Восхождение Примарха 7 (СИ)

— С этим тоже всё более-менее, — ответил мне мой настоящий отец. — Морранских технологий вполне хватит, чтобы всё это привести в жизнь. Со сроками, конечно, полная задница, извините за выражение, но мы уложимся. Возможно, понадобятся какие-то производственные мощности.

— Ну и последнее, что нам жизненно необходимо — это починить эфирное сердце до конца, — я кивнул на махину, возвышавшуюся за спинами учёных. Сейчас она вся была облеплена лесами, и было видно, что некоторые его области уже восстановлены. — Оно будет служить эфирной батарейкой для распылителя. Другими словами, генерировать эфир для того, чтобы распылить его над Морраном.

— Но само по себе оно не сможет генерировать эфир, — пожал плечами Кшиштоф и обернулся к громадному устройству. — Для этого нам понадобиться несколько эфирников. Если вы отловите Батори, то мы вполне можем выкачать из них…

— Нет! — сказал я настолько резко, что оба учёных вздрогнули от неожиданности. — Больше никаких «выкачать из» понятно? — мои собеседники кивнули, давая понять, что им всё понятно. — Наверняка, можно сделать так, что маги будут просто делиться своими силами, при этом не теряя их полностью.

— Хм, — задумчиво проговорил Кшиштоф, — думаю, это вполне возможно, просто раньше передо мной не стояло такой задачи. В любом случае, мы будем стараться минимизировать риски.

— Вот это я уже принимаю как ответ, — удовлетворённо проговорил я, чувствуя, как усталость забирает меня всё сильнее и сильнее. — И помните, максимум через две недели всё должно работать. Поэтому проверять буду каждый день и распекать в хвост и в гриву тоже.

— Для полноценной работы сердца кое-чего не хватает, — проговорил на это Кшиштоф. — Раз уж спрос с нас будет строгий, хотелось бы, чтобы и с поставками проблем не было. Например, тут нам будут нужны такие штуки… ну… чем-то похожие на вертолётные лопасти. Где вы их достанете, я не знаю, но нужны они уже вчера.

— Всё понял, — кивнул я, мысленно уже разговаривая с Михалычем. — Мне нужны чёткие размеры.

— Всё это я предоставлю утром, — ответил мне Кшиштоф. — А сейчас вам бы отдохнуть, а то, с кого мы потом обеспечение спрашивать будем?

— Да, сынок, — сказал Радгар, чем вызвал очень непосредственную реакцию земного учёного, который начал переводить взгляд с него на меня и обратно. — Ты действительно выглядишь очень уставшим. Я тоже всё выдам тебе завтра. А сегодня отдыхай.

— А вы…

— Мы всё сделаем, не беспокойся, — чуть ли не в один голос заявили учёные. — Задачи поставлены, пути их решения видны. Всё остальное от тебя уже не зависит, — закончил мысль Радгар.

И я со спокойной совестью и мыслью об отдыхе перенёсся в небоскрёб деда.

* * *

Даже не знаю, случайно так вышло, или действительно того хотел, но портал я открыл на крышу. Прямо под родовое завихрение Державиных, которое некогда дало мне некое спокойствие и ощущение силы рода.

Несмотря на все пертурбации, стихия воздуха осталась близка этому телу и действовала на него весьма умиротворяюще.

В Москве царила ночь. Возможно, ещё не слишком глубокая, на часы я не смотрел, но машин внизу было очень много. Я сел прямо на крышу, подобрав под себя ноги, лицом туда, где через несколько часов взойдёт солнце.

И закрыл глаза.

Интересно, в этот раз Магнус не стал воздействовать на меня, чтобы я отдохнул в ускоренном режиме, а посоветовал выспаться. Видимо, магия тоже не в каждом случае подходит.

Хотелось несколько минут не думать вообще ни о чём. Но тут пришло сообщение.

«Я на твоём этаже в небоскрёбе отца. Жду для разговора. Варя».

Вот только этого мне сейчас и не хватало для полного счастья!

Я снова закрыл глаза и открылся навстречу воздушному завихрению, которое висело тут с незапамятных времён. Возможно, и город-то построили именно из-за него.

Ветер наполнял и очищал меня от различных ненужных мыслей, как мы отряхиваем от пыли книгу, которую долго не брали с полки, а затем она наполняет нас различным содержанием.

