Помоги проекту - поделись книгой:
Итальянским подводникам на «Да Винчи» явно не повезло. 23 мая лодка находилась в нескольких сотнях миль от своей базы, в районе печально известного мыса Финистерре. Она в подводном положении была обнаружена сонарами английского эсминца «Active» и фрегата «Ness», которые эскортировали конвой WS.30/KMF/15. В результате проведенной ими атаки глубинными бомбами итальянская подлодка была потоплена со всем экипажем в точке с координатами 40°16′ с. ш., 25°40′ з. д.
Командир «Да Винчи» Джанфранко Газзана-Приароджиа за достигнутые результаты боевой деятельности 25 мая 1943 года стал кавалером Рыцарского креста, но уже посмертно.
В июне 1943 года в составе итальянской Атлантической флотилии оставалась только одна боевая подводная лодка «Аммираглио Кани». Остальные лодки после проведения определенной перестройки были переквалифицированы в транспортные, о чем будет сказано чуть ниже.
Подводная лодка «Кани» вернулась в Бордо после своего боевого похода еще 20 февраля 1943 года. После необходимой подготовки она вышла на свое второе патрулирование под командованием капитано ди корветта Джузеппе Розелли-Лоренцини. Ранее, летом 1941 года, он командовал подводной лодкой «Эмо».
«Кани» вышла в поход без какой-либо дополнительной загрузки и имела задачу топить союзные суда на своем пути на Дальний Восток. Лодка должна была пополнить запасы с немецкого судна снабжения «Brake», находившегося в районе острова Маврикий. Дальше путь «Кани» лежал в Сингапур. В обратный рейс она должна была взять на борт груз олова и каучука.
25 июля лодка обнаружила конвой, следовавший под охраной английского вспомогательного крейсера «Asturias» (22 048 брт) и 6 эсминцев, в 90 км на юго-запад от Фритауна. Розелли-Лоренцини выполнил успешную торпедную атаку в точке с координатами 6°21′ с. ш., 20°45′ з. д., достигнув одного попадания (по другим данным — двух попаданий). Несмотря на полученные тяжелые повреждения, «Asturias» был отбуксирован во Фритаун. Впоследствии, ввиду невозможности восстановления из-за характера полученных повреждений, он был исключен из состава флота и списан на слом как «тотальная потеря». Это была последняя победа итальянских подводников в борьбе на океанских просторах.
Малоопытный командир «Кани» оценил свою атаку совершенно иначе. Он доложил своему командованию, что атаковал авианосец, следовавший в сопровождении 3 эсминцев. Правда, утверждать, что ему удалось потопить «авианосец», он не решился. Видимо, «лавры» Энцо Гросси не давали покоя итальянским подводникам…
Командир «Кани» даже не задумался о том, откуда в этом районе, отдаленном от основных ТВД, мог взяться корабль подобного класса, что уже никак нельзя отнести к его неопытности.
После пересечения экватора 22 августа «Кани» продолжила свое движение на юг к Кейптауну. В этом районе командир подводной лодки действовал крайне вяло и безынициативно. Как ни странно, он не сумел обнаружить в этом районе с интенсивным судоходством ни одного судна! 28 августа итальянская подводная лодка наконец-то достигла Индийского океана. Тут Розелли-Лоренцини, двигавшийся к обусловленному месту встречи с танкером «Brake» к югу от острова Маврикий, получил от BETASOM радиограмму, в которой сообщалось об объявлении перемирия.
О дальнейшей судьбе этой лодки будет рассказано чуть ниже, где будут описаны действия итальянских подводников после капитуляции Италии.
Глава 13
С расчетом на собственную силу и помощь Бога
После возвращения своих уцелевших подводных лодок из боевых походов итальянское командование приступило к выполнению согласованной с немцами программы перенацеливания остатков итальянского подводного флота в Атлантике на выполнение задач экономической войны в интересах своего могущественного союзника.
Командование Реджиа Марина с легким сердцем пошло фактически на передачу немцам в аренду своих боевых океанских подводных лодок. Ведь ему была обещана более чем равноценная замена — новейшие лодки серии VIIC-41. Поскольку соглашение об изменении характера задач для итальянских лодок было достигнуто по обоюдному согласию, то и вопрос о передаче итальянцам новейших немецких подводных лодок был решен достаточно оперативно. Уже 2 июля итальянцам была передана первая лодка серии VIIC-41 — это S-2 (бывшая U-746), которая была тут же принята в состав итальянского флота. К концу августа все обещанные немцами субмарины были переданы итальянским командирам и их командам. По некоторым сведениям, первый боевой поход этих лодок был запланирован уже на середину сентября 1943 года, что вызывает определенные сомнения из-за слишком сжатого срока подготовки экипажей.
Вообще-то процесс реализации своеобразной итало-германской «бартерной» сделки с подводными лодками начался еще в конце апреля. На базе в Бордо было начато переоборудование подводных лодок для того, чтобы они могли выполнять челночные рейсы по маршруту Франция — Дальний Восток и обратно с целью перевозки стратегических грузов.
Всего модернизации подверглись 7 итальянских субмарин: «Багнолини», «Барбариго», «Джулиани», «Капеллини», «Таццоли», «Торелли» и «Финци». Первоначально была проведена экспертиза их пригодности для решения новых задач и оценка технического состояния оборудования лодок. Переоборудование итальянских субмарин для превращения их в подводные средства преодоления блокады свелось в основном к демонтажу палубных орудий и торпедных аппаратов, части аккумуляторных батарей, выгрузке торпед и снарядов, а также к увеличению емкости топливных цистерн. По некоторым данным, на лодках были установлены зенитные автоматы для отражения атак воздушного противника. Правда, по другим сведениям, итальянским лодкам для защиты от самолетов союзников были оставлены только имевшиеся на них 13,2-мм пулеметы, что представляется более вероятным. Пришлось пожертвовать и без того ограниченными бытовыми удобствами. Помещения для офицеров и экипажа были сведены к минимуму, а из трех туалетов на борту остался только один. Личные помещения для хранения вещей, душевые и большая часть и без того спартанских удобств просто исчезли.
После переоборудования емкость трюмов итальянских лодок была значительно увеличена. Теперь они могли принимать на борт от 100 до 240 тонн грузов в зависимости от их характера.
Командиры итальянских лодок с большим опасением отнеслись к неожиданной перестройке. Они предвидели определенные трудности при осуществлении срочного погружения перегруженной лодки в случае внезапного воздушного нападения самолетов противника. Пугала командиров подлодок также и сложность проведения дифферентировки, особенно учитывая непростые условия погоды в районе мыса Доброй Надежды.
Для обеспечения предполагаемых переходов и проведения необходимого обслуживания подводных лодок, а также организации отдыха экипажей после длительного рейса итальянцы с разрешения японцев даже сформировали в Сингапуре небольшую базу.
Для эскортирования прибывающих итальянских подводных лодок на заключительном этапе перехода из Бордо в Сабанг или Сингапур итальянцы предполагали использовать колониальный шлюп «Eritrea» (командир — тененте ди васкелло Марино Ианнуччи), который находился в этом районе еще с 1940 года.
Как и чем были загружены итальянские подводные лодки, направлявшиеся на Дальний Восток? Ниже приводится эта примерная разнарядка, так как сведения о грузоподъемности лодок в разных источниках несколько расходятся:
1. «Торелли» — 100 тонн;
2. «Барбариго» — 100 тонн (по другим данным — 130 тонн);
3. «Капеллини» — 100 тонн (по другим данным — 150 тонн);
4. «Багнолини» и «Джулиани» — по 130 тонн;
5. «Таццоли» — 240 тонн (по другим данным — 165 тонн);
6. «Финци» — 240 тонн.
А вот каков был характер грузов, принятых подводными лодками:
— «Торелли» — нержавеющая сталь, лафеты для 20-мм зенитных автоматов, 500-килограммовые авиабомбы новой модели;
— «Барбариго» — изделия точной механики, запасные части для различной техники;
— «Капеллини» — алюминий, высокосортная сталь, изделия точной механики, военное снаряжение, образцы военной техники, техническая документация;
— «Джулиани» — специальные сорта стали, ртуть, оптические приборы, техническая документация.
В мае в плавание на Дальний Восток, конечным пунктом которого был Сабанг, вышли 3 итальянские лодки с военными материалами для Японии. Первой 11 мая из Бордо вышла «Капеллини» (командир — тененте ди васкелло Вальтер Анкони). Вскоре после выхода с базы командир лодки заметил, что осадка его корабля несколько больше, чем было предусмотрено, видимо, из-за перегруза лодки. В Бискайском заливе «Капеллини» подверглась атаке с воздуха, но смогла уклониться от этого нападения и избегнуть каких-либо повреждений. На траверсе Лиссабона она только путем срочного погружения смогла ускользнуть. Возможно, помогло наличие на лодке прибора «Метокс», которым немцы оснастили итальянские лодки перед выходом в опасный рейс.
6 июня «Капеллини» прошла восточнее острова Святой Елены. Анкони выбрал более короткий маршрут следования вдоль африканского побережья, несмотря на опасность обнаружения лодки патрульными самолетами и кораблями, но ему повезло. Итальянцы продвигались в южном направлении не обнаруженные союзной ПЛО. Уже 12 июня «Капеллини» обогнула мыс Доброй Надежды всего лишь в 75 км от берега, в то время как она должна была бы держаться более чем в 550 км к югу… Но итальянцам удалось избежать неприятных встреч.
Индийский океан встретил итальянскую лодку очень неласково. «Капеллини», которая двигалась в надводном положении, постоянно било волнами так, что у экипажа возникли опасения по сохранению целостности обшивки. Потом шторм еще усилился, массы воды беспрерывно бились в ограждение рубки и через открытый рубочный люк заливали центральный пост. Вода поступала внутрь лодки и через заборники воздуха для дизелей. Экипаж изнемогал в борьбе с поступающей в лодку водой. Насосы не успевали справляться с ее откачкой. Несмотря на сложные условия плавания, опытному экипажу лодки удавалось успешно устранять периодически возникавшие неисправности.
