Помоги проекту - поделись книгой:
«А мой корсет и снимать не надо!» — подмигнула Мадлен, гордо демонстрируя всем свое фирменное обрезное декольте, что пикантно приоткрывало пару миллиметров ее сосков. Отчего всем заинтересованным лицам становились понятными и их цвет, и форма, пробуждая еще большее желание. За столом прозвучал всеобщий довольный смех.
«Да, Мадлен, возьмем самого опытного ухажера на свете, и тот превратится рядом с тобой в оленя! Утратит свой рассудок и останется животным, лишившимся в миг славы, богатства и достоинства». Мадлен самодовольно вздернула подбородок и улыбнулась.
«Так выпьем же за наших птичек!» — изящная, но венозная рука мадам Тьерри поднялась вверх с бокалом шампанского.
«На брудершафт?» — гнусаво смеясь, проговорил один из наших спутников Эмильене. Та закивала головой и переплела их руки.
«Можете себе представить: сегодня на воскресной мессе мы сидели и слушали проповедь о том, какой должна быть женщина! Ну, начнем с того, что она вообще никому ничего не должна, так еще и таких глупостей, как движение, взгляд и смех!» — возмутилась Эмильена, залпом допив игристое. «Какой же вздор! Уверенным в себе современным женщинам ничего такого не подобает! Как всем известно, привлечение к себе внимания конвертируется в крупные суммы. А деньги — это незаменимое условие достойного человеческого существования. Возьмем, к примеру, писателя. Да разве заработает он хоть копейку, пока будет писать рассказики, скажем, о природе? Нет! Да о природе писано-переписано уже! Ты создай что-то провокационное, нечто новое, о чем все заговорят! Не суть, хорошее или плохое будут плести за спиной, факт один — ты привлек внимание. А значит, шансы на раскрутку своего дела увеличились с нуля до ста! Я верно говорю? Подтверди, Лилит!».
Мою мысль перебил один из мужчин за столом:
«Скажу вам одно: бесконечно привлекать внимание не выйдет. Когда-то нужно будет остепениться и умерить свое желание очаровывать. Если у тебя есть мозги, то тебе не нужен ни талант, ни провокация! Ты, словно серый кардинал, просто делаешь то, что должен. Из тени управляешь теми, кто на виду, и получаешь за это суммы с нулями! Эмильена, куртизанки, ей-Богу, как дети! Живут какой-то странной, фееричной жизнью, доверчивые и наивные, а еще капризные. Деньги зарабатываются не так, дорогая».
Мадам Тьерри недовольна глядела на сильно опьяневшего мужчинку.
«Считай меня, какой хочешь, дорогой, но завтра утром я буду лежать в раскиданных тобой денежках в моей кроватке, которые ты мне заплатил просто за то, чтобы потрогать меня. И кто здесь из нас наивный?».
«Ты его сделала, Эмильена!» — тучный мужчина зашелся вновь своим гнусавым смехом, от чего за столом снова появились улыбки.
Мама же предложила всем обратиться ко второму тосту: «Куртизанки — самые образованные женщины мира. За женскую хитрость!».
Делая последние штрихи на своем лице для шоу, которое должно было начаться вот уже через десять минут, я думала о Теодоре. Придет ли, поступившись со своей должностью? Понравится ли ему мой танец? Вообще, конечно, раньше у нас бывали священнослужители, но Теодор Бергк был другим. Если он и явится, то только для меня, ради того, чтобы познакомиться со мной ближе и еще крепче связаться ниточки между нами.
«Лилит, малышка, идешь?».
«Да, одну минуту». Я посмотрела в свои широко распахнутые карие глаза. Мои зрачки всегда были такими огромными, независимо ни от света, ни от событий, ни от веществ в моем организме. Наконец, я встала и направилась на выход.
Пронизывающий писк микрофона закончился так же резко, как и начался. Полная тишина в зале. Белый очерченный круг от прожектора появился на сцене. "Раз, два, три" — отсчитали удары барабанных палочек друг о друга. И зазвучали звуки духовых инструментов! Резко приоткрытая бархатная штора, и вот уже на сцене красуется моя ножка в чулке и на каблуке. Она делает манящее движение. Трубач извлекает виртуозную мелодию, и в этот момент я отодвигаю штору и предстаю перед жаждущей публикой во всей красе.