Наверняка, император нажаловался дочери, что я решил отменить свадьбу. В этом, полагаю, основная причина её визита. Вот только всё было немного не так. Я не собирался ничего отменять. Я лишь сказал, что мне предстоит битва, в которой я вполне могу погибнуть. Поэтому оправдываться и извиняться мне не за что.

«А я у деда на крыше».

Написал я в ответ.

А затем вспомнил фальшивую Варвару на лестнице. Которая как раз тащила меня под венец. Что я тогда сказал? Что настоящая так никогда не поступит, не так ли?

«Мне приехать?»

Лаконично и ненавязчиво. Почему-то показалось, что она поняла бы, если бы я ответил ей отказом.

«Вот ещё, — написал я. — Порталы — самый экологический вид перемещений. Сейчас провешу».

Перейдя ко мне на крышу, принцесса не сказала ни слова. Она просто обняла меня и прижалась головой к груди, и так мы простояли несколько минут, забыв про время и про всё остальное. Не существовало никаких ответов, потому что не было вопросов. Всё было предельно ясно и понятно.

Звёзды над нами ехидно подмигивали, словно подталкивая к неким действиям, к которым давным-давно были готовы оба, только всё никак не решались это озвучить.

Что ж, в конце концов, ответственность за всё только на мне, поэтому мне и принимать жизненно важные решения.

— Устал? — спросила она через несколько минут, которые вполне могли длиться и целую небольшую вечность.

— Сегодня все это замечают, — улыбнулся я, слегка отстраняясь, чтобы видеть отражение звёзд в её глазах. — Видимо, так оно и есть. Я как раз собирался отдохнуть…

— А тут я, да? — но это она сказала почти весело и лишь потом стала серьёзной. — Тебе бы действительно отдохнуть перед всем этим, — она снова глянула на звёзды. — Это же всё теперь твоё будет, так?

Я тоже глянул на мерцающие звёзды. Под этим углом мне их созерцать ещё не приходилось. И прислушался к своему внутреннему «я». А готов ли я принять ответственность за все эти сияющие в тьме космоса светила?

— Даже не представляю, — честно признался я и пристально поглядел ей в глаза. — Видя, сколько проблем у вашей семьи с одной-то страной, мне сложно представить, как можно управлять целыми планетами и звёздными системами. Передо мной пока стоит задача отстоять наши планеты. Всё остальное — потом.

— Согласна, — Варвара снова прижалась ко мне, — проблемы надо решать по мере их поступления. Но ты слишком напряжён. Вот и решила, что ты думаешь, как будешь разбираться со всеми этими сияющими звёздочками и править ими. Но, видимо, я ошиблась.

— Ошиблась, — кивнул я и не удержался, чтобы не поцеловать её в макушку. — Это тот редкий случай, когда врождённая чувствительность тебя подвела. Меня сейчас тяготит только предстоящая битва, а точнее, не она сама, а все сопутствующие моменты.

— Например? — принцесса вывернулась из моих объятий и снова заглянула в глаза.

— Успеют ли сделать распылитель? Починят ли эфирное сердце? Успеют ли завершить эвакуацию? Сколько погибнет людей и аэрахов до того момента, как я сумею, если сумею, конечно, нейтрализовать Примарха.

— А сама битва тебя разве совсем не волнует? — она словно хотела получить ответы прямиком из моих глаз. Впрочем, я от неё ничего и не скрывал. — Победа не очевидна, так ведь?

— Тут у меня, как сказал бы Магнус, шансы, как у блондинки при встрече с тираннозавром, пятьдесят на пятьдесят, — мне нравились шутки пришлого мага, и эту, полагаю, он оценил бы, как употреблённую к месту.

— Пятьдесят на пятьдесят — это шансы выжить или победить? — уточнила Варвара, снова прижимаясь ко мне, зябко ёжась и заглядывая теперь в глаза снизу-вверх.

— В данном случае, полагаю, это одно и то же, — ответил я. — Действующий Примарх в случае победы не оставит меня в живых. Ему конкуренты не нужны.

— Одним словом, наши шансы не очень, да? — Варвара говорила мягко, словно речь шла о шансах выиграть у Чернышёва в шахматы.

— Я сделаю всё, чтобы победить, — заверил я её и украдкой глянул на звёзды.

А они мне нравились. Возможно, это даже здорово — быть частью такой огромной империи?

— В тебе-то я не сомневаюсь, — ответила Варвара и тяжело вздохнула. — Мне тут отец на тебя накляузничал, — она усмехнулась. — Говорит, что ты отказался от свадьбы. А дальше всякие намёки на то, что ты теперь найдёшь кого-то лучше, богаче и так далее.

— И всё-таки он — дурак, — не сдержался я, чем спровоцировал нервные хихиканья со стороны любимой. — Я ему чётко сказал, что не хочу делать тебя вдовой. И вопрос со свадьбой надо бы перенести на более спокойные времена, нежели сейчас.

— Никита, оглянись! И посмотри правде в глаза! — она максимально приблизила своё лицо к моему так, что я почувствовал её нежное дыхание, совершенно волшебным образом воздействующее на мой мозг. Возможно, она это знала и беспардонно этим пользовалась. — Когда у нас были спокойные времена? Что ни день, то одна проблема хуже другой. Ты думаешь, будет лучше? Не будет! Нельзя ждать милости от завтрашнего дня, надо брать всё от сегодняшнего, понимаешь, о чём я?

— Я многое понимаю, — ответил я, уже потихоньку растворяясь в её глазах. — Но у меня, правда, сейчас нет ни сил, ни времени, чтобы тратить их на организацию свадьбы. Да и потом я не намерен делать тебя молодой вдовой. А уж тем более подставлять под возможный маховик репрессий как жену того, кто бросил вызов действующему Примарху…

— Все вы, мужчины, одинаково не очень умные, — прошептала она, прикладывая свой пальчик к моему рту. — А не только мой отец. Ты пойми, мне не нужна шикарная свадьба, не нужны гости и все эти традиционные свадебные дурачества, торжества. Мне нужен мой любимый человек, понимаешь?

— Понимаю, — проговорил я прямо в приложенный к моим губам палец и кивнул, но она вдавила его сильнее, чтобы я молчал. Видимо, вопрос не требовал ответа.

— Тем более, что исход битвы не ясен, — проговорила она тоном, не терпящим возражений. — Значит, у меня есть две недели, может, чуть больше или чуть меньше, чтобы побыть рядом с любимым мужчиной. И я не собираюсь жертвовать этими днями. Понимаешь?

Наученный предыдущим опытом, я не стал отвечать, а лишь кивнул.

— Так вот в этом случае для свадьбы нам нужен Никита из рода Державиных. Ты вроде бы как тут. Я — Варвара из рода Рюриковичей — тоже на месте. Для заключения союза этого более, чем достаточно. И пусть Стихии станут нашими свидетелями! — у неё на ладони загорелся крохотный огонёк первозданной стихии.

— Стоп, стоп, стоп! — остановил я её, чем вызвал натуральное замешательство.

Хотя и огонёк с её ладони не погас, а просто вспорхнул и завис над нами.

— Что? — в её огромных глазах вот-вот были готовы появиться слёзы.

— Давай-ка всё хотя бы в этом смысле сделаем, как полагается, — тепло улыбаясь и посылая ей лучи спокойствия, ответил я, после чего встал на одно колено и протянул ей руку, в которой уже было зажато купленное мною по случаю обручальное кольцо. Как же давно это было. — Варвара Ярославовна, будьте моей женой!

Она сплела пальцы обеих рук между собой, приложила их ко рту и шумно сглотнула. В глазах всё-таки появились слёзы, но это были совершенно иные слёзы, которые желает видеть каждый мужчина, который их вызывает, так как это слёзы счастья. Затем она расцепила руки, прикрыла рот правой, а левую приложила к сердцу. После чего уже бросилась мне на шею.

— Я согласна! — чуть ли не заорала она.

Огонёк над нашими головами набрал силу. И в этот момент к нему присоединился первозданный смерч.

Я не выбирал стихию для свадьбы. Но, видимо, сыграло роль то, что мы находились во власти стихии ветра, поэтому и засвидетельствовать нашу церемонию прибыла стихия воздуха.

Танец пламени и ветра был просто непередаваем. Они двигались, словно профессионалы, выступающие на публике. Хотелось аплодировать всем их совместным па и, возможно, кружиться так же, как делали это небольшой смерчик сантиметров десяти в высоту, иногда изменяющийся до неузнаваемости и даже принимающий форму танцора-человека. И чуть меньший по размеру огонёк, позволявший сегодня себя вести в танце.

Я подхватил Варвару, и вместе под мелодию, которую слышали только мы, да окружающие нас звёзды, мы закружились в нежном и трогательном свадебном танце, где признавали друг друга самыми близкими людьми во всех существующих мирах. А круг наших объятий становился неразрывной границей нашей пока маленькой, но очень верной семьи.

Мы двигались под ветром и пламенем, на открытой всей вселенной площадке, но в то же время свидетелями нашего счастья стали лишь наши родные стихии, следовавшие за нами в любовной гармонии.

В одну из пауз я почувствовал жжение на левой груди, но не придал этому значения. Лишь наутро я увидел, что получил татуировку, на которой изображён союз ветра и пламени.

Но сейчас мне было совершенно не до этого.

Я двигался.

Двигался в танце, совершенно забыв об усталости.

Звёзды кружились над нашими головами, благословляя новый союз.

А потом они исчезли, потому что мы переместились с крыши на этаж, отведённый дедом для меня.

Но мы не прекращали танцевать.

Мы двигались и двигались до тех пор, пока совершенно не утомились и не уснули обнажённые и счастливые в обнимку друг с другом.

Глава 6

Копьё оказалось не просто копьём. И даже не копьём вовсе, а высокотехнологичным оружием, способным выкашивать целые поселения.

Нет, в крайнем случае его, конечно, можно было использовать в качестве копья. Что и сделал неизвестный мне представитель, скорее всего, аэрахов. Но вообще штука эта была ещё и ритуальной. И с ней следовало серьёзно заниматься.

Предполагались специальные упражнения, которые надо было выполнять с тем, что я по привычке называл копьём.

Или нет?

Сомнение закралось в мой разум в тот момент, когда я делал что-то очень похожее на поклон этому самому копью, и прервался на середине движения. Не буду я спину гнуть перед какой-то там железякой. Пускай и очень-очень древней.

Помещение, в котором я занимался, больше похожее на японские залы для медитаций и упражнений, чем на мой спортзал, вдруг окуталось дымом.

Копьё исчезло.

Совсем.

На его месте стоял аэрах невероятных размеров. Его хитин переливался чёрным антрацитом, сильные лапы были готовы подминать под себя всё живое, а из-за спины торчал хвост, визуально превышавший мой раза в три-четыре. И то, когда я на Куране был. Венчало это великолепие корона из грубо выделанного металла.

Так что я почти сразу догадался, что передо мной никто иной, как Примарх собственной персоной. Только вряд ли действующий. От этого буквально веяло древностью.

А ещё он прожигал меня презрительным взглядом.

— Поклонись мне, недостойный потомок! — прорычал Примарх, угрожая жалом на конце хвоста.

— Не буду, — спокойно ответил я.

— Ты — слабак, потому что не можешь быть сильным. Ты — слизь, вышедшая из чрева болезной паучихи. Ты — грязь из-под моих лап.

— Ты чёрный, потому что не можешь быть белым, — в тон ему проговорил я, чем заставил замолчать и сменить беспредметные оскорбления на предметные.

А я начал догадываться, в чём, собственно, дело и что мне во всём происходящем казалось неправильным.

— Целый выводок! Миллионы моих потомков ждали, пока накроется обелиск! Целая кампания экспансии была подготовлена для того, чтобы покорить скрытые пока от нас миры! А ты единственным своим действием похерил это событие. Более того с помощью говна и палок починил этот хренов генератор, который снова закрывает от нас миры! И зачем это? — он распалялся больше и больше, а у меня на лице всё шире расползалась улыбка. — Ты помогаешь врагам своего народа! А это значит, что ты — предатель! — он сделал несколько шагов в мою сторону, но, кажется, особо и не приблизился. — Ещё и копьё к рукам прибрал! Оно тебе не принадлежит!

Сначала я хотел проснуться молча. Но затем решил всё-таки немного остудить дух копья, явившийся мне во сне.

— Послушай, — сказал я. — Мне сейчас нет до этого никакого дела. Честно говоря, даже слушать тебя некогда. У меня есть дела поважнее.

— Что может быть важнее империи аэрахов и их завоеваний⁈ — возопил Примарх и натурально встал на дыбы.

— Молодая жена, — ответил я нехотя. — И первая брачная ночь. Так что иди-ка ты на хер, дружок.