О Барвинке-человечке и его коне-кузнечике

Барвинок живёт у Ромашки-резвушки В уютной избушке. Идёт у них всё по порядку: Проснутся — бегут на зарядку, Потом в родниковой водичке Помоют и руки и личики. А после за завтрак обильный садятся. Напьются они, наедятся, Ромашка хозяйничать примется в хатке, Барвинок прополет все грядки, Воды принесёт и дровишек нарубит — Без дела сидеть он не любит! А конь в это время пасётся у пру́да, Лишь к ночи приходит оттуда. Сначала он очень Ромашки дичился, А после привык, приручился. Теперь она скачет, глядите, как прытко, Совсем как джигитка! Прилетела Мошечка, Села на окошечко, Говорит Барвинку: — Не зевай ты, сынку! Я летала над полями, Над зелёными лугами. Что там деется-творится! Пыль столбом, как говорится! Лезут Долгоносики, Голодны, как пёсики. Чёрной тучей валятся, Хвалятся-бахвалятся: — Ни на что не поглядим, Всё у Гриця поедим: Свёклу, брюкву, огурцы, Мы на это молодцы!.. — …Мчится наш Барвинок прямо К Дятлу: — Срочно! Телеграмма! «Птицеферма. Петушку. Будь, голубчик, начеку: В огороде будет скоро Долгоносов жадных свора!»

* * *

Гей, как кукарекнет Петушок с забора: — Куры! К деду Грицю Лезет вражья свора! Собирайте, куры, Всех своих цыпляток, Уничтожим, куры, Всех врагов заклятых! — Развернулись куры Широченным строем. Кочет генералом Ходит перед боем. Подаёт советы Молодым воякам, Чтобы подготовить К боевым атакам. …Долгоносье войско Прёт в усадьбу деда. Атаман уверен, Что близка победа. Вдруг с великим шумом Куры налетели. Спереди и сзади, Слева, справа мчатся. Видит Долгоносик — Некуда деваться. — Зарывайтесь в землю, Забивайтесь в щели! — Половину войска Куры тут же съели. Курам помогали Малые цыплятки… Главный Долгоносик Мчится без оглядки. Как увидел это Петушок зобастый, Мигом атамана Вражьего сграбастал, Да и бросил-шмякнул Прямо об дорогу! И нашли от вора Лишь крыло да ногу.
Над царством Осота Сорока летит, Вертлявая птаха Летит-тарахтит. — Эй, царь-государь, — Тараторит она, — Твоя с огородом Не вышла война! Тебе будут слёзы, А курочкам — смех, Они поклевали Солдат твоих всех! — Услышав об этом, Подпрыгнул Осот, От царского крика Трясётся весь дот. Кой-как успокоили Слуги царя. И крикнул он грозно: — Покличьте Хоря! — Тут все заметались, И Хорь прибежал, Упал на колени, Как лист, задрожал. А царь кулачищами Машет над ним: — Скажи-ка, фельдмаршал, Что с войском моим? На царских хлебах Разжирел, раздобрел. Ответь, лежебока, Куда ты смотрел? Ты должен был сам Своё войско вести, Чтоб кур, петухов И цыплят извести! Какой ты фельдмаршал? Ты просто свинья. Лишу тебя зва́нья, Не дам и житья! Навеки запомнишь Осота-царя!.. — И тут же сорвал Эполеты с Хоря. — Придворным ты был, Состоял при царе, Теперь же ты дворник На заднем дворе. Чтоб духу не слышал Я тут твоего!.. — Так выгнал владыка Слугу своего. Хорь машет метлой И, Барвинка кляня, Бормочет: — Попомнишь ты, Хлопец, меня!

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Три дня и три ночи Бесился Осот. Он дум передумал, Наверно, сто сот. Что делать с Барвинком? Ведь этот храбрец Сюда проберётся — И кладу конец! Барвинок, слыхать, Настоящий гигант, Недаром бежал Сорняков адъютант! А ездит он На богатырском коне, Не тонет в воде, Не горит и в огне. Всё царство дрожало… От слуг до вельмож, Всех била от страха Жестокая дрожь. Все в щели и норки Забились не зря: Как можно мешать Размышленьям царя? Забыли сказать мы: При царском дворе Три дамы-мадамы Пеклись о царе. Была из них старшей Крапива-трава, Имела она Пребольшие права. Другая — глухая Трава Лебеда: Осоту — опора, Всем прочим — беда. Но самой хитрющей Была Белена. По виду ну просто Святоша она. Узнав, что владыка Не ест и не пьёт, Не спит третью ночь И другим не даёт, Придворная дама Ни свет ни заря Пролезла тихонько В покои царя. Пришла и сказала: — О мой господин, Три дня и три ночи Сидишь ты один. Хоть нас пожалей ты, Премудрый Осот! Скажи, что покою Тебе не даёт? — Скривился Осот И сказал Белене: — Такая напасть И не снилася мне! Могучий Барвинок Гуляет в степях, Такой богатырь, Что подумать-то страх. Теперь он живёт У Ромашки в дому, Но мне донесли, Что охота ему Владеть моим кладом, Повергнуть мой трон… Не сплю, говоришь… Да какой же тут сон? — Хи-хи, — захихикала Дама в ответ, — Сказал бы мне раньше, Спасла бы от бед. Барвинка-то голой Не схватишь рукой, Тут ум нужен тонкий! — А мой не такой? — Твой тонкий, — сказала В ответ Белена, — Но только иная Здесь тонкость нужна! Твой ум, государь, Как хоря волосок, А надобен тут С комариный носок! Забудь же, о царь, Про печаль и беду, — Клянусь, я Барвинка Со свету сведу. — Осот подскочил: — Ты, я вижу, востра, Желаю ни пуха тебе, Ни пера! — Барвинок живёт у Ромашки-девчушки В уютной избушке. Он дома почти что совсем не бывает: То, смотришь, в садочке цветы поливает, А то в огороде толчётся день целый… И сделался крепкий такой, загорелый! Вот ужинать как-то они собрались, Вдруг около хатки шаги раздались, И кто-то в окошечко робко стучится: — Ой, добрые люди, подайте напиться! Уж так-то мне сиро, уж так-то мне тяжко!.. — Поспешно окно отворяет Ромашка. Стоит на пороге в лохмотьях бабуся: — Ой, может, хоть тут я водицы напьюся! С утра не пила! Пожалейте старушку… — Барвинок выносит ей полную кружку. Схватила ту кружку старуха руками, Зачмокала жадно сухими губами. Напившись, сказала: — Спасибо вам, детки, Какие хорошие вы, малолетки! — И тут узелочек она развязала. — Возьмите гостинчик, — тихо сказала, — Хороший гостинец, не хуже конфетки: Медовый листочек дарю я вам, детки! Подарочек мой ещё как пригодится, Теперь ни к чему вам работать-трудиться: Как есть захотите, листок полижите И снова на печке спокойно лежите. Медок-то слизнёшь, он же вновь выступает, Не будет ему ни конца и ни краю! Сама до медка я охоча бывала, А всё же дарю вам его… — И пропала.
От радости пляшет Барвинок бедовый, И лижет, и лижет листочек медовый. Измазался по уши, еле уж дышит, Ромашка зовёт его — он и не слышит. Когда нализался, напился водицы, То весело крикнул: — Зачем же трудиться? Теперь мне и этого клада не надо, Отлично могу обойтись и без клада! В укромном местечке возьму да залягу, Захочется мёду, цеди хоть баклагу! Теперь заживём мы на славу, Ромашка, К чему нам супец, или хлеб, или кашка? — Ромашка вздохнула: — Одумайся, что ты! Ведь можно совсем известись без работы. — Барвинок аж свистнул: — К чему мне стараться? Могу без работы медку нализаться! — Хотела порвать этот листик девчонка, Но хлопчик удрал, рассмеявшися звонко. Наелся медку и заснул как убитый, Измазанный мёдом и пухом покрытый. Ромашка кричала и торкалась в двери, Но стал наш Барвинок глухой, как тетеря. Тогда догадалась Ромашка-девчушка, Что то не простая была побирушка. Во зелёных во лужках, Во широком поле Конь пасётся удалой — Волен поневоле. Ходит-бродит бедный конь, Голову повесив, — Сколько горя натворил Тот листочек бесов! Спит Барвинок день и ночь, Толстый стал, как бочка. То и дело хлопчик пьёт Воду из прудочка. После мёду та вода Пьётся с аппетитом… От безделья хлопец стал Вялым и сердитым. Всё рывком да всё швырком, Он хорош, все плохи… Лодырь — лодырь он и есть, Совести ни крохи! Он не хочет признавать Прежнего порядка: Умываться перестал, Бросил физзарядку. А, бывает, выйдет днём, На припёке ляжет. — Отгоняй, Ромашка, мух! — Девочке прикажет. Где ни ткнётся, там храпит, А Ромашка плачет: — Сам себя ты загубил, Дорогой козаче! — Пробудился он в ночи, Протирает очи. В животе от мёда резь, Пить Барвинок хочет. Но воды ни капли нет. Вот ещё забота, За водой идти на пруд Вовсе неохота! Ведь ведро-то тяжело, Подыми-ка, ну-ка!.. Вышел сонный из ворот — Ни души, ни звука. Тени чёрные кругом, Смотрит месяц строго, Без оружия страшна Тихая дорога! Пику час искал в дровах, Отыскал, однако… До чего же ты дошёл, Храбрый наш вояка! Сел Барвинок у пруда, Зачерпнул водицы. Нахлебался и прилёг Прямо на землице. Тополь где-то шелестит Перемытым листом. Рассиялись небеса Золотым монистом. Голубой туман лежит Облаком в долине… Где такие ночи есть, Как на Украине? Не прошло и трёх минут, Как на бережочке Наш Барвинок крепко спал, Развалясь на кочке. — Что ты делаешь? Беги! Удирай отсюда! — Так лягушки сразу все Крикнули из пруда. И от страха камыши До земли склонились… Из потёмок на луну Хорь внезапно вылез. Он крадётся, будто тень, Он уж недалёко! Здоровенная метла У левого бока. Целых семь ночей подряд Просидел за яром, Всё Барвинка поджидал, И, видать, недаром!
Подползает лиходей К хлопчику по стёжке, И тихохонько берёт Хлопчика за ножки. Чтоб Барвинок не кричал, Сунул его в торбу, После торбу завязал, Вскинул на загорбок И бежать… А хлопчик наш Спит, поджав колени… Не в бою казак упал, А пропал от лени! Мчится вор во весь опор, Петь ему неймётся: —У царя Для Хоря Вновь мундир найдётся! Я закину метлу, Пусть валяется в углу, За мою отвагу Царь вернёт мне шпагу! — А Барвинок спит себе, Благо спать охота! Едет, едет наш герой Прямо в пасть Осота. Ох, какой позор и стыд Мчаться по дорогам Не на добром скакуне — На Хоре убогом!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Едва только начал Светиться восток, Метлу на помойку Закинул Хорёк. В покои Осота Бежит поскорей: — Ура-а! — завопил он Ещё из дверей. Осот встрепенулся, Он смотрит, как бес: — Чего спозаранку В покои залез? Метлу свою знай, И не больше того… — Но Хорь заорал: — Я достиг своего! Царь! Мною Барвинок Сегодня пленён!.. — Царь, ахнув, с ножищами Лезет на трон. — Пленён, говоришь? Так не стой, не гляди, Свяжи бунтаря Да сюда приведи! — Хорёк ничего Не промолвил в ответ, А вытащил хлопца Из торбы на свет.
Осот разозлился, Пинает Хоря: — Никак обдурить ты Задумал царя?! Да эта малявка Не больше жука, Не мог он никак Одолеть Сорняка! — Барвинка Осот В свою лапу берёт, Колючкою хлопца По шее дерёт. Барвинок очнулся, Зевает в кулак: — Что это ещё, — Говорит, — за ведьмак? — Тут стала трясти Лихорадка Хоря: — Негодник! Ведь ты Оскорбляешь царя! А ну на колени Пред грозным царём, Не то на кусочки Тебя раздерём! — Вот тут-то Барвинок Всё понял: ой-ой, Он пленник, а вовсе Не бравый герой! — Скорей на колени, — Фельдмаршал галдит… А царь на Барвинка Глядит и глядит. — Ужель ты Барвинок, Взаправдашний, тот?! — И долго хохочет, Разинувши рот. Барвинок бесстрашно Сказал ему так: — Я правда Барвинок И храбрый казак! — Хи-хи, — Белена Верещит в уголке, — Обжёгся, голубчик, На нашем медке! — Смекнул тут Барвинок, В чём горе-беда, И чёбот снимает Он с ножки тогда: — Так вот же тебе За медовый листок! — И чёбот с размаху Кидает в куток. Тот чёбот летел, Аж свистел на лету, И с ног повалил Бабу вредную ту. Другим же как ляпнет С размаху царя. — Не жаль, — говорит, — Для царя фонаря! — Едва прокричал он Все эти слова, Барвинка схватила Крапива-трава. Царь топнул ногою: — Сейчас же в тюрьму! А мы тут придумаем Кару ему.

* * *

Прилетела Мошечка, Села на окошечко: — Гей, Ромашка, не зевай, Выручать дружка давай! Этой ночью Злой Хорёк Сунул хлопчика В мешок, Сунул хлопчика в мешок И к Осоту Уволок. Пропадает хлопчик, Удалой молодчик, Всё же не сдаётся — С недругами бьётся! — Вмиг Ромашка подхватилась, На лужок бежать пустилась, Где скакун в траве высокой Ходит-бродит одинокий. Он навстречу ей несётся, Аж земля под ним трясётся. — Что, хозяюшка, случилось, Не беда ли приключилась? — Ох, Кузнечик, друг наш верный, Случай вышел беспримерный: Нет Барвинка дорогого, Он в тюрьме Осота злого. Хорь-злодей унёс героя. Видишь, горе-то какое! — От такой ужасной вести Резвый конь застыл на месте. А пришёл в себя маленько, Молвил: — Ждал беды давненько Хлопец наш, такой толковый… Съел его листок медовый! Был героем настоящим, Стал ленивцем завалящим! — А Ромашка молвит, плача: — Враг замешан, не иначе; Подослал он побирушку, Окаянную старушку. Эта баба чернорота, Верно, служит у Осота! — Конь Кузнечик взвился: — Едем! Не терплю я этих ведьм! Наступает час расплаты! Где Осотовы палаты?

* * *

Едет-едет Ромашка, мчится, Ничего она не боится. Хоть у ней девчоночья сила, Но беда её окрылила.
Конь не смотрит на рвы и кручи, Скачет, резвый, чуть не под тучи. Как версту отмахали соту, Стало видно царство Осота. Вокруг царства крепкие стены, На часах там стража без смены: Все репьи стоят, новобранцы, На загорбках новые ранцы, А в руках оружье без счёта! Вот какая рать у Осота! Лишь в ворота путники ткнулись, Мигом ратники встрепенулись, Затряслись они, задрожали, Замахали грозно ножами Да ещё закричали дико: — Эй, куда ты? Не подходи-ка! — А толстенный начальник стражи Пошутить соизволил даже: — Полюбуйтесь, диво какое, Не видали в юбке героя? Ты, девчонка, обратно трюхай, Дома лучше цветочки нюхай, Благо, конь горяч не на шутку, Без труда обгонит и утку! — Оскорблённый теми словами, Сжал скакун удила зубами, Перегрыз уж совсем их было, Ишь, какая страшная сила! Усмехнулась Ромашка: — Что же, Ты начальник храбрый, похоже. Шапка очень к тебе пристала, Да под шапкой умишка мало! — Покраснел начальник, надулся, Да ножом-то как замахнулся! Испугался тут конь-бедняга, Он стрелой летел до оврага, Чуть c Ромашкой в пыль не свалились, Но, однако же, приземлились. Вот сидят в дупле они старом: — Неужели ж ехали даром? — Так, вздыхая тяжко-претяжко, Говорила коню Ромашка. — Что же дальше-то будет с нами? — И закрыла лицо руками. Прилетела Мошечка, На муравку села, Говорит Ромашке: — Плохо наше дело: Над проклятым царством Нынче пролетала, Чтоб оно засохло, Чтоб оно пропало! Там сегодня будет Шумное гулянье — У царя Осота Праздник-гостеванье. Бьют там в барабаны, Громко в трубы дуют, Роты Долгоносых Всюду маршируют. А Хорёк-фельдмаршал, Как на именинах, Весь разбух-раздулся От котлет куриных. Царь часы ручные Подарил злодею И повесил ленту С орденом на шею. Белену от счастья Еле ноги носят, Все-то её хвалят, Все-то превозносят. Лебеде завидно, Хоть в глаза и хвалит, А Крапива злится — Всех от злости жалит. Ну, а Хорь мечтает: «Вот казним Барвинка, К Белене посватаюсь — Чем плохая жинка?» Ждёт расправы скорой Наш весёлый хлопчик, Решено беднягу К вечеру прикончить. Уж приказ получен От Хоря-злодея, Чтоб палач оружье Наточил острее. Жук-рогач жестокий Там за палача-то: Лишь была бы плата, Он казнит и брата. Принесли на площадь Доски для помоста. От такой удачи Хорь сияет просто. Он хмельного соку Высосал баклажку, Хвалится: «А завтра Приведу Ромашку!» Вот как всё печально, Вот как всё тревожно! Ждать нам ни минуты Больше невозможно… — Погладила Ромашка Понурого коня: — Жить нашему Барвинку Осталось меньше дня! А чем ему поможем? Как выручим его? Кузнечик, конь мой резвый, Жду слова твоего! — Ответил конь печально: — Да мы бы помогли, Когда бы мои крылья Окрепли, подросли. Взлетели бы с тобою Гораздо выше хат, Чтобы спустить оттуда Спасательный канат… — Тут Божия коровка Вскричала: — Махаон! Мой мотылёк знакомый! Ура! Поможет он! Живёт неподалёку, Да вот он, кстати, сам. Эй, Махаон, дружище, Спустись скорее к нам! — Спланировал сейчас же Красавец Махаон, Качнув слегка крылами, Всем поклонился он. Ну что за крылья! Диво! Какой красы полны! Чудесные узоры По ним разведены. Ещё и оторочкой Отделаны кругом. Пыльца, как бриллианты На платье дорогом. Головку золотую Пред девочкой склоня, Сказал он ей учтиво: — Не вам ли нужен я? — Ромашка закивала: — Да, мотылёчек, да! Есть друг у нас — Барвинок, Случилась с ним беда. — И тут же рассказала Про всё она ему: Как хлопчик был украден И как попал в тюрьму. Ромашка чуть не плачет: — Убьют, убьют его! Иметь друзей чудесно, Терять-то каково! Вот если бы слетать нам В Осотов стольный град И сбросить хлопцу в яму Спасательный канат! Барвинок по канату Взберётся без труда, И, как на самолёте, Он улетит тогда. — Задумался красавец: — Но где достать канат?.. Есть у меня приятель — Текстильщик-шелкопряд! Такой канат хороший Сплести сумеет он, Что может покачаться На том канате слон. А если шелковицы Побольше припасти, То запросто он может И лесенку сплести. Садись скорей на спинку, Садись и не зевай, Да ножками не двигай, Пыльцу не обивай. — И девочка умчалась На крыльях мотылька, А конь их ждать остался — Не нужен он пока.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

В царстве грозного Осота Барабаны бьют, Долгоносики рядами Чёрными встают. То не старая ворона Бродит у ворот, То фельдмаршал перед строем Ходит взад-вперёд. На часы — подарок царский — Смотрит он, суров. «Без меня не начинайте!» — Был наказ царёв. То не ястреб, не стервятник Ринулся в полёт, То в своей карете едет Грозный царь Осот. Поднимает пыль карета, Тарахтит тяжка, — Из разбитого печного Сделана горшка. Впряжены в карету эту (Прямо смех и грех!) Сто стоножек. Значит, десять Тысяч ног у всех! Царь у самого помоста Вылез из горшка. От фальшивых бриллиантов Аж горит рука. Вот расселся он на троне, Рядом — Белена. До чего она спесива, До чего важна! Подлетел фельдмаршал бравый И, отдавши честь, Гаркнул: — Жду распоряженья! — Начинайте! — Есть! — В небе солнышко затмилось, Никнут дерева… Тащит хлопчика Крапива — Жгучая трава. Вырывается Барвинок От лихой мадам. — Где ваш царь? — кричит сердито.— Я ему задам! — Жук-рогач ножи направил: — Наклонись! — гудит. Неужели с плеч казацких Голова слетит?!
Вдруг царь гаркнул: — Гей, фельдмаршал, Погоди-ка, брат! Пусть вояка перед смертью Поглядит на клад. Знаем, хлопец из-за клада Вздумал воевать!.. — Хорь исчез и очень скоро Прибежал опять. Не шкатулку, не кубышку — Ранец приволок. Сам смеётся: — Напоследок Погляди, милок! Говорил, учёным станешь, Одолеешь счёт, А тебя у нас на свалке Пылью занесёт. — Не придёт никто проведать, — Добавляет царь, — Только раннею весною Зазвенит комар. — Но Барвинок по-геройски, Гордо так глядел. Был в тюрьме совсем недолго, А уж похудел. Всё ж ему не изменила Твёрдая рука: Изловчился и оружье Вырвал у Жука И загнал ножище острый Палачу в живот. Побледнел и зашатался Грозный царь Осот. Вскрикнул он и живо шпагу Выхватил свою: — Тотчас царскою рукою Я его убью! — Он рванулся, размахнулся, Опрокинул трон… Тут нежданно появился В небе Махаон. Опускается всё ниже, Пристально глядит, А на спинке золотистой Девочка сидит. Быстро сбросила Ромашка Шёлковый канат: — Поскорее лезь, Барвинок! — А Барвинок рад. Уцепился крепко Ловкими руками: — Я не зазеваюсь, Мигом буду с вами! — Лезет, лезет хлопчик Ловко по канату, До того умело, Впору акробату!
— Жди! — кричит Осоту. — Ворочусь с подарком!.. — И дружки исчезли, Скрылись в небе ярком. Белена сомлела, Хорь бормочет что-то, Закатилось сердце У царя Осота. Лютая Крапива Вместе с Лебедою Самодержца еле Отлила водою. Войско Долгоносых Мигом разбежалось, Хорь завыл от страха: — Что со мною сталось? Доля моя, доля, Заблудилась, где ты? Где мои котлеты, Шпаги, эполеты?..