Танцую.
Плавно двигаю бедрами. Взмах рукой.
Посмотри, какая я кроткая.
Античная красота.
Анатомия.
Аккуратного тела
гармония.
Баланс. Бальзам на твою душу.
Бархат кожи. Взглядом обездушу.
Безвинная, безгрешная развратница. Безнаказанная я проказница.
Взмах руки в рукаве из блесток и перьев. Стук наточенным каблуком. С меня летит последний элемент одежды, оставляя на теле только сладкую парочку: маленькие черные трусики и пэстисы с кисточками. Они подрагивают от каждого движения.
Безумна, безответна любовь моя. Бисквит сердца с алой кровью — съешь меня.
Вожделенная, властная всадница,
в поволоке глаз моих грация.
Жадно шепчу заклинание: «Будь моим!»
И вот потекло твое сознание.
Надменна, непокорна, несравненна. Отважишься опьянить меня изменой?
Пьедестал давно тобою занят.
Раскат рапсодии тебя ко мне приманит.
Я твой трофей, вокруг — лишь тьма.
Увековечь:
в стихах заточи меня.
Зал грохочет от игры оркестра. Я выполняю свои завершающие танцевальные движения: поворачиваюсь к залу спиной, нагибаюсь, прогнувшись в спине на 90 градусов, и медленно очерчиваю свои бедра руками. Бабах! И вот уже с потолка летит поток серебристых блестящих конфетти! Гости ревут, безумствуют, хлопают до боли в ладони, выкрикивая мое имя.
«Гордость нашего „Шоу Сирен“ — Лилит!» — объявляет Мама, пока я смущенно прикрываю грудь ладонями и улыбаюсь толпе. Пройдясь по залу глазами туда-сюда, я уже вдруг подумала, что точно не найду здесь сегодня того самого. И вдруг… Его улыбка. Белоснежные зубы, добрые глаза и блондинистые волосы. Он смотрит прямо на меня. Обнаружив, что я заметила его, машет мне рукой. Как же я счастлива! Забыв обо всем на свете, я отнимаю руки от груди, начиная махать ему в ответ.
ГЛАВА ПЯТАЯ
ТЕОДОР
«Ты любишь стихи?»
«Я учила псалмы».
«Расскажи мне о желании. Чего ты желаешь больше всего на свете?».
«Я желаю родить тебе семерых сыновей».
«Нет, что ты хотела бы сама для себя?».
«Стать отличной женой и матерью».
Я не врала ему. Разве что ответ про стихи обошла стороной.
Я смотрела прямо в его глаза, и весь лунный Париж отражался там. Мы сидели в моей комнате, вдали от шума, прямо на шелковой простыне, в одежде. Вдруг он дотронулся до моего лица. Его красивые, тонкие пальцы прошлись по всему овалу. Я прикрыла глаза, утопая в нашей нежности. Тыльная сторона ладони коснулась щеки, а большой палец остановился на губах. Они были горячими и сухими. Он провел им по ним. Я коснулась языком кончика его пальца, при этом все еще не открывая глаз. Он резко втянул воздух через нос. Я не касалась его, и я знала, что и он не дотронется до меня нигде больше. От этой недосягаемости воздух между нами совсем накалился.
«Теодор, ты прекрасен», — прошептала я, наконец, вновь посмотрев на него.
Он улыбнулся: «Мне уже пора».
«Первый раз в жизни я готова умолять мужчину остаться и провести со мной ночь».
Бергк рассмеялся: «Не нужно умолять, Лилит. Просто не здесь и не сейчас…».
Он сделал паузу. Убрав руки, он улегся прямо на мои подушки и раскрыл руки для объятий. Я с радостью расположилась в них. Поглаживая мои волосы, он мечтательно протянул:
«Ты была сегодня прекрасна. Столь чувственна и при этом наивно невинна. Я восхищен каждым твоим движением, они все для меня значительны. А твой голос — песнь ручья».
Под его умиротворяющую речь я чувствовала, как мое сознание начинает отключаться. Мне было так спокойно и защищенно с ним. Я клянусь, что за всю жизнь ни с одним человеком не чувствовала себя настолько безопасно. Его грудь была именно моим местом. Каждая выемка была словно предназначена для физических особенностей именно моего тела. Аромат ладана и полевых трав, исходящий от Теодора, действовал медитативно. Так что мои внутренние раны буквально затягивались.
«Ты особенная для меня. Моя Лилит. Моя душа, будто любит тебя уже которое тысячелетие».
Так странно, но я чувствовала ровно то же самое. Стоит начать верить в переселение душ? Под эти рассуждения мой разум окончательно отключился.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
ПРЕДВКУШАЯ ВЕЧЕР
"Разрежьте мне сердце — найдете в нем Париж". С этой мыслью я открыла один глаз. Яркое белое солнце безжалостно светило мне прямо в лицо. В кое-каком веке я не закрыла шторы. Так была обласкана моим Теодором, что забыла абсолютно про все, даже про ежедневную рутину, без которой, как я думала, не смогу уснуть.
Мой Теодор. Я улыбнулась. Чего это я так? Неужели мне настолько не хватало любви, что я влюбилась за одну ночь из-за душевных разговоров? Слева от меня зашевелилось тело.
«Доброе утро. Так сладко я не спал за все 26 лет», — он потянулся во весь свой огромный рост. «Который сейчас час? Половина седьмого есть? Мне срочно пора на работу».
Я, так и не проронив ни слова, озарила его улыбкой, которая скрывала в себе все самые хорошие мысли о нем.
Неожиданно и громко зазвучал голос Эвы: «Эй, все вы, кто идет на работу! Да, вы, мужчина в сером пальто, я о вас говорю! Пусть ваш день будет прекрасен, а мысли — полны этим утренним воспоминанием обо мне! Меня, кстати, зовут Эва!», и тут же раздался многоголосый смех. Я выглянула из своего окна и увидела, как в соседнем, задрав вверх руки, стоит Эва, показывая свои обнаженные груди. В следующую секунду из окна подались вперед Эмильена и Рене, только уже в одежде, заливая улицу громким смехом. Кто-то из прохожих махал им рукой и улыбался. Женщины, закрывая глаза своим детям, недовольно поглядывали на Эву. А несколько мужчин стали кричать, что непременно заглянут в наш бурлеск. День начинался с любви, смеха и лучей, обосновавшихся в моей комнате. Это было чудесное утро. А мое сердце ликовало.
Проводив Теодора, я пошла в комнату Эвы, где, как оказалось, собрались все девочки, включая мадам Тьерри. Рене, Эмильена и Эва устроили шуточную перепалку, а заодно и небольшую драку подушками. Словно за своими любимыми детьми с интересом наблюдала Мама, расположившись в богатом кресле и сложив пальцы треугольником. На кровати лежала Мадлен.
«Девочки, хватит орать, я сегодня не в настроении!»
«Отчего же?» — перевела на Мадлен взгляд Мадам.
«Каждый день одно и то же! Утром и днем тяжелый, отвратный сон после ночной оргии. Потом болезненный подъем с постели, столовая лечебная вода в попытках помочь своему организму справиться с похмельем, крепкий кофе, ленивое блуждание по комнате в попытках собрать мысли в кучу. Потом ванна, омасливание тела и волос, примерка наряда для вечера и ночи. Перебранки и споры с девочками о том, кто сегодня берет жирного клиента. Тяжелый макияж, укладка, комплексы из-за тела, которое видишь в отражении. Наконец, сладкий или жирный перекус, вино, чтобы пережить эту ночь. Следом обязательно сигаретка. Переодевание в сценический образ. Выход в разукрашенный, дурно пахнущий зал, громкая музыка, приезд гостей, думающих только штанами. Снова вино, сигареты или сигары, если кто угостит. Танцы, песни с пьяными мужчинами. Лапанье, жамканье, лицемерие, пустые обещания. Шутки, драки, кокаин, табак и снова вино, очень много вина. Промискуитет с ночи до утра с женатыми, юнцами, разлагающимися старцами, несносно богатыми, бедными, нашедшими последний грош, холостяками, военными, больными, здоровыми, французами, индусами, американцами, русскими, грубыми, нежными, вонючими, волосатыми, бисексуалами… И только утром — недолгое освобождение и по новой. Изо дня в день, неделями, месяцами, годами».
