Общество с повышенной ответственностью

Девушка испуганно отдернула руку и посмотрела в сторону коричневого с автоматом, но увидев мольбу в моих глазах сжалилась.

— Вы в корпусе погранконтроля…

— А город? Как город называется?

Она уставилась на меня как на сумасшедшего, я уже не удивлялся такой реакции, я просто хотел все выяснить.

— Ржев!

Внутри все похолодело, а может, я и вправду двинулся?

У двери коричневый охранник остановил девушку, перегородив выход автоматом.

— Может, и мне какой анализ сделаешь в нерабочее время, — похабно осклабившись, спросил он.

— Дайте пройти, — симпотная медработница бесстрашно схватилась за автомат, но поднос с какими-то наперстками и пузырьками, выскользнул у нее из рук и со звоном низвергнулся на пол.

Девушка завопила, принялась поспешно собирать свои медицинские бирюльки, охранник кинулся ей на помощь, позабыв про основные функции. Вот он — пресловутый человеческий фактор. Из-за него проигрывались битвы, сталкивались самолеты, переводились деньги не на тот счет…

Как можно было не воспользоваться таким моментом! Я вскочил со стула и помчался к выходу, буквально перелетев через ползающих в районе пола горе — сотрудников неизвестной мне службы.

За спиной раздались крики, но я рванул по коридору. Неважно куда — главное, выбраться. Что-то чиркнуло по стене внизу. Точнее не что-то, а очень даже конкретно что — пуля, вторая — зацепила штанину. Я завернул за угол и увидел винтовую лестницу. Взвыла сирена, гоня меня с одного витка на другой, выше и выше.

Трудно сказать сколько этажей я пробежал, может девять, может десять, ноги уже не слушались, цеплялись за ступени, но я не останавливался.

«Зачем я это сделал, сидел бы и сидел, ждал, когда эти придурки разберутся и отпустят меня, и кто-нибудь объяснит, какого черта тут происходит…», — такие вот невеселые мысли прокручивались в моей голове как хомяк в колесе. Где-то в глубине души, я все еще надеялся, что это просто сон, очень реалистичный сон, наверное поэтому я и геройствовал вопреки своему обычному благоразумию. Наша жизнь с вечной спешкой, битвой за показатели и плодящимися с каждым годом фобиями не оставляет места для геройства. Вон один недавно спас тонущего, а у самого автомобиль угнали… Хочется верить, что это только к лучшему для героя, ну что например, через пару дней он погиб бы в автокатастрофе, а так судьба дала ему шанс. Спас чужую жизнь — получи свою, а машина дело наживное. Но на месте городской администрации я бы подарил этому мужику другой автомобиль и показал это по всем каналам, чтоб у людей был положительный пример…

Что-то я отвлекся… Алексей, Вы, конечно, уже уверены, что я конченый псих, но, пожалуйста, дочитайте до конца…

В ушах стучала кровь, но это не помешало мне услышать топот ног на верхнем пролете лестницы. Я рванул в боковую дверь и оказался на другой лестнице, которая состояла из стеклянных платформ, висящих на металлических цепях. Через стекло был виден пол в нескольких десятках метров. Где-то там далеко внизу суетились люди в коричневых костюмах. От высоты дух захватывало.

Конечно, это была никакая не лестница, но понял я это только, когда сделал шаг вниз. Такой шаг осилил бы только Гуливер — расстояние между платформами оказалось не меньше двух метров, хотя казалось сантиметров сорок. Оптический обман! У меня чуть внутренности не оторвались от страха. Наверху уже собрались мои коричневые преследователи. Поблескивали автоматы, зияли черные дула с притаившимися в нетерпеливом ожидании пулями, гудели возбужденные голоса.

Распластавшись на стеклянной платформе, я с ужасом посмотрел вниз. Спрыгнуть ниже? Нет, больше такой трюк я не повторю. Ползком добрался до края платформы. Решение созрело само. Я зацепился за металлическую цепь, раскачался и со всей силы ударил ногами в вентиляционное окно. До сих пор не понимаю, откуда во мне, сереньком офисном работнике появился этакий кураж. Наверное, все тормоза отказали от такой катавасии.

Вентиляционная решетка полетела вниз, с душераздирающим звоном ударяясь о стеклянные платформы. А я, разглядев, в открывшийся оконный проем нечто вроде балкона, не теряя времени, воспользовался этим проемом. Коричневые что-то кричали, но я словно бы оказался под водой — волна восторга и удивления захлестнула мое перегруженное сознание. Я застыл на каменной площадке, террасе можно сказать, отсюда открывался ошеломляющий вид на город…

Такого, я никогда не видел, даже по телевизору. Небоскребы были словно завернуты в стеклянные коконы, за полупрозрачным стеклом молниями проносились сверхскоростные лифты или поезда, они двигались вертикально и горизонтально, и даже по спирали. На высоте в сотню метров располагались огромные сады, чередуясь с трехмерными рекламными щитами и вывесками. Длинные лианы переплетались со светящимися шнурами-гирляндами. На некоторых застекленных площадках размещались детские городки, радуя глаз веселым многоцветием. А в самом низу, у подножия стоэтажных домов находилось водохранилище, походившее на гигантский бирюзовый глаз циклопа. Над ним серебряной паутиной переплетались мосты и акведуки.

Да, это точно не Ржев, и даже Москве до такого далеко!

— Стойте, где стоите, пожалуйста, не делайте глупостей! — раздался сзади удивительно мягкий, взволнованный голос. Здесь со мной так разговаривали впервые. Я резко обернулся.

В центре коричневой группы, застывшей в боевой готовности на одной из стеклянных платформ, выделялся мужчина в белом комбинезоне. Пожилой, лысеющий, невысокий и пухлый, он (в отличие от остальных) целился в меня взглядом (а не автоматом) добрых водянистых глаз.

— Мы не хотим сделать вам ничего плохого, — продолжил он, выступая вперед, — Давайте, поговорим…

Они, наверное, решили, что я сигану вниз со всей дури. Они ведь так и не определись кто я: чокнутый или шпион или чокнутый шпион, поэтому товарищей с автоматами подкрепили психиатром. Этот добрый дедушка точно из области психиатрии, они все там такие вкрадчивые.

— Поговорим? Давайте поговорим! — с вызовом произнес я, — Я собственно только об этом и просил, но меня ведь никто не хочет слушать!

— Я готов вас выслушать, Матвей, кстати, меня Всеволод Михалыч зовут, — уже более уверенно и жизнеутверждающе проговорил человек в белом, и досадливо махнул на коричневых соседей, — Да опустите автоматы, он же безоружный!

Пограничники переглянулись, покивали друг другу и слегка расслабились.

— Только боюсь, здесь не самое удачное место для беседы, — белый доктор скосил взгляд вниз, к далекому, покрытому серой глянцевой плиткой полу.

Согласен, оступишься — и метров шестьдесят вниз лететь. Я бы с радостью переместился в уютное кресло, но где гарантия, что эти парни не изобьют меня до смерти и не скрутят так, что глаза из орбит полезут?

— Я обещаю, что Вас никто не тронет, — словно прочитав мои мысли, заверил мужчина в белом, — мы просто пройдем в мой кабинет…

Он что-то говорил своим вкрадчивым, влезающим в душу голосом, а я смотрел на него и думал, почему должен ему верить. Можно верить, можно не верить, только выбора у меня особо не было.

— Ладно, — я снова пролез в оконный проем и оказался как тополь на плющихе перед автоматчиками. Мое тело заныло от воображаемого десятка пуль навылет. Но ничего подобного не произошло. Снизу бесшумно подъехал какой-то подъемник с кабинкой и бережно доставил меня обратно на лестничную площадку. Коричневые не отходили ни на шаг, но руками не трогали, словно я особо ценный экспонат.

— Следуйте за мной, — устало произнес Белый Доктор и направился вдоль коридора, заложив руки за спину.

Лифты, переходы, хлопающие двери — и мы, наконец, оказались в просторной светлой комнате с окнами от пола до потолка вместо трех стен. Коричневые исчезли из вида, но я нисколько не сомневался, что где-нибудь у доктора под рукой заныкана тревожная кнопочка.

— Это мой кабинет, будьте как дома, — радушно проговорил мой благодетель. Он усадил меня в белое, мягкое как пух кресло. Мне показалось, что я погружаюсь в густое, плотное облако, и я невольно вцепился в подлокотники, которые, к моего удивлению, мялись под пальцами, словно мягкая глина. С потолка стекал светящийся водопад, но его струи достигнув полутораметровой длины, снова возвращались на потолок. В комнате все было белым, лишь на полу расходились, будто круги на воде какие-то цветные разводы, постоянно изменяя свой диаметр. За окнами темными птицами проносились вверх те самые поезда, которые я уже видел с террасы.

— Вы же тот самый психиатр, да? Хотите выяснить, не свихнулся ли я? — я машинально заерзал в кресле, проверяя, не увяз ли в этой тугой белой мякоти.

— Да, это моя основная задача, но пока вы ведете себя вполне адекватно, — глядя мне в глаза, мягко ответил Доктор, усаживаясь за прозрачный стол с сенсорной панелью вместо обычной поверхности, — Что ж, начинайте, я весь внимание.

Я начал подробно и обстоятельно. Еще раз представился, рассказал про работу, про парк и его исчезновение, про светящееся НЛО, и людей в камуфляже и конечно, описал бомбу во всех деталях.

— Значит, вы уверены, что это бомба? — спокойно спросил психиатр. Все это время он слушал меня очень внимательно, слегка наклонив голову на бок, и периодически нажимал что-то на сенсорной панели.

— Да, уверен.

Я сам не знал, откуда во мне такая уверенность, ведь за всю свою жизнь я видел бомбы только в кино.

— И она взорвется через девять часов?

— Я точно не знаю, сколько сейчас времени, но где-то около того.

— Да уж…

Мужчина в задумчивости подошел к стеклянным стенам (назвать их окном язык не поворачивается).

— Мы обязательно проверим все ваши слова и немедленно вышлем спецотряд к тому месту, о котором вы говорите, — голос его звучал абсолютно серьезно, и я облегченно вздохнул — поверил! Понял, что я никакой не псих!

— Ну а теперь-то меня отпустят домой?

— Конечно отпустят, конечно, — устало проговорил он, не оборачиваясь.

— А вещи?

— Ах, да, конечно!

Белый Доктор подошел к своему столу, тыкнул в него пальцем, и буквально через минуту в дверях появился коричневый с аккуратно сложенным в стопку моим костюмом. Боже, да он же ведь так помнется!

— Вот ваши вещи, все здесь, все на месте, не волнуйтесь, — сказал психиатр, подходя ко мне. Что-то в его тоне мне сильно не понравилось. Так разговаривают с детьми и с… Он вдруг резко взмахнул рукой, и я почувствовал резкую боль в области шеи, как от укола… с сумасшедшими…

— А это, чтоб вы хорошенько отдохнули после такого трудного дня…

Его лицо расплылось в сладенько-гаденькой улыбке.

Мне казалось, что в мои артерии заливают свинец. Начиная от шеи и ниже, ниже… Я попробовал встать, но не смог.

Глава 3. Момент прозрения

.

За секунду до пробуждения в памяти пронеслись все мои злоключения. И приснится же такое! В висках все еще тикали часы взрывного устройства. Тик-тик-тик-тик… Секунды утекали как капли, падающие из плохо закрытого крана. Я открыл глаза и…закричал! Я ожидал увидеть свою спальню с отклеившимися кое-где обоями, но вместо этого оказался в незнакомой комнате, все стены которой были обиты каким-то мягким материалом цвета слоновой кости. Рядом с кроватью стояли надувные резиновые (Вы не поверите!) стол и стул. Значит, кошмар не закончился!

На стуле лежал мой светлый костюм — единственное звено, соединяющее меня с родным, неизвестно куда подевавшимся миром. Я вскочил и тут же почувствовал тяжесть во всем теле — остатки той гадости, которую вколол мне Белый Доктор. Преодолевая утроившуюся силу гравитации, пошарил в карманах брюк и пиджака. Сволочи! Куда дели ключи от квартиры и телефон? Я скинул с себя дурацкий оранжевый комбинезон и облачился в свою милую сердцу одежду. Эта акция протеста придала мне решимости.

Я подошел к двери. Ручки не было. Толкнул — закрыто. На другое я особо и не надеялся. Разозлившись от собственного бессилия и дикой абсурдности происходящего, я ударил со всей дури ногой в обивку двери. Удар растекся и утонул с глухим стоном в мягком материале.

Я метнулся к небольшому окну. Оно выходило как раз на поле с тем злополучным оврагом, куда меня угораздило свалиться, и где сейчас лежала огромная бомба, отсчитывая время до взрыва. Который час? Сколько я проспал? Судя по легким неоновым румянам на небе и робкому, еще не раскаленному солнцу — сейчас раннее утро. Значит, остались считанные минуты. Я вдруг успокоился, перестал паниковать. Чувство чего-то неминуемого, предопределенного вытеснило страх. Уже ничего не изменить. Я просто смотрел в окно и ждал. Тик-тик-тик-тик…

С огромной высоты, на которой располагалась моя темница, было видно на многие километры вокруг. На горизонте темнели небоскребы другого города. Еще одного города, о существовании которого пару дней назад я даже не подозревал. Тик-тик-тик…

Вдруг с земли поднялась белая волна. Она росла и росла, расходясь во всех направлениях. Я видел, как она накрыла город на горизонте, и огромные небоскребы разлетелись на мелкие осколки.

Белая волна, подминая под себя поле, пятидесятиметровой стеной неумолимо двигалась прямо на меня. Я смотрел словно зачарованный. Белая волна заслонила собой небо, весь мир. Оглушительно взвыли сирены. Слишком поздно. Последнее, что я видел — белый вихрь, врывающийся в мое окно.

Я очнулся в овраге, в том самом овраге, куда меня так неудачно угораздило свалиться. Крапива, пустые бутылки, пачки из-под чипсов. Все до боли знакомо. Тут же вскочил на ноги и огляделся. Слава Богу! Никакой бомбы нет! Самое интересное и следов от нее тоже не было, а ведь такая махина должна была прочертить здоровенную борозду. Мне казалось, что мозг в буквальном смысле опух, он отказывался анализировать происходящее. Сотрясение, наверное…Сознание потерял — вот и привиделось. Все привиделось.

Машинально одернув пиджак, я полез наверх. Примерно на середине подъема страшная мысль ледяным ветром хлестнула меня по спине: а что если вылезу и — опять чистое поле и фантастический город? Я полез еще быстрей, цепляясь за кусты и крапиву. С замиранием сердца выглянул из оврага… Вот они ступеньки в горку, вот школа искусств, а там стадион…Ура! Как ненормальный я грохнулся на колени и готов уже был расцеловать землю. Но проходившая мимо симпатичная блондиночка усмирила мой патриотический порыв, она прямо таки шарахнулась от меня с побелевшим лицом, а затем почти побежала не щадя шпилек своих.

— Где ты был?! — встретила жена на пороге. Окинув меня быстрым наметанным взглядом, она схватилась за веник — любимое свое оружие. Удары посыпались по спине, по ногам. Почему-то вспомнилась сказка про соломинку. Одна она легко ломалась, а связанная вместе с себе подобными приобрела внушительную прочность.

— Ах ты, скотина! Опять нажрался! Всю ночь проболтался, сволочь! Где валялся?! До чего ты докатился!

Я едва успевал прикрываться руками.

— Подожди, Оксан, послушай…

Жена вдруг замерла и принюхалась. Ее лицо вытянулось, если так вообще можно сказать о лунообразной физиономии.

— Ты не пил?

— Да нет же, не пил! Я…

— Ах, ты гад! Бабу, значит, завел!

— Послушай, мне было плохо, я потерял сознание…

Она испепелила меня недоверчивым взглядом и задумалась. Я прямо-таки видел как ее небольшой, но рациональный бухгалтерский мозг высчитывает вероятность правды и лжи. Правда набрала больше процентов.

— Садись, картошку разогрею, — как-то растерянно буркнула она и понесла свое пухлое тело к плите.

Я облегченно выдохнул — из разряда подлецов, пьяниц и изменщиков меня перевели в разряд пострадавших и юродивых.

— Ну, рассказывай, горе луковое.

Я рассказал все, как было, не упоминая конечно о чистом поле и граде чудесном. К чему эти лишние психоделические подробности?

— Тебе в поликлинику надо, рентген сделать, мало ли чего! — пробубнила Оксана, перемешивая деревянной лопаткой картошку. Я поймал себя на том, что пялюсь на ее большой, обтянутый черными легинсами зад, на покачивающиеся при каждом помешивании груди-дыни. Во мне проснулся дикий первобытный инстинкт. Я понял, ЧТО окончательно вернет меня к реальности.

Жена визжала, вырывалась, но я развернул ее к столу, нагнул и сделал то, что хотел. Все это время она продолжала держать деревянную лопатку.

Простите, за эти интимные подробности, но я лишь хочу, чтобы вы поняли, почему я так долго был слеп. Впрочем, как и многие другие.

* * *

На работе отпросился. В самом деле лучше провериться — мало ли давление или опухоль в мозгу какая. Неспроста же я всю ночь провалялся в овраге?

Терпеть не могу поликлиники и всякие там больницы. Вот где понимаешь истинную цену здоровью! Отсидев безумную в буквальном смысле очередь (люди сходили с ума, ожидая приема), я, наконец, оказался у терапевта. Высокий, седовласый, с крупным рыхлым лицом, он быстро записывал что-то в мою медкарту, даже не разу на меня не взглянув. Создавалось впечатление, что я попал на прием к экстрасенсу или там ясновидящему, который и так уже все про тебя знает.

— Сознание, говоришь, потерял… На всю ночь… Да, понимаю…Все мы иной раз теряем сознание…А потом думаем, как перед женой оправдываться.

Он, наконец, оторвался от бумажек, и хитро мне подмигнул.

— Вот — направления на анализы. Возьмите.

И снова принялся что-то записывать.

— Но я правда…

— Понимаю, понимаю, — перебил терапевт, мурлыкая себе под нос словно мартовский кот, — Следующий!

После поликлиники я решил сходить к оврагу и поискать там ключи, телефон и паспорт. Может, все выпало, когда я по склону кувыркался. А может, пока я валялся, какой-нибудь ушлый бомжара проверил мои карманы. Это еще хорошо, что у меня денег с собой не было — кошелек в тот день дома забыл.

Целых полчаса прочесывал сантиметр за сантиметром траекторию своего падения, но без результата. Точно сперли! Хрен с ними с ключами, да и мобильник уже старый, а вот паспорт… Бегай теперь восстанавливай. С такими невеселыми мыслями я вскарабкался наверх.

— Ну как, понравилось? — вдруг спросил кто-то совсем рядом, заставив меня вздрогнуть. В нескольких шагах от меня на краю оврага стоял невысокий мужчина лет шестидесяти. Выглядел он довольно интеллигентно: серый плащ, серая шляпа, гладко выбритое лицо.

Я повертел головой. Никого кроме меня поблизости не было, значит, обращался этот тип ко мне.

— Да, да, я Вас спрашиваю, — с легкой улыбкой произнес он, развеяв мои сомнения, — Понравилось?