Эдмонд Гамильтон. Звёзды, мои братья

— Как ты себя чувствуешь, Киран?

Киран поднял на него глаза. Он спросил:

— Я на звездолёте?

— Да.

— Но у нас нет никаких звездолётов.

— Они есть. Ты в одном из них, — потом мужчина с песочного цвета волосами добавил, — Меня зовут Вайлант.

— То, что он говорит, правда, — пробормотало нечто в голове Кирана.

— Где… как… — начал Киран.

Вайлант прервал его запинающиеся попытки задать вопрос:

— Что касается места, то мы находимся довольно далеко от Земли и прямо сейчас направляемся в сторону Альтаира. Что касается того, как… — Он сделал паузу, пристально глядя на Кирана. — Разве ты не знаешь, как?

— Конечно, я знаю. Я был заморожен, а теперь пробудился, и время прошло…

Вайлант испытующе посмотрел ему в глаза и на его лице отразилось облегчение:

— Ты ведь знаешь, не так ли? На мгновение я испугался, что это не сработало.

Он присел на край койки.

— Как долго? — спросил Киран.

Вайлант ответил так небрежно, как будто это был самый обычный вопрос в мире:

— Чуть больше века.

Удивительно, подумал Киран, как он мог воспринять такое заявление без волнения. Как будто он знал это всегда.

— Как… — начал он, но тут его прервали.

В кармане рубашки Вайланта что-то тихо зажужжало. Он достал тонкий трёхдюймовый металлический диск и резко произнёс в него:

— Да?

Из диска донёсся тоненький голосок. Он был слишком далеко от Кирана, чтобы он мог понять, что тот говорит, но в нём слышались нотки волнения, почти паники.

Что-то изменилось, плоское лицо Вайланта закаменело. Он сказал:

— Я ожидал этого. Я сейчас буду. Ты знаешь, что делать.

Он что-то сделал с диском и снова заговорил в него:

— Пола, замени меня здесь.

Он встал. Киран посмотрел на него, чувствуя себя ошеломлённым и плохо соображающим:

— Я хотел бы кое-что узнать…

— Позже, — сказал Вайан. — У нас неприятности. Оставайся на месте.

Он быстро вышел из комнаты. Киран недоумённо посмотрел ему вслед. Неприятности… неприятности на звездолёте? И прошло столетие…

Он внезапно ощутил потрясение, которое скрутило ему нервы и сковало внутренности. Теперь до него начинало доходить. Он сел на койке, свесил с неё ноги и попытался встать, но не смог — был слишком слаб. Всё, что он мог делать, это сидеть и дрожать.

Его разум не мог принять это. Казалось, всего несколько минут назад он шёл по коридору в «Пятом колесе». Казалось, что «Пятое Колесо» должно существовать, что Земля, люди, время, которое он знал, всё ещё где-то там. Это могла быть какая-то шутка или какой-то психологический эксперимент. Именно так — ребята из космической медицины постоянно проводили необычные эксперименты, чтобы выяснить, как люди переносят нестандартные условия, и это, должно быть, один из них…

В комнату вошла женщина. Это была смуглая женщина лет тридцати, одетая в белую рубашку и брюки. По его мнению, она могла бы быть симпатичной, если бы не выглядела такой усталой и измождённой.

Она подошла, посмотрела на него сверху вниз и сказала ему:

— Пока не пытайтесь вставать. Очень скоро вам станет лучше.

Её голос был слегка хрипловатым. Он был очень знаком Кирану, и всё же он никогда раньше не видел эту женщину. Затем до него дошло.

— Это вы говорили со мной, — сказал он, глядя на неё. — Я имею в виду во снах.

Она кивнула:

— Я Пола Рэй, и я психолог. Вас нужно было психологически подготовить к пробуждению.

— Подготовить?

Женщина принялась терпеливо объяснять:

— Гипнопедическая техника — внедрение информации в подсознание спящего пациента. Иначе пробуждение стало бы для вас слишком сильным потрясением. Это было доказано, когда сорок или пятьдесят лет назад впервые попытались оживить людей, поражённых космосом.

Комфортная уверенность в том, что всё это было подделкой, своего рода экспериментом, начала покидать Кирана. Но если это правда…

Он спросил с некоторым трудом:

— Вы говорите, что они уже так давно нашли способ оживлять замороженных в космосе людей?

— Да.

— И всё же потребовалось сорок или пятьдесят лет, чтобы меня оживить?

Женщина вздохнула:

— У вас сложилось неправильное представление. Да, процесс возрождения был усовершенствован давно. Но его использовали только для оживления сразу после крушения или катастрофы. Мужчин и женщин на старых космических кладбищах не оживляли.

— Почему? — осторожно спросил он.

— Неудовлетворительные результаты, — сказала она. — Они не могли психологически приспособиться к изменившимся условиям. Обычно они становились неуравновешенными. Результатом было несколько самоубийств и несколько случаев острой шизофрении. Было решено, что возвращать их обратно не стоит, так как это не очень хорошо по отношению к старым людям, пострадавшим от поражения космосом.

— Но вы вернули меня?

— Да.

— Почему?

— На то были веские причины. — Она явно уклонилась от ответа на вопрос. Потом быстро продолжила, — Психологический шок от пробуждения был бы разрушительным, если бы вы не были подготовлены. Итак, пока вы всё ещё находились под действием седативных препаратов, я применила к вам гипнопедический метод. Ваше подсознание осознало основные факты сложившейся ситуации до того, как вы проснулись, и это смягчило шок.

Киран подумал о себе, лежащем замёрзшим и мёртвым на кладбище, которым был космос, о телах, дрейфующих по орбите, медленно кружащих друг вокруг друга на протяжении многих лет в жуткой сарабанде… Глубокая дрожь сотрясла его.

— Поскольку все жертвы поражения космосом были в скафандрах под давлением, обезвоживание не было такой проблемой, какой могло бы быть, — говорила Паула. — Но это всё равно был очень деликатный процесс…

Он посмотрел на неё и грубо перебил:

— Какие причины?

И когда она непонимающе уставилась на него, он добавил:

— Вы сказали, что у вас были веские причины, чтобы выбрать меня для возрождения. Какие причины?»

Её лицо стало напряжённым и настороженным.

— Вы были самой старой жертвой на сегодняшний день. Это было одним из определяющих факторов…

— Послушайте, — сказал Киран. — Я не ребёнок и не дикарь какой-нибудь. Вы можете отбросить покровительственно-профессиональный жаргон и ответить на мой вопрос.

Её голос стал жёстким и резким:

— Вы новичок в этой среде. Вы не поймёте, если я вам скажу.

— А вы попробуйте.

— Хорошо, — ответила она. — Вы нужны нам как символ в политической борьбе, которую мы ведём против сакаэ.

— Сакаэ?

— Я же говорила вам, что вы не поймёте, — нетерпеливо ответила она, отворачиваясь. — Вы не можете ожидать, что я расскажу вам о целом новом для вас мире за пять минут.

Она направилась к двери.

— О, нет, — сказал Киран. — Вы не уйдёте.

Он сполз с койки. Он чувствовал слабость, его шатало, но негодование придало силы его вялым мышцам. Он сделал шаг к ней.

Свет внезапно померк, и откуда-то донёсся бычий рёв, ужасающий звук необузданной силы. Лёгкая щекотка, которую Киран чувствовал в окружающих его металлических конструкциях, внезапно переросла в вибрацию, такую глубокую и мощную, что у него закружилась голова, и ему пришлось ухватиться за спинку койки, чтобы не упасть.

На лице женщины отразилась тревога. В следующий момент из какого-то скрытого в стене динамика мужской голос резко крикнул:

— Нас догнали! Приготовиться к резкому манёвру уклонения…

— Возвращайтесь в койку, — сказала она Кирану.

— Что это?

— Возможно, — сказала она с лёгкой злобой, — что вы вот-вот умёте во второй раз.

3

Лампы засветились вполнакала, а глубокая вибрация усилилась. Киран схватил женщину за руку.

— Что происходит?

— Чёрт возьми, отпустите меня! — возмутилась она.

Это восклицание было настолько знакомым в своей человеческой злобе, что Кирану впервые почти понравилось. Но он продолжал держаться за неё, хотя и не чувствовал, что при его нынешней слабости сможет удерживать её долго.

— Я имею право знать, — сказал он.

— Хорошо, возможно, так и есть, — ответила Пола. — Мы — наша группа — действуем против власти. Мы нарушили законы, отправившись на Землю и оживив вас. И теперь власть настигла нас.

— Другой корабль? Будет ли схватка?

— Схватка? — Она уставилась на него, и на её лице отразилось потрясение, а затем лёгкое отвращение. — Но, конечно, вы родом из старых времён войн, вы могли подумать, что…

У Кирана сложилось впечатление, что сказанное им заставило её посмотреть на него с теми же чувствами, которые испытывал бы он, глядя на приличного дикаря, оказавшегося каннибалом.

— Я всегда считала, что возвращение вас было ошибкой, — сказала она с резкостью в голосе. — Отпустите меня!

Она вырвалась из его рук и, прежде чем он успел её остановить, добралась до двери и распахнула её. Опомнившись, он поспешил за ней и упёрся плечом в дверной проём, прежде чем она успела захлопнуть дверь.

— О, очень хорошо, раз вы так решили, я не собираюсь более переживать за вас, — быстро сказала она, повернулась и поспешила прочь.

Киран хотел последовать за ней, но у него подогнулись колени. Он повис на приоткрытой двери. Он был зол, и гнев был единственным, что удерживало его от падения. Он не упадёт в обморок, сказал он себе. Он не ребёнок, и с ним нельзя обращаться как с ребёнком…

Он высунул голову за дверь. Там был длинный и очень узкий коридор из чистого металла с несколькими закрытыми дверями вдоль него. Одна дверь, в конце коридора, как раз закрывалась.

Он пошёл по коридору, опираясь рукой о гладкую стену. Не успел он пройти и нескольких шагов, как гнев, толкавший его, начал улетучиваться. Внезапно грандиозный и невероятный факт его пребывания здесь, в этом месте, в это время, на этом корабле обрушился на него как лавина, от которой гипнопедическая подготовка больше не могла его защитить.

Я касаюсь звездолёта, я нахожусь на звездолёте, я, Рид Киран из Мидленд-Спрингс, штат Огайо. Мне следовало бы вернуться туда, вести свои занятия, заскочить в аптеку Хартнетта, чтобы выпить чего-нибудь прохладительного по дороге домой, но я здесь, на корабле, мчащемся среди звёзд…

У него кружилась голова, и он боялся, что не сможет больше идти. Оказавшись у двери, он распахнул её и скорее упал, чем вошёл внутрь. Он услышал удивлённый возглас.

Это комната была побольше. Там стоял стол с полупрозрачной столешницей, на которой в ярком свете отражалась причудливая масса постоянно сменяющих друг друга символов. На одной из стен комнаты висел экран, на котором ничего не было видно, пустая, тёмная поверхность.

Вайлант, Пола Рэй и высокий, крепкого вида мужчина средних лет, сидевшие за столом, удивлённо подняли глаза.

На лице Вайланта промелькнуло раздражение.