Восхождение Примарха 7 (СИ)

В третьем мире оказалось всё значительно прозаичней. Или наоборот. Не знаю. Картина, открывшаяся мне, была давно привычна всем любителям фильмов про постапокалипсис. Величественные развалины небоскрёбов, заросшие лианами и другой ползучей растительностью. И пускай архитектура развалин была непривычна моему глазу, я чувствовал большое сходство с теми, кто в незапамятные времена покинул эти города, обрекая их на смерть и забвение.

Но, кроме стационарных проходов, насчитывалось ещё несколько мерцающих. Это было похоже на то, что дверь появляется, а затем просто стирается из реальности. А затем снова. Так что никакое другое слово, кроме «мерцающие», я подобрать не смог.

В исчезающих «окнах» выбор происходящего за отгораживающей плёнкой был гораздо шире. В том числе и потому, что мерцающие проходы могли открываться в разные миры. Я заметил джунгли, саванны, дно высохшего моря, а, может быть, и океана. А за другой плёнкой, наоборот, угадывалась тёмная толща воды с кем-то огромным, плавающим внутри.

Но больше всего меня поразило масштабное космическое сражение, происходящее совсем рядом и в то же время невероятно далеко. На моих глазах подбили огромный космический линкор, который теперь полыхал и заваливался на бок. Проход мигнул, и в следующий миг за плёнкой уже куда-то в неизвестность держало путь перекати-поле.

Рассматривать всё это многообразие можно было ещё долго, но я на этой полянке совсем по иному поводу. Так что пришлось взять себя в руки и подойти к обелиску.

Сделан он был… Да кто его знает? Это был совершенно незнакомый мне сплав. Или даже не сплав, а не то стекло, не то полимер, не то вообще не пойми что. Но главное, что на вид чрезвычайно прочное.

Я попытался отковырнуть кусочек, но у меня ничего не вышло. Ноготь просто соскользнул с гладкой поверхности.

Тем загадочней становилось копьё, торчащее из этого самого обелиска и образовавшее неслабую такую трещину в его корпусе. Причём, копьё — тоже лишь адаптация названия к тому, что я видел. На деле это было высокотехнологическое оружие, состоящее сплошь из неизвестного мне материала с кнопками и светящимися панелями. И при всём этом оно создавало впечатление чего-то невероятно древнего. Впрочем, как и обелиск.

Но на что оно точно не было похоже, так это на поделку пятнадцатого века. А это значит, точно не могло принадлежать тем индейцам, что сидели у входа, как я подумал прежде. Возможно, оно прилетело сюда вообще из другого мира через постоянный или даже мерцающий проход.

Прикоснувшись к копью, я понял, что оно столь далеко от обычного метательного оружия, как человек от банана. Это был серьёзный артефакт, когда-то до краёв заполненный магией. Именно это позволило ему поразить обелиск и оставить на нём змеящуюся до самого основания трещину.

Я попробовал вытащить копьё и тут же вспомнил легенду из своего родного мира, как разные достойные люди пытались вытащить оружие старого аэраха из камня, и ни у кого ничего не получалось.

И действительно. Копьё не поддавалось. Одной физической силы, как я понял, было мало, чтобы завладеть этим самым артефактом. Что ж, на этот случай у меня есть прорва всякой различной магии. Впрочем, оказалось достаточно смеси эфира и магии аэрахов.

Поднапрягшись, я вытащил копьё из обелиска.

И тут же снова почувствовал то, что коснулось меня на подходе сюда. Обелиск был серьёзно ранен и работал из рук вон плохо. Сбоил.

Сейчас я ощущал это куда сильнее. От всей поверхности обелиска исходил ровный сильный эфирный фон. А из змеящейся трещины он жутко фонил. Это тоже самое, что пить из кружки, в середине которой находится огромная пробоина. Может, и напьёшься, но весь обольёшься. Так же и тут.

Если сравнивать с автомобилем, а это была буквально вторая аналогия, пришедшая мне на ум, то мне представился шланг, по которому струится масло. И вот в одном месте он перебит, и оно буквально брызжет, заливая всё то, что должно оставаться сухим и работоспособным.

— Выброс! — услышал я далёкий выкрик Марио и закрылся эфирным щитом.

Эфир с шипением выбивался через трещину в обелиске, невероятно быстро накапливаясь на полянке. А затем одним махом он продавил плёнки основных входов и устремился сквозь льды на поверхность.

Вот мы и раскрыли секрет эфирных выбросов, не так ли? И виной тому не чей-то умышленный замысел, а банальная неисправность. Как я догадывался, всё должно работать не так. Эфир постоянно, но весьма ограниченно вырабатывался обелиском и не спеша должен был проникать на территории миров, расположенных за проходами. А у нас получались постоянные мощные выбросы, которые способствовали…

Дальше думать не хотелось, потому что можно было додуматься до разного. Например, что никаких эфирников существовать не должно, а появились они лишь благодаря неисправности какого-то чрезвычайно древнего артефакта. А что, если… если эфирники исчезнут, стоит его починить?

Но оставить всё так, как есть, я тоже не мог. Потому что, если ничего не предпринять, артефакт рано или поздно умрёт. И в таком случае конец придёт не только всем эфирникам, но и планете в целом без защиты от аэрахов.

Я проверил, что с моими спутниками всё в порядке, зеркала их вполне смогли защитить, и принялся осматривать обелиск более внимательно.

* * *

Походив вокруг обелиска и прислушавшись к шумам, исходящим изнутри, я пришёл к выводу, что мои первоначальные впечатления верны, и генератор эфира, чем бы он ни являлся на самом деле, нуждается в починке.

После очередного выброса мои спутники снова подошли к разделяющей нас перегородке и внимательно наблюдали за тем, что я делаю.

— Что там? — спросил меня Архос, которому в последние минуты стало значительно лучше. — Серьёзные повреждения?

Я отсюда видел, что он порозовел, словно младенец.

— Уж не знаю, как это стало возможным, — ответил я, поднимая копьё и показывая его приникшим к плёнке перехода друзьям, — но вот эта штука оставила на обелиске огромную трещину, которая пропускает эфир. Из-за неё и происходят выбросы. Потому что предназначение этого самого обелиска — создавать фон, а не гнать такие волны, как мы с вами видим.

— А её как-то можно заделать? — поинтересовался Архос, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Но с той точки, где они находились видно было очень мало. — Стянуть там?

— Паутиной! — догадался я, иначе глядя на обелиск. — Архос, ты — гений!

Тот мне улыбнулся, подбадривая меня, но похвала была ему приятна.

А я уже пытался привести обелиск в порядок, стянув его паутиной. С первого раза ничего не вышло. Оно и понятно, ведь я пытался наложить отдельные паутинки на трещину, как пластырь или скобы. Это не привело ни к чему дельному, кроме того, что я убедился: моя паутина, в которой эфир смешан с магией аэрахов, обелиском не отторгается. А это было уже половина победы.

— Да обмотай его уже вокруг, — смеясь, бросил мне Кропоткин, видя, что у меня возникли некоторые сложности. — Будет неказистый, зато без протечек. Вообще девчонкам лучше знать, как с таким справляться, — заявил он и понял, что вышел на скользкий лёд, поэтому решил тут же свернуть шутку. — В смысле, основы первой помощи им преподают в большем объёме, чем нам.

— Хорошо, хорошо, — кивнул ему я с улыбкой. — Сейчас всё будем пробовать по очереди.

Обмотать обелиск было отличной идеей. Не для того, чтобы так и оставить, потому что это было бы абсолютным идиотизмом, а лишь для того, чтобы стянуть саму трещину.

Когда я накинул несколько оборотов нитей на обелиск, созданный из неизвестного мне материала, паутина начала соскальзывать. Но предусмотрительно сделанная с микрокрючками она задержалась в нужном мне месте. Накинув пять оборотов, я стянул её, потянув на себя.

Раздался скрежет деформирующегося материала, а затем чуть ли не с щелчком всё встало на место. Я даже почувствовал, как изменилась вибрация, исходящая от отремонтированного артефакта. Но этого оказалось мало. Стоило мне всего лишь немного отпустить паутину, как трещина снова норовила разойтись.

Тогда я закрепил используемую часть паутины, словно лассо, и стал более тонко заниматься самой трещиной. Орудуя сразу несколькими нитями паутины, что уже доказали своё право на жизнь, я прибивал их эфиром по сторонам от трещины, словно строительным степлером. И это была не просто аналогия, я буквально вообразил себе строительный степлер, выдающий мне скобы из самого твёрдого состояния эфира, какое только возможно.

Для мага очень важно адаптироваться под ситуацию, подгоняя и свои умения под конкретно взятую задачу.

Закончив, я решил снять паутинное лассо, чтобы посмотреть, как будет держать паутина, нанесённая непосредственно на трещину. И остался разочарован. Края трещины снова разошлись, хоть и не так сильно, но всё же заметно. Понятно, что надолго такой заплатки не хватит.

Можно было бы попробовать заделать дыру плазмой. Но для этого мне нужно принять боевую трансформацию. А этого в данных условиях я сделать не мог. Во-первых, на полянке было слишком мало места для этого. По сути, я просто не мог поместиться в том пространстве, что было занято полянкой с обелиском. А, во-вторых, я совершенно не представлял себе, как отреагирует сам артефакт на мои изменения. Возможно, меня просто испепелит защита обелиска, и я даже не успею ничего предпринять. А, может быть, он не выдержит присутствия рядом Примарха и самоуничтожится.

Одним словом, вопросов было значительно больше, чем ответов. Так что приходилось обходиться возможностями человеческого тела.

В конце концов, можно было и его заставить генерировать плазму, разве нет? Она, конечно, присуща только одной трансформации моего организма, но значит ли это, что я не могу ею воспользоваться в другой?

Я закрыл глаза и сел возле обелиска с той его стороны, которую прорезала волнистая трещина, стянутая сейчас моей паутиной.

В боевой трансформации я чувствовал себя совсем не так, как человек, но при этом не переставал быть самим собой. То, что представлялось, как хвост скорпиона, на деле было видоизменённой рукой, в которой сосредоточились заряды. Но где сосредоточение плазмы было, пока я был человеком?

Закрыв глаза, я сантиметр за сантиметром исследовал собственное тело изнутри, в поисках источника плазмы. И, в конце концов, мне повезло. В левом плече я нашёл нечто похожее, но теперь мне предстояло вывести эту плазму наружу без помощи специального органа, как раз для этого предназначенного.

Я надеялся, что мои спутники не заметили чего-то из ряда вон выходящего.

Открыв глаза, я увидел плазму на своих ладонях, но чуть в другой консистенции, чем привык обычно. Сейчас она больше всего напоминала пластилин.

Теперь я лепил из плазмы комочки и первым слоем законопачивал ими трещину, а вторым накладывал поверх краёв, словно тампонирующую повязку на рану. надеясь, что таким образом смогу сразу убить двух зайцев. Во-первых, смогу исключить расползание краёв. А, во-вторых, предотвращу спонтанные выбросы эфира.

— Мы летели на другой край Земли, потом забрались под тысячелетние льды, и всё это только для того, чтобы наш мальчик лепил куличики! — заявил Кропоткин, которому одной этой фразой удалось разрядить напряжённую обстановку и вызвать улыбки на лицах моих друзей. Так что я ничуть на него не злился за подобные выходки. — Кстати, Никита, я слышал, что скоростные куличики уже внесены в олимпийские виды спорта. Так что у тебя вполне есть шансы на победу, если хорошо потренируешься.

Я снова накинул лассо на обелиск, стягивая края трещины, как можно сильнее.

А после этого собирался ответить. Но не успел.

— Выброс! — заявил Марио, и мои спутники заняли оговоренную позицию.

Но выброса не последовало. Он должен был быть, но его не было. Это невероятно, но, кажется, мне удалось починить эту штуку. Хотя бы на чисто дилетантском уровне.

— И что же мы видим, — продолжал Кропоткин, видя, что им ничего не угрожает, — дендро-фекальный метод конструирования даёт свои плоды. Осталось только приложить подорожник и сказать: «Глыба, не болей», и можно идти за миллионами, положенными за ремонт.

— Тут нет подорожников, — ответил я и устало улыбнулся.

Цель нашего путешествия достигнута не была. Я понятия не имел, как работает штука, стоящая передо мной. И даже, какие принципы задействует.

Я сел напротив обелиска, положил на него руку и закрыл глаза, пытаясь войти в медитативный транс, чтобы увидеть или каким-нибудь другим образом понять, как именно работает генератор эфира.

Глава 3

Ничего.

Абсолютный ноль.

Я не мог понять, как устроена эта штука, которая генерировала эфир, и только чувствовал, что под оболочкой происходят некие процессы. Но даже элементарно уловить, в чём заключается их суть, я не мог.

Это примерно то же самое, что и попросить среднестатистического обывателя рассказать, как работает его смартфон, не говоря уж о более сложных вещах.

И тогда я не нашёл ничего лучше, как просто попросить:

— Помоги нам, пожалуйста, — проговорил я вслух даже прежде, чем сформулировал, в чём именно должна заключаться помощь. — Моя родная планета нуждается в эфиросфере, подобной той, которую создаёшь ты.

— Уровень допуска? — голос был больше похож на механический, нежели на человеческий, но всё же в нём прослеживались эмоции, точнее, их имитация.

Какой у меня может быть уровень допуска? На первый взгляд кажется, что никакого, но тогда бы меня сюда не пустили, так? И я стоял бы рядом со своими друзьями, глядя на обелиск из-за плёнки, которую не смог бы преодолеть. Значит, какой-то уровень допуска у меня всё же есть.

— Базовый, — предположил я и буквально почувствовал, как искусственный интеллект внутри этой штуковины анализирует мой ответ, сопоставляя его с теми данными, что есть у него.

— Базовый, урезанный, — частично согласилась со мной сущность из обелиска.

Впрочем, понять до конца, откуда исходил голос, я не мог. Вроде бы он был повсюду, и в то же время сложно было засечь какое-то конкретное место.

Оглянувшись на друзей, я вообще засомневался, что они этот голос слышат, так как, скорее всего, он был предназначен лишь для меня. А тогда он мог проецироваться сразу же в моё сознание.

— Пусть урезанный, — ответил я, радуясь, что хоть что-то мы выяснили. — Мне нужна помощь. Мой мир под угрозой.

— Множество миров гибнет в этот самый момент, — равнодушно заявил мне искусственный интеллект, но я буквально слышал в этом голосе некую насмешку. А ещё было ощущение, словно некто развёл руками. — Это не значит, что работающая система должна выходить из баланса ради гипотетической угрозы.

— Да поймите вы! — почему-то я до сих пор не мог уяснить, что разговариваю с набором скриптов, подготовленных на случай практически любых переговоров. — Действующий Примарх обещал напасть на мою родную планету и устроить там самый натуральный геноцид, уничтожив в том числе и дружественных нам аэрахов. Для того, чтобы его остановить нам нужна эфиросфера над планетой. У вас же есть мерцающие порталы, или вон тот с текущей лавой. Почему бы его не переключить на мою планету и не наполнить её эфиром?

Длительное молчание было мне ответом. Видимо, некоторые цепочки машинного кода мне поломать удалось. Или есть другой вариант: я говорил настолько путанно, что меня просто не поняли.

— Ваш уровень допуска: базовый, урезанный, — сообщил мне на это ИИ, чем заставил ударить себя ладонью по лицу. Он, оказывается, ещё тупее, чем я думал. Но тут заключённая в обелиск машина продолжила: — Он предполагает свободный доступ к генератору для устранений возможных внешних поломок, а также общение с интегрированным интеллектом для разъяснения базовых задач и принципов работы. Вам вменяется поддерживать генератор магической суспензии в надлежащем виде, в поощрение за что вы имеете право получить информацию, сообразно…

От задействованных ИИ оборотов у меня потихонечку начал плавиться мозг.

— Простите, — перебил я машину, выдающую одно заумное слово за другим. — Вы можете подключить мой мир к своему генератору этой, как её… магической суспензии?

Обелиск снова помолчал, но на этот раз значительно меньше.

— Конструкция генератора не предполагает добавление дополнительных источников расхода магической суспензии, — сдержанно ответил на это ИИ.

Вот же тупая жестянка! Как сыпать заумными словами и терминами, так это конструкция предполагает, а как спасти мир от гибели, так сразу препоны находятся.

— Вы поймите, от этого зависят миллиарды жизней. И моя в том числе! — я уже не верил, что смогу чего-то добиться. Хотя, возможно, надо было просто посидеть и подумать над грамотной просьбой. Но у меня не было такого таланта переговорщика, как, например, у Магнуса. — А у вас тут подключены миры, где нет никакой разумной жизни вообще! Почему бы нам просто не поменять два мира местами? Мир, где нет разума, никак не сможет пользоваться эфиром, а нам он всё-таки нужнее! А когда отразим атаку, можно будет всё вернуть на свои места. Как вам такой вариант?

— А с каких это пор человечество считается разумной формой жизни? — спросил у меня ИИ, чем совершенно выбил из колеи, так как не было в его вопросе ни издёвки, ни желания унизить, а самый, что ни на есть, обычный вопрос. И тут я понял, что наличие одного лишь интеллекта, видимо, не является достаточным основанием, чтобы считаться разумным. — В соответствии с Общим Справочником Видов, вы находитесь на десять тысяч восемьсот тридцать втором месте по разумности. И это только в своей галактике.

— Как-то не очень справедливо, — пробурчал я себе под нос.

— Дело в том, что вам, как виду, свойственна тяга к самоуничтожению и деструктивизму, — ответил мне ИИ всё тем же бездушным голосом. — Что, кстати, и продемонстрировал предыдущий представитель вашего вида, пытавшийся войти сюда пятьсот восемьдесят три года назад. Нет… стоп… ошибка…

Предыдущий представитель — это, видимо, скелет на пороге, который перед тем чинно докушал своих людей. Ну, если мы для этой железяки все на одном уровне, тогда ясно.

— Как аэрах, — продолжал тем временем ИИ, видимо проанализировав мою сущность, — вы находитесь на тридцать первом месте в Общем Справочнике Видов, но грозите уничтожить все те, что находятся перед вами. Аэрахи практически не трогают своих, но крайне агрессивны к представителям иных ксеносов. Именно поэтому против них и были выставлены блокпосты в большинстве из известных миров.

Я приподнял бровь. Вот даже как! Эти штуки изначально использовались против аэрахов, чтобы хоть как-то противостоять их агрессии и экспансии.

— Мне не нужны исторические и генетические справки, — проговорил я, чувствуя, что вряд ли смогу понять логику обелиска или тех, кто его установил. — Мне нужна защита!

— Как представитель смешения двух ксеносов, вы относитесь к незарегистрированному ранее виду, который примерно соответствует… пятому? — казалось ИИ сам удивился своему выводу, — месту в Общем Справочнике Видов. Ваша агрессия к представителям собственного вида практически отсутствует, как и к представителям других видов. Это может представлять интерес для наших учёных, разрешите…

— Только после того, как предоставите нам защиту, — устало проговорил я, уже ни на что особо не надеясь, но пока не начав искать новые способы укрытия Моррана от надвигающейся угрозы.

— Генератор магической суспензии является технологией, запрещённой для передачи вашему виду и защищённой от копирования, — продолжал упорствовать ИИ, скрытый в обелиске. — Мы не можем допустить, чтобы подобная технология попала в руки к неподготовленным расам и послужила бы массовому вымиранию живых существ.

— Ты меня вообще слышишь, железяка ржавая? — спросил я уже больше из интереса, нежели из какого-нибудь чувства противоречия. — Я тебе уже сколько времени талдычу, что несколько видов находится под угрозой истребления и мне нужна помощь для их защиты, а ты мне про всякие правила.

— Чисто технически, — ответил на это ИИ, — во мне нет металла, способного окисляться…

— И это ещё люди неразумные? — перебил я его, не в силах больше выслушивать механический бред. — У людей есть чувство юмора, а у тех, кто тебя создал, видимо, нет. Так что плевать на создателей твоего каталога, если он создан такими же дубинами, как и ты.

— Я слышу агрессию, — ответил на это обелиск, но как-то задумчиво, словно изо всех сил анализировал информацию. — Но она не направлена на деструктивные цели. Чётко сформулируйте свою просьбу, чтобы я смог проанализировать все вероятные варианты ответа.

— Нам нужна защитная технология, которая позволит укрыть планету от аэрахов, — устало проговорил я. — Генератор эфира для этого практически идеален, так как аэрахи терпеть его не могут, — сначала я подумал, что этого достаточно, но затем решил, что у меня есть существенное дополнение. — И да, нам не нужно постоянная эфиросфера над планетой. Нам вполне подойдёт временная, лишь бы битву пережить. Даже обеднённого аналога хватит. Возможно, есть просто схема, как это сделать быстро и в домашних условиях?

— К сожалению, технология распространения магической суспензии достаточно сложна для понимания вашим видом… — начал было ИИ, но мне уже, честно говоря, надоело его постоянное унижение, поэтому я просто перебил его.

— Ну, если это всё настолько сложно, что нашему уму просто не понять, то, может быть, я уберу всё то, что на тебя налепил, да и копьё обратно засуну, а? — причём, я сам до конца не понимал, сделаю я это или нет. Возможно, если бы он меня разозлил чем-нибудь, то я привёл бы свою угрозу в жизнь.

— Уточнения учтены, — ответил мне обелиск и на некоторое время завис.