Королева блогосферы

– Ну, мы же на двоих ее снимаем. Ты же тоже работаешь, – удивилась Сашка.

– Какая разница? Я учусь и работаю, и ты поступила на бесплатное отделение очень престижного вуза, учишься и работаешь, и все это мы сделали сами, без всяких коучей и мотиваторов, потому что и без них знали, что так правильно.

– Да, но у всех этих людей совсем другой уровень. У меня блог на сто тысяч подписчиков, а у Плиновской на миллионы. У тебя маленький швейный цех, в котором ты начинал с расшитых медицинских масок, а теперь занимаешься вышивкой смешных персонажей на спортивных костюмах, а у ног этих людей весь мир.

– Саша, так они все нас старше и когда-то тоже с чего-то начинали. – Фома усмехнулся. – Вот именно, что два года назад мы с друзьями придумали делать смешные рисунки на медицинских масках, чтобы людям, которые вынуждены их носить, было не так грустно. А теперь наш цех уже шьет уникальную одежду. И мы это сами сделали, потому что нишу для себя придумали. И еще что-нибудь придумаем, чтобы расширяться и расти. Зачем платить кому-то за то, чтобы это понимать? Это же и так ясно. Ты вот за билет сколько заплатила?

– Сто пятьдесят тысяч, – с вызовом сказала Сашка, – и ничуть об этом не жалею. Когда я только увидела у Киры на сайте список спикеров, то сразу загорелась: хочу там быть, и все. Конечно, если бы мы с тобой могли пойти туда вдвоем, было бы гораздо веселее. Да и спокойнее тоже.

– Что значит «спокойнее»? К тебе там что, кто-то приставал?

Сашка даже не обиделась, настолько несусветную чушь говорил Фома.

– Ты что? Совсем не понимаешь, какого уровня люди там собрались? Кто бы из них стал ко мне приставать? Да и зачем? Это, знаешь ли, не братья Клюшкины, а сливки московского общества, крутые бизнесмены, предприниматели и творческие личности. Успешные люди, одним словом.

– Братья Клюшкины в чем-то тоже успешные люди. В своей среде, – усмехнулся Фома. – Ой, Сашка, какой ты все-таки еще, в сущности, ребенок.

– Еще только первый день из трех прошел, а у меня уже такое мощное послевкусие осталось. Я с таким предвкушением жду оставшиеся два дня.

Сашка решила, что ни за что не даст Фоме испортить себе настроение. Не понимает он, насколько важны такие мероприятия, и не надо. Пусть шьет свои костюмы с вышивкой, изображающей Карлсона и героев фильма «Брат». Все это мелко и не то.

– Фома, ты пойми, для того чтобы стать успешным, нужно себя не искать, а создавать, – сказала она. Эту фразу сегодня сказал кто-то из спикеров форума, и Сашке она очень понравилась. – Нужно встречаться с разными людьми и пропитываться их вдохновляющими историями. И подобные форумы как раз дают такую возможность. Понимаешь?

– Встречайся. – Фома пожал плечами, закинул в рот оставшиеся на ладони кусочки пиццы и встал, чтобы выбросить коробку. – Я же тебе не запрещаю.

– Это про грани личного бренда, который, кстати, необходим в работе не только мне, но и тебе. Иначе ты никогда за пределы своего полуподвального цеха не выйдешь. Это про настоящесть, уникальность, неповторимость, смелость и дерзновенность. Вот. Это про то, что идти вперед не страшно, а интересно. Страшно оставаться на месте и закостенеть в своей повседневности. Нужно с каждым шагом становиться лучшей версией себя. Вопреки всему и несмотря ни на что.

– Слушай, Сань, а мне становится страшновато, – сказал Фома. – Такое чувство, что вас на этом форуме зомбируют. Ты только один день там провела, а уже говоришь готовыми формулами и, прости, какими-то бессмысленными штампами.

– Штампами?

– Ну да. Эти люди и ты вместе с ними за все хорошее против всего плохого. Нужно идти вперед, а не назад. Расти вглубь, а не вширь. Становиться сильнее, а не слабее. Смело смотреть вперед, а не трусить. Тебе не кажется, что этому еще в детском саду учат? Правда, не на словах, а на практике.

– Но почему-то у одних получается, а у других нет.

– Да потому что все люди разные, Саш. Одни смелые, другие трусливые. У одних есть склонность к предпринимательству, а у других к литературе. Или к спорту. Или к тому, чтобы печь вкусную пиццу. Почему все должны быть непременно успешными? Кто-то же должен быть и просто счастливым.

– А что, для тебе успешность и счастье – антонимы?

– Нет, – покачал головой Фома. – Я хочу добиться успеха в жизни, много зарабатывать. Но я хочу этого для того, чтобы обеспечивать свою семью. Делать счастливой любимую женщину, дать все необходимое детям. А кто-то другой счастлив с пятью детьми в однокомнатной квартире. А кто-то счастлив без детей и не хочет их иметь.

– Нельзя быть счастливым с пятью детьми в однокомнатной квартире, – не унималась Сашка.

– Можно, просто это счастье не для тебя. А для кого-то другого. Но на твоем форуме об этом не скажут.

– Ты просто хочешь со мной поссориться. – Сашка обиженно надула губы. – Такие форумы нужны, потому что здесь идет обмен энергией. Каждый может взять что-то для себя. И как минимум это дает перезагрузку и путь к формированию новых целей.

Фома снова поморщился.

– Опять пустые слова, Саша, – сказал он. – Ну какая перезагрузка? Вот ты окончила школу и поступила в институт. Перезагрузилась. Весь год училась, потом сдала летнюю сессию и сейчас отдыхаешь на каникулах. Перезагрузилась. Скоро новый учебный год начнется, выйдем на учебу, появятся новые предметы и новые преподы. Опять перезагрузка. Опять же, от мамы твоей мы съехали, стали отдельно жить. Это и есть реальная жизнь, а не все эти слова ни о чем. Не ходила бы ты туда больше.

– Здрасте. – Теперь Сашка уже по-настоящему сердилась. – Что значит «не ходила»? У меня эти два оставшихся дня оплачены, между прочим. Да и интересно мне там. Понял?

– Интереснее, чем со мной? – Это Фома спросил тихо, но Сашка все равно услышала.

Ссориться с ним совершенно не входило в ее планы. Вот еще, чего не хватало. А потому она в ответ ответила расхожей, превратившейся в мем фразой:

– Ты не понимаешь, это другое.

Прозвучало так глупо, что они оба рассмеялись.

Не найдя понимания у Фомы, на следующий день Сашка попробовала поделиться впечатлениями с мамой, но, как и следовало ожидать, судья Кузнецова от ее рассказов по телефону в восторг не пришла.

– Саш, мне сейчас некогда, – сказала мама. Голос у нее был усталый и словно надтреснутый. – Давай ты вечером ко мне заедешь и все расскажешь. Хорошо?

– Мам, я не могу вечером, у меня сегодня третий день мероприятия. Я на нем рассчитываю с самой Плиновской поговорить. Давно хотела. И ты знаешь, обратная монетизация рекламы ее кремов в моем блоге такая удачная, я уже половину стоимости участия в форуме отбила.

– Саша, ты знаешь, как мне не нравится вся эта деятельность. Я просто сердцем чувствую, что из этого получится какая-то неприятность. Хорошо, раз ты сегодня занята, то давай договоримся встретиться завтра. Я постараюсь вернуться домой к половине восьмого, чтобы тебе потом не ночью домой ехать. И мы обо всем поговорим.

Сашка легонько вздохнула. Опять нравоучения будут. И когда это кончится? С одной стороны, мама признает, что дочь уже взрослая, разрешила переехать и жить с Фомой отдельно. А с другой – постоянно контролирует и воспитывает. Надоело, честно говоря. Пожалуй, надо действительно к ней съездить и постараться донести до мамы нехитрую мысль, что учить себя жизни дочь больше не позволит.

Третий день форума по продвижению личного бренда прошел так же феерично, как и первые два. С Фомой Сашка это больше не обсуждала. А он вопросов не задавал. Сашка исправно рассказывала про форум на стримах в своем блоге, делясь информацией и почерпнутыми инсайдами с более благодарной аудиторией.

Она просто физически ощущала, как ей внимают ее подписчики, находящиеся сейчас по другую сторону экрана компьютера или телефона, и невольно думала о том, какая мощная волна должна идти в сторону Киры Плиновской, которую смотрят и слушают миллионы. Задавая сама себе вопрос, а хотела бы она так же, Сашка, к ее удивлению, не могла себе дать точного ответа.

С одной стороны, как не хотеть. Если уж ты заделалась блогером, то размер аудитории – это основное преимущество, которое можно монетизировать. И даже если опустить вопрос денег и выходить в сеть только за славой, так и ее без достаточного числа подписчиков не будет. Так что не в чем сомневаться.

С другой стороны, Сашке впервые было неуютно думать о том, что за ее словами и жестами следит огромная толпа людей. А вдруг среди них есть недоброжелатели? Хотя что значит «вдруг»? Разумеется, есть. Она же не полтинник, чтобы всем нравиться. Откуда взялись такие мысли, она не знала.

Как и договаривались, назавтра после окончания работы форума Сашка поехала к маме. Немного подумав, сделала она это заранее, чтобы купить продукты и приготовить ужин. Мама в последнее время вообще практически ничего не ела. По крайней мере, не готовила так точно. Да и устает она в отличие от Сашки. Та три дня вообще ничего не готовила, ела на фуршетах и вечеринках форума, а бедный Фома обходился каким-то подножным кормом. Ну и ничего страшного, еще один день потерпит. А она сегодня покормит не Горохова, а маму.

Заехав в магазин здорового питания, Саша припарковала машину Фомы в их старом дворе, испытывая чувство легкой ностальгии. Все-таки много лет она здесь прожила. Сумки с продуктами не были тяжелыми. Много ли им с мамой вдвоем надо, поэтому, легко поднявшись на второй этаж, Сашка заглянула в почтовый ящик. Там что-то белело.

Переложив пакеты в одну руку, она вытащила конверт, адресованный ей, Александре Кузнецовой. Письмо было усеяно какими-то штемпелями, и, разглядев их, Сашка поняла, что письмо из налоговой.

В животе у нее неприятно екнуло. Общения с государством она не любила, привычно ожидая от него подвоха. Она хотела вскрыть письмо прямо в подъезде, но мимо прошла соседка, поздоровалась, начала что-то спрашивать, и, отделавшись дежурными фразами, Сашка поспешила домой, чтобы прочитать, что ей пишут, уже за дверями квартиры.

В письме сухим казенным языком сообщалось, что у налогоплательщика Александры Кузнецовой, выбравшей налог на профессиональный доход, обнаружена недоимка в размере двухсот восьмидесяти тысяч рублей, и ей следует явиться в ИФНС России № 9 по городу Москве для личной беседы.

У Сашки подкосились ноги. Двести восемьдесят тысяч? Но за что? Она вдруг вспомнила, что так и не заплатила налог с той суммы, что перечислила ей Натка за рекламу жилого комплекса «РАЙ-ОН». Но там речь шла о шести процентах со ста пятидесяти тысяч. Получается, это девять тысяч рублей. И откуда тогда, спрашивается, появилась еще двести семьдесят одна тысяча? И главное – где их взять, чтобы заплатить?

На карточке у Сашки после оплаты участия в форуме Плиновской и внесения своей части платежа за съемную квартиру оставалось около сорока тысяч рублей. Настроение у нее резко испортилось, впрочем, ненадолго. Характер у Александры Кузнецовой был легкий. Она была уверена, что переживать стоит только тогда, когда уверен, что сделать ничего нельзя.

Вот сходит она в налоговую, все узнает, и выяснится, что это какая-то ошибка. Тогда получится, что переживала она совершенно зря. А если никакой ошибки нет, тогда и нужно будет думать, что делать, но ни минутой раньше. Сейчас же надо браться за приготовление ужина. Скоро мама придет, а у нее ничего не готово.

Второй задачей было сделать так, чтобы мама о приглашении в налоговую ничего не узнала. И ее нервы целее будут, и Сашка без распила черепной коробки обойдется. Сразу же у нее мелькнула мысль, что мама, конечно, могла бы узнать, что именно не так, по своим каналам, но Сашка тут же отогнала ее прочь.

Принципиальная судья Кузнецова никогда не использовала свою должность и звание федерального судьи для решения личных дел. И в налоговой она ничего узнавать не будет, это к бабке не ходи. Значит, придется действовать самой. Но завтра.

Спрятав привет из налоговой в выдвижной ящик небольшого комода под зеркалом, Сашка возблагодарила Вселенную за то, что приехала по старому адресу именно сегодня, а потому лично достала письмо из ящика. Если бы его доставили вчера, оно попало бы в мамины руки. Страшно представить, что бы тогда началось. А так громов и молний удалось избежать. Вот и хорошо.

Решительно выбросив страхи и черные мысли из головы, как учили на форуме Киры Плиновской, Сашка принялась готовить ужин и ждать маму.

* * *

Вот уже месяц мне удавалось скрывать от окружающих свою беременность. Лето в этом году выдалось прохладным, так что несколько слоев легкой одежды вполне маскировали уже обозначившийся, но все еще небольшой живот. На работе помогала судейская мантия, словно специально предназначенная для сокрытия подобной тайны уже немолодой судьи Кузнецовой.

Никто ни о чем не догадывался: ни коллеги, ни Машка, ни Натка с Сашкой. Я и сама не знала, что именно с таким упорством скрываю. Решение рожать было принято уже давно. Точнее, я не принимала его осознанно, а просто плыла по течению, ничего не делая, словно в ожидании, пока делать что-либо уже станет поздно.

Сейчас уже было не просто поздно, а очень поздно. Врач в женской консультации, в которую мне все же пришлось сходить, поставила мне срок шестнадцать недель и упрекнула с тревогой в голосе:

– Что же вы, мамочка, так поздно на учет встаете? В вашем возрасте всякие осложнения бывают. О себе не думаете, так хоть ребеночка пожалейте.

В своем странном состоянии полуанабиоза, в котором я находилась, у меня никак не получалось жалеть ни ребеночка, ни себя. Я описывала это странное для себя состояние словами героини из сказки «Марья-искусница», которая под влиянием наложенного на нее колдовского заклинания только и могла, что повторять: «Что воля, что неволя – все равно». Вот именно так я себя и ощущала.

Хорошо еще, что токсикоз, мучивший меня больше месяца, бесследно прошел. Чувствовала я себя вполне хорошо, и аппетит вернулся, так что теперь по утрам я могла спокойно пить кофе с пирожными, поставляемыми Машкой. Мой помощник Дима, обычно отвечающий за пирожные, сыграл свадьбу и отбыл в медовый месяц на Мальдивы.

Его отсутствие создавало мне рабочие проблемы, но позволяло сохранять свой секрет. При Диминой глазастости скрыть беременность я вряд ли бы смогла. Как говорили в другой детской сказке, он отличался умом и сообразительностью.

Конечно, нужно было, во-первых, признаваться родным, во-вторых, ставить в известность начальство, ибо на работе никак не могло не сказаться то, что через три с лишним месяца мне предстояло отправиться в декрет, в-третьих, начать хотя бы как-то готовиться к предстоящему событию и планировать будущую жизнь, а в-четвертых и в главных, собраться с мужеством и поговорить с Виталием. Прощать его и возвращаться к нему я не собиралась, но сообщить про ребенка была обязана.

Именно из-за того, что я никак не могла найти в себе силы на этот четвертый пункт, я ничего не делала и по остальным. Каждый день, ложась в постель, я обещала себе, что завтра схожу к Плевакину, поговорю с Сашкой, позвоню Натке, но день шел за днем, а все оставалось по-прежнему. Я с огорчением признавалась сама себе, что беременность лишила меня воли, которой всегда славилась судья Кузнецова.

В очередной такой вечер пятницы я дала себе честное слово, что завтра выполню хотя бы первый пункт из намеченного, но, встав утром, снова начала трусливо уговаривать себя отложить объяснение с родными на потом. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей и найти хоть какое-то оправдание своему бездействию, я принялась за генеральную уборку. Это означало, что нужно разобрать несколько шкафов.

Так как я всего месяц как вернулась в свою съемную квартиру из подаренных мне Виталием хором в жилом комплексе «РАЙ-ОН», а значит, недавно развесила всю одежду и разложила вещи, никакая другая уборка мне не требовалась. Чтобы в этом убедиться, нужно было всего лишь открыть дверцы шкафа.

Бушевавшая во мне энергия между тем требовала выхода, поэтому я с усердием принялась разбирать стоящий в прихожей комод, в котором хранились зимние шапки, шарфы и перчатки. Вещи оттуда на новую квартиру не переезжали, а потому лежали в художественном беспорядке.

Выдвинув ящики, я вывалила все их содержимое на пол, протерла дно и стенки влажной тряпкой, постелила пергамент, разложила саше с лавандой и начала аккуратно складывать вещи обратно, сортируя по цветам и частоте носки. Попутно в руки мне попадались какие-то бумажки, впопыхах спрятанные в ящики по принципу «с глаз долой – из сердца вон». Даже фантики от конфет попадались, но это было уже Сашкиной «работой».

Принеся мусорный пакет, фантики я отправляла туда, а остальные бумаги пробегала глазами, сортируя на нужные и ненужные. К первым относились счета на квартплату, разумеется давно оплаченные, но все-таки зачем-то хранимые, расписки хозяйки жилья, подтверждающие, что я вовремя внесла арендную плату, медицинские справки, выданные мне, когда я по настоянию Виталия прошла полную проверку своего здоровья.

При виде справок мысли свернули на Миронова, обостряя уже ставшую привычной боль глубоко в груди. Как же мне с ним было хорошо и как же жаль, что, подходя друг другу практически по всем параметрам, мы не смогли совпасть в главном – понимании, что такое хорошо и что такое плохо.

Ненужным, то есть отправляемым в мусорный пакет, становились, кроме фантиков, рекламные объявления, вытащенные из почтового ящика и почему-то не выброшенные сразу, купоны на скидки в близлежащих магазинах и прочая подобная ерунда. Развернув очередную бумажку, я пробежалась по ней глазами, хотела скомкать и остановилась, не веря собственным глазам. Это была повестка из налоговой инспекции на Сашкино имя.

Датированная еще десятым июля, то есть месяц назад. И что? Моя самостоятельная дочь даже не сочла нужным мне об этом рассказать? Ходила она туда или нет? В чем именно заключалась проблема и решилась ли она за прошедшие четыре недели? Ответов на эти вопросы у меня не было, и, признаться, они крайне меня тревожили.

Все мысли о том, как половчее сообщить о своей беременности, тут же выветрились у меня из головы. Кое-как распихав оставшиеся на полу вещи по ящикам, я уселась на кухне и попыталась взять себя в руки, выстраивая план действий. Первым делом необходимо с кем-нибудь посоветоваться.

Еще два месяца назад я бы сразу позвонила Миронову. У него, как у любого крупного бизнесмена, были связи в налоговой. Он легко выяснил бы, что именно происходит, но побороть свою гордость и набрать знакомый номер телефона я не могла. Останавливало меня еще и то, что Виталий до сих пор не знает о ребенке.

Если я попрошу о помощи, то он сразу же назначит встречу под предлогом необходимости во всем разобраться, а приехав, сразу же обратит внимание на мой уже вполне оформившийся живот. Кем я буду выглядеть в его глазах в таком случае? Обманщицей и вруньей. Несмотря на тревогу за Сашку, такого я себе позволить не могла, а потому позвонила человеку, всегда выручавшему меня в трудных ситуациях, до того как в моей жизни появился Виталий Миронов. То есть Косте Таганцеву.

Выслушав мое сообщение о том, что мне нужна срочная помощь, которая должна остаться секретом для Натки, высказанное весьма тревожным голосом, Таганцев все понял и уже через час был у меня.

– Ты что Натке сказал? Куда сорвался? – спросила я, сожалея, что ворую бесценное время, которое Костя мог провести с семьей.

– А что я мог сказать? Что на работу дернули, – сказал он. – Это уже давно никого не удивляет.

– Прости, у тебя, наверное, планы были, – покаялась я. – Вы же вроде в деревню собирались, Сеньку проведать.

– Сенька завтра со своей подружкой и ее бабушкой в город собирается, так что их Ларкина мама заберет. Мы на этой неделе от деревни свободные. Собирались в зоопарк Настеньку отвести, она уж очень просила снова зверей посмотреть, так Натка и сама справится. Чего случилось-то, Лен?

Я молча протянула ему найденную Сашкину повестку. Лицо у Кости моментально стало собранным и серьезным. Сняв ботинки, он прошагал в кухню, отодвинул стул и основательно уселся, что было признаком максимальной сосредоточенности.

– Так, повестка, а не приглашение, – сказал он, прочитав врученную ему бумагу до конца.

– Прости, что?

– Часто сотрудники налоговой просто звонят и приглашают на беседу. Такие приглашения редко присылают письменно, но и такое бывает. Тогда в них указано «просим явиться» и тому подобное. А в этом случае мы видим именно повестку о вызове на допрос, оформленную в виде официального документа за подписью руководителя и с печатью инспекции со строгим требованием явиться для дачи показаний. От всех остальных приглашений можно отказаться, сама понимаешь, что ответственность за неявку не наступит, а от этого отвертеться уже сложнее. Хотя принудительного привода в случае неявки все равно нет. Налоговые органы вызывают на допрос только в рамках Налогового кодекса, который такой процедуры, как привод, не содержит. Вот если дело об административном нарушении заведено, тогда да. Но об этом должны были уведомить. Да и в этом случае можно не идти. Штраф – тысяча рублей. Она ходила туда или нет?

– Понятия не имею, – призналась я. – Я вообще ничего об этом не знала. Сашка мне ни слова не сказала. Я просто стала сегодня комод разбирать и нашла.

– Причину знаешь?

– Нет. Возможно, это просто налоговая проверка. Статистика и ФНС, и Верховного суда уже который год рапортует о росте доначислений по результатам налоговых проверок. Количество контрольных мероприятий падает, зато их результативность растет. Плюс сейчас еще всех блогеров проверяют и трясут. Как весной взялись за них, так и не оставляют эту работу. Господи, сколько ж я ее предупреждала, что такая бесконтрольная деятельность сейчас чревата неприятностями, но все ведь как о стенку горох.

Костя снова внимательно поизучал лежащую перед ним бумагу.

– Тут написано, что ее вызывают, чтобы получить ее показания в отношении нее самой как налогоплательщика. И речь идет о двухстах восьмидесяти тысячах недоимки. Откуда такая сумма, ты тоже без понятия?

– Без малейшего, – горько подтвердила я. – Как самозанятая, она зарегистрировалась два месяца назад. На этом я настояла, но что там с налогами, непонятно. Да и не могла такая сумма набежать за два месяца. У самозанятых потолок дохода два миллиона четыреста тысяч, а значит, налог максимально может быть сто сорок четыре тысячи, а тут в два раза больше.

– Надо разбираться, – сказал Костя. – Это самое очевидное, что предстоит сделать.

– Кость, а ты понимаешь, в чем основная претензия налоговиков к блогерам? Я все хотела разобраться, из-за Сашки, разумеется, да так руки и не дошли.

Как же я сейчас сама себя за это ругала. В последний год я совсем забросила дочь. Сначала погрузилась во внезапно свалившуюся на меня неземную любовь и купалась во внимании со стороны богатого любимого мужчины, потом была занята переездом, после погрузилась в переживания, связанные с обстоятельствами нашего с Мироновым разрыва, перебиралась на старую квартиру, зализывала раны, да тут еще и беременность…

Как же я могла выпустить из виду Сашку с ее юношеской увлеченностью и отсутствием жизненного опыта? Как допустила, чтобы она вляпалась в серьезные неприятности? Все это я думала про себя, но, видимо, мои мысли без труда читались на моем лице, потому что Костя накрыл мою ладонь своей рукой.

– Даже не смей думать, что ты плохая мать. Лена, у каждого человека свой путь, и шишки каждый набивает сам. Ну, вспомни, сколько раз Натка вляпывалась в неприятности и ты кидалась ее спасать. Теперь просто пришло время помочь Саньке. Конечно, знать бы, где упадешь, соломки бы подстелил, но в случае с Наткой ты же никогда не думала, что сама виновата, а на ее бестолковость сердилась и все равно помогала. Вот и в этот раз так будет.

Разумеется, Костя был прав.

– Рассказывай, – велела я ему, вытерев непроизвольно выступившие слезы. – Что там не так с блогерами?

С начала весны Следственный комитет возбудил несколько уголовных дел в отношении известных российских блогеров. Все они оказались связаны с уклонением от уплаты налогов, точнее, основная претензия налоговиков к блогерам заключалась в использовании схем по дроблению бизнеса.

Первой стала известная блогерша под сетевым псевдонимом Вовчик, которая, по версии прокуратуры, не отдала в государственную казну свыше трехсот миллионов рублей. Следующей «жертвой» правоохранительных органов стала блогер Ирина Оброшина, недоплатившая сто двадцать миллионов.

В скором времени опубликовали так называемый черный список инфоцыган, в который попали тридцать два российских блогера-миллионника. Туда входили известные певцы и певицы, мастера макияжа, ведущие телепрограмм, психологи-коучи, которых объединяли лишь раскрученные сети с миллионами подписчиков и сбором денег онлайн.

К концу весны жареным запахло по-настоящему. Федеральная налоговая служба приостановила операции по счетам нескольких компаний, учредителями которых выступали сетевые знаменитости.