Королева блогосферы

Мама не говорила, что кого-то ждет. Или это Дэн приехал раньше? Не глядя в глазок, Кира распахнула дверь и остолбенела. На пороге стоял Непряхин.

– Ты опять? – выпалила она. – Коля, мы, кажется, вчера все обсудили.

– Да мы вчера и не поговорили толком, – криво усмехнулся Непряхин. – У тебя же выступление начиналось. Кира, давай хоть немного поговорим. Ну, ведь много хорошего я для тебя и твоей матери сделал. Неужели не заслужил? Так что, пустишь?

Поколебавшись, Кира отступила в глубь прихожей. Непряхин перешагнул порог, огляделся по сторонам.

– Ничего тут не изменилось, – с болью в голосе сказал он.

– Квартира долго пустая стояла. Мама только год назад переехала.

– А я и не знал. А то зашел бы. Как она?

– Спасибо, все хорошо.

– Работает?

– Нет, на пенсии. Да ей и не надо, как ты сам понимаешь.

– Да, понимаю. Это раньше она благодаря моим деньгам концы с концами сводила. А сейчас у нее дочь крутая. Кира, я вчера на твоем выступлении был.

– Зачем? – улыбнулась Кира, запирая дверь. – Чтобы желание исполнилось?

– А что? Мое желание не хуже, чем у других. – В голосе Непряхина ей послышался вызов. – Оно у меня вот уже скоро двадцать лет как одно. Ты – мое желание, Кира. И меньше оно не стало ни на грамм.

– Коль, не начинай, – предупредила Кира. – Чай будешь?

– Буду, – хрипло ответил он.

Кира провела гостя на кухню, щелкнула кнопкой чайника, досадуя, что не успеет до возвращения мамы выложить все необходимые посты. Она терпеть не могла, когда ее отвлекали от работы. Чайник закипел, она налила кипяток в чашку, плеснула туда же заварки, положила три ложки сахара. Машинально.

– Помнишь, что я сладкий люблю, – криво улыбнулся Непряхин.

– Помню, – подтвердила Кира. – Правда, и сама не знаю зачем.

Чашка исходила горячим паром. Непряхин не прикасался к ней, во все глаза глядя на Киру.

– Что смотришь? – спросила она с вызовом.

– Глазам больно, такая ты красивая.

– Красивая. Да не твоя. Коль, пей чай и иди. Мне работать нужно.

Он вдруг вскочил с табуретки, шагнул и сграбастал ее в объятия.

– Моя, – хрипло заявил Непряхин. – Хоть и недолго, а была моя. И забыть я это не могу.

– Отпусти, – приказала Кира, но он ее не слушал.

Все, что было потом, пряталось в густой пелене тумана. Лежа на больничной койке, Кира выхватывала из него какие-то обрывки. Как Непряхин роняет ее на пол, распахивает банный халат, который она так и не удосужилась снять, придавливает ее своим телом, чужим, тяжелым. Она кричит, пытаясь спихнуть его с себя. Он придавливает ее живот коленом. Больно. Очень больно. Невыносимо больно, и от этой боли Кира теряет сознание.

Потом из памяти всплыла кровь. На ногах, на руках, на полу. Ее было так много, что Кира боялась, что сейчас в ней утонет. А еще боль, разрывающая спину и живот. И испуганное лицо Непряхина, перемазанного в ее крови.

Ребенка она потеряла. Об этом ей сказал врач. А потом Дэн, который узнал о ее беременности от того же самого врача, когда сделать уже ничего было нельзя.

– Ты почему молчала, глупышка? – спрашивал муж, держа ее руки в своих больших ладонях.

– Хотела, чтобы был праздник, – тихо ответила Кира и заплакала. – Думала, как подгадать, чтобы ты сильнее обрадовался. И не успела.

– Ничего. У нас еще будут дети, – проговорил Дэн ласково.

Кира закусила губу, чтобы не заплакать. Врач успел сказать ей, что новая беременность станет большой проблемой. Но думать об этом сейчас она не могла. Боль потери и так была невыносимой.