По мере столь драматичной речи у всех присутствующих улыбки на лицах упокоились с миром. Девочки прекратили перепалку и осели на пол. Мама облокотилась на колени, поджав лицо ладонями. Я же стояла, опершись о стенку.
«Может, я хоть как-то скрашу твой настрой, Мадлен. Сегодня ты и Лилит идете на встречу в ресторан на крыше отеля. Вас заказали», — безэмоционально проговорила Мама.
«И как это должно мне что-то скрасить? Все одно к одному».
Я не слышала, о чем пошел дальнейший разговор, потому что наскоро вышла из комнаты, смахивая слезы. Несомненно, доля правды в словах Мадлен была. Если разумно разобрать наш день, как это сделала она, то ее слова будут точны в полной мере.
Почему же тогда мы не могли уйти отсюда? Жизнь, к которой мы привыкли. Возможно, я была самой богатой куртизанкой Парижа, но моих сбережений все равно не хватало для того, чтобы купить дом со слугами и зажить своим удовольствием. У меня была целиком обставленная мною комната. Мой гардероб состоял исключительно из вещей, которые я купила себе. Кольца и серьги были подарками ухажеров. Я словно ни в чем не нуждалась, но вместе с тем не могла перестать заниматься этим. Конечно, не буду лукавить, иногда мне действительно нравилась моя работа. Во-первых, я обожаю секс. А возможность попробовать много и разного буквально сводила меня с ума от вожделения. Во-вторых, мне нравилось находиться в обществе и быть его центром. Этот микромир — основной зал "Шоу Сирен" делал меня королевой нашей вселенной. А кем бы я была за его пределами? Пока что обо мне говорят, меня желают, обо мне думают. А помнили бы меня, живя в своем особняке за пределами Парижа? В-третьих, мне нравилось общаться. Сколько же характеров и душ я здесь познала! Сколько темных уголков рассмотрела! Сколько желаний и жутких ипостасей человеческой натуры мне пришлось лицезреть! Я могла бы написать книгу о людях. Те, у кого нет такого опыта общения, даже не представляют, что такое человек — не каким он должен быть, не как мы привыкли представлять мужчин и женщин, а какие они есть по своей природе. И их стороны делятся не только на прекрасные и ужасные. Они имеют десятки, если не сотни оттенков.
Ну, и, конечно, честно говоря, я не представляю, как я смогу бросить Мадам. Мы прикипели друг к другу. Да, в вопросе денег мы строго придерживаемся профессионального тона, но в остальном… Думаю, нам будет горько расставаться. И жалко бросать ее, ведь, все-таки, я — основной ее достаток.
Вытирая лицо белоснежным полотенцем, я посмотрела на свои заплаканные глаза. И, как это часто бывает, мои слезы от вида такой несчастной мордашки потекли новым потоком. От чего я рассмеялась. Мне бы себя жалеть! У меня есть все!
Только я об этом подумала, как мое сердце защемило тоской. Без настоящих причин, но предвкушая предстоящие обстоятельства. Я прокашлялась, чтобы привести себя в чувства, и вышла из ванной, все еще наполненная этой тревогой.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
МАСКАРАД
«Маскарад? Да, что только богатые не придумают», — округлила глаза и надула губы Рене.
«Ладно, давай, садись», — она махнула рукой, призывая сесть к себе на кровать, и тут же принялась перемешивать карты.
«Какой у тебя запрос?».
«Запрос? Ну, давай узнаем, что меня ждет на этом маскараде».
«А можно точнее, Лилит? На маскараде тебя сегодня ждут, как минимум, сальные взгляды, а как максимум — секс. Это я тебе и без карт скажу».
«Рене, у меня есть какое-то предчувствие. Не могу успокоиться. Вся трясусь. Словно и радостный трепет, и ощущение какой-то уникальной ошибки. Сама в себя не могу прийти. Рассеянная вся».
Рене долго смотрела мне прямо в глаза. А потом снова начала тасовать карты Таро.
«Карта Влюбленные. Интересно. Дальше карта Дьявол. Луна. Семерка мечей. Очень интересно, но уже пугает. Посмотрим дальше. Десятка мечей. Башня. Вытяну последнюю. Смерть…».
Поделиться книгой: