Семь лучей

Одна из Упанишад даёт любопытное определение человека, говоря о нём как о существе, которое и могущественно, и бессильно, и мудро, и невежественно. Сравните его положение в природе с любым другим существом и посмотрите на его беспомощность и невежество! У него нет ни естественной одежды, ни естественного оружия, достойного этого имени, ни быстроты ног или крыльев, чтобы убегать от врагов, ни инстинкта, который говорит другим существам, что съедобно, а что ядовито, кто друзья, а кто враги, и как построить дом. Можно подумать, что природа проявила к человеку дискриминацию, послав его в этот мир беспомощным, но в действительности это не так. Будучи лишён естественной одежды, человек научился применять свой разум и в результате сам обеспечил себя одеждой, с которой он может жить в любом климате, а также научился делать орудия и инструменты, которые сделали его властелином мира.

Первобытный человек мог жаловаться на свои слабости и молиться Богу, чтобы тот избавил его от них, но разумный человек, который есть перевоплотившийся первобытный, оглядываясь назад, благодарит Бога за предоставленные ему возможности, и за честь, которой он его удостоил — во все века считаться божественным существом, постоянно создающим себя своими собственными трудами, а не материальным созданием, сформированным некой внешней силой. Теперь он видит гармонию между человеком и окружающей его средой на протяжении всего времени и осознаёт, что мир был и является другом для человека — не сентиментальным другом, но тем, который познаётся в беде и на деле.

Поскольку человек принадлежит к божественной стороне вещей, а не к материальной, но раскрывается таким образом, завоёвывая для себя всё больше божественных сил, Бог помогает ему, воплощаясь как принцип гармонии. Он всемогущ, но всё же есть некоторые вещи, которых он сделать не может. Например, он не может создать высокого карлика или квадратный круг, ибо если человек высок, он не может быть карликом, и если форма квадратна, она не может быть круглой. Точно так же он не может создать зависимой воли, ведь воля, которая не является независимой, не была бы волей вообще. Потому он удостоверяет божественность человека этим великим устройством для эволюции его сознания и сил, в котором человек поистине самосущ, самотворен и божественен — сейчас и во все времена.

Именно эта гармония между читом и сатом в нашем мире опыта и есть майа, о которой часто говорится как об иллюзии. Иллюзией её называют не потому, что она в каком-либо отношении нереальна, но потому что её принимают за жизнь, путая с истинной жизнью, которая есть ананда. Потому книги говорят, что для освобождения человек должен ускользнуть даже от этой гармонии, и как только эволюция его сознания завершена, должен разрушить то, что иногда называют соединением видящего и видимого, и после того пребывать в своём собственном состоянии. Это состояние и есть ананда, а также кайвалья, состояние единства, ибо единство Шивы никогда не нарушается даже присутствием Вишну или Брахмы.

В Бхагавад-гите Кришна также говорит об этой гармонии как о своей дайвипракрити. В обиходной речи выражение "мирская жизнь" довольно точно обозначает то взаимодействие, которое есть майа, когда люди мыслят о жизни не как о чите в них самих и не как о энергии природы вне их, но как о гармоничном взаимодействии между этими двумя, когда берётся в расчёт и внутреннее, и внешнее. Когда пишешь о философии, люди думают, что тут под такими словами как "жизнь" обязательно подразумевается нечто новое, но в данном случае это вовсе не так. Эта жизнь — майа, иллюзия, лишь потому, что это не истинная жизнь, которая есть счастье, сам Шива, а лишь её перерождение — отражение его единства в этой двойственности.

О тех же великих истинах ещё говорится в VIII главе Бхагавад-гиты, где Кришна рассказывает о четырёх великих подразделениях реальности — адхьятме, адхидайве, адхибхуте и адхияджне. Первое из них — это Шива за пределами восьмеричного проявления. Второе и третье — великие активное и пассивное начала, божественное и материальное, подобное "рядом пребывающим близнецам", если использовать выражение, применённое в "Голосе Безмолвия" для другой цели. Четвёртое соотносится со "мною здесь, в теле" — это жертвенное начало, благодаря которому жизнь (взаимодействие между читом и сатом) делается святой. Латинское слово sacrifico, от которого происходит английское sacrifice (жертва), означает "освящать", и на жертву нужно смотреть как на способ, которым сознание и материя работают друг с другом в том, что мы называем жизнью, и которым одно существо всегда уступает что-то другому, вольно или невольно, чтобы всё стало организованным целым, и таким образом — святым.

Нет движения без этой жертвы; вот почему сказано, что Бог есть движение. Низшие три из этих четырёх могут рассматриваться ещё и как пространство, время и движение. Пространство связано с материальной стороной вещей, время — с сознанием, а движение — представитель божества, адхьятмы. Некоторые древние софисты выдвигали забавный аргумент в пользу того, что никакой предмет вообще не может двигаться. Они говорили: "он не может двигаться в пространстве там, где он есть, и уж точно он не может двигаться в пространстве там, где его нет". Конечно же, если бы не было ничего, кроме материи, он бы не мог двигаться. Но мы-то знаем, что предмет может передвигаться из места, где он есть, в место, где его не было. А это предполагает существование начала, превосходящего ограничения пространства. Пространство — это ограничение, но это лишь часть реальности, а не вся она. В ней божественность представлена движением.

При изучении сознания обнаружится подобная же трудность. Люди часто удивляются, как это они могут быть теми же сознательными существами, которыми они были вчера, год назад, в детстве, или в прошлых жизнях. Как это сознание, которое переменчиво, может быть и тем, чем оно было, и тем, чем является сейчас? Это так по причине принципа: время принадлежит активному началу, а движение представляет Бога, или Шиву.

В нашем составе есть не только материя в форме тел, ограниченных пространством, и не только сознание с тремя его способностями, ограниченными временем; там есть и Бог, никогда не отсутствующий и всегда превосходящий эти ограничения и пространства времени. Этого Бога в нас, который един в нас всех, мы называем "я". Вот почему Кришна всегда говорит, что человек, достигший совершенства, осознавший истину, "придёт ко мне". Говоря "я", Кришна подразумевает также и "я" человека, к которому он обращается. Есть лишь одно "Я", и человек, нашедший его в себе, узнает его во всех.

Глава IX

СЕМЬ ПРИНЦИПОВ

Поскольку есть три аспекта сознания, три составляющих материального бытия, и гармония между ними, которая есть майа, то во всём мире человеческого опыта есть не более и не менее, чем семь фундаментальных реальностей. В нашей системе майи, или жизни, эти семь не происходят от трёх, потому что она лишь часть большей системы, где семёрка уже существовала; но создавая свою троицу из своего семеричного я, Шива как бы одалживает три из семи Брахме, и ещё три — Вишну, сохраняя седьмое, ананду, за собой.