– Непряхин? – спросила она. – Где он?

– В СИЗО. Возбуждено уголовное дело.

В глазах Киры отразился ужас.

– Дэн, я не хочу давать показания. Ты понимаешь, что будет, если в интернет просочится, что Кира Плиновская стала жертвой изнасилования?

Дэн ласково посмотрел на нее:

– Кира, ты что? Какое изнасилование? Не было ничего подобного. Был разбой с проникновением в квартиру и нанесение тяжких телесных повреждений, повлекшее вред здоровью. Присядет этот подонок на срок от восьми до пятнадцати. А мой отец за этим проследит. Заявление подпишешь, и все. Остальное юристы сделают. И никуда эта информация не выйдет, я тебе обещаю.

Разумеется, в этот день они не улетели в Москву. В больнице пришлось пролежать три дня, и накануне отъезда в дорогую платную палату к Кире прорвалась Мила. Она так постарела и подурнела, что Кира ее еле узнала. Лицо у Милы было опухшим, словно она беспробудно плакала.

– Забери заявление! – с порога выкрикнула она. – Кира, как человека тебя прошу, забери. Не ломай ты ему жизнь.

– Кому? Николаю? – спросила Кира. – Что значит «не ломать жизнь»? Он убил моего ребенка. Я это что, по-твоему, простить должна?

– А ты прости, – жарко зашептала Мила. – Он же тебя простил. Ты ему всю жизнь испортила. Он же как влюбился в тебя, девчонку сопливую, так всю жизнь никого, кроме тебя, не видел. Уж я его как люблю, как люблю, а он сквозь меня все это время смотрит. Вот семь лет со мной и семь лет сквозь меня. Для него ты одна существуешь. Он же отовсюду твои фотографии скачивает. Как околдовала ты его. Кира, ну и так он всю жизнь мучается. Так неужели ему за тебя еще и в тюрьму. Ведь срок дадут. Большой срок. Кира!

– За все в этой жизни нужно отвечать, – резко ответила Плиновская. – Я его к себе в гости не приглашала. Авансов не раздавала. Я вообще про него не вспоминала все это время. А он на меня напал. И детей у меня из-за него может не быть. А ты просишь, чтобы я его простила?

– А ты никогда не прощаешь, да? – Заплывшие глаза Милы сузились еще больше, превратившись в щелочки. – Ты меня из бизнеса выкинула только за то, что я осмелилась свое мнение иметь. Все разрушила. И его любовь растоптала. А теперь добить хочешь. Он же места себе не находит из-за того, что с тобой сделал. Он же руки на себя в тюрьме наложит. Ты этого хочешь?

– Ничего я не хочу, – ответила Кира равнодушно. – Ни от него, ни от тебя. Ты уходи, Мила. Не надо было тебе приходить.

* * *

Вот уже неделю все свободное от основной работы время я разбиралась в той шумихе, которая поднялась вокруг охоты на инфоцыган. Чтобы не привлекать внимание и не навредить Саньке, информацию приходилось собирать негласно, пользуясь интернетом, в котором, как всегда, попадалось слишком много мусора. Из-за того, что зерна приходилось отделять от плевел, дело продвигалось медленно.

То, что блогеры, собирающие миллионы подписчиков в соцсетях, воздействуют на их умы, а потому могут быть проводником любой информации, стало ясно уже давно. Именно поэтому впервые урегулировать работу инфлюенсеров, то есть людей, влияющих на общественное мнение через интернет, государство попыталось еще в 2014 году.

Именно тогда был принят закон, согласно которому обладатели любых интернет-ресурсов, к которым относились сайты, блоги, аккаунты в соцсетях с аудиторией выше трех тысяч пользователей в сутки, были обязаны регистрироваться в Роскомнадзоре, после чего на них начинали распространяться положения закона «О средствах массовой информации».

Соблюдать законодательство должны были не только владельцы площадок, но и подписчики, оставляющие комментарии. В частности, под запрет попадали экстремизм, предвыборная агитация, а также недостоверные сведения, за которые теперь нужно было отвечать.

Блогеры уведомлять Роскомнадзор, правда, не стремились. Через год после принятия закона о регистрации отчитались лишь шестьсот сорок человек. Именно поэтому спустя три года эффективность нового закона начали подвергать сомнению. За его отмену высказался ряд депутатов Госдумы, утверждавших, что закон не приносит ни вреда, ни пользы, игнорировавших его блогеров никто не отслеживал и не штрафовал, да и три тысячи уникальных посетителей в сутки стали смотреться смешно.

К лету 2017 года положения законодательства, касающиеся регулирования деятельности блогеров, утратили силу, а Роскомнадзор перестал вести их реестр, в котором на тот момент числилось две тысячи двести человек. Пять лет на интернет-инфлюенсеров государство не обращало внимания, вернувшись к этой теме лишь в конце 2022 года. Прозвучало предложение все-таки приравнять к средствам массовой информации сайты с аудиторией от пяти тысяч человек в сутки.

В Минцифры, куда законопроект поступил для экспертной оценки, признали, что эта сфера государством никак не регулируется, но вопрос требовал более детальной проработки. Для начала требовалось хотя бы установить, что именно скрывается за понятием «блогер», что включается в соответствующую профессиональную деятельность, а также какой государственный орган мог бы ее контролировать. Другими словами, речь в тот момент шла не об ужесточении регулирования, а о создании хоть какой-то законодательной базы в принципе.

Мне как судье это казалось немного странным. Конечно, в моей практике еще не рассматривались дела, связанные напрямую с интернетом (об этом я сейчас жалела), но мне было совершенно ясно, что деятельность блогеров должна регулироваться теми же нормами российского законодательства, которые в целом регулируют интернет и поведение пользователей в сети.

В конце концов, права, свободы и законные интересы граждан и юридических лиц никто не отменял и требования о недопустимости распространения недостоверных сведений, а также попадающих под запрет в соответствии с законом «Об информации, информационных технологиях и защите информации» тоже. В рамках уже существующих норм предусматривалось привлечение к административной, а в некоторых случаях и к уголовной ответственности. С первого сентября этого года вступили в силу новые поправки, о которых я предупреждала Сашку.

Они требовали маркировку всей рекламы в интернете, а также регистрацию ее у единых операторов рекламных данных, куда стекалась информация об объеме, стоимости и целевой аудитории рекламы. Но суть охоты за блогерами все-таки скрывалась не в этом.

Начиная с минувшей весны за всеми этими продавцами виртуального счастья начали охотиться налоговые инспекторы. И теперь речь зачастую шла не об административных делах за отсутствие рекламной пометки или отказ регистрироваться в Роскомнадзоре, а за уход от уплаты налогов. Чаще всего миллионных.

Подписчики с тревогой и изумлением следили за вереницей вовсе не постановочных арестов звезд соцсетей, которые до этого так красиво и заманчиво отдыхали на Мальдивах и в Куршевеле, показывали красивую жизнь и утверждали, что она доступна каждому.

За какую-то пару месяцев в опале оказались практически все, кто имел многомиллионную аудиторию. Первые аресты и обыски казались случайностью. Если у людей, помимо блогов и аккаунтов, есть собственный бизнес, онлайн-курсы по похудению, да еще и трое детей, то можно легко поверить в то, что они просто упустили время для уплаты налогов. Однако с каждым новым подозреваемым единая стратегия становилась все заметнее. До блогеров наконец-то дошли руки.

Несмотря на деятельность Сашки, до сего момента меня этот виртуальный мир интересовал несильно. Именно поэтому сейчас я с изумлением смотрела, как многие интернет-дивы напоказ радовали себя и своих мужей бриллиантами и дорогими машинами, снимали видеоклипы, в которых их дети в одежде известных брендовых марок танцевали на ковре из долларовых купюр и веером раскладывали паспорта других государств. Признаться, мне это казалось форменной дичью.

С отдельным тревожным интересом я изучала все, что могла найти про Санькину любимицу Киру Плиновскую, с существованием которой связывала все неприятности, свалившиеся на мою девочку. Так, однажды, поехав на отдых в Дубай, Кира вместо новой сумочки «нечаянно» купила себе квартиру размером с половину футбольного поля, а вместе с ней резидентство в Объединенных Арабских Эмиратах. А минувшей зимой с размахом отметила свое сорокалетие, уехав в свой родной город Екатеринбург, где устроила вечеринку стоимостью в сто двадцать миллионов рублей.

Я просто не верила собственным глазам. Чеки, подтверждающие подобные расходы, не снившиеся большинству граждан нашей страны даже в самом сказочном сне, Плиновская выкладывала в интернет, как будто специально дразня свою аудиторию, отдающую за ее курсы и кремы иногда последние две тысячи рублей.

Одна из инфодив продавала свои марафоны стройности от имени неизвестной конторы в Дубае. Вторая оформила продажи на совершенно другого индивидуального предпринимателя. Третья передала все права на доходы некоей некоммерческой организации, четвертая после двух собственных распавшихся браков учила женщин правильно разводиться, установив в договоре незаконную комиссию с клиентов при возврате денег, а пятая и вовсе прописала в оферте, что может отказаться возвращать деньги при неуважительном отношении покупателя. Закон о защите прав потребителя все эти дамочки, конечно, не читали.

Самое большое впечатление на меня произвела история знаменитой визажистки, которая запустила свой курс здорового похудения от шести разных ИП, собираясь заработать с каждого по шестьдесят миллионов рублей, чтобы заплатить минимальный налог, и только после шумихи в СМИ отказалась от его проведения.

Интересно, что Плиновская стояла чуть в стороне от всех остальных интернет-звезд. Большинство из них ничего не производили, торгуя бесплатными знаниями, почерпнутыми из интернета, и обещая людям сделать их худыми, красивыми, молодыми, счастливыми и богатыми.

Плиновская, во-первых, действительно обладала образованием профессионального психолога, а во-вторых, вела реальный бизнес, производящий парфюмерию, косметику и средства для дома. Другими словами, она, в отличие от других, торговала не совсем воздухом. И если большинство блогеров являлись абсолютным злом, поскольку стали великими коучами и наставниками, не сделав в своей жизни ничего путного, то Кира на их фоне смотрелась чуть симпатичнее, хотя тоже, конечно, нарушала закон. Плиновская, как и остальные, дробила свой бизнес, отдавая государству самый мизер от своих огромных доходов и ведя на оставшиеся деньги роскошную, пусть и непраздную, жизнь.

Несколько дней назад, уже после форума по построению бренда, в котором принимала участие моя Александра, Кира провела ночь в камере изолятора временного содержания, но потом была отправлена ожидать окончания расследования и передачи дела в суд под домашним арестом.

В преследовании инфлюенсеров я, в отличие от многих пользователей интернета, не видела ничего странного и необычного. Люди, далекие от понимания того, как устроено российское законодательство, видели в охоте на блогеров кампанейщину и чей-то четкий сигнал, я же понимала, что все совсем не так.

В реальности, в которой мы все живем по-настоящему, а не в виртуальном мире соцсетей, все зависит от законов, правовых норм и прописанных процедур их реализации. Для того чтобы весной 2023 года возбудить уголовные дела по уходу от уплаты налогов, все проверки должны были пройти в 2022 году и касаться налогового периода, заканчивающегося 2021 годом. Так что вся нынешняя активность правоохранителей была результатом их кропотливой работы, начавшейся довольно давно.

К проверкам за 2022 год налоговики еще и не приступали. Вместе с тем, согласно открытым данным, суммарная выручка ста крупнейших игроков инфобизнеса в прошлом году по сравнению с предыдущим выросла на пятьдесят шесть процентов. С января по март 2022 года на интернет-платформах коучи и наставники заработали почти двадцать пять миллиардов рублей. Двадцать два процента продаваемых курсов относились к обучению новым профессиям, двадцать один процент – к навыкам по развитию успешного бизнеса, пятнадцать процентов фокусировались на саморазвитии, одиннадцать процентов – на инвестициях и финансах, десять процентов – на красоте, восемь – на здоровье и спорте, а семь и вовсе на эзотерике.

Из всего этого вытекала нехитрая мысль, опять же, о которой я предупреждала свою беспечную дочь: выявление доходов блогеров, с которых не платятся налоги, – дело времени, а потому всем, кто зарабатывает в интернете, рано или поздно придется выйти «из сумрака» и перестать работать по серым схемам, поскольку наказание неминуемо.

Кстати, о наказании. Я, конечно, не работала в уголовном составе суда, но УК тем не менее помнила хорошо. За преступление, в котором обвиняли инфоцыган, им грозило три, максимум – пять лет лишения свободы. Те из них, у кого были дети, могли отсрочить исполнение приговора до того момента, как самому младшему из детей исполнится четырнадцать лет. За это время отмеренный им судом срок мог истечь несколько раз, а потому, после того как ребенок станет совершеннолетним, обвиняемую просто освободят от наказания.

У Киры Плиновской, правда, детей не было. Мне вдруг стало интересно почему. Кира недавно отметила свое сорокалетие, с мужем они жили вместе много лет, доходы вполне позволяли им иметь детей, но тем не менее становиться родителями они не спешили. Жили для себя? Оказались убежденными чайлдфри? Или здоровье не позволяло? Ответов на эти вопросы у меня не было. Впрочем, я вполне отдавала себе отчет, что эти вопросы вообще не возникали бы, если бы я сама не ждала ребенка.

Пока я собирала информацию, где-то промелькнуло сообщение о том, что массовая проверка блогеров была инициирована Лигой безопасного интернета, внимание которой на сверхдоходы блогеров обратила некая неравнодушная гражданка. В интернете нашлось и ее имя – Людмила Соболева. Мне оно ни о чем не говорило.

Собрав и изучив всю информацию, я так и не нашла ответа на главный, самый важный для меня вопрос. Почему правоохранительные органы заинтересовались моей дочерью? Как я уже говорила, период, который охватывали проверки, явно ограничивался 2021 годом, когда Сашка только начинала свой «бизнес» и вообще была еще несовершеннолетней. В рамках «дела блогеров» она никак не могла попасть в поле зрения налоговиков, и тем не менее в инспекцию ее вызывали, уголовным делом пугали и вопросы про Киру Плиновскую задавали. И это было странно.

Я все больше склонялась к мысли, что в этом деле не обошлось без Миронова и весь интерес к Сашке является хорошо законспирированной местью мне. От этой мысли я приходила в такую ярость, что переставала соображать. Я представляла, как Виталий сидит в своем кабинете, словно паук в банке, в ожидании моего звонка с криком о помощи.

Признаюсь, несколько раз я протягивала руку к телефону, потому что безопасность и благополучие Сашки для меня были гораздо важнее уязвленной гордости, но тут же отдергивала ее. Не могла я пойти на поклон к этому человеку. Пока не могла.

Не в силах держать все это в себе, я посоветовалась с Машкой. В конце концов, она была моей лучшей подругой, к выросшей на ее глазах Сашке относилась практически как к собственной дочери, а потому навредить точно не могла.

– Нехорошо, – резюмировала подруга, с которой я поделилась своими переживаниями. – Особенно с учетом, что ты только-только вылезла из своих неприятностей, связанных с квартирой.

– Да не было у меня никаких неприятностей, – вздохнула я.

– Именно потому и не было, что ты ее вовремя вернула, – мудро заметила Машка. – Иначе пиши пропало. А этот твой Виталий, я смотрю, настойчивый тип. Не довел тебя до дисциплинарной комиссии мытьем, так доведет катаньем. Ты же понимаешь, что если у Александры дойдет до суда, то к тебе будут вопросы. С одной стороны, она, конечно, совершеннолетняя, да и живете вы сейчас отдельно. А с другой – дочь есть дочь, поэтому тень на репутацию будет брошена все равно.

– Вот спасибо тебе, подруга, – разозлилась я. – Утешила и поддержала, ничего не скажешь.

– А ты ко мне за утешением пришла? – не поверила своим ушам Машка. – Лена, я просто тебя не узнаю. Ты же у нас скала, кремень и все такое. Ты же только за советом можешь обратиться, а все эти сопли в сахаре вообще не для тебя.

Я чуть не сказала, что для беременной женщины это нормально, но вовремя спохватилась и захлопнула рот. Господи, как же трудно мне держать свое состояние в тайне. Может быть, Машка именно тот человек, с которым стоит поделиться? Нет. Нельзя. Сначала мне нужно разобраться со своей семьей, потом с начальством, а потом уже с подругой.

– Ладно, бог с ним, с утешением, – мрачно сказала я. – Хотя я тоже не железная и Сашкины неприятности воспринимаю ближе к сердцу, чем свои. Ты мне лучше скажи, что с этим всем делать?

– Долги погасить. Это раз, – энергично сказала Машка. – Активно сотрудничать со следствием. Это два. Суммы, надо признать, не те, чтобы серьезно о чем-то тревожиться. Ну, и выяснить, откуда все-таки ветер дует. Ты права, не могли фискалы заинтересоваться доходами твоей Александры. И размер не тот, и налоговый период. Так что кто-то за этим точно стоит. И если ты считаешь, что Миронов, значит, надо с ним встречаться и разговаривать. Пусть скажет, что он хочет за то, чтобы от Александры отстали. Не желаешь сама, попроси Таганцева.

– Его неприятности тоже с Мироновым связаны. Не забыла? – напомнила я. – Виталий Костю подставил еще круче, чем меня.

– Костя не такой нежный, – припечатала Машка. – А потому сможет наступить на горло собственной песне и поговорить с этим… чудаком. Лена, от того, что ты сидишь и страдаешь, проблема не рассосется сама собой. Это как беременность.

– Что?

Мне показалось, что я ослышалась.

– Я говорю, что проблемы с налогами, как и беременность, никуда не исчезнут. А что ты так всполошилась? Боишься, что Сашка с Фомой тебя бабушкой сделают?

Нет, можно выдыхать. Машка брякнула это просто для красного словца, а не потому, что моя тайна раскрыта. Я перевела дыхание и незаметно вытерла ставшие влажными ладони о юбку.

– И вообще, ты попросила совета, я тебе его даю. От разговора с Мироновым все равно не уклониться. Это даже безотносительно Сашки нужно сделать. Не можешь же ты вечно от него бегать и скрываться. Это не жизнь, Лена.

С тем, что это не жизнь, я была полностью согласна. Как и с тем, что разговор с Мироновым рано или поздно мне предстоит. И как совместить известие о том, что я ношу его ребенка, с претензиями по поводу Сашкиных неприятностей, было совершенно непонятно. Ребенок был элементом давления. Получалось, что я буду прикрываться им, манипулировать, шантажировать, то есть делать все то, что противно моему характеру, всему моему существу. Но Машке об этом пока знать необязательно.

– Да, я поговорю с Мироновым, – промямлила я.

Прозвучало неубедительно. Машка покосилась на меня, но промолчала. Подруга все-таки. Настоящая подруга.

– Костю попроси, – с нажимом настаивала она. – Костя лучше справится.

Да, на данном этапе это было самым правильным. Костя не знает о ребенке, а потому и не сможет использовать его в качестве аргумента. Решено. Я попрошу его о помощи. Когда-то, в домироновскую эру, я всегда так поступала, когда возникали проблемы, и Костя никогда мне не отказывал. И в этот раз не откажет.

Распрощавшись с Машкой, я вернулась в свой кабинет и набрала номер Таганцева.

* * *