой, и красавчик-фотограф со скучающей подружкой.

– Месье Паризо, постарайтесь как можно точнее описать всё, что произошло в ресторане.

Толстяк смущённо выудил из кармана брюк носовой платок, промокнул блестящую макушку:

– Мы праздновали в «Ля Тур д’Аржане» выход в свет новой книги Ива-Рене Люпона, точнее альбома, «Век на кушетке». Мы все причастны к этому изданию. Ив-Рене, то бишь месье Люпон, был крупнейшим экспертом Франции по мебели XVII – XVIII веков. Ещё с нами была молодая русская дама, мадам Элен Ворони́н, но она ушла раньше, ещё до… случившегося. Мадам Ворони́н недавно приехала в Париж из Тегерана, Люпон хотел познакомить её с новыми людьми.

Я знал, что рано или поздно Елену упомянут, и всё-таки сердце пропустило стук.

Инспектор уткнулся в свой блокнот:

– Швейцар и метрдотель заявили, что мадам Ворони́н ушла из ресторана незадолго до одиннадцати. Вы помните точнее?

Клэр Паризо затрясла перьями и обоими подбородками:

– Она вышла из-за стола где-то без четверти одиннадцать. Она не прощалась, хоть и взяла с собой сумочку. Я решила, что она направилась в туалетную комнату, расположенную на нижнем этаже. Спустя пару минут за ней пошёл Ив-Рене.

– За ней?

Месье Паризо уточнил:

– Этого мы не знаем. Он тоже спустился вниз. Мы продолжили ужин. Как раз подали мусс…

Оперённая жена перебила его:

– Они оба долго не возвращались…

– Как долго?

– Ну… так долго, что я забеспокоилась.

Антуан Бартель скорчил мину и пробормотал что-то невнятное, Клэр проигнорировала его, гордо качнув перьями.

– Вскоре после одиннадцати я спросила метрдотеля, куда они подевались. Он сказал, что мадам Ворони́н и месье Люпон покинули ресторан уже десять минут назад. Я, естественно, предположила, что мадам Ворони́н плохо себя почувствовала и месье Люпон был вынужден проводить её.

Бартель красноречиво приподнял бровь, Клэр повернулась к нему спиной.

– Нам ничего не оставалось, как продолжать ужин в надежде, что, позаботившись о мадам Ворони́н, Ив-Рене вернётся к нам.

Инспектор Валюбер оглядел друзей покойного:

– Судя по показаниям швейцара и метрдотеля, между мадам Ворони́н и месье Люпоном в фойе произошло какое-то объяснение. Мадам Ворони́н выбежала из ресторана, и месье Люпон последовал за ней на улицу. Швейцар всё это время был в гардеробной, и никто не видел, что произошло снаружи. Может, кто-то из вас заметил что-нибудь из окна?

Месье Паризо вздохнул:

– К сожалению, мы сидели в середине зала. У нас был прекрасный вид на остров Сен-Луи и Нотр-Дам, но улицу и набережную мы видеть не могли. Только когда подали десерт…

Инспектор выразительно постучал пальцем по крышечке своих часов, и месье Паризо опустил описание десерта:

– В десять минут двенадцатого прибежал крайне взволнованный метрдотель и сообщил, что Ив-Рене найден истекающим кровью на нижней набережной, под мостом.

Инспектор полистал свой блокнот:

– Э-э-э… Метрдотель и швейцар заявили, что раненого обнаружила проходящая мимо парочка – месье Картуш и мадемуазель Дюпре. Кто-нибудь знает их?

– Просто прохожие, – пожал плечами Паризо.

– Следовательно, месье Люпон был найден раненым через двадцать минут после того, как выбежал вслед за мадам Ворони́н, – заявил Валюбер.

Все закивали. Я промолчал, хотя мне совсем не понравилась связь между этими двумя событиями.

– Метрдотель также сообщил, что в самом начале ужина, в четверть десятого, мадам Паризо воспользовалась телефонным аппаратом ресторана. Кому вы звонили, мадам?

Клэр смешалась, кинула взгляд на Бартеля.

Инспектор настаивал:

– Мадам, телефонистки на подстанции записывают все звонки, а многие разговоры даже прослушивают.

Превратившись из гордого страуса в испуганную курицу, Клэр выдавила из себя:

– Я позвонила Марго Креспен…

Бартель фыркнул:

– Естественно! Как же не дать ей знать, с кем явился её дружок!

– Кто такая Марго Креспен? – строго спросил инспектор.

Бартель выразительно завёл глаза и скривил рот, Клэр побагровела:

– Это… приятельница Ива-Рене.

– Так. Далее. Метрдотель сообщил, что через пять минут после вашего разговора в ресторан позвонила женщина и попросила позвать к аппарату месье Люпона. Вам известно, кто это был? Мадам Креспен?

Антуан ухмыльнулся:

– Особо гадать не приходится. Наверняка позвонила, чтобы устроить Люпону головомойку. Кстати, она не мадам, и если уточнять, то даже не девица.

Месье Паризо вмешался:

– Ив-Рене сказал, что это была мадам Сильвиан, его секретарша.

Бартель злобно дёрнул усиками:

– С какой это стати старушенции Сильвиан названивать Люпону в ресторан в такой час?

– Мы, разумеется, не спрашивали, но Ив-Рене сам объяснил, что она уезжает на две недели к сыну в Алжир и перед отъездом хотела напомнить ему о срочном заказе.

– Не мог же он признаться, что с ним скандалила Марго. Это наверняка она потом примчалась и застрелила его.

Клэр ужаснулась:

– Из Рамбуйе?

– Да хоть из чистилища. Ей было достаточно узнать, что он с какой-то новой бабой.

От выражения «новая баба» меня передёрнуло. Перья Клэр виновато тряслись. Похоже, Люпон не являлся примером образцового супруга. Впрочем, это было делом вдовы. Меня волновало лишь то, что в этом происшествии оказалась замешана моя жена.

Бартель снисходительно объяснил полицейскому:

– С половины десятого до одиннадцати эта чертовка вполне могла успеть, у неё автомобиль.

– Боже, Антуан, – прокудахтала Клэр Паризо, – какие ужасы ты придумываешь! В любом случае я точно знаю, что Марго не приезжала.

Инспектор вскинулся:

– Как вы это знаете, мадам?

С важностью незаменимого и проницательного свидетеля Клэр пояснила:

– Во-первых, если бы она собиралась приехать, она бы не стала просить меня позвонить и дать ей знать, уедет ли Ив-Рене из ресторана вместе с этой русской, не так ли? А во-вторых, сразу после несчастья, пока мы ждали таксомотор, я снова звонила ей, и она была дома.

Засунув руки в карманы, покачиваясь с носков на пятки, Бартель, явный сторонник жены, насмешливо рассматривал пособницу любовницы. В электрическом свете поблёскивали его чёрные лаковые лоферы. Вот кто точно не выглядел расстроенным смертью супруга мадам Люпон.

– Я вижу, тебе не терпелось первой сообщить Марго.

Оскорблённая Клэр возмущённо парировала:

– Кто-то должен был дать ей знать до того, как она вычитает это в твоей газете.

– Хорошо. Подожди, когда Одри узнает о твоей заботе о Марго.

Клэр выудила из ридикюля платок, промокнула глаза и трубно высморкалась:

– Если хочешь знать, первой я позвонила как раз бедняжке Одри. Хотя мне было очень тяжело сообщать ей такую ужасную весть.

Бартель только презрительно поморщился.

– Да-да! И это я дала ей знать, что его увезли в Отель-Дьё и что мы все будем ждать её тут.

Зазвонил телефон, я поднял трубку. Телефонистка сообщила, что соединяет с номером RAM736. Первые три буквы номера означали, что звонят из Рамбуйе.

Послышался хрипловатый, тягучий женский голос:

– Простите, я близкий друг месье Люпона. Скажите, что с ним?

– К сожалению, я не имею права сообщать информацию о больных по телефону.

– Матка Босха! Мне необходимо узнать, понимаете, необходимо! Позовите его врача!

– Я и есть его врач.

– Что с ним? Скажите хотя бы, жив ли он?

Тут через моё плечо протянулась увешанная браслетами пухлая рука Клэр, я с облегчением передал ей трубку. Она мгновенно прижала её к уху и тихо, но самозабвенно зашептала. Всё это не укрылось от глаз инспектора.

Он спросил:

– Простите, доктор?..

– Доктор Воро́нин.

Фамилия прозвучала неожиданно чётко и громко. Все тут же уставились на меня.

Полицейский опустил глаза в свои записи, уточнил: