Помоги проекту - поделись книгой:
— С этим плохо, друг мой. Мы их не встретим до самой реки Гумбольдт. Пустыня никому не нравится. Разве что встретим их в первые два дня, что будем идти отсюда до последнего горного хребта, перед пустыней. Ну, или знакомые трапперы с индейцами решать напасть…
— Не решатся, я почти уверен в этом. Эти сиуки, как он их назвал, слишком слабы, и наверняка потеряли много воинов, раз приняли в лагерь к себе белых. И вместе с трапперами не решатся.
— Но вдоль реки Гумбольдт не только можно, но и нужно ждать атаки индейцев, мой юный друг! — решил успокоить Вилли проводник, и продолжил рассказ.
— Дальше дорога пойдет вдоль сильно петляющей реки, где будет вода и можно найти дрова. Мы будем идти и идти рядом с этой рекой около двух недель. Не меньше, потому что будем делать остановки на отдых…
Тут Дэвид совершенно не к месту мечтательно закатил глаза к небу, а потом опустил их в «сад наслаждений», а точнее на высокую грудь своей мулатки Мэри. Таких аллегорий, или иносказаний, позволяющих ярче представить не высказанное, проводник нахватался за время похода от младшего японца.
— Продолжу. В конце реки Гумбольдт, которая исчезнет в болотистом озере, нас ждет переход по Сорокамильной пустыне до рек Карсон и Траки. Это будет трудный переход через пустынное плоскогорье…
— Но это будет потом, а пока детям следует идти спать, чтобы к утру быть свежими и готовыми к новым испытаниям! — Закончил Дэвид и опять перевел взгляд на мулатку.
Дети разобрали свои вещи, и в сопровождении женщин обреченно потянулись к своим фургонам, не забыв захватить при этом пятерых щенков. Черный котенок Ханны Мюллер сам побежал за хозяйкой и резво запрыгнул в фургон.
Сегодня прогулок на природе у Айвена не ожидается. Накатались с Ханной на лошадях по окрестностям за эти три дня. Мать Ханны полностью успокоилась, и святые отцы тоже. Надо успеть поспать до ночного дежурства в паре с доктором. К Айвену в пару всегда давали слабого партнера.
У костра остались только главы семейств, чтобы тихо вести беседы до полуночи. Люди успели отдохнуть и рано укладываться не пожелали. Путешествие позволяет добрать недостаток сна при движении фургонов, залезая в них на спальные места на два — три часа.
Долго с закрытыми глазами не спать, а размышлять, у парня не получилось. Подростковый организм с силой тянуло в сон. Айвен сначала пытался связать одну мысль с другой, но они разбегались по сторонам, как мелкая рыбешка, оставляя вместо себя пустоту. «Как же я тут оказался? Почему? А вдруг можно вернуться обратно?».
«Эх, Отец, жаль, что ты меня сейчас не видишь…»
Глава 3
Через пустыню к реке Гумбольдт
«После преодоления Южного перевала путники, идущие в Калифорнию, попадали в так называемый Большой Бассейн — пустынное нагорье, протянувшееся с севера на юг и представленное множеством коротких хребтов и обширных котловин между ними. Около 10 000 лет назад большую часть этой территории покрывали два крупных озера, от которых сохранилось Большое Солёное озеро. Большой Бассейн является одним из самых засушливых регионов Америки и не имеет стока. Солончаки и обширные плоские равнины в прошлом были дном древних озёр.
В этих местах путники сталкивались с большими суточными колебаниями температур, когда летом днем температура могла достигать 50 градусов по Цельсию, а ночью — опускаться до десяти градусов.
Преодолев эти пространства, путешественники стремились к реке Гумбольдт. Река направлялась почти прямо на запад, обеспечивая людей кормом и водой. Этот путь хвалили за то, что здесь была вода, можно ловить рыбу, кормить животных.
Но чем дальше река уходила на запад, тем хуже становилось качество ее воды. Трудно было с дровами для костра, для приготовления пищи. Только можжевельник и ива могли ими служить.
Порой фургоны приходилось выстраивать в две колонны, чтобы при нападении индейцев можно было быстро встать кругом. Только многочисленность переселенцев удерживала краснокожих от нападения. Люди двигались на Запад, к благословенному Ванкуверу или к солнечной Калифорнии. И на долгие месяцы выгоревший тент над головой становился их единственным кровом».
С утра, разрушая поставленный подковой лагерь из фургонов, двинулись в путь. После сытного завтрака дети отправились в фургоны, по своим местам. Туда же отправились и взрослые мужчины, кроме тех, кто был в дозоре. Досыпать, после вчерашних посиделок у костра. На передних сиденьях фургонов остались править животными жены и старшие мальчишки.
Двигались целый день по ровной как стол местности.
— Хорошо они вчера отдохнули… Еще раз так получится не скоро, — сказал Дэвид юноше. Оба приятеля сидели на передней скамье фургона номер два, который сейчас шел первым. Фургоном главы каравана, который шел вторым, правил старый Патрик. Он тоже изредка клевал носом, но это не составило проблем, так как волы и без него спокойно шагали за головным фургоном.
— Это почему же? — Айвен не понял, почему так.
— Да по одной простой причине — с дровами будет плохо везде, а в ближайшие несколько дней — вообще никак! Так что, только на чай воды вскипятить, и то из своего запаса. — Ничто так не сближает людей, как совместное чаепитие…, - Дэвид растянул губы в улыбке и замолк.
— Верно! — заметил юноша. — Это ты от моих наставников нахватался, их восточных мудростей…
— Становимся на ночь! — Дэвид встал и крикнул назад со своего места, потом добавил: — это последнее хорошее местечко на предстоящую неделю, друг мой.
Как и предположил проводник вчера, в первый день они прошли около двадцати пяти миль. Сделали остановку у подножия последней горы, цепь которых уходила строго на юг. Мужчины выстроили фургоны подковой, открытой стороной к водоему со стоячей водой. Водоем наполовину высох, если судить по береговой полосе, но вода была пригодной для питья. Женщины сразу принялись готовить скромный ужин, где горячим будет только чай.
Чтобы запить съеденное всухомятку, дрова решили поберечь. Айвен, Джеро и Сэтору отправились по окрестностям, осмотреться.
Дэвид с Майклом Брэди тут же отправились на охоту, чтобы их не привлекли к хозяйственным работам в лагере, а рыжий Лис, пес Айвена, конечно предпочел отправиться с охотниками, а не сидеть в лагере с хозяином.
Когда они вернулись, то проходя мимо одного из двух караулов, бдительно смотревших вдаль, увидели Августа. Тот возвращался от группы камней за пригорком, где устроили туалет. В лагере в ожидании чайников, которые вот-вот закипят, женщины уже готовили принадлежности для заварки черного чая. На ужин сегодня будут предложены копченое мясо, сухие пресные лепешки и сухофрукты.
— В пустыне лучше двигаться до полудня, пока нет особого жара, джентльмены, — изрек за едой хорошо известное Бруно Нойманн, фермер. Так примерно и планировали, но Бруно, или не слышал, или просто захотел поговорить об этом.
— Да будет так! — мгновенно отозвался глава каравана, пригладив по шерстке одного из трех щенков семьи Рихтер, что разлегся рядом. — Поэтому утро завтра начнется еще до рассвета, леди и джентльмены! Двигаться будем примерно до полудня, а потом станем на стоянку, чтобы переждать самую жару. А как станем? Скажи им Ральф!
Ральф Мюллер, человек мудрый и много видевший, начал давать пояснения.
— Идти будем по засоленной почве, ровной, как стол. Как только начнется нестерпимый жар, станем. Фургоны поставим опять же, в два ряда, и не просто так. Чтобы создать хоть какое-то подобие тени, решили сделать вот что, господа, — тут винодел посмотрел на свою жену. — Натянем веревки, господа, на которых сушим белье, и не только. Чем больше, тем лучше. И повесим на них все тряпки, какие только можно, и нельзя…
— Солнце будет в зените, сэр, — напомнила со своего места десятилетняя Катарина Циммерманн.
— Будет, но не все это время, мисс… А, сколько мы будем пережидать жару? — тут рассказчик посмотрел на главу каравана. Ответ знал и он, но решил проявить субординацию.
— Часов до четырех или до пяти, уточнил Август. Когда решим, что можно…
— Вот! Ярдов шесть-семь ширины между фургонами нужно обеспечить. И любая тень, даже такая скудная, от развешенного белья, будет в помощь нашим волам и лошадям. Все лучше, чем им стоять под солнцем в самую жару…
Разговор в этот вечер как-то быстро стих, и народ разошелся по фургонам. Ночь прошла без происшествий. Для Айвена закат как-то незаметно сменился рассветом, который он встретил в дежурстве, в передовом дозоре. Все хлопоты по снятию с места и выхода прошли без его участия, даже завтрак ему принесла Ханна.
Вышли, как и рассчитывали, как только стало немного видно вокруг. Надо было пройти как можно больше, пока солнце медленно поднималось с востока. Сначала Дэвид держал курс на гряду гор справа по курсу маршрута, и отдельные пятна травы еще попадались на сухой почве, но, когда эту гряду обогнули, обстановка вокруг стала меняться с каждой пройденной милей. Зеленый цвет стал пропадать и меняться на серый и белый.
Ближе к полудню солнце так раскалило и песок, и белую соляную пыль, и камень на ровном плато, что как только прозвучала команда, мужчины стали быстро выводить четные номера фургонов вправо и выстраивать второй ряд. Всех волов распрягли, всех лошадей освободили от сбруи. Отправлять дозоры на ровном плато с обзором на много миль в любую сторону не имело смысла.
Еще через полчаса животные стоя жевали овес и зерно, рассыпанное для них на кусках брезента, а над ними колыхалось на легком ветерке все, что только нашли годного, чтобы создать тень.
— Как цыгане в таборе, прости Господи…, - пробормотал отец Уильям, показывая на лагерь стоящему рядом Салливану.
Стоянка действительно приобрела вид табора цыган, который можно было увидеть только в Старом Свете. Картина и вправду открылась необычная для этих мест, вполне достойная кисти художника. Но таковых среди переселенцев не было.
Обедать уселись вдоль внешней, подветренной стороны линии фургонов, где солнце пока давало небольшую тень. После обеда разбрелись — кто куда. Кто отправился обратно в фургоны, а кто искал себе место под ними и рядом, обязательно в тени. Так провели время, в полудреме, пока не прозвучала команда собираться.
Заход солнца принес прохладный ветерок, а ночь — леденящий холод, который на самом деле таким показался лишь в контрасте, после дневной жары. Воду использовали из бочек, и радовались, что смогли добыть их еще три. По расчетам, запаса воды должно хватить на трое суток такого пути.
На второй день решили идти ночью. Народ и животные хорошо отдохнули днем, несмотря на жару, и на общем собрании было решено — сделать короткий ужин с отдыхом на пару часов, после чего продолжать идти. По ровной, как стол, белой пустыне проводник шел, сверяясь с компасом, и крупных камней, о которые животные могли поломать ноги, здесь не было.
— Вправо немного! Так держать! — кричал Дэвид назад. В темноте они с Айвеном шагали впереди каравана с лампой, чтобы задавать направление переднему фургону. Оба японца двигались позади. Смотрели чтобы никто не отстал, не потерялся в темноте, и обеспечивали охрану. Все, кто шел, оделись потеплее. Все, кто правил на скамьях фургонов, завернулись в одеяла, чтобы сохранить тепло.
Самому Айвену лампа не нужна. Стоило ему немного сосредоточиться, и окружающее вокруг открывалось в серых цветах на милю.
На ночную стоянку остановились в два часа ночи, решив, что достаточно на один переход. Дэвид сказал, что при таком темпе движения завтра выйдут из пустыни, а до первой горной гряды, где можно найти воду, доберутся около полудня.
Когда они пришли в себя около родников на другом краю пустыни, совершенно измотанные, то в первую очередь принялись поить животных. Они смогли добраться до горной гряды, у подножия которой Дэвид нашел деревья, траву и воду. В сравнении с бурными приключениями предыдущих дней в горах, эти два с половиной дня не оставили в памяти ничего яркого, и день ото дня нельзя было отличить.
Не прибавилось впечатлений и в следующую неделю. Караван из фургонов двигался по ровной поверхности с бедными участками растительности. От одной горной гряды до следующей. Останавливались на ночь непременно у подножия этих гор, тянущихся с севера на юг, так что график движения и сна сбился совсем с привычного им ритма. Только в небольших рощах с невысокими деревьями была трава для животных и вода. В руслах тех ручьев, что попадались по пути, можно было найти воду, но не везде.
И ни одной живой души не попалось на этом участке с огромными пустыми пространствами.
— Сэр! Что-то давно на нас никто не нападает!
Дэвид лениво глянул влево чтобы посмотреть, кто сказал, стараясь спрятать изумление. Вопрос задал Циммерманн младший, одиннадцатилетний Карл, который подошел вместе с Вернером и Вилли Нойманн, мальчишками в возрасте шести и семи лет соответственно. Парни были все вооружены — на поясе у каждого висел в кротких ножнах клинок, любовно выточенный из дерева. И что еще у них было одинаково — платки на голове. Повязаны как у пиратов. Так умеет делать рыжая Айне Маккинли, которую научил брат.
Вот и она, выглядывает из-за спин парней.
— Все индейцы закончились! — заявил им Дэвид.
— Не может такого быть, сэр! — дружно заявили пацаны.
— Хорошо, — ответил проводник успокаивающе, — будем их искать! Воины, готовьте свое оружие, арбалеты имею в виду. Будут вам индейцы! Сразу, как дойдем до реки Гумбольдт. Там всегда случаются нападения. Кто с вами сегодня будет заниматься?
— Занятия уже были, сэр, — за всех сказала Айне. И действительно, Айвен видел, как сегодня ежедневную короткую тренировку с младшими детьми провел Сэтору. Примерно на пятнадцать минут. Потом как обычно, дал им задание для самостоятельных упражнений. Сегодня он повторял с ними уходы от вражеского клинка вправо или влево, и еще умение падать и уходить с линии стрельбы. На вечер дал им задание отстрелять из арбалета все заготовленные стрелы и отобрать те, которые требуют доработки. Для этого задания японец определил им наставника и контролера из взрослых. Сегодня это был Том, бывший слуга торговца, который неплохо обращался с оружием.
Дело шло к ночи. Жара постепенно начала спадать, чтобы после захода солнца смениться на холод, и пора искать место для ночлега.
— Впереди ручей! — объявил Дэвид, когда впереди, прямо по курсу показалась небольшая роща, возвышавшаяся над бесконечным ровным пространством с редкой травой.
— Остановимся там на ночлег. Добро пожаловать в это прекрасное место! Тут должна быть довольно чистая вода в ручье. Всегда прохладная. А завтра мы встретим реку Гумбольдт, господа!
— Не стоит расслабляться, джентльмены, — добавил Сэтору, глядя на горный массив, который хорошо был виден слева. Его беспокоила череда мелких деревьев и кустарника, которые тянулись широкой полосой от этой прекрасной рощи в направлении горной гряды. Наставник наверняка уже в уме расставлял дозоры в этом месте.
Река, которую ждали, появилась впереди на следующий день, после обеда. Действительно, она не впечатляла. На бескрайней плоской равнине она обнаруживала себя широкой полоской низкого кустарника, тянувшегося с севера на юг, и не имела одного, хорошо выраженного русла. Но все равно радовала издали синим цветом поверхности воды и ярко зеленой травой по берегам.
Волы, как завидели впереди воду, сразу пошли бодрее.
Путь продолжался. Теперь волы шли вдоль сильно петляющей реки, которая вначале была едва заметна, но по мере продвижения к западу становилась полноценной небольшой рекой. По берегам можно было остановиться, а видимость во все стороны была на милю. Вдоль реки росла невысокая трава и не было ни одного дерева.
Как Айвен понял позже, проводник оказался прав. Пополнение запаса дров стало проблемой для каравана.
У места, где река огибала вершины гор, одну из которых проводник назвал — Сонома Пик, решили остановиться. Люди устали идти по бескрайнему ровному пространству от одной горной гряды до другой. Река сильно петляла, и Дэвид постоянно сверялся с картой, стараясь не уходить далеко от реки и одновременно сделать путь на запад прямее. Прошло три месяца с начала похода, и на календаре появилась новая дата — 3 августа, среда. Трем щенкам семейства Рихтер уже исполнилось пять месяцев, а двум из фургона семьи Вольф — четыре. Старшие мужчины посовещались и решили, что идут хорошо, так что можно и нужно дать людям два дня отдыха. Выбрали подходящее место, где горная гряда плавно спускалась к ленте реки. Но, ни одного деревца вокруг, так что заготовителям дров пришлось много ходить и подбирать сухие ветки кустарника для костра.
В этих местах пришлось привыкать себя ограничивать в горячей пище. Делали один очаг на всех, стараясь расходовать экономно скудный запас дров. Холодными вечерами все тесно сбивались в кучу перед очагом, как пингвины, стараясь ухватить тепло, исходящее от пламени. Больше всего такая куча нравилась собачьему и кошачьему племени. Но и взрослые девицы радовались возможности притиснуться к кому-либо из парней старшего возраста.
Получив наряд на дежурство от наставника на самое тяжелое для него время — с четырех утра и до восьми, Айвен пристроился отдохнуть в тени фургона, опираясь спиной на колесо.
— А, вот ты где! — воскликнул негромко Дэвид, — тебя то нам и надо! — Проводник со своим лучшим приятелем, Джеро, решили, что сумели подкрасться незаметно. Точнее, постарались так подойти.
— Вы так и ходите, парой…, - лениво ответил юноша, просто из вежливости.
— Парой они ходят с Мэри, — тут же откликнулся японец, а мы пришли вдвоем…
— И не просто так, а затем, чтобы пригласить тебя…, на охоту! — вторил ему проводник.
— Тихо! — зашипел на него Джеро. — Дети могут услышать! И ирландцы тоже. Услышат — не отстанут!
— А как же ужин? — выдвинул последний предлог Айвен, чтобы отказаться от этой затеи.
— Да бог с ним, поедим позже, когда вернемся. Нам оставят. Вот возьми… — Дэвид сунул юноше пресную лепешку. — Сейчас возьмем лошадей и поедем потихоньку, вроде как на объезд…
— Твой охотничий «Кентукки» уже у нас нас…, - добавил младший наставник. — Сэтору-сан все знает, так что отправляемся прямо к лошадям.
Друзья постарались незаметно отойти от лагеря к лошадям, которых уже стреножили и отпустили пастись ближе к полосе воды. Около них дежурил Корнелиус, старый негр. Он молча передал поводья уже оседланных лошадей. Дэвиду и Айвену — личных серых кобыл, а для Джеро запряг гнедого красавца, спокойного жеребца постарше, из трофеев. Японец предпочитал лошадей с очень спокойным нравом и не имел постоянной лошади. У всех сейчас было на поясе по револьверу, а Джеро нес три ружья. Они были все вместе и хорошо замотанные в тряпку, для конспирации.
— Вперед! — воскликнул проводник, указав направление. — Нам надо вернуться немного назад, за этот холм, и отправиться к реке. Там мы видели животных. Похоже, что антилоп…
— Да. Это были они, — снисходительно заметил юноша, как обладающий самым лучшим зрением из всех известных ему особей человеческой крови.
— Я тоже их заметил, когда мы огибали этот холм. Антилопа, конечно трофей знатный, но как вы собираетесь охотиться? Мы же на открытой местности. Или думаете их догонять?
— За кого ты нас принимаешь, юноша? — воскликнул Джеро, оглядываясь на проводника.
— Погоня за косулями, да еще по такой мягкой почве у реки, — он указал на многочисленные пятна воды, разбросанные по пойме вдоль основного русла реки. — Ха! Три раза! — добавил в конце.
— Не слушай его, он хочет нас заболтать! — воскликнул Дэвид. Приятели уже обогнули холм и постепенно спускались в долину реки. — Солнце садится, и животные будут стягиваться к реке на водопой. Мы пойдем вон к тому большому лугу, где их видели недавно, там подходящее место для водопоя. Никуда скакать не надо. Я не раз слышал от трапперов, что можно к ним приблизиться на выстрел.
— Верно, — поддакнул Джеро. Он уже раздал каждому ружья, лично опустил в их седельные чехлы, а свое держал на руках, поперек седла, как индеец. — Смотри внимательно, на тебя вся надежда. Но мы не пойдем напрямую к ним, если увидишь, а пойдем немного наискосок, показывая всем видом, что нам до них нет дела. Мы с Дэвидом не будем даже смотреть…
— Вот именно. Пойдем — «по касательной», как ты изволишь иногда выражаться, юноша. Говорят, что эта уловка оправдывает себя…
Так и получилось. Сначала спустились с холма немного ближе к реке, а потом пошли рядом, больше не приближаясь к воде, пока Айвен не увидел вдалеке животных:
— Вон там стадо косуль, всего голов двадцать…
Приятели молча вели лошадей спокойным шагом, стараясь не делать резких движений, и продолжили ход вдоль реки, но постепенно приближаясь к ней. Как задумано. Потом стали, не решаясь приближаться еще.
— Смотрите! Это самки с недавно родившимися детенышами. И самцы, двухлетки! — пояснил Дэвид.
Одна самка явно стояла на карауле, а остальные щипали траву на широком низком пространстве с зеленой травой, у самой воды. Ветер дул почти в направлении трех охотников, поэтому они решили оставить лошадей на Дэвида и вдвоем попытаться подойти поближе.
— Еще бы немного поближе, и я смогу стрелять. Но и то, можно попасть, если они будут стоять, а если побегут, то ничего не гарантирую…, - сообщил юноша младшему наставнику.
— С такого расстояния я даже стрелять не стану! — тихо сообщил Джеро. В остальном — все, чем могу тебе быть полезен…
Так и сделали. Еще подошли немного, стараясь не смотреть на животных, и потом тихо и плавно опустились на траву. Наблюдающая за округой самка их заметила, но пока не посчитала это опасным для стада.
Айвен выбрал молодого самца с короткими, загнутыми рожками и красно-бурой шерстью. Плавными движениями приготовил к стрельбе свое длинное охотничье ружье. Слабый ветер дул почти прямо в лицо, что хорошо для прицеливания. Взял прицел и плавно выбрал свободный ход курка.
Почти одновременно с выстрелом раздался короткий и тревожный свист дежурной самки. Самец подпрыгнул и попытался бежать, но завалился на землю головой вперед. Все стадо начало разгон, высоко подпрыгивая, и постоянно оглядываясь на детенышей, которые отставали. Но все равно, стрелять во второй раз было теперь не в кого.
— Ты убил животное одним выстрелом, поздравляю, — восхищенно проговорил Джеро, глядя вдаль на удаляющееся стадо. Пошли, я разделаю ее. Возьму на себя всю грязную работу!
Но идти не пришлось. Через одну минуту подъехал Дэвид с лошадьми, и друзья осторожно начали движение к жертве, стараясь выбирать сухие места, где копыта не будут проваливаться в мягкую почву.
Когда подъехали вплотную, самец был еще жив. Пытался встать, но ноги не слушались. Пуля вошла в туловище. Джеро подошел и перерезал самцу горло, чтобы прекратить его мучения и одновременно спустить кровь. Делал это, глядя немного в сторону. Юноше сейчас стало немного не по себе, когда он глянул в большие грустные глаза самца.
Разделать самца взялись Джеро с Дэвидом, а Айвену велели отойти дальше и в сторону вместе с лошадьми и дать им пастись, чтобы умные животные не смотрели на их занятие. Джеро сначала сделал надрез на шее животного, а потом с напряжением отделил голову, давая крови выйти. Затем они вместе стали делать надрезы на животе, грудине и ногах, сдирая шкуру. Та отделялась с шумом, как приклеенный холст. Джеро раздвинул ребра и вытащил пищевод, легкие, печень и кишки.
Дальше юноша отвернулся и не смотрел. Стал осматривать местность вокруг, уйдя в себя. Очнулся, когда друзья подошли к лошадям, держа в руках сверток. Это было все, что осталось — мясо, завернутое в шкуру.
— Хороший был выстрел, мой юный друг. Теперь можно и отправиться на ужин, с чувством глубокого удовлетворения…
— Если остальные не возражают, — добавил японец, потрепав Айвена по плечу.
Поделиться книгой: