История госпожи Ишимовой

— Вы говорили про Соловки, но Вологодская губерния не Соловки.

— Господин Аракчеев не оставлял нас своим вниманием и ухудшал нашу жизнь, как только мог. В Усть-Сысольске мы прожили два года, после чего нас перевели в город Никольск, тоже в Вологодской губернии. Условия были ужасные, мы жили в полуподвале. Затем нас переселили в очень холодную квартиру, в которой мы не могли снять верхнюю одежду и сапоги.

— Какой ужас! Чем могла заняться в таких условиях девушка, дворянка, которая собиралась поступать в институт благородных девиц?

— В Усть-Сысольске учила девушке модным танцам. Мы там даже спектакль поставили, любительский, комическая опера «Девишник, или Филаткина свадьба, следствие Яма и Посиделок». Я была режиссером. Помогала родителям, давала частные уроки. А еще занималась самообразованием. У моего брата был знакомый немец, у которого был учебник андийской грамматики на немецком языке. Мой брат выпросил учебник для меня, и я за четыре месяца выучила весь материал. У меня были книги, которые мне разрешили взять с собой, и я продолжала совершенствовать свои знания в языках.

— Вы смирились с таким положением?

— Что мы могли сделать, Аракчеев был всесилен. В 1824 года нас отправили еще дальше, в г. Кемь Архангельской губернии. Нам было велено дожидаться, когда откроется навигация и отправляться на Соловецкие острова.

Прототип героини Пушкина

— Город Кемь? Сейчас это Республика Карелия. И тогда вы решились на поступок, чтобы спасти семью?

— Да, решилась. Я узнала историю одной бедной дворянки, ее звали Просковья Луполова. Ее отец был сослан в Сибирь, город Ишим. И она целый год шла пешком к императору Александру I, чтобы просить милости для своего отца.

— Ее история вдохновила многих писателей на создание художественных произведений. Ведь именно поступок Просковьи Луполовой вдохновил Ксавье де Местра на создание произведения «Параша Сибирячка». Да и позже Пушкин взял этот сюжет для «Капитанской дочки», его Маша Миронова едет к государю просить за жениха.

— И я решила, что прошение дочери к императору не останется безответным. По дороге в город Кемь я пыталась тайно бежать, но не получилось. Батюшка помешал моему замыслу и после долгих уговоров разрешил отправиться в Санкт-Петербург, но только в сопровождении матушки.

— У вас все получилось, как задумали?

— Увы, не совсем как я думала. Мы с братом поехали в Царское Село, где так любил бывать император. И решили подкараулить его на прогулке, чтобы рассказать о своем батюшке и попросить милости императора.

— Прекрасный план. Что же могло пойти не так?

— Мы не знали, когда сможем увидеть императора, бродили по парку, очень сильно замерзли. К тому времени, когда Александр Павлович увидел нас, я уже не могла говорить, так сильно замерзла. Говорила сбивчиво, он только понял, что у меня прошение и велел подать его через почтовую контору.

— Император помог вам?

— Император был милостив к моему батюшке и разрешил вернуться в Санкт-Петербург. Но всесильный Аракчеев опять помешал. И батюшке пришлось остаться в Архангельске. Но хотя бы это были не Соловки. И у него была возможность работать и помогать нам. Мы остались в столице.

— Получается, что вы не смогли помочь своему отцу?

— Смогла, но позже. Уже в 1831 году батюшка стал жить вместе с нами в Санкт-Петербурге. Мне помог граф Дмитрий Николаевич Блудов, который поспособствовал возвращению батюшки. Одиннадцать долгих лет батюшка был в ссылке.

— Дмитрий Николаевич Блудов? Он был, если не ошибаюсь, министр внутренних дел, главноуправляющим Вторым отделением, председателем Государственного Совета и Кабинета министров, действительный тайный советник.

— Все верно, а еще он был замечательным литератором, стоял у истоков литературного общества «Арзамас» и возглавлял Петербургскую академию наук.

Возвращение в Санкт-Петербург

— Чем же вы занялись в Санкт-Петербурге?

— Жизнь в столице требовала, чтобы у нас были доходы. Батюшка в Архангельске смог начать свою адвокатскую практику, но этого все равно не хватало. А на что мы могли рассчитывать? Я стала давать частные уроки, затем открыла пансион.

— Много было учеников у вас?

— Человек двадцать. У меня были замечательные ученики. Я очень любила свое дело.

— Почему ваш пансион прекратил свою деятельность?

— В одном из пансионов столицы были беспорядки и из-за этого стали проверять все подобные учебные заведения. У меня не было соответствующего образования, а значит и разрешения. Мой пансион закрыли.

— Как жаль. Как вы смогли выдержать очередной удар судьбы?

— Очень сожалела. Это было не просто доходное дело, я вкладывала душу. Но я нашла другой способ заработать деньги и в то же время мне это было по душе.

— Какой же?

— Я занялась переводами. Был в то время такой популярный писатель Франсуа Дроза, вот я и перевела на русский язык его книгу «Искусство быть счастливым». Отдала издателям. Мой перевод пришелся по душе читателям. Я стала неплохо зарабатывать на этом.

— Так уж и неплохо?

— Посудите сами. В 1830- годах издательское дело переживало свой подъем. За один авторский лист оригинального произведения журнал Министерства народного просвещения платил 100 рублей, а за перевод — 50 рублей. А мой перевод «Искусство быть счастливым» продавался по 5 рублей за экземпляр.

— Не очень понятно по нашем временам, это много или мало?

— Судите сами: фунт говядины стоил 15 копеек, фунт окуней — 20 копеек.

— Фунт — это 450 грамм. Понятно, на пропитание хватало.

— Можно и иначе сравнить. Породистая лошадь стоила 200 рублей, десятина земли — 50 рублей. Крестьянина, который был ремеслам обучен модно было купить минимум рублей за 500, а не знающего ремесел за 50-100 рублей. Так что вы правы, на пропитание хватало, но жить широко не получалось. Но нам помогал батюшка, у него дела наладились.

Первая детская писатель

— В каком году родилась писательница Александра Осиповна Ишимова, вернее пока переводчица?

— В 1831 году. За первым переводом последовал второй, популярный роман Фенимора Купера «Красный морской разбойник». Мой перевод Купера хвалил Виссарион Белинский. А в журнале «Московский телеграф» даже написали: «Желательно было бы видеть другие романы Купера в столь же хороших переводах»

— А правду говорят, что для более точного перевода Купера, вы попросили у президента литературной Российской академии А. С. Шишкова «Морской словарь»?

— Правда, я должна было точно перевести все морские термины. Я и уроки английского брала, чтобы перевод получился точным и интересным для читателей. Мой учитель был англичанин, так что за качество знания языка можно было ручаться. Уроки он мне давал бесплатно. Мало того, он помог мне познакомиться со многими аристократами. Посоветовал меня как хорошего учителя, так я опять стала давать частные уроки.

— Кому именно вы давали частные уроки, если не секрет?

— В 1839 году я преподавала русский язык для принцессы Терезы Ольденбургской, а 1840 году моей ученицей была Великая княгиня Елена Павловна.

— И как вам помогли такие знакомства?

— Очень помогли. Дамы высшего света покровительствовали мне и предложили новую книжку для перевода, помогли с ее изданием. А еще благодаря этим дамам об мне узнала великая княгиня Елена Павловна и оказала мне большую поддержку.

— Что же за книга такая была, что она так нужна была дамам высшего света?

— Английская детская книжка Дж. Эйкина и А.-Л. Барбо «Семейные вечера, или собрание полезных и приятных рассказов для юношества». Перевод книги вышел в 1833 году.

— Но вы ведь воли в историю не только как переводчик, которым восхищались Белинский и Пушкин, но и как первая детская писательница. Как так получилось, что вы начали писать для детей?

— Одна знакомая дама, не буду называть ее имя, посоветовала мне написать историю России для детей, как это сделал Вальтер Скотт. Вы ведь знаете, что она написал историю Англии для детей? Вот я и загорелась этой идеей. Начала я работать над «Историей России для детей» в августе 1834 года.

— В чем заключалась ваша идея? Не слепо же вы копировали Вальтера Скотта.

— Нет, за основу своей истории я взяла труды нашего, отечественного историка Николая Михайловича Карамзина. У него есть «История государства российского». Кроме того, я черпала вдохновение в библейских сюжетах. Конечно же я изучала и исторические документы, летописи. Я считала, что история нашего отечества должна быть для юных читателей не скучным учебником, но, чтобы им было интересно узнавать о становлении государства российского, русской культуры.

— В таком деле вам трудно было без помощников, тех кто мог взглянуть на ваш труд и оценить его, подсказать, поправить.

— Написав свои первые 25 рассказов я отправилась за советом к известному поэту Петру Александровичу Плетневу. Он с 1826 года преподавал русскую словесность великим княжнам Марии и Ольге, а с 1828 года — и будущему Александру II. Его рекомендовал сам Василий Жуковский. Такая рекомендация дорогого стоит.

— Давайте вернёмся к вашей работе над книгой. Вы показали свои первые рассказы Петру Александровичу Плетневу, как он к ним отнесся?

— Они ему очень понравились, он стал моим покровителем, другом. Он ввел меня в свой круг. А это литературный мир: Александр Сергеевич Пушкин, Василий Андреевич Жуковский, Петр Андреевич Вяземский, Владимир Федорович Одоевский, Иван Сергеевич Тургенев. У Плетнева, на его знаменитых «средах» можно было познакомиться и подружиться со многими замечательными людьми, составившими славу и гордость русской культуры.

— Вы так подружились с Петром Александровичем?

— Да, я несколько летних сезонов жила на его даче на Спасской мызе.

— Сейчас это район площади Мужества в Санкт-Петербурге.

— Я даже была учителем у дочери Петра Александровича, Ольги. А сам Петр Александрович включил мои рассказы по истории в программу обучения детей Николая I.

— С Александром Сергеевичем Пушкиным вы тоже подружились. Вы ведь стали его последним адресатом. Именно вам адресовано его последнее письмо перед той роковой дуэлью.

— Вы правы. Александр Сергеевич очень высоко ценил мои переводы и даже успел прочитать несколько рассказов из «Истории». Мы наметили несколько авторов для перевода, чтобы опубликовать в его журнале «Современник».

— Помните, что было в том письме, ставшим историческим?

— «Ее высокоблагородию милостивой государыне Александре Осиповне Ишимовой на Фурштатской, дом Эльтикова, № 53. Милостивая государыня Александра Осиповна! Крайне жалею, что мне невозможно будет сегодня явиться на Ваше приглашение. Покаместь, честь имею препроводить к Вам Barry Cornwall. Вы найдете в конце книги пьэсы, отмеченные карандашом, переведите их как умеете — уверяю Вас, что переведете как нельзя лучше. Сегодня я нечаянно открыл Вашу Историю в рассказах, и поневоле зачитался. Вот как надобно писать!

С глубочайшим почтением и совершенной преданностию честь имею быть, милостивая государыня, Вашим покорнейшим слугою. А. Пушкин. 27 января 1837».

— Оценка вашего труда от Гения!

— А он ведь был у меня, приходил 25 января, но не застал дома. Всю жизнь жалела об этом. Даже оставил записку. «На днях имел я честь быть у Вас и крайне жалею, что не застал Вас дома. Я надеялся поговорить с Вами о деле; Петр Александрович обнадежил меня, что Вам угодно будет принять участие в издании «Современника». Заранее соглашаюсь на все Ваши условия и спешу воспользоваться Вашим благорасположением: мне хотелось бы познакомить русскую публику с произведениями Барри Корнуэлла. Не согласитесь ли Вы перевести несколько из его драматических очерков? В таком случае буду иметь честь препроводить к Вам его книгу»

— Вы дали свое согласие?

— Конечно же! Как я жалею, что в тот день мы не встретились. Может быть наш разговор уберег бы его от той злополучной дуэли. Но не судьба! А знает какой совпадение еще было? Записку Александра Сергеевича я получила ровно в тот момент, когда его раненного вносили в квартиру на Мойке.