«Капеллини» шла попеременно то под водой, то по поверхности разбушевавшегося океана. По свидетельству Анкони, шторм был настолько силен, что килевая качка ощущалась даже на глубине 80 метров, а дифферент то на нос, то на корму достигал 10 градусов. Тяжелая борьба экипажа лодки со стихией продолжалась около 7 дней. Как говорил потом Вальтер Анкони:
20 июля мучения итальянцев закончились, наступила прекрасная погода, которая их очень порадовала. Наконец, 9 июля «Капеллини» достигла Сабанга, где пополнила запасы топлива. 10 июля она в сопровождении шлюпа «Eritrea» пришла в Сингапур.
Подлодке понадобилось 59 дней, чтобы выполнить очень сложный рейс. Она постоянно была на связи сначала с базой в Бордо, а потом — со шлюпом «Eritrea». Поскольку итальянцы не располагали таким «чудом шифровальной техники», как «Энигма» у немцев, им не грозила дешифровка передаваемых сообщений и выявление союзниками маршрута подлодки «Капеллини». Вот такой парадокс…
Японцы быстро выгрузили с итальянской лодки доставленные ею материалы. После этого «Капеллини» была поставлена в док, где были спешно проведены необходимые ремонтные работы. Далее на борт этой подводной лодки были якобы загружены 150 тонн сырой резины, 100 тонн олова в слитках, 50 тонн минерала шеелита, а также груз опиума и хинина. Количество принятых на лодку грузов вызывает очень сильное сомнение, но другие данные по этому поводу просто отсутствуют.
В конце августа «Капеллини» в сопровождении шлюпа «Eritrea» покинула Сингапур и двинулась курсом на Сабанг, куда она и прибыла 6 сентября. Но до Европы итальянская лодка так и не добралась из-за заключенного Италией перемирия с союзниками. 8 ноября японцы захватили лодку, взяли в плен ее многострадальный экипаж и позже передали его немцам.
16 мая покинула Бордо подводная лодка «Энрико Таццоли», но уже на следующий день связь с ней прервалась. Судьба субмарины до сих пор неизвестна. Ранее считалось, что она предположительно была потоплена 17-го числа патрульным самолетом чешской 311-й эскадрильи или «Галифаксом» из 58-й эскадрильи в Бискайском заливе. Также американский эсминец «Макензи» 16 и 22 мая дважды отчитывался об атаке глубинными бомбами некой подлодки в 900 км к западу от Португалии. В любом случае настоящая причина и место гибели лодки так и не определены. Много еще подобных тайн хранят глубины Атлантического океана…
16 мая вслед за «Таццоли» вышла в дальний поход и подводная лодка «Реджинальдо Джулиани». Но у нее сразу же возникли технические неисправности, заставившие капитана повернуть обратно на базу. 23-го числа лодка снова вышла в море. 3 июня она была атакована четырехмоторным самолетом противника, оборудованным радиолокатором, в 220 км северо-западнее острова Мадейра. Экипаж смог отбиться пулеметным огнем, помощь оказал и опустившийся на поверхность океана туман. В итоге субмарина погрузилась и ушла от преследования.
Ее командир надеялся встретиться с «Таццоли» 17 июня в 500 км восточнее острова Святой Елены, где итальянское командование и назначило место рандеву этих лодок. Предполагалось, что далее они должны совместно следовать к мысу Доброй Надежды. «Джулиани» в течение двух суток бесполезно ожидала коллег, а потом в одиночестве продолжила свой путь в Сабанг, куда и прибыла 28 июля. 1 августа лодка дошла до Сингапура в сопровождении шлюпа «Eritrea». Потом японцы захватили «Джулиани» при таких же обстоятельствах, что и «Капеллини».
Следующая группа итальянских подводных лодок отправилась на Дальний Восток в июне. 14-го числа вышла в море лодка «Луиджи Торелли». На траверсе острова Святой Елены она подверглась атаке английского военного корабля, но смогла уйти от преследования. Из-за этого «Торелли» пришлось изменить маршрут своего движения, что удлинило ее путь на Дальний Восток. В результате всего этого выявилась нехватка дизельного топлива. 12 августа лодка со второй попытки встретилась с немецкой U-178 (командир — Доммес). Немцы по приказу своего командования передали на «Торелли» часть своего запаса дизельного топлива. После этого обе лодки отправились в Сабанг (по другим данным — в Пенанг), куда и прибыли 26 августа. 31-го числа субмарина достигла Сингапура.
Таким образом, на Дальний Восток прибыла третья, и последняя, итальянская подводная лодка, которая в сентябре тоже попала в руки японцев.
Подводная лодка «Барбариго» не смогла форсировать Бискайский залив. По данным союзников, она была потоплена самолетом берегового командования 17 июня (по данным Ровера — 19 июня) в точке с координатами 43°42′ с. ш., 9°32′ з. д. Поэтому сведения о том, что она якобы следовала совместно с «Торелли» и «Кани» вплоть до 24 июня, нельзя считать достоверными.
Реконструкция подводных лодок «Багнолини» и «Финци» была закончена в конце июня. В начале следующего месяца они были направлены в Ле-Фердон. Но отношения между союзниками по оси продолжали портиться изо дня в день. Немцы уже более не доверяли итальянцам и всячески препятствовали отправлению обеих лодок на Дальний Восток. Они опасались, что в случае нежелательного для них развития событий итальянские подводные лодки с важными грузами могли бы попасть в руки союзников. Поэтому «Багнолини» и «Финци» так и остались в Европе. Таким образом, из 5 вышедших из Бордо итальянских подводных лодок только 3 дошли до Сингапура. Назад никто из них не вернулся…
Походы итальянских лодок Атлантической флотилии на Дальний Восток стали их последним боевым применением в качестве союзников Германии. Итальянские команды в ходе этих переходов проявили мужество и настойчивость в достижении цели, но все их усилия оказались напрасными. Хотя итальянские подводники и доставили на Дальний Восток 360 тонн грузов военного назначения, вряд ли можно признать результаты этого перехода положительными.
Во-первых, подобное количество грузов вряд ли могло изменить в лучшую сторону ситуацию в японской военной промышленности. Во- вторых, потерю двух из пяти совершавших этот переход (около 40 %) подводных лодок и всех находившихся на них грузов (около 340 тонн) также нельзя считать приемлемым результатом всей этой малоэффективной совместной операции итальянского и немецкого командования. Не говоря уже о бесполезности гибели экипажей, обладавших большим боевым опытом. К тому же немцы так и не получили в то время предназначенные для них грузы — 377 тонн каучука, 184 тонны олова и другие виды сырья для немецкой военной промышленности, поскольку они находились на захваченных японцами итальянских транспортных лодках.
Надо признать, что план гросс-адмирала Дёница по использованию итальянских подводных лодок в качестве транспортных оказался, мягко говоря, слабо продуманным и плохо подготовленным, учитывая потерю на переходе двух ценных лодок. Конечно, в эти «черные месяцы» 1943 года (май — июнь), когда немецкий подводный флот понес громадные потери в Бискайском заливе и на просторах Атлантики, поставившие под вопрос само его существование, вряд ли потеря еще двух подводных лодок, да тем более итальянских, могла сильно огорчить гросс-адмирала.
Глава 14
«Флот приготовился погибнуть»
Пока итальянские подводники проводили рискованные операции у берегов Бразилии и Африки, в тысячах километров от самой Италии, а также путешествовали в Азию, у их собственных берегов все складывалось очень плохо. 9 мая 1943 года немецко-итальянские войска в Тунисе капитулировали. А еще через два месяца союзники осуществили высадку на Сицилии. Общая ситуация на Средиземноморском ТВД к началу осени была такова, что у итальянского военного командования не оставалось ни малейшего сомнения, что в случае высадки союзных войск в Южной Италии наступит окончательный крах итальянского сопротивления. Как ни странно, в основе планов штаба Реджиа Марина по отражению вторжения союзников на Апеннинский полуостров преобладали жертвенные мотивы. Основной идеей этих планов итальянских флотоводцев, ранее не страдавших комплексом «камикадзе», явилось продекларированное намерение «сражаться до конца», используя все силы флота. Учитывая предыдущие хронические поражения Реджиа Марина, все это смахивало на какую-то дешевую театральщину.
Интересна позиция командующего флотом адмирала Карло Бергамини. Несколько ранее, во время высадки союзных войск на остров Сицилия, он был очень недоволен бездействием итальянского флота. Потом он тщательно изучил вопрос и пришел к выводу, что риск при выходе кораблей в море слишком велик без организации эффективного «воздушного моста» в Мессинском проливе. Тем не менее он поначалу также отстаивал фантастические планы, в которых итальянским кораблям предлагалось атаковать десантные соединения союзников, несмотря на их подавляющее численное превосходство. Предполагалось, что имевшиеся в наличии итальянские корабли (в том числе подводные лодки, торпедные катера, боевые средства X флотилии MAS, эсминцы и корветы) должны будут сражаться «до последнего», чего практически никогда не наблюдалось ранее. Вот какая идея о массовом самоубийстве бродила в умах незадачливых итальянских адмиралов и старших офицеров, пытавшихся подобным образом спасти сильно подмоченную репутацию своего флота. Как позднее утверждал итальянский историк Брагадин:
Дело оставалось за малым. Командованию итальянского ВМФ надо было еще подвигнуть своих подчиненных на решение этой явно невыполнимой задачи. Конечно, в случае организации подобной гипотетической «психической атаки» итальянские корабли были бы перехвачены и потоплены могучим союзным объединенным флотом в составе 8 линкоров, 8 авианосцев, 26 крейсеров при поддержке многочисленных союзных ВВС. Картина этого виртуального побоища вполне могла предвосхитить произошедшее с остатками японского флота в районе Филиппинских островов в 1944 году или у мыса Энганьо в 1945 году.
Командование Реджиа Марина, охваченное истерическим энтузиазмом, могущим привести только к полному уничтожению флота, не испытывало ни малейшего сомнения в исходе этого безумного рейда и готовило свои корабли к «славной гибели». Адмирал Бергамини даже утверждал, что мечтает дать «бой чести», чтобы «хотя бы на один день побыть львом» и пойти на дно под итальянским флагом. Как ни странно, но именно это последнее пожелание адмирала позднее и сбылось…
Были отданы соответствующие приказы по флоту, выполнение которых привело бы к неминуемому разгрому всех соединений итальянского флота. Предполагалась гибель не только остатков флота, но и его высшего комсостава, поскольку планировалось, что высшие командиры примут участие в решающем бою на борту флагманского корабля. По здравом размышлении этот аспект авантюрного плана, по понятным причинам, гнут. Хотя замотивирован был этот «откат» необходимостью организации командования оставшимися после сражения военными кораблями и торговыми судами.
Имея в перспективе столь мрачное будущее, действующие корабли итальянского флота по инерции еще продолжали проводить такие операции, как обеспечение охранения конвоев, направляемых на острова Корсика и Сардиния, а также выполнять минные постановки в угрожаемых районах.
Командование пыталось подбодрить своих подчиненных в столь тяжелое время. Так, в начале августа новый военно-морской министр адмирал Де Куртен в сопровождении начальника инспекции MAS адмирала Пьяцца прибыл в Специю, где посетил расположение X флотилии. После проверки адмирал обратился к личному составу с пламенным призывом сражаться до «последней капли крови». Рафаэле Де Куртен был назначен на министерский пост 26 июля. Одновременно он сменил адмирала Артуро Рикарди на посту начальника штаба Реджиа Марина. Ранее, в 1942–1943 годах, он был инспектором итальянского подводного флота. Кстати, Муссолини был очень высокого мнения об этом адмирале. Он считал его назначение оправданным еще и потому, что Де Куртен хорошо владел немецким языком и отлично знал немцев. Все это, по мнению Муссолини, было очень важно в тот момент времени.
«Последний звонок» для итальянского флота прозвучал 2 сентября, когда союзные войска форсировали Мессинский пролив и высадились на Апеннинский полуостров. Обреченный флот начал нехотя готовиться к последнему выходу в море, не подозревая о ведущихся мирных переговорах с противником.
Новый премьер-министр Италии, престарелый маршал Пьетро Бадольо, продолжал «играть в прятки» со своими адмиралами. Лишь 3 сентября он известил адмирала Де Куртена о «начале» переговоров о перемирии. Адмиралу было предписано хранить в тайне эту информацию даже от своего заместителя адмирала Луиджи Сансонетти. Практически итальянский флот находился в полном неведении относительно происходящих за кулисами важных событий.
Лишь 5 сентября в военно-морских кругах начали циркулировать смутные слухи об истинной ситуации. 6-го числа в штабе флота было получено сообщение правительства о том, что ведутся переговоры. Видимо, это сообщение было обусловлено тем, что днем ранее итальянское верховное командование затребовало у штаба Реджиа Марина прислать в свое распоряжение хорошо информированного офицера, а также выделить корвет. Все это оставляло большое поле для всевозможных домыслов.
Как выяснилось позднее, офицер флота был нужен в качестве военно-морского консультанта в комиссии по перемирию, находившейся в Алжире. Корвет же предполагалось использовать для доставки в Италию американского генерала Максвелла Тейлора. Он должен был оценить возможности для высадки воздушного десанта в районе Рима.
Вечером 6 сентября адмиралу Де Куртену сообщили о скором завершении переговоров и возможных задачах флота, хотя ни тогда ни ранее итальянское правительство не удосужилось запросить мнение флотского командования по условиям капитуляции. Срок объявления о перемирии был назван весьма неопределенно — от 10 до 15 сентября.
Наконец-то Де Куртену разрешили устно и строго секретно сообщить эту сенсационную новость своему заместителю и еще нескольким высшим чинам флота. Получив определенную свободу действий, военно-морской министр собрал на совещание некоторых адмиралов. На нем был составлен меморандум, где выражался протест против выработки военно-морских пунктов условий перемирия без учета мнения представителей флота.
Утром 7 сентября адмиралы Де Куртен и Сансонетти отправились к начальнику итальянского Генштаба генералу Амброзио для вручения своего протеста. В то время как адмиралы собирались выразить этот явно запоздалый протест, в районе Палермо было обнаружено крупное десантное соединение противника. Итальянский флот, в соответствии с ранее отданным самоубийственным приказом своего министра, начал готовиться к выходу в море во второй половине дня 8 сентября. Итальянские подводные лодки уже начали выходить в отведенные им районы патрулирования.
Днем того же дня в Риме состоялось еще одно совещание итальянских адмиралов, на котором обсуждался вопрос о возможных ответных действиях немцев. Все участники совещания должны были 8 сентября вернуться в свои штабы, чтобы 9-го числа начать действовать по намеченному плану. Эта дата была названа потому, что итальянские адмиралы предполагали, что о заключении перемирия будет объявлено не ранее 10 сентября. Вся эта программа действий итальянского военно-морского командования рухнула в одночасье, но об этом будет сказано чуть ниже.
В тот же день, 7 сентября, адмирал Де Куртен, уже проинформированный о грядущем перемирии, нанес визит немецкому Главнокомандующему фельдмаршалу Кессельрингу и его начальнику штаба генералу Весталю. Он вполне серьезно убеждал фельдмаршала в том, что 8 или 9 сентября итальянский флот выйдет из Специи и даст бой английскому флоту. Итальянский адмирал, как недюжинный актер, со слезами на глазах уверял своих союзников, что «итальянские моряки победят или погибнут». Не забыл он также доверительно изложить немцам и план своих действий.
Надо сказать, что эти торжественные заверения произвели необходимое впечатление на немецких военных руководителей. Они, видимо, просто не могли себе представить, что официальное лицо, облеченное столь высокими полномочиями, может так беспардонно лгать, глядя им прямо в глаза. Чего стоили эти заверения итальянского военно-морского министра можно оценить, учитывая изложенное выше. Остается открытым вопрос о том, по своей инициативе «дурил голову» немцам адмирал Де Куртен или он выполнял указания маршала Бадольо?
Происходившие у берегов Апеннинского полуострова события торопили итальянское командование, находившееся в жесточайшем цейтноте. Флажок на его часах продолжал неудержимо подниматься…
Утром 8 сентября большое союзное десантное соединение, состоявшее из множества транспортов под мощным прикрытием боевых кораблей, находилось уже на полпути между Палермо и Неаполем. Итальянский флот был готов выйти в море во второй половине этого дня и двинуться навстречу своей гибели. Но в этот момент итальянское верховное командование отдало распоряжение флотскому руководству об отмене выхода до особого распоряжения. По утверждению историка итальянского флота Брагадина, это решение было обусловлено тем, что итальянцам стало известно о том, что союзники хотят объявить о перемирии именно 8 сентября.
Действительно, внезапная отмена рокового приказа по флоту была вызвана заявлениями американского генерала Тейлора, прибывшего в Рим 7 сентября. Для этого случая корвет ему не понадобился. Генерал предпочел прибыть в Гаэту на итальянском гидросамолете, а потом на санитарном автомобиле, выбранном для маскировки, был доставлен в столицу Италии.
Посланец Эйзенхауэра заявил итальянцам о том, что на 8 сентября намечены несколько возможных событий:
1) Высадка союзных войск в Южной Италии;
2) Высадка воздушного десанта в районе Рима (была потом отменена из-за опасности его разгрома немецкими войсками);
3) Объявление о перемирии.
Итальянцев данный вариант действий не устроил, и они даже попытались «отработать назад», отказавшись от заключения перемирия путем посылки соответствующей радиограммы Эйзенхауэру. Американский Главнокомандующий, получив подтверждение ненадежности итальянцев и подозревая, что его попросту пытаются нагло обмануть, очень жестко, в форме ультиматума, потребовал от маршала Бадольо объявить о перемирии «в ранее согласованные сроки».
Грозное послание американского главкома вызвало панику в Риме и заставило итальянское правительство принять вынужденное решение. В 19.45 8 сентября объявить всему миру об окончании военных действий против США и Англии.
Надо сказать, что заявление Эйзенхауэра о том же прозвучало по радио еще раньше — в 18.30. В это же время сообщение о капитуляции Италии поступило из радиоцентра Реджиа Марина в оперативный отдел штаба итальянского флота к адмиралу Джирози. Он ему не поверил, так как не был заранее проинформирован об этом важном событии. Его смог убедить только телефонный звонок адмирала Сансонетти, который подтвердил недоверчивому адмиралу правдивость полученного сообщения.
Адмирал Де Куртен был ознакомлен со статьями протокола о перемирии только после заявления Эйзенхауэра.
Из-за завесы секретности командованию итальянского флота пришлось принимать важные решения без какой-либо предварительной подготовки. Поскольку решение о перемирии было принято законным итальянским правительством, руководству Реджиа Марина оставалось только выполнить приказ, о содержании которого их даже не проинформировали заранее.
Условия перемирия были составлены весьма дипломатично и предусматривали «перевод» итальянских военных кораблей, под своим флагом, со своими экипажами, сохраняя оружие, в соответствующий порт, принадлежащий союзникам. Для того, чтобы «подсластить пилюлю» итальянцам, в документе о перемирии не упоминалось не только о передаче кораблей, но и о капитуляции. Конечно, итальянские моряки могли бы и затопить свои корабли, что ранее сделали французы в Тулоне в ноябре 1942 года. Это было бы красивым жестом. Тем более что на итальянских кораблях имелся секретный приказ о затоплении в случае получения специального зашифрованного сигнала из Рима, либо без оного, по собственной инициативе, при возникновении опасности захвата кораблей немцами. Естественно, затопление кораблей было бы грубейшим нарушением условий перемирия, что могло бы привести не только к последующей оккупации Италии, но и к жесточайшим санкциям к нарушителям согласованных условий сдачи итальянского флота.
Для союзников итальянские корабли представляли собой вполне реальную силу, которую они хотели бы использовать в своих целях в дальнейшем. Итальянский историк Брагадин писал, что все мероприятия при подготовке к сдаче происходили «в обстановке морального подъема». Причина этого «подъема» была вполне объяснима: резкий переход от возможного массового самоубийства к почти мирной жизни. Для итальянцев наконец-то заканчивалась всем надоевшая бессмысленная борьба с намного превосходящими силами союзников без каких-то понятных перспектив.
В ночь объявления о перемирии штаб итальянского флота был переведен из радиоцентра в Санта-Роза (18 км от Рима) назад в столицу, где продолжал активно работать. Через 3 часа после сообщения о перемирии им были отданы не только обобщающие приказы, но и много специальных приказов отдельным кораблям и торговым судам, выполнявшим различные задачи как в Средиземном море, так и в океане. Отданные приказы запрещали экипажам передачу кораблей и спуск флага. Командованию Реджиа Марина удалось даже добиться от союзников некоторого изменения условий сдачи. Было получено разрешение о переводе малых итальянских кораблей в Палермо.
Кроме того, командирам кораблей, находившимся в ремонте или имевшим повреждения, из-за которых они не имели возможности покинуть место стоянки, было выдано распоряжение об их затоплении при угрозе захвата немцами.
Действительно, такая угроза реально существовала. Еще в конце июля немецкое командование разработало план захвата итальянского флота (план «Аксис») при помощи части его личного состава, являвшейся членами фашистской партии. План предусматривал также блокирование итальянских военно-морских баз немецкими подводными лодками, которые должны были бы топить каждый итальянский корабль, пытающийся выйти в море без разрешения немецкого командования. Однако в дальнейшем из Рима поступило сообщение о том, что в связи с падением Муссолини настроения на итальянском флоте приняли явный антифашистский характер. Стало понятно, что захват итальянских кораблей в этой ситуации потребует привлечения значительных сил. Таким образом, план «Аксис» отпал сам собой. Намерение немцев захватить с суши итальянскую военно-морскую базу в Специи также осталось неосуществленным.
Адмирал Бергамини даже за несколько часов до выхода своих кораблей на остров Мальта был убежден в том, что он должен будет повести их «в последний бой». Когда заместитель начальника штаба адмирал Сансонетти сообщил ему по телефону условия перемирия, Бергамини поначалу отказался поверить этому сообщению. Только после долгих увещеваний упрямый адмирал согласился выполнить устный приказ о переходе итальянских кораблей на Мальту.
После этого разговора Бергамини позвонил военно-морской министр Де Куртен с очень странной просьбой. Смысл ее заключался в том, что Де Куртен просил Бергамини уговорить (?!) англичан разрешить перевести корабли на остров Ла-Маддалена, куда итальянцы хотели сначала перевезти своего короля и правительство. Для этого из Специи в Чивитавеккио были направлены два эсминца («Вивальди» и «Да Ноли») для перевозки короля и его окружения. Поэтому Де Куртен и приказал Бергамини следовать на остров Ла-Маддалена и уже там ожидать дальнейших распоряжений. Подобная версия событий, происходивших на итальянском флоте, изложена в работе итальянского историка Брагадина, который в то время являлся сотрудником оперативного отдела штаба ВМФ и мог буквально «держать руку на пульсе» развития ситуации.
Но в таком случае получается, что командующий итальянским ВМФ адмирал Бергамини практически в одно и то же время получил от своих непосредственных начальников один за другим два взаимоисключающих приказа: первый — двигаться к острову Мальта и второй — следовать на остров Ла-Маддалена. Как известно, согласно военному уставу, выполняется последний из полученных приказов, хотя он и являлся явным нарушением условий перемирия.
По утверждению же польского историка З. Флисовского, адмирал Сансонетти сообщил адмиралу Бергамини о подписании договора с союзниками о прекращении войны. Далее Сансонетти якобы сказал, что в соответствии с положениями этого договора флот должен собраться в районе острова Ла-Маддалена и уже оттуда направиться на юг в Бону в Алжире. Это утверждение еще более запутывает суть происходившего на итальянском флоте.
Так куда же собирался повести корабли итальянского флота адмирал Бергамини в этот ответственный момент времени? По мнению Бенито Муссолини, который оценивал адмирала как вполне здравомыслящего человека и считал своим сподвижником, тот собирался повести флот в порт, занятый немцами. Вряд ли с этим утверждением дуче можно согласиться. Вероятно, в душе Бергамини боролись противоречивые чувства. Сомнительно, что согласие сдать флот без боя прежнему противнику было для него легким. Но он действительно обладал здравым рассудком и был вполне лоялен по отношению к новому итальянскому правительству.
По имеющимся сведениям, вечером 8 сентября на совещании со своими командирами кораблей и эскадр Бергамини сообщил своим подчиненным о принятом им решении следовать на остров Мальта, выполняя вроде бы первый полученный им приказ.
В 03.00 9 сентября основные силы итальянского флота (3 линкора, 6 крейсеров и 8 эсминцев) под командованием адмирала Бергамини вышли из Специи и направились на юг вдоль западного побережья острова Корсика. В 04.13 он передал на корабли сигнал:
В 09.45 на кораблях была объявлена воздушная тревога — замечен самолет-разведчик. После этого в течение часа в воздухе появлялись еще три самолета. К счастью для итальянцев, все эти самолеты были английскими. Английский военно-морской историк Роскилл считал, что адмирал Де Куртен только намеревался запросить английское командование о возможности изменения пункта назначения для флота с острова Мальта на Ла-Маддалену. В действительности никакого запроса об этом ни от Де Куртене, ни тем более от Бергамини к англичанам не поступало.
Тем не менее около 12.00 Бергамини, по мнению англичан по собственной инициативе, изменил курс следования итальянского флота для прохода между островами Корсика и Сардиния, вроде бы направляясь через пролив Бонифачио к Ла-Маддалене. Изменение курса итальянскими кораблями, крайне удивившее союзное командование, было вовремя зафиксировано английским воздушным разведчиком. К успокоению союзного командования примерно в 14.46 эскадра адмирала Бергамини вновь повернула на запад, как бы намереваясь снова взять курс, ведущий к острову Мальта.
По имеющимся сведениям, Бергамини около 14.30 получил радиограмму из Рима от адмирала Сансонетти о том, что немецкие войска взяли под контроль острова Корсика и Сардиния. Вероятно, это же сообщение было перехвачено союзной радиоразведкой. Хотя хорошо известно, что до вечера 9 сентября немцы еще не контролировали порты на этих островах. Таким образом, ко времени изменения курса итальянской эскадрой оккупация немцами вышеназванных островов была еще далеко не завершена.
Вероятно, именно из-за возникшей угрозы попасть в руки немцев король Виктор-Эммануил и правительство Италии вместо Ла-Маддалены переехали из Пескары в Бриндизи на корабле «Байонетта» под охраной крейсера «Сципионе». Военно-морскому министру Де Куртену было предписано сопровождать царственную особу и членов правительства во избежание каких-либо недоразумений, а не заниматься решением важных оперативных и организационных вопросов в столь напряженный момент. «На хозяйстве» в Риме остался адмирал Сансонетти, отдавший тот первый «правильный» приказ флоту о следовании на Мальту и который вместе со штабом ВМФ руководил всеми передвижениями итальянских кораблей в то время.
В течение ночи с 8 на 9 сентября итальянское морское командование продолжало рассылать многочисленные указания своим кораблям. Правда, не все из них достигли адресата из-за большой перегрузки систем связи. Так, утром 9 сентября итальянские торпедные катера, не получившие приказа о капитуляции, атаковали союзный крейсер в районе Салерно.
В этот момент дальнейшему беспрепятственному движению итальянского флота помешали самолеты люфтваффе, которые атаковали итальянские корабли, обнаруженные немецким самолетом-разведчиком в Тирренском море в 09.41 9 сентября. Пилот этого самолета сообщил немецкому командованию о составе и курсе итальянской эскадры. В 10.30 над ней вновь появился немецкий авиаразведчик, после чего корабли Бергамини увеличили скорость до 27 узлов и пошли зигзагом. В 13.20 к итальянским кораблям, лишенным своего истребительного прикрытия, опять приблизился очередной немецкий воздушный разведчик.
Конечно, немцы искали итальянский флот. Адмирал Меендсен-Болькен, командовавший немецкими ВМС в Италии, еще ранним утром 9 сентября поднял тревогу по поводу ухода итальянских кораблей из Специи и доложил об этом в Берлин. Рейхсмаршал Геринг приказал командующему 3-м воздушным флотом фельдмаршалу Шперрле найти и атаковать итальянские корабли. Тот поручил выполнить приказ рейхсмаршала командиру II авиакорпуса генералу Финку, который, в свою очередь, отдал распоряжение об атаке итальянских кораблей командиру KG100, базировавшейся на аэродроме Истр в районе Марселя.
Около 13.45 9 сентября 11 (по другим данным — 15) бомбардировщиков Do-217К, имевших большой радиус действия и несущих на борту новейшее оружие — дистанционно управляемые планирующие бомбы FC1400, запустили моторы и вылетели для атаки итальянской эскадры. Погода, как по заказу, была идеальной. Около 15.15 первые три «Дорнье» атаковали итальянский линкор «Рома», который тут же произвел маневр уклонения. Произошедшее фактически опровергает измышления итальянского историка Брагадина о том, что итальянцы в первый момент приняли немецкие самолеты за союзные.
В 15.42 «Рома» получил первое попадание управляемой бомбой FC1400, в результате чего на нем возник пожар. Экипаж линкора попытался бороться с распространением огня, но все попытки справиться с возникшим на борту пожаром не дали результата. В 15.45 последовало второе попадание управляемой бомбой FC1400, из-за чего произошел взрыв носового артиллерийского погреба. Это и послужило причиной гибели флагмана итальянской эскадры западнее острова Асинара, западнее пролива Бонифачио в точке с координатами 42°10′ с. ш., 8°40′ з. д. На борту линкора погибли адмирал Бергамини, 66 офицеров из 71 и 1 188 унтер-офицеров и матросов из экипажа «Ромы» в 1 872 человека. Правда, данные о численности экипажа линкора, понесенных им потерях и количестве спасшихся в разных источниках несколько расходятся. Называются следующие цифры: погибли — 1 326 человек, спасено — 622 человека (из 1 948), а также погибли — 1 227 человек, спасено — 622 человека (из 1 849).
Поделиться книгой: