Калифорния - Мы Идем!

После чая и небольшого второго ужина для желающих детей и женщин отправили спать, так как на черном небе давно сияли звезды. Купчик, не принимавший участие в стрельбе, тоже пошел к себе, когда сестры Штерн встали и попрощались.

Айвен проводил взглядом Ханну Мюллер. Это кровь после боя недостаточно остыла. Смотрел на крутые бедра молодой леди, хорошо очерченные в свете костра. Еще раз отметил, что девчонка в свои шестнадцать лет была весьма хороша как впереди, так и сзади.

Оказалось, что ирландцы с неграми Корнелиусом и Томом, что задержались на месте боя, догнали колонну не только с трофейным оружием, но и с кусками конины. И лучшие куски тотчас были посолены и уложены на решетку из нескольких металлических прутьев, потом прожарены над углями. Мужчины, что остались у костра, ели медленно и с удовольствием. Сразу после боя не хотели, а сейчас проснулся голод.

Ирландцы с Айвеном отнесли мясо и дозорным. Здесь их не нужно ставить далеко.

По такому случаю Йохан Циммерманн, винодел, с разрешения Августа и Сэтору сбегал в свой фургон. Мужчины еще долго сидели и разговаривали у костра, понемногу подкладывая дрова. Обсуждали недавний бой. Сэтору отметил слаженную работу с оружием всех без исключения путешественников. Всех похвалил. Отметил участие детей и женщин. Сказал еще, что каждый следующий бой проходит легче благодаря подрастающему мастерству и слаженности.

— Ты не сказал самого важного, Сэтору-сан, что ни одно наше животное не пострадало! — посчитал нужным отметить Август. — В первую очередь, наши замечательные волы…

Слова предводителя прервал далекий вой. Все замолчали и стали слушать…

— Началось…, - обронил Дэвид. — Спать не дадут!

И действительно, эта ночь прошла под звуки пиршества падальщиков. Айвен лежал и слушал вой, и пространство далеко вокруг лагеря, только перед рассветом отключился от действительности и уснул в фургоне.

Рано утром перед выходом решили провести короткий молебен. Салливан провел его с большинством путешественников, а падре — с католиками ирландцами. Погода сегодня радовала. Светило восходящее над горами солнце, высоко в чистом небе носились стрижи. Тронулись по узкой долине, когда роса еще не просохла, и первый час шли медленно и осторожно. Каждый день путники старались проделать как можно больший путь до жары, чтобы найти тень и отдохнуть от жары в полдень. После обеда всегда шли меньше, думая в основном о приближающейся стоянке.

— Ты посмотри назад! — Салливан указал Уильяму в ту сторону, где за поворотами и склоном последнего холма осталось место боя. — В обычный день я могу видеть не более двух или трех воронов, и то не всегда. А сейчас там кружит не менее сотни.

— Не удивительно, друг мой! Наверняка попировать ночью им не дали койоты и другие хищники на четырех ногах. Удивительно другое. Еще перед боем я заметил этих птиц около десятка. Причем — до начала боя!

— Эти птицы долго живут на свете! — не нашел ничего другого в ответ пастор.

Три дня двигались в узкой долине реки, постепенно спускаясь вместе с ней вниз с водораздела. Долина иногда расширялась, и Дэвид вел караван по одному ему известному пути, выжженной солнцем буроватой почве с чахлыми кустиками и островками сухой травы. Справа и слева горы обрывались вертикальными участками с осыпью из коричневых и бурых горных пород. Попадались и слои светлого известняка, вертикально торчащие пластами из каменистого склона.

Спуск с водораздела оказался самым трудным и медленным участком маршрута. По карте Дэвида получалось, что на этом отрезке они в среднем проходили не более десяти миль за день. Ведь иногда им приходилось очищать путь от крупных камней, чтобы могли пройти фургоны, страховать фургоны от опрокидывания.

Но через день после нападения долина начала постепенно расширяться, и вокруг себя путники опять наблюдали пологие холмы с зеленеющей травой. Дэвид вел караван по склонам долины, определяя места, где нужно переходить через мелкие ручьи и делать повороты. Здесь у реки росли группы деревьев, которые давали тень в обеденный перерыв.

С утра проводник стал более часто сверяться со своей картой:

— Радуйтесь! У меня хорошие новости! Там впереди — Большое Соленое озеро, — воскликнул проводник. Все те, кто шел рядом, притихли и прислушались.

— Мы с вами прошли по долине через хребет Уосатч, и двигаемся так, чтобы выйти южнее Большого Соленого озера, — вещал Дэвид группе подростков и женщин, которые сейчас шли пешком рядом с первым фургоном, и все превратились в слушателей. Оба священника также были здесь.

— Совсем недавно мои друзья начали использовать эту более короткую дорогу в Калифорнию. Почему не использовали раньше? Раньше идти было опасно из-за индейцев. Доходило до того, что колонистам приходилось выстраиваться в круг и отбивать атаки индейцев. Через пару дней — на третий, если не чаще. Сейчас индейцев стало не так много, и они заняты борьбой между своими племенами не меньше, чем борьбой с нами, белокожими. Я предложил старшим сократить путь и покинуть Орегонскую тропу в Форт-Бриджер, когда убедился в наших возможностях к защите. Признаюсь — ранее я с таким не встречался…

— А как индейцы узнают, что мы идем? — Вопрос задал юный Вернер Бруно, шести лет всего.

— А ты посмотри на дорогу назад, а лучше возьми отца и пройдись за караваном, но перед задним дозором. И ты все увидишь… — Дэвид предложил ему одну простую разгадку, не затрагивая множества других.

— Не обязательно идти, но для практики иногда лучше увидеть один раз самому, сын мой! — заметил шагающий немного впереди отец Уильям. — Там ты увидишь свежие расплесканные лепешки от наших волов, и раздавленные конские «каштаны» через каждые сотню ярдов. Они как стрелки указывают направление движения каравана. Просто идешь от одной к другой, и все…

— А по их количеству эти дети природы легко могут определить и величину каравана! — не удержался, чтобы не добавить Салливан.

— А как мы пойдем дальше? — мулатка Мэри незаметно оказалась рядом с Дэвидом, сейчас шагавшего пешком в окружении слушателей. Айвен с высокого места на передней скамье второго фургона увидел, как проводник схватил рукой ее за тугую задницу и слегка сжал пальцами. Впрочем, их близкие отношения не для кого в караване не были тайной.

— Я сказал, что мы прошли хребет Уосатч? — спросил Дэвид мулатку, которая немного смутилась и опустила глаза.

— Да. И что после отдыха рядом с озером, причем, отдыха не один день, пойдем через пустыню, длиной около восьмидесяти миль. Потом сделаем петлю вокруг Рубиновых гор и снова окажемся на Калифорнийской тропе, в долине реки Гумбольдт. А в пустыне с водой будет совсем плохо…

Последние слова мулатка добавила от себя. Дело в том, что этот маршрут был недавно оговорен с руководством небольшого каравана и одобрен. Обсуждались и все трудности, которые встретятся на этом участке пути, после чего план Дэвида был принят единогласно.

Сэтору попросил всех находиться в постоянной готовности к обороне, мужчинам — иметь при себе оба револьвера в поясных кобурах, а длинноствольное оружие — в пределах шаговой доступности. Дозоры выходили на дежурство только на отдельных участках, удобных для нападения. На участках прямой видимости за милю и более дозоры отдыхали в фургонах, возвращаясь в седло по команде одного из японцев.

Глава 2

Солт-Лейк

«Регион Скалистых гор первыми из американцев европейского происхождения освоили так называемые маунтинмены — охотники и трапперы. Это были в основном вольные, или нанятые компаниями звероловы. Обычно они путешествовали небольшими группами для взаимной поддержки и защиты. Отлов проводился осенью, когда мех приобретал нужные качества. Охотники в основном ловили бобра и продавали шкуры. Хорошая бобровая шкура могла приносить до 4 долларов в то время, когда зарплата мужчины часто составляла 1 доллар в день.

Период расцвета торговли бобровыми шкурами в этом регионе пришёлся на 1820-е-1840-е годы. Ежегодный сбор маунтинменов именовался рандеву. Это была своеобразная ярмарка для охотников и трапперов, на которой они продавали меха и закупали всё необходимое».

Из истории США.

Еще с рассветом, после водопоя, перед выходом на тропу прошел сильный ливень. Который так же быстро закончился, как и начался. Утро выдалось ясным, воздух блистал первозданной чистотой, облака ушли далеко вперед. Шли осторожно, потому что на тропе почва и камни были мокрыми.

К полудню наоборот, стало жарко в прямом смысле слова. Солнце светило почти в глаза, немного слева. Каменистая почва под ногами начала излучать тепло. Крупные темные камни стали такими горячими — нельзя прикоснуться. Кое как путешественники дотянули до места, подходящее для обеденной стоянки, которая по обычаю стала длинной, чтобы переждать самую жару. Здесь скальные обрывы сменились травянистыми склонами холмов, и бежал ручей. В самом низу у его русла стояли невысокие деревья, и по склонам рос кустарник.

Люди так натренировались за поход, что фургоны в мгновение ока выстроили полукругом. Все действия совершались автоматически, каждое движение было знакомо. Лошадей и волов освободили из упряжек и отправили пастись рядом под приглядом старших мальчишек. Джеро с ирландцами, как самые большие любители охоты, тут же направились вверх по узкой и извилистой звериной тропе. В таком месте они вполне могут добыть вилорога, а если не получится, то в кустарнике индеек. С ними, как всегда, увязались юноши, лучшие стрелки — Имхер Маккинли и Адольф Вольф.

Две семьи, владельцы щенков овчарок, выпустили их погулять по земле. Черный котенок Ханны Мюллер к этому времени научился сам спрыгивать с фургона и залезать обратно. Шерри, трехцветная кошка в семье Штерн, нагулялась за полдня, и сейчас залезла в свой фургон, спать. Пес Айвена также предпочел остаться в лагере, а не бегать по склонам в самую жару.

Сэтору старался держаться рядом с Айвеном, чтобы первым узнать, нет ли посторонних рядом.

И не зря. Во время обеда Айвен оторвал взгляд от миски, которую передала ему Морриган, и весь обратился в слух. Потом небрежно заметил сидящему рядом старшему японцу:

— Лошади скачут выше по плато, впереди по курсу нашего движения, слева.

— Индейцы? — тихо попытался узнать Август.

— Кроме них некому тут скакать…, - тут же подумал вслух Дэвид. — Трапперов можем встретить ближе к Соленому озеру. Явились по наши души, и надо быть готовым, что их окажется больше, чем в прошлый раз…

— Около сорока их там, если по душам считать. Или немного больше — так я вижу, точнее представляю в голове, — пояснил Айвен сидящему рядом Сэтору и снова обратил свой взор на миску, потом отправил ложкой первую порцию в рот и замолк, подняв глаза к небу.

— Надо готовить больше патронов, так получается? — как будто разговаривая сам с собой, произнес Генрих, оружейник.

Глядя на Айвена, Сэтору также успокоился и приступил к еде, подавая пример остальным.

— Поешьте спокойно, друзья мои. И не тревожьте людей во время обеда. — Японец опять посмотрел на Айвена, потом спокойно продолжил прием пищи, тщательно и с удовольствием пережевывая каждую порцию, аккуратно отправленную в рот, как делал всегда.

— Скорее всего опять шайенны! Могут напасть, чтобы отомстить, если видели своих павших воинов. Хотя могут быть лакота или арапахо…, - предположил Дэвид. — Год назад они объединились против переселенцев и стали обследовать территории вдоль Орегонской тропы в поисках белых людей.

— Их много? — теперь Дэвид сделал паузу и посмотрел на Айвена.

Тот молча кивнул.

— Тогда они уверены в себе, но нападать будут во время нашего движения, скорее всего. Почему? Когда мы наименее готовы обороняться! Так они думают. И, если это шайенны, и они действительно видели своих мертвых воинов, то им будут нужны не столько наше имущество, сколько наши жизни…

— Могут быть и лакота, и арапахо. Так говорю, потому что мы много повыбили шайеннов за предыдущие дни. Ну что, они не первые, и не последние будут. Как и летние дожди. Самое главное, что мы готовы, и все что могли, сделали. Ну, или почти все…, - спокойно уточнил Сэтору.

— Если закончим обед и спокойно выйдем на тропу, ты отправишься в хвост каравана, — добавил японец, не глядя на Джеро. — И ты, Дэвид, будь там же. Рядом со своей мулаткой. С бархатной кожей цвета молочного шоколада…, - добавил он совсем не к месту.

То, что Айвен должен быть рядом с ним, Сэтору не сказал, так как это подразумевалось без слов. Закрепилось за время путешествия. Японцу постоянно нужна была свежая информация от парня, особенно в меняющейся обстановке боя.

Но каравану сегодня удалось спокойно пообедать в тени между повозками. Ноги лошадям не спутывали, как это делали вечером, а дали возможность пастись поблизости под надзором Патрика. Мулы тоже пощипывали траву рядом, освобожденные от упряжи. Юноша был абсолютно спокоен и несколько раз подтвердил наставнику, что опасности пока нет.

Неугомонная Шерри, немного поспав в фургоне, беспокойно сновала по траве и кустам вокруг стоянки, но далеко не отходила. Что-то ей тоже мешало отлучиться надолго, как она делала всегда при остановке. А под конец и вовсе, решила запрыгнуть назад в свой фургон под номером пять.

По команде Августа собираться, женщины и дети быстро занесли вытащенное из фургонов имущество, и пока мужчины запрягали животных, расселись по местам. Когда народ узнал, что вскоре возможно новое нападение, начал действовать в два раза быстрее. Если на лицах женщин читалась тревога, а девочки стали серьезны и молчаливы, то у мальчишек засверкали глаза.

Десяти минут не прошло, как фургоны начали один за другим выходить на тропу и вытягиваться в линию.

Айвен и Сэтору собирались двигаться пешком, поэтому стояли и смотрели, как мимо прошла передняя пара волов главы каравана Августа. Крупные, серой масти, с длинными и острыми рогами, они легко, без заметных усилий тащили свой фургон.

Двинулись в размеренном темпе вперед. Во второй половине дня ручей, который путники наблюдали по правую руку от тропы, куда-то пропал, и путь пошел по долине, или неглубокому каньону среди невысоких гор. По левую руку склоны гор зеленели, покрытые травой с пятнами густого кустарника или невысоких деревьев. По правую руку склоны гор были круче, с выступами скальных пород. То белыми, то рыжими и коричневыми. С этой стороны внизу изредка лежали каменные глыбы разной величины, не достигая тропы. Сама тропа лишь немного проявлялась белым цветом среди невысокой травы и разноцветных цветов, без видимых следов колес, вытоптанная только проходящими животными. Может быть, и редкими путниками.

— Ни малейшего присутствия человека! Только птицы и звери! — Рядом остановился отец Салливан, который двигался пешком вместе с отцом Уильямом как всегда парой.

— Только ветерок шляпу шевелит. Рай земной, да и только! — отец Уильям остановился и осенил себя крестным знамением.

— Не будем обманываться, твое преподобие…, - Сэтору ответил на это тихо, больше для стоящего рядом Айвена.

Так шли в тишине часа три, хотя юноша постоянно подтверждал, что чувствует большой отряд поблизости. Расстояние определил в две мили.

Но нападения не было.

Из-за этого оба японца оставались в напряжении и следили за тем, чтобы люди в фургонах были в готовности к обороне. Хорошо, что вершины невысоких гор по сторонам были слишком далеко, чтобы вести стрельбу оттуда, а склоны хорошо просматривались. Оба дозора подтянули ближе к каравану так, что могли с ними переговариваться.

— Там люди! — через полчаса Айвен указал взглядом на большой каменный выступ далеко впереди. Они шли пешком чуть впереди каравана.

Сэтору, не подавая виду, присел на одно колено и начал поправлять шнуровку на своих мягких ботинках.

— Останови караван, — негромко попросил он Августа. Тот потянул вожжи, остановил животных и подал знак Патрику. Старый негр молча потрусил вдоль каравана, и постепенно двигающиеся фургоны останавливались один за другим.

— Сколько раз просил его! — в словах Сэтору было явное раздражение, причем такие случаи юноша наблюдал у наставника крайне редко. Точнее, эти случаи он мог пересчитать по пальцам.

«Понятно, чем вызвано…» — подумал юноша, когда глянул назад. В четвертом фургоне на скамье во весь свой немалый рост встал Генрих, вглядываясь вперед. А в седьмом встала в полный рост его подружка Ханна.

«Хорошо хоть, что на скамью не влезла. Надо вечером поговорить с ней, будет хороший повод…» — так он подумал, и сразу ощутил легкое напряжение ниже живота. Это молодой организм отозвался на его мысль.

Расстояние до каменного выступа позволяло стрелять, хотя и на предельной дистанции для длинноствольных старых ружей индейцев.

Караван остановился и замер, ожидая команд, но их пока не было.

— Что ты можешь сказать, Айвен? — обратился к юноше Сэтору, делая вид, что продолжает заниматься ботинком.

— Они разделились, Сэтору-сан! Там их человек двадцать или двадцать пять, так чувствую.

— Хитрецы! — спокойно сказал японец, рассматривая шнуровку на ботинке. — Можно предположить, что хотят сделать залп из ружей из засады. Потом выскочат. Вовремя ты сказал, юноша, очень вовремя!

— Ты сказал, что их там половина? — рядом с японцем присел подошедший проводник, и тоже начал рассматривать ботинок японца. Значит, нападение с другой стороны тоже надо ждать.

— Несомненно, друг мой… Если, как ты сказал, это шайенны, то они пришли мстить. Скажу прямо — пришли нас убивать! Мужчин точно… Как будем действовать, что думаешь?

— И женщинам с детьми не позавидуешь, Сэтору-сан. Лучше им умереть в этом случае… Молчу. Давай перестроим фургоны в два ряда, так будет лучше отбиваться. Если успеем…

— Надо успеть, друг мой! Растянувшиеся по длине каравана защитники довольно легкая добыча…

— Иди дай команду — выехать вперед фургонам! Начиная с седьмого — с Мюллерами, по четырнадцатый — с нашим купчиком. И скажи, чтобы не высовывались, как куры, не проявляли беспокойства. И готовили все оружие к бою, что у них есть. Особенно револьверы. Сегодня они очень пригодятся.

— Ханне скажи от меня, чтобы не высовывалась из фургона, — добавил Айвен, — если не хочет получить пулю первой. Видел я только что, как она стояла во весь рост.

Фургоны с седьмого по четырнадцатый медленно выполнили маневр, гремя обитыми железом большими колесами по каменистой почве. Остановились так, чтобы внутри, между двумя линиями оставалось как можно больше места. Маневр был выучен колонистами еще при подготовке к походу, в Джефферсон-Сити, и применен на практике не один раз. Это позволило загнать имеющихся лошадей в пространство между ними. Туда же заедут и всадники из дозоров, сегодня это Алоис Вольф с сыном Адольфом тринадцати лет, и Дуглас Маккинли с сыном, четырнадцатилетним Имхером. При угрозе нападения они обязаны немедленно подтянуться к фургонам, покинуть седла и укрыться.

После завершения маневра возникла пауза. Передний отряд индейцев надеялся открыть огонь из засады по ничего не подозревающим бледнолицым, но стрелять было не в кого. Точнее, целей не было видно для первого залпа.

А больше одного залпа индейские ружья не могут. Поэтому вся их военная тактика строилась на том, чтобы дать залп из ружей и броситься в атаку зная, что после залпа в ответ они успевают добраться до противника.

— Сэтору-сан! — негромко произнес Айвен. Японец наконец, закончил возиться со шнурком на ботинке, поднялся и стал рядом с юношей во весь рост перед первым фургоном. Отсюда было немного виден Джеро, который стоял вместе с проводником у последнего фургона в линии.

И это все, кого было видно. Других целей для сидящих в засаде краснокожих воинов больше не было. Перед этим по крику японцев всадники из дозоров слезли с лошадей, и вместе с сыновьями поудобнее легли у колес на землю, приготовив оружие.

Айвен знал, что японцы при малейшем движении впереди мгновенно уйдут с линии стрельбы. Либо просто упадут на землю — в крайнем случае. Чутье на выстрел в бою у них великолепное. Предчувствие выстрела — можно сказать. В проводнике юноша тоже был уверен — тот хорошо показал себя как боец за время пути. Серая кобыла Хильда, которую Айвен приобрел в дороге, шла привязанной к его фургону под номером два, и сейчас стояла там же, внутри линий. Так что за нее он был спокоен.

— Там, сзади, — Айвен начал говорить. — Вон за той горой с осыпью — вторая группа. И лошадей много. Похоже, что они все там верхом…

— Сколько там воинов, что скажешь?

— Столько же, что и впереди. Примерно двадцать. Так чувствую…

— Очень хорошо, — задумчиво произнес японец, видно прокручивал в голове свои планы. — Хотя ничего хорошего, конечно…, - добавил в конце.

Первыми начали атаку индейцы, что были сзади. Начали без каких-либо явных сигналов от группы впереди, видимых или слышимых путешественниками.

Из-за горы, с обрывистым склоном и осыпью камней внизу, вынеслась группа всадников и с воинственными криками, с пронзительным визгом понеслась к каравану. В начале разгон их немного задержала каменная осыпь, которую пришлось обогнуть. Это дало возможность Джеро отдать команды и приготовиться к стрельбе.

Когда Айвен глянул назад из-за угла фургона, никого из стоящих сзади уже не было — Джеро и Дуглас спрятались в одно мгновение. Так учили и людей — никакого геройства, не подставляться под выстрелы, не встречать противника грудью и выбирать для стрельбы закрытые позиции.

Фургоны стояли в две линии довольно плотно, и юноша с его нестандартным зрением сейчас рассматривал лошадей, самих индейцев, их оружие. Впереди на крупной лошади серой масти скакал предводитель, о чем можно было догадаться по его одежде. Он был в светлых штанах с тесемками по бокам, тогда как остальные всадники были только в набедренных повязках. Простые воины были с бритыми головами, но с пучками волос и перьев на макушке и немного сзади, а предводитель — в головном уборе из перьев от уха до уха. В руках его было не ружье, а копье, украшенное лентами и перьями. Он махал им, указывая что-то своим воинам. Все остальные всадники были с длинными ружьями, которые подняли и трясли на скаку, одновременно издавая грозные крики.

Для первого выстрела индейцам было еще далековато, поэтому они начали с психической атаки, для устрашения бледнолицых.

— Куда ты! Вернись, идиот! — юноша перевел взгляд на Джеро, потом на беглеца. Там Рольф, торговец, принятый в караван в Канзас-Сити исключительно по просьбе руководства городка, ринулся бежать от атакующих. Он выскочил из фургона и бежал назад, в голову каравана.

— Вернись назад, кретин! — орали ему из фургонов. Но тот ничего не слышал, наверное, от страха. И вместо того, чтобы спрятаться во внутреннем пространстве, рванул дальше, в сторону больших камней впереди. Он посчитал, что там будет безопаснее, чем в караване.

«Что делает это купчик! Прямо на засаду впереди бежит. Вот тебе единственная жертва психической атаки…,» — отметил юноша.

— Стой! Стой! — теперь святые отцы криками делали попытку добраться до сознания обезумевшего от страха торговца.