Отсюда можно видеть, что эти семь совершенно равны, и ни один из них не сделан из комбинации каких-то других; потому они верно названы принципами, то есть первоначалами. Если для удобства мы обозначим их цифрами, цифры эти будут произвольными, а не указывающими на относительную позицию какой-либо из этих реальностей; или же если для лучшего запоминания мы представим их на диаграммах, то математические свойства этих диаграмм не следует приписывать принципам. Опасность использования таких диаграмм в том, что сами они принадлежат лишь одному принципу и содержат тенденцию рассмотрения всех других принципов с точки зрения этого одного, тем затемняя их истинную природу.

Первая диаграмма не требует большого объяснения, поскольку изображает пересечённые треугольники, знакомые теософам. Это лучший способ указать на семёрку, и я пронумеровал принципы цифрами от 1 до 7. Треугольник, указывающий вверх — это чит; указывающий вниз — сат; а всё вместе взятое есть символ выражения через две связанные троицы семи равных начал, которые можно назвать семью принципами Бога, и которые сведены в следующую таблицу:

Вторая диаграмма показывает, как они распределены в великой троице; но нужно обратить внимание на то, чтобы не считать один набор расположенным выше другого.

На своём долгом пути к счастью каждый проходит в своей эволюции через три стадии — сначала стадию сата, затем чита, и наконец — ананды. Это указывает на то, почему все существа стремятся к счастью, и на то, что все семь принципов, движущих их жизнь в мире, являются лишь средствами достижения этой цели. Даже любовь, сама суть сознания, исчезает в ней.

Человек, находясь в своей нынешней фазе в аспекте чита, думает о Боге в природе, или сате, как о чём-то внешнем, но он равно присутствует в обоих, и практически люди ищут счастья в обеих этих сферах, то есть некоторые ищут того, что представляется им величайшими вещами в жизни, "удаляясь внутрь" тогда как другие преследуют то, что кажется им истинной целью жизни, "телесно продвигаясь вовне". И всякий в основе больше стремится к какому-то одному из семи идеалов, нежели к другим шести. Божественные принципы, перечисленные в вышеприведённой таблице, таким образом становятся идеалами человека. И всё же, поскольку каждый человек принадлежит Шиве, у него, как и у Шивы, действуют семь принципов, приводя его сознание в соприкосновение со всеми семью фундаментальными реальностями жизни. И всё же, в отличие от Шивы, он наделён ими в неравной степени, и один из них всегда сильнее остальных. Он и называется его лучом. Все принципы вселенной своим притяжением всегда одинаково воздействуют на всех людей, но каждый человек откликается главным образом на тот, который является его собственным лучом. Этот принцип становится его величайшим идеалом в жизни, и может подвигнуть его сознание к самой живой жизни, на которую он только способен.

Иччха — это воля, и из наших предыдущих рассуждений о ней ясно, что состояние существа, наслаждающегося ею — это свобода. Когда в человеке самым сильным является это начало, он ценит свободу превыше всего остального. Джняна, как мы уже видели, есть мудрость, приводящее одно сознание в вибрацию в совершенной симпатии с другим. Это любовь, стремящаяся к ещё большему союзу; хотя полное единство, как и полная свобода, возможно лишь в ананде. Понимание и постижение — слова, подразумевающие деятельность умственной способности, или мысли, и человек, чьим преобладающим началом является крия, больше всего жаждет ухватить весь порядок вещей. В главе о четвёртом луче я объясню притягательность для человека принципа гармонии. А всё, что необходимо упомянуть здесь, это что у людей четвёртого луча имеет место равновесие между внутренним исканием и внешним продвижением, и счастливы они лишь тогда, когда в своей жизни могут сгармонизировать притязания внутреннего и внешнего. Кроме того, у рас и наций, как и у людей, тоже есть свои преобладающие принципы, и оставшуюся часть таблицы я смогу лучше всего проиллюстрировать, сказав, что в ранние дни арийской истории, да и теперь в Индии, именно первый из трёх идеалов обладал самой сильной притягательностью. Мы видим, что люди ищут Бога внутри, как бы они назвали это, по этим трём направлениям, которые с особенной ясностью видны в великих школах йоги Патанджали, Шри Кришны и Шри Шанкарачарьи соответственно. Но когда в эволюции арийской расы мы дошли до средней точки, до древних греков, то обнаружилось, что самой большой притягательностью стал обладать принцип гармонии, а затем мудрецы стали направлять нашу расу к исканию Бога в аспекте сата, пробуждая среди людей великую духовную жажду к открытию Бога во внешнем мире в виде истины, благости и красоты.

Эти три стадии внешних исканий соответствуют стадиям внутренних, поскольку есть соответствие между Богом внешним и внутренним, Богом в природе и Богом в сознании. Это выглядит как соответствие между иччхой и тамасом, а потому — между волей в сознании и устойчивостью в вещах. И как будет более полно объяснено позже, это красота, вечное равновесие и баланс совершенных материальных вещей, в покои или в движении.

Как тамас соответствует иччхе, так раджас — джняне. Джняна в человеке — это любовь, энергия сознания, сводящая и удерживающая вместе многих живых существ; иччха же проявляется в нём как желание, собирание вещей и поиск всеобщего изобилия. Идеал Бога как благости заставляет людей искать его в природе или за ней как щедрого даятеля; Богу поклоняются как сумме всех хороших вещей.

Соответствие между крией и саттвой — это соответствие между мышлением и законами природы, которые образуют истину о вещах. Человек, ищущий истину путём исследования мира — это тот, кто чувствует, что в нём есть истина или реальность, которая и есть заключительная из всех вещей, перед которой должны преклониться все прочие. Именно преобладание трёх последних идеалов в позднейших арийских подрасах и вывело на переднее место в их жизни три великие формы служения Богу в сате, или природе, которые обычно называются наукой, религией и искусством. Если у вас остаётся какая-то неясность относительно второй из этих форм, вы можете вспомнить, что европейские народы в своих церквях поклоняются Богу и почитают его как владетеля и даятеля всех благих вещей, и ценят его главным образом за то, что они называют его благостью.

Соответствие между внутренним и внешним путями искания, идеалами, ими управляющими, и их выражениями в человеческих делах показано на следующей диаграмме.

Глава X

ВЗАИМНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Я уже объяснил, что Шива един, и что его единство не нарушается присутствием Вишну и Брахмы, которые существуют в нём, будучи сами тройственны. Шива также в сущности семеричен, как я говорил ранее, и на что укажет следующее утверждение. Принцип, сохраняемый им за собой, иногда называют синтезом остальных шести, но в действительности это единый принцип — не составленный путём соединения других, а являющийся тем, из чего они произошли путём вывода.

В течение века проявления, или дня Брахмы, Вишну и Брахма существуют сами по себе, и поддерживаются в гармонии Шивой благодаря его йога-майе. Взаимоотношения между этими тремя проиллюстрированы на диаграмме на следующей странице.

Шива касается всех шести принципов, как отдельных от единого, через свою майю, но сам остаётся единой анандой.

Вишну обращается к Шиве через иччху и соприкасается с Брахмой через крию, в себе же оставаясь по сути джняной, любовью, вселенским сознанием, или сердцем.

Брахма обращается к Вишну через раджас, а к Шиве — через тамас, в себе же оставаясь по сути саттвой, законом, вселенским умом, или миром идей.

Сознание каждого человека есть порция Вишну, или чита, и вся его эволюция через все планы, о которой говорят теософы, — это расширение его сознания, чтобы включить всё больше и больше Вишну, которого теософы называют логосом, а многие — богом или высшим сознанием этой системы миров. Он не Бог всей вселенной, но бог сознания, и его тройственная природа — это иччха, джняна и крия. Чтобы понять это, нужно не думать вовсе о планах, а постараться осознать, что Вишну есть всецелое и всеохватывающее сознание данной системы.

Великий треугольник Оккультной Иерархии нашей планеты — важная часть Вишну, меньшей частью которого является сознание всякого человека. Поэтому три её главы — Владыка Мира, Будда и Махачохан — представляют иччху, джняну и крию солнечного Вишну, а не Шиву, Вишну и Брахму. Но поскольку Вишну сохраняет контакт с Шивой и Брахмой на протяжении всей линии сознания, а не только в "солнечной штаб-квартире", три упомянутых должностных лица выполняют эту роль для сознания нашей Земли. Потому Владыка Мира как бы смотрит в сторону мирового Бога, Шивы, чтобы сознание нашей планеты могло знать "Я" и совершать его волю, а Будда держит объединённую джняну планеты и представляет её солнечному Вишну. Обе эти функции в некотором роде скрытые — они вне царства майи. Но Махачохан, направляющий крию нашей планеты, использует эту силу, чтобы иметь дело с тройственным Брахмой и через майю передавать сознание нашей планеты тройственному миру материи. Таким образом в его ведении оказываются пять принципов.

Вся жизнь — это жизнь Шивы, но люди проходят через фазу опыта, относящуюся к Вишну, так что, хотя все люди принадлежат к какому-либо из фундаментальных принципов единой жизни Шивы, сейчас они показывают свою сущностную природу через форму сознания. Но помните, что сознание, временной процесс, не есть истинная жизнь человека, точно так же как простое бытие, процесс пространственный, не есть его сознание. Точно так же, как для своего тела он пользуется частью Брахмы, так для своего сознания он пользуется частью Вишну, но истинная его жизнь — за пределами сознания.

И как Шива, его истинный Бог, равно един с Вишну и Брахмой, он может, будучи в сознательном состоянии маявической жизни, искать Бога, обращая своё сознание вовнутрь или наружу, к вселенским принципам, выраженным через Вишну или Брахму. Воля, любовь и мысль становятся двойственными, обращаясь вовнутрь, к сознанию, или наружу, к материи, соответственно лучу человека, наслаждающегося этим сознанием.

И всё же, хотя каждый человек живёт внутри троицы сознания, сам он семеричен, поскольку исходит от Шивы, и все семь принципов неразделимы и присутствуют в каждом человеке, хотя один из них, самый сильный в его природе, называется его лучом. Потому луч человека не только не является материальной вещью, но это даже и не отличительная характеристика его сознания — он принадлежит его отношениям с Шивой. Потому его никогда нельзя увидеть, ведь зрение — всего лишь одно из чувств, на каком бы высоком плане оно ни действовало, и его объектом всегда являются гуны — саттва, раджас и тамас. Сознание никогда не видимо, а ещё менее — истинная жизнь, ананда. И всё же, если человек видимо работает в определённом направлении и присвоил для своих проводников и целей определённые виды материи (жизни в фазе сата), можно сделать вывод, что направил его выбор работы и определил характеристики его тела именно его луч.

Когда мы говорим о луче человека, таким образом думая о его преобладающем принципе, давайте не будем забывать того факта, что у него есть и все другие принципы, а также того, что здесь мы говорим о человеке, который овладел собой по крайней мере в такой степени, что его жизнь руководится его сознанием, а не является просто набором рефлекторных действий и послушных откликов на окружающую среду. Человек, который ищет Бога с помощью своих идей, позитивен; он не погружён в сат и не побеждён им, как неразвитые люди. Он пользуется своими способностями мышления, чтобы открывать истину, или способностями чувствования, чтобы открывать благость вещей, или силой воли, чтобы искать и открывать красоту. Все эти виды деятельности совершенно отличны от рабского и негативного состояния зародышевого человека, у которого нет иной цели в жизни, кроме того, чтобы предаваться праздным, беспечным и эгоистическим удовольствиям.

У животных лучи ярко выражены, но не так у людей, пока они не сделают достаточный прогресс в человеческом царстве; и причина этого в том, что в весьма реальном и естественном смысле имело место падение человека. С развитием своих умственных способностей человек создал себе такую мешанину кармы и открыл себя столь многим влияниям, что его глубокие духовные чаяния обычно чем-то заслонены и скрыты даже от его собственного зрения. И всё же, если у кого-нибудь хватит терпения и умения проанализировать такого обыкновенного человека, он обнаружит, что один из его принципов сильнее других и ведёт силы его души к вселенскому аспекту его "Я".

У человека с характером, который не является слугой тела, личных эмоций, связанных с телом, или приобретённых им застывших идей, но действительно обладающего какой-то собственной активной волей, или любовью, или мыслью, луч различим сравнительно легко. Есть некоторые вопросы, которые он может задать себе — они помогут ему определить свой луч, но я приберегу их до описания конкретных лучей.

В обычной жизни людей лучи проявляются в следующих общих типах:

1. Человек воли, стремящийся к свободе через овладение собой и окружением; правитель.

2. Человек любви, ищущий единства через сочувствие и симпатию; филантроп.

3. Человек мысли, ищущий понимания через изучение жизни; философ.

4. Маг, актёр и символический художник или поэт.

5. Человек мысли, ищущий истину в мире; учёный.

6. Человек любви, ищущий Бога как благость в мире; преданный, набожный человек.

7. Человек воли, стремящийся к красоте, которая есть Бог в мире; человек искусства или мастер ремесла.

Выражения и деятельность этих общих типов широко варьируются; из более подробного их описания, которое будет предпринято в части II, будет видно, что они включают в себя характеристики, приписываемые лучам в разных списках, опубликованных в мире[5].

Прежде чем завершить первую часть этой книги, я хотел бы объяснить, почему я использовал образы и термины из санскритской литературы вместо других, более знакомых англоязычным народам. Во-первых, потому что сам я узнал эти истины именно в таких терминах. Во-вторых, потому что (как и в современной науке и технике) желательно иметь для новых идей новые слова, и санскритские слова тут наиболее подходящи. Эти истины всемирны, и язык, применяемый нами для них, не имеет значения — так что например, христиане в своём прочтении могут, если пожелают, заменить Шиву, Вишну и Брахму Отцом, Сыном и Святым Духом.

Часть II

СЕМЬ ЛУЧЕЙ

Есть семь основных групп дхьян-чоханов… которые можно найти и распознать в каждой религии, ибо они — изначальные Семь Лучей. Человечество, как учит нас оккультизм, разделено на семь отчётливых групп.

"Тайная доктрина"

Глава XI

ПЕРВЫЙ ЛУЧ

"Править собой или зависеть только от себя — счастье, управляться другими — беда", — сказал ману нашей расы. Это выражает чувства человека первого луча, потому что это первый из трёх лучей независимости и интуиции.

Люди этих трёх лучей называются независимыми, потому что смотрят на мир не как на учителя, щедрую мать или прекрасный дом, а скорее как на место для приключений доблестной воли, солнечного сердца или устремлённого ума, будто пришедших из дальней страны совершать подвиги. Такой человек полон инициативы, потому что не ждёт вещей и событий, которые побудили бы его к действию, а склонен относиться ко всем им (иногда без должного почтения) как к фишкам в игре, в которую он играет, или материалам для плана, который он приводит в исполнение. Он называется человеком интуиции, потому что в этой игре жизни он намеренно пользуется своими способностями мышления и чувствования, и они растут этими упражнениями. В воле он устремлён больше чувствовать "Я", в сердце — больше чувствовать жизнь, в уме — больше чувствовать вещи — он ищет Бога или счастья в этих предметах внутреннего сознания и использует для этого жизнь, в то время как другие со своими способностями и умениями мысли, воли или чувства ждут чего-то от великого внешнего мира и учатся через те наставления, которые даёт природа.

Оба этих великих пути ведут к тому же результату — росту всей жизни, как внутренней, так и внешней. Ведь когда человек ищет божественное в природе, её красота, щедрость и истина работают над ним и развивают силы его души; а когда он пытается дать полное применение силам, которые он чувствует в себе, он обнаруживает, что это можно сделать, лишь используя их для улучшения внешнего мира. Потому на самом деле каждый человек удаляется вовнутрь и выдвигается вовне в то же самое время.

У человека воли на первом луче доминирующей нотой является самоуправление. Если вы принадлежите к первому лучу, ваше чувство "я" будет сильным (а если вы ещё не очень развиты в других отношениях, оно может быть и конфликтным). Среди разных вещей и событий оно склонно придавать вам твёрдость и устойчивость, которую вряд ли сможет поколебать или изменить что-либо в мире, а также позитивный настрой в действиях и храбрость, позволяющую относиться к жизни как к приключению и не искать убежища или покоя среди вещей. Если вы очень сильны в этом, то во всём огромном мире для вас не будет "дома", а центром и точкой равновесия вашего существа будет собственное достоинство. Это не то внешнее достоинство, которое настаивает на признании со стороны других, или работает для этого (такие труды — признак зависимости от внешнего), а высокое чувство истинного состояния человека, его собственного существа, и доходящего до ужаса отвращения к чуждому персту навязчивых событий или людей, который может вторгнуться в его святилище. Поскольку никто не может увидеть красоты, не восхищаясь ею (хотя некоторые могут смотреть, но не видеть), и поскольку никто не может увидеть истину, не чтя её, так и никто, чувствующий касание "Я" внутри, не может не быть ревностным жрецом в его святилище. Это благородство далеко от гордости; такой человек слишком горд, чтобы гордиться. Оно создаётся не чувством превосходства, поскольку совершенно не подразумевает сравнения с другими и не желает мериться силами. Ваша воля — быть единым с другими на равных и говорить "намаскар" и Богу, и нищему. Вам не так интересно, кто вы есть, как то, что вы вообще есть. Вы человек превыше мечтаний, живущий изнутри.

Из-за этой живой силы, чувствующейся в жизни человека, идеал первого луча — это независимость или жизнь изнутри, свобода от ограничений среды и склонность управлять обстоятельствами и находить способ изменить их так, чтобы они соответствовали вашим планам. На шахматной доске жизни у человека этого типа всегда будет план нападения, который он приведёт в исполнение при первой же возможности, игнорируя ходы противника, насколько ему хватает смелости, и используя всякий ход и всякую имеющуюся фигуру для атаки, которую он задумал. Для воли характерно стремиться к своей цели всеми возможными средствами, иначе говоря, постоянно занимая ум этой задачей, так что рано или поздно он обязательно найдёт путь к цели.

Именно это чувство собственной божественности и заставляет такого человека сказать "я сделаю это", даже когда он ещё не знает, как именно это можно сделать, поскольку безотказная интуиция говорит ему, что "Я" внутри — судья в последней инстанции и абсолютный вершитель своей собственной судьбы, как и опора своей собственной стойкости и силы. Мысль в нём постигает "я", преданность поклоняется ему, руки трудятся для него, а всякая прочая часть любит его, и потому он может действительно изъявлять волю всей своей жизнью и всем своим существом. В силу этой внутренней устойчивости такой человек обычно прекрасно переносит трудности и беды, и дружелюбно смотрит на разрушение, никогда не прекращающееся в царстве природы. Некоторые ужасаются жестокому закону природы и восстают против него, но он видит в нём свою же собственную силу в большем масштабе, и любит его, как сильный человек — достойного противника. Он ценит чужой труд и его значение для трудящегося, и когда что-либо сделано хорошо, он чувствует за этим волю, и она являет для него торжествующее настроение, с которым он может оседлать силы мира — точно так же, как в меньшем масштабе опытный пловец знает, что в воде он в безопасности, и полусознательно вводит себя в это настроение, прежде чем войти в неё. И точно так же, как для него хорошо плавание, а не вода, так и человек воли неподвластен иллюзии самосущей ценности внешних вещей. Он не трудится ради удовлетворения от приобретения некоего материального положения, которое обеспечит дальнейший покой или комфорт, так что разрушение и неудача не вгоняют его в депрессию. Когда появляется какая-нибудь новая цель, он всегда готов расчистить поле для деятельности и дать старым вещам уйти, или смести их с дороги. Пожалуй, он иногда даже несколько нетерпим к вещам, которые не являются необходимыми, или к людям, которые вносят в работу ненужные чувства, слова и мысли.

Обычно у него всегда есть какой-то план, а когда он исполнен, на смену ему приходит другой, и они сменяют друг друга столь же регулярно, как морские волны. Иногда вы можете застать его в разрушительном настроении, с огромным весельем рвущим старые письма и бумаги, выбрасывающим старые книги, мебель и одежду, или в случае путешествия стряхивающим их с себя, подобно собаке, отряхивающейся от воды. Он готовится приступить к какому-то новому приключению, гордый своей обнажённой силой, когда члены его свободны, а ноздри вибрируют. Такого духа разрушения не видно у человека второго луча, который лелеет каждую вещь, потому что она говорит о человеческих трудах и стараниях и воплощает что-то от души и энергии человека. Я знал одного высокодуховного человека этого луча, который всегда разрезал конверты из-под полученных им писем, разворачивал их и использовал их чистую внутренность для собственного письма — не потому что был скуп, но потому что любил труды человека, хотя сам называл это экономией и нежеланием транжирить. Человек третьего луча посмотрит дважды, трижды и ещё раз на предмет, который больше не нужен, а затем отложит его подальше, сказав, что возможно когда-нибудь он пригодится для чего-нибудь ещё.

Время человека воли в области политэкономии ещё не наступило, но когда оно придёт, мы увидим, что он уважает потребителя так же, как и производителя. Грубо говоря, он может сказать, что людям стоит платить за поглощение пищи и пользование другими товарами так же, как и за изготовление этих вещей; хотя, конечно, когда наступит его день идеальной анархии, — а это будет в отдалённом будущем, после того, как человечество усвоит урок братства, — никакой платы никому вообще не будет нужно.

"Я" священно. Так что неудивительно, что люди уважают свои личности, поскольку это единственные "я", которые им известны, и что личные оскорбления и насмешки для людей, которые ещё не очень ясно ощущают "я" внутри, являются величайшей пыткой. Презирать личность — не лучшая политика, ибо бог, стоящий за идолом, — настоящий, и если он временно валяет дурака или исполняет роль чёрта, сила этих персонификаций исходит от бога внутри, который в конце концов явит себя настоящего. Таким образом, личность — настоящий товарищ и лучший друг человека на земле, даже если иногда кажется, что она действует, как враг.

Эта самая воля в человеке и придаёт вещам чувство реальности, делая собственный опыт последним критерием реального, на котором уже основывается всякое чувствование и мышление. Свидетельство других, если расходится с ним, не имеет ценности, и если человек первого луча следует за учителем, то дело обстоит не так, будто он подчинился другому, ибо учитель принимается тут скорее как проводник, чем как наставник; и когда он следует за лидером или капитаном, он делает это, потому что сам выбрал этот путь. Если капитан скажет: "ты должен", он ответит: "а я так и хочу", и если капитан парирует "ты должен сделать, потому что я так говорю", он ответит: "я решил подчиняться вам, и делая это, я тем самым следую собственной воле". Он может не сознавать это столь ясно, но фактически для него нет иного пути, кроме как следовать своему внутреннему "я".

Человек этого луча чувствует, что жизнь предназначена для деятельности, и потому на него сильно давит потребность принятия решений в практических вопросах. Если он медлит с решением какого-нибудь вопроса, то это не от безволия, а потому что он решил отложить суждение. Однако он сравнительно редко так поступает, и скорее предпочтёт какое-нибудь временное решение, подлежащее будущему пересмотру, чем ничего не решит. Он чувствует, что должен сделать свой ход, даже если не видит ясно, что впереди. Потому он может обнаружить, что гораздо больше учится на опыте последствий своих действий, чем на размышлениях о том, что может случиться, если он поступит так или иначе. Также он подвержен некоторой опасности негибкости в своих решениях и может быть не столь готов, как было бы желательно, пересмотреть своё решение вопроса или порядок действий. Он решил, и не станет вновь выносить вопрос на рассмотрение и менять своё решение, если только намеренно не решит изменить его, и тем, кто с ним работает, иногда бывает трудно устроить так, чтобы он это сделал. Иногда может быть даже так, что незаметно для себя он примет что-то как само собой разумеющееся, просто потому что раз в его уме решение об этом уже принято, это должно быть фактом. Он спроектирует своё сильное внутреннее убеждение в царство природы, полагая, что так оно и есть, и не желая пойти и посмотреть, действительно ли это так. Всё это происходит в силу того простого факта, что воля — самое сильное его начало, которое постоянно правит его мыслями и эмоциями, поляризуя их согласно своей основной цели или своему преобладающему настроению.

Конечные настроения нашего существа глубоко скрыты в "я", а воля, таким образом — лишь "я", обращённое к последовательности событий. Поскольку предназначение всех людей одно, все они в глубине своего существа хотят одного и того же, и полная свобода достижима только благодаря этому фундаментальному единству. И если медитирующего йога называют покоящимся на камне, этого человека мы можем уподобить железной колонне. Его временная свобода заключается в его способности, подобной имевшейся у некоторых из древних стоиков, отказываться уделять внимание вещам, которые находятся всецело вне его власти, ибо он сам себе полный хозяин, а потому и хозяин всего того, что есть в подвластном ему мире. Для такого человека не имеет значения, если он окажется одинок в своём мнении, а все другие люди будут против, — это не станет для него поводом для сомнения в своей истине. Если он высоко развит в других отношениях, то конечно же, он с уважением рассмотрит другие мнения, но этим и ограничится. Также, установив для себя стандарт поведения, такой человек будет сохранять его среди не симпатизирующего ему мира, стоя в одиночестве, поскольку никогда не ведёт себя подобно хамелеону, и не заимствует свой цвет извне. Потому Хранителями Человечества он избран инициировать на Земле новые направления жизни.

Поскольку воля есть способность к самоизменению, то человеку, идущему по этому пути, легко даются самоконтроль и практика аскетизма. Человек первого луча правит собою железной рукой. Если такой человек узнает, например, что мясная пища плоха, будь то с физической или нравственной точки зрения, он бросит её безо всяких усилий, и если тело поднимет свою голову и скажет "я хочу оленины, неужто ты лишишь меня её вкуса на всю оставшуюся жизнь?", он без колебаний ответит: "да, именно так". Если он считает, что какие-то упражнения или практики хороши, он будет выполнять их, и неохота или инерция тела его от этого не удержат. Во всём этом не будет ни напряжения, ни возбуждения, ибо простая причина этого в том, что воля — самая спокойная вещь на свете. Иногда люди думают, что большой и бурно доминирующий человек и есть человек воли, но это не так; он ведёт себя так именно потому, что полусознательно знает, что сам может быть подчинён подобными бурными вещами, действующими на него извне — чему человек воли никогда не подчинится. Нет, воля — спокойнейшая в мире вещь.

И человек самоконтроля будет считать свой аскетизм не самоцелью, а просто хорошей жизнью чистого "я", чья чистота священна не как собственность или достижение, но в силу самого своего существа.

У индийцев в их национальном характере мы можем видеть, возможно, величайшее проявление этой силы. В Индии есть много людей, которых мало заботят внешние вещи, коль скоро "я" удовлетворено внутренне, и иногда в практических делах вы можете встретить людей, которые сильны в этом, но имеют недостатки в каких-то других частях своей природы, и они будут очень хотеть, чтобы вы думали, что у вас свой собственный путь, и были счастливы в этой иллюзии, тогда как внутри они наслаждаются осознанием, что у них свой собственный путь. Первый луч — часто странно молчаливый путь, и даже звук, который слышится внутри — это голос безмолвия, и на пути йоги этот молчаливый звук будет водителем человека в гораздо большей степени, чем любое зрительное ясновидение. Среди практических философий Индии типичной для этого луча является философия Патанджали — его Йога Сутра содержит учение для человека воли. В качестве цели стремлений ученика он предлагает кайвалью, или независимость, а в качестве ступеней к этому достижению — контроль "я" над телом, чувствами и умом. Даже в своём подготовительном курсе, где говорится о необходимости чтить божественное во всех вещах, тем достигая правильного знания, эта школа на первое место ставит тапас, который, будучи понят правильно и широко, означает самоконтроль и владение собой во всех отношениях.

У древних греков и римлян этот луч дал рождение школе стоиков, и высшего осуществления данный аспект этой великой философии достигал особенно среди римлян. Тогда каждый человек, который был действительно стоиком, чувствовал благородство "я" — человек мог выйти из своего горящего дома и увидеть, что труды всей его жизни пошли прахом, и сказать, что он не потерял ничего, поскольку нет богатств вне "я". Это вещь, которую он ощущал как факт и знал, что это так, поскольку мог определить, что этот опыт, каким бы болезненным он ни был, нужен, чтобы обогатить его жизнь.

Я не говорил о недостатках этого луча, потому что ни у одного луча нет такой вещи, как недостатки. Может быть так, что человек какого-то луча не достиг ещё общего стандартного уровня в других принципах своего состава, и в таком случае человек воли может оказаться скорее эгоцентричным, подавляющим, хитрым, безрассудным, грубым, неделикатным, и невнимательным к тому, что не имеет отношения к его целям, но эти недостатки надо приписывать не его силе в одном направлении, а его слабостям в других. Путь их исцеления — не в уничтожении силы, которая в нём уже есть, не в остужении горячих стремлений его характера, а в направлении их в лучшие каналы, дабы он мог осознать, насколько богаче может стать его жизнь и насколько шире — её сфера, если он научится любить и мыслить так же, как научился он владеть волей; если он научится уважать всё, что есть прекрасного, доброго и хорошего в удивительном мире бытия, который есть божественная школа для всех нас.

В детях иногда можно обнаружить эту волю в виде любопытного упрямства. Ребёнок хочет сделать что-то и уже фактически собирается это сделать, как вдруг какой-нибудь невнимательный взрослый говорит, что он должен сделать это. Тогда вся радость уже отравлена, и ребёнок сопротивляется, громко возражая или проявляя молчаливое упрямство. Я слышал о маленьком мальчике, примерно шести лет, мать которого хотела, чтобы он носил какую-то рубашку, но предложила её ему в форме, столь неприятной для его темперамента, что он с негодованием отказался. Тогда позвали отца. У ребёнка не было настоящего отвращения к этой рубашке, и чтобы его уговорить, было достаточно нескольких добрых слов, но отец ударил его, и тогда, сквозь зубы, ребёнок процедил: "теперь я не надену её даже если ты убьёшь меня!". Невежественные родители и старшие пытаются сломить дух таких детей, сделать их более вежливыми и послушными, и иногда им удаётся превратить их в обычных благопристойных людей, чья доброта оказывается по большей части никакой, будь то для них самих или кого-либо другого. Они хороши просто тем, что не плохи, подобно тому, как идея о мире у большинства людей заключается в представлении об отсутствии войны. Если бы к ребёнку относились с любовью, на которую он мог бы ответить, и к его воле прибавилась бы любовь, то в дальнейшей жизни человек обладал бы любовью, за которой стоит сила, и с этим мог бы совершить в мире великие дела.

Если жизнь человека первого луча вовлечёт его в работу в правительстве или в общественную деятельность, а такой долг часто ему выпадает, то он исполнит его хорошо, потому что в самоуправлении он нашёл свою собственную способность свободы. Если он к тому же любит своих товарищей, он будет пытаться принести эту свободу другим — не навязывая им правила извне, но приглашая волю, живущую в них, занять более заметное место в их жизни. Чистый и хороший человек любого луча желает лишь дарить другим радость того идеала, который он нашёл для себя, а если он ещё и мудр, то использовать свою силу и для служения их идеалам.

Глава XII

ВТОРОЙ ЛУЧ

Характеристика второго луча — это любовь, положительное выражение в жизни той мудрости, которая через симпатию воспринимает состояние сознания других существ и учитывает его, имея с ними дело. Это также луч инициативы, потому что любовь — это активная энергия души, раджас сознания, и вся его деятельность стремится к тому, чтобы способствовать братству и сделать наше единство друг с другом в жизни ещё более полным.

Люди, не принадлежащие к этому лучу, хотя и способны много сопереживать другим, как в их радостях, так и в их бедах, и понимают блага, которые несёт людям сотрудничество, всё же не могут легко осознать, что единство — не что-то такое, что нужно устроить, а факт, и что братство — нечто большее, чем сотрудничество, ибо оно включает в себя и чувство, тогда как сотрудничество — нет. Когда в сердце любого человека достаточно устанавливается это чувство единства, он обнаруживает, что уже не думает о других с точки зрения того, как они обогащают его собственную жизнь и продвигают его собственные цели, а при помощи некоего тонкого чувства находится в соприкосновении с их сознанием, так что их жизни и их цели уже интересуют его так же, как и свои собственные. По мере развития человека второго луча сфера этой чувствительности только увеличивается, и он становится идеальным отцом или идеальной матерью, идеальным гражданином и патриотом, и наконец, братом всему человечеству, так что на кого упадёт его взгляд, того он и любит.

Таким образом, он несёт в своём сердце разрешитель всех социальных проблем — великую силу любви, и не последней из его добродетелей будет универсальность этой любви, заставляющая его уважать не только себе подобных и любезных ему этой простотой, но и тех, кто совершенно отличается от него по типу или по степени развития. Более того, это чувство заставляет его почти почитать тех, кто не похож на него, как обладающих какой-то частью великого и вселюбящего света сознания, которое он ещё не смог включать в ту малую его часть, что считается его собственной. Для счастья ему не нужно обладать средствами получения удовольствия и развлечения, но настоятельно необходимо, чтобы другие имели их, так что вся его деятельность находит выражение в альтруизме, а его совершенная любовь изгоняет, жадность, страх и большинство причин возможных конфликтов между людьми. Я слышал о бедняке, который сидел возле ворот богатого человека и мог наслаждаться его удовольствиями, не страдая в то же время от бремени собственности. Наблюдая, как проходят богатые и процветающие люди, а иногда поглядывая в витрины огромных торговых центров, он имел всё, чего мог желать. Я также слышал о человеке, который, вернувшись из путешествия, потерял дорогие золотые часы, но не сокрушался: "ох, увы, я потерял часы", а даже с некоторым оттенком удовольствия воскликнул: "ну что ж, должно быть, кто-нибудь их нашёл!". Эти люди, может быть, и не были идеальными представителями второго луча, но ясно демонстрировали этот тип.

Настоящие люди второго луча согласны страдать ради своей любви, но несомненно, экстаз этого скрывает от их глаз жертвенную природу многого в их жизни. Это не те люди, которые помогают страдающим просто чтобы избавиться от своего собственного страдания, которое они испытывают благодаря сочувствию, и стараются первым делом избегать сцен страдания и убрать их с глаз долой, чтобы можно было о них забыть. Они готовы принять мир со всеми его несовершенствами и смесью страданий и удовольствий, и скромно сказать: "Один Бог благ, а это всё лишь относительно лучше и хуже, но всегда есть место для удовольствия и причина для радости, потому что худшее становится лучшим, а каждое деяние доброты, дружбы или служения служит улучшению, которое в конце концов приведёт ко всему тому, что мы считаем хорошим." Учение об эволюции жизни, всегда идущей вперёд и вверх, обладает притягательностью для людей этого типа и наполняет их энергией, которая делает их любовь не просто чувством, но позволяет ей проистекать в служении на пределе её возможностей.

Вот почему эволюционная гипотеза должна быть для таких людей очень привлекательной — это закон любви, выраженный в жизни мира. Давайте возьмём самое эффективное её определение, данное много лет назад Гербертом Спенсером. Он сказал, что она предполагает постепенное изменение от состояния бессвязной однородности к связной разнородности структуры и функций. В простых словах это означает, что каждый организм в мире, являющийся носителем и выразителем сознания, становится более определённым и независимым, приобретая более ярко-выраженный собственный характер, но в то же время он входит в единство с другими, где его собственные функции применяются для продвижения чего-то большего, чем его отдельное "я". Это значит также, что вещи, которые раньше были подобными и отдельными, становятся разными, но объединёнными, и в идеальном конце закон и порядок восторжествуют над хаосом и тьмой, и все каналы будут усовершенствованы для универсального взаимодействия жизни на земле, как и на небесах. Быть частью этой движущейся волны сознания — радость для человека второго луча, и он не будет сетовать на то, что волна не становится выше, но будет принимать все жизни вокруг себя такими, каковы они есть, без глупого брюзжания и критицизма, и использует всю силу своего существа, чтобы помочь им ещё немного раскрыться. Этот путь развития человека в Индии называют карма-йогой. Я знаю, что это заявление революционно, но оно верно, а вот расхожее представление, согласно которому основной характеристикой этого пути является труд или действие, ошибочно; разделяющие это мнение не замечают, что именно любовь человека превращает карму в карма-йогу. Кришна учил пути любви, у которого есть два больших ответвления; один из них — бхакти-йога, преданное служение Богу, а другой — карма-йога, преданное служение человечеству. Что может быть яснее его наставления, данного Арджуне? "Воистину как Джанака и другие достигли совершенства действием, сознавая единство всех людей, так должен действовать и ты"[6].

Потому для настоящего второлучевого человека невозможно отшатываться от мира действия и говорить: "он недостаточно для меня хорош", или пренебрегать потребностями в его служении, которые возникают повсюду, в большом и в малом. Таков соответствующий его природе подход к творению добра. Для него нет в жёсткой форме установлений, "это хорошо делать, а это плохо", но для него хорошо — это сделать что-либо лучше, чем оно было раньше. Я знаю одного судью, возглавляющего верховный суд в стране, где для убийц закон требует повешения. Основой всего его мышления, как частного лица и истинного индуса, было совершить столько добра, сколько в его силах, и не нанести никому вреда, и в то же время его долг часто требовал приговаривать убийц к смерти. Некоторое время назад один из его духовных друзей подошёл к нему и спросил: "Разве совместимо с твоими идеалами быть ответственным за смерть своих собратьев, пусть даже они — люди низшего сорта? Разве тебе не следует оставить должность, которая требует от тебя этой жестокости? Почему ты соглашаешься быть исполнителем такого жестокого закона?". Судья глубоко обдумал это, и в конце концов пришёл к ясному решению, почему он не должен оставлять этот пост. Он сказал: "Может случиться, что там, где я, любящий даже убийц, отправлю на казнь одного человека, потому что не смогу спасти его, мой преемник обречёт на смерть четырёх, и если даже карма поразит меня за человека, которого я осудил, я должен выносить её ради тех трёх, которых я спас." Этот человек не нарушал закона любви, и не отнимал жизнь одного ради спасения другого, но исполнял этот закон в самой полной мере и спасал жизни.

Я также знал одну женщину, жившую в многолюдном городе, где очень примитивно решали вопрос о том, как избавиться от бродячих кошек и собак. Муниципалитетом были наняты два человека; один ловил бродячих животных, а другой их убивал. Каждому из них платили соответственно количеству животных, которым давали краткую отсрочку в три дня между отловом и смертью. Эта женщина, которая очень любила животных и не могла перенести их страданий и мыслей о постоянно подстерегавшей их опасности, вместе со своими друзьями основала общество, с некоторыми известными и ответственными людьми в качестве попечителей. Они обратились к муниципальному совету и предложили взять на себя все заботы о бродячих животных, и избавить муниципалитет от этой проблемы. Муниципалитет согласился, предоставив им старое здание и двор, а женщина стала управлять новым заведением. Они наняли человека, работавшего за хорошую и фиксированную плату, который ездил на фордовском фургоне и отлавливал в него кошек и собак. Они хорошо обращались с животными и выдерживали их у себя три недели, оповестив весь город, где можно найти пропавших животных или приобрести новых, и только в конце этого срока отправляли невостребованных на смерть. Гуманизм этой женщины был таков, что эту худшую из всех обязанностей она выполняла собственноручно, чтобы это можно было сделать насколько возможно безболезненно. Человек второго луча творит добро не чтобы получать от этого эгоистическое удовольствие, а по любви сердца.

Второй луч — луч братства, и человек этого луча стремится делать добро, строя храм человечества. Он видит, что одними только планами, правилами, соглашениями и сотрудничеством не добиться в этом больших успехов — без любви они не могут обеспечить мир для человечества.

Люди второго луча дают лучших учителей и врачей. Около двадцати лет назад я читал статью знаменитого оксфордского профессора Бернарда Босанке, где он говорил, что самых блестящих учёных не рекомендуется брать на работу в качестве преподавателей, потому что эти люди освоили свои предметы с величайшей лёгкостью и не в состоянии понять состояние ума среднего студента. И конечно же, качество любви нужно больше, чем что либо ещё не только в воспитании и образовании, раскрывающем человеческие способности в ребёнке, но и в передаче специальных знаний. Всякий знает, что в большинстве случаев врач, способный к живому участию, бывает не только самым популярным, но и самым успешным.

Есть много областей жизни, открытых для людей любого луча и всех уровней развития. В современной экономике человек второго луча, помимо многих профессий, может быть идеальным дистрибьютором, равно как оптовиком или владельцем магазина. Он будет там, чтобы доставлять людям именно то, что им нужно, быть удобным им, обеспечивая их теми вещами, которые будут им полезны. Он станет справедливым судьёй товарам, которые продаёт, его цены будут справедливыми, и он будет избегать всех товаров, произведённых негуманными средствами. Сейчас модно считать бизнес просто средством получения денег и думать, что добро можно творить только вне его, но налицо простой факт, что это одна из величайших возможностей для служения человечеству.

Иногда думают, что признаком этого луча является лёгкая дружба, но это не так. Я знавал джентльмена, который был исключительно тихим человеком, и за всю свою долгую жизнь не завёл друзей за пределами своего ближайшего семейного круга. Однажды я спросил его, как же это получилось, и он ответил: "Фактически, я не могу играть в дружбу. Если я заведу друзей, то я должен стоять за них горой во всём, во всех их бедах и трудностях, а поскольку меня хватает только на жену и детей, и я не могу рисковать их благополучием, я не завожу друзей." Это был человек великого сердца в сочетании с мышлением третьего луча, всегда готовый пожертвовать собственными удовольствиями или развлечениями ради других, но совершенно неприметным образом.

Конечно, ни у какого из самих лучей нет недостатков, но люди второго луча могут демонстрировать очень серьёзные недостатки, если им случится быть пока ещё ниже разумного стандарта в развитии качеств других принципов. Например, в мире есть много людей, которые очень страдают, когда думают о некоторых ужасах, скрывающихся за нашей цивилизацией, а иногда и лежащих на её поверхности. Они ни делают ничего для их устранения, потому что в их натурах мало воли или практичности, но они делают себя несчастными и беспокоят других постоянными жалобами на то, что почти вся власть и все деньги мира каким-то образом попали в руки людей, которые не любят своих ближних. Если бы они использовали хотя бы ту малую энергию, которая у них есть, чтобы творить то добро, которое в их силах, то не добавляли бы к существующей сумме человеческих бед свой собственный несносный характер, а готовили бы себя к применению большей силы в будущем. В этом мире закона существует такое условие, что никто не получает никакой власть или возможности, ради которой не работал.

Подобен этому также и ещё один недостаток — доведение альтруизма до абсурда, как было у поэта Голдсмита, который посреди ночи кинул в окно все свои постельные принадлежности какому-то бедному бродяге, шедшему по улице. Другим не будет счастья от того, что они узнают о том, что вы за них страдаете, и люди, не делающие то, что им надлежит, чтобы сделать свою собственную жизнь приятной и радостной частью окружения остальных, сами являют собой серьёзную беду для мира. Выбросы того, что называют праведным гневом, также нередки для этого луча, тогда как человек первого луча, когда обстоятельства расстраивают его, больше склонен удаляться в ледяную отстранённость, а человек третьего луча — больше подвержен страху.

Существует также очень частая опасность того, что великая любовь без широты натуры и либеральности может в других отношениях оказаться для того, кого любят, скорее вредоносной, чем благотворной, будучи стискивающей. Рассказывают историю о девушке в Америке, которая жила в небольшой квартире с матерью и младшей сестрой, и поддерживала их своими заработками — она работала в конторе в городе. Как и полагается, она влюбилась с одного молодого человека, который захотел жениться на ней и освободить её от обязанностей в конторе, чтобы вести своё хозяйство, но к большому огорчению обоих она не могла сделать этого, потому что надо было учитывать ещё её мать, которая не всегда хорошо себя чувствовала, и сестру, чьи планы на будущее требовали поступления в дорогой колледж, хотя пока она была ещё подростком. Пока они находились в этом затруднительном положении, её наниматель, пожилой джентльмен, благосклонно настроенный к ней и в то же время проницательный наблюдатель, прознал про это, и очень скоро увидел, что ни мать, ни сестра не получают никакой пользы, ни в смысле телесном, ни в смысле характера, от тех привычек самопотакания, к которым постепенно привела их доброта его работницы. Потому он предпринял весьма поразительный шаг — в один прекрасный день он вызвал её к себе в кабинет и сурово сказал ей, что она уволена. Других перспектив у неё тогда не было, и для семьи всё стало выглядеть в чёрном свете, потому что людям пришлось теперь жить по средствам. Но скоро средство оказалось эффективным, потому что мать поняла, что должна что-то делать сама и устроилась работать в магазин, где скоро и забыла о своих маленьких недомоганиях, которые от такого сурового лечения тут же отступили. Она завела многочисленных друзей, так что её жизнь стала яркой и интенсивной, тогда как младшая сестра отбросила некоторые из своих несбыточных мечтаний и отправилась зарабатывать на дальнейшее обучение во время каникул. Молодые люди поженились и счастливо жили, пользуясь покровительственной дружбой прежнего нанимателя. Перенести хромую собаку через ступеньки — правильно, но было бы глупо и даже недобро нести её всю дорогу.