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Село солнце за горою, Небо маками цветёт. Что там реет в небе синем: Вертолёт иль самолёт? Махаон летит крылатый В поднебесной вышине, Двух весёлых пассажиров На своей несёт спине. Не заливистое ржанье — Смех счастливый слышен им. Это верный конь Кузнечик Рад хозяевам своим. Мотылёк спустился к яру. Вот дорога. Вот стерня. Миг ещё — и обнимают Други верного коня. Сел Барвинок на муравку: — Как я волюшку люблю! — Нарвала Ромашка быстро Молодого щавелю. И друзья за ужин сели — Набираться надо сил! Прибежал ушастый зайчик, Им сухарик подарил. И сказал Барвинок смелый, Как поели все харчи: — Царство лютого Осота Уничтожить бы в ночи!

* * *

Что за скрежет, что за грохот Раздаётся издали? Это трактор выезжает На простор родной земли. Тракторист остановился, Поглядел из-под руки И обрадованно крикнул: — Ба! Откуда вы, дружки? Что вы делаете в поле, Как попали-то сюда? — И про всё, про всё Барвинок Рассказал ему тогда, Как злодеи у Ромашки Отнимали огород, Как его казнить собрался Ненавистный царь Осот. — Царь Осот? — воскликнул дядя. — Где то царство, где оно? Лемеха свои острю я На него уже давно! Эй, Барвинок, эй, Ромашка, Конь Кузнечик — все сюда! Полезайте-ка в кабину И поехали, айда! — Загудел мотор сердито, Закружилась пыль столбом. В царство грозного Осота Трактор лезет напролом. Крикнул хлопчик из кабины: — Гей, встречай гостей, Осот, Привезли тебе гостинца, Разевай пошире рот! — Башни, стены и ворота Мигом срезал острый плуг. Затрещало, завизжало, Запищало всё вокруг. Лебеду всю раскромсало, Пала замертво она. На подбитую Крапиву Повалилась Белена. — Ой-ой-ой! — вопит Крапива. — Пропадаем, гибнем мы!.. — Только клочья полетели От Барвинковой тюрьмы. — Долгоносики, в атаку! — Те набросились, как псы, Но остались от их войска Только ножки да носы. Стал Осот в свою карету Сам стоножек запрягать, Подгоняет их, лупцует, Не жалеет батога. Всё ж далёко не уехал Грозный царь от лемешка: Протянул властитель ноги У разбитого горшка. Трактор режет, рушит, роет, Аж земля под ним дрожит. Вдруг Барвинок крикнул: — Стойте! Подождите! Клад лежит! — Трактор стал. И новый ранец Поднимает тракторист. Увидал его Барвинок, Побледнел, дрожит, как лист. — Что же, что же в этом ранце? Что лежит-таится там? — Дивный клад, — шофёр ответил, — Погоди, увидишь сам.

* * *

Кто несётся через поле В галифе, но без сапог? Это бывший царедворец, Незадачливый Хорёк. Он летит быстрее вихря Без дороги, без пути. Посчастливилось злодею От погибели уйти.
Добежал до Лисьей норки. — Что с тобою? — крикнул Лис. — Ой, пропали мы, пропали, Горя-лиха дождались! — Лис хихикнул: — Лезь в кладовку, Лизоблюд и подхалим! Небольшая ты персона: Будешь дворником моим! — И теперь Хорёк с метлою Ходит-бродит, зол и хмур, А в ночи хватает-ловит Петухов, цыплят и кур.

* * *

Ночь прошла, и солнце встало Высоко над головой. Где ж Барвинок? Где Ромашка? Где Кузнечик боевой? Через нивы, через долы, По дорогам, без дорог Скачет весело Кузнечик, Тарахтит за ним возок. Тракторист сегодня утром Смастерил возочек тот. Тяжела на нём поклажа, Но без скрипа он идёт. Наверху сидит Ромашка, А под ней — чудесный клад. Как чумак, шагает рядом Хлопчик наш, доволен, рад! Он ведёт коня за повод, Громко песенку поёт… Гей, везут они добычу К деду Грицю в огород.

* * *

Показалось село, Вон и сад-огород под горою. Вон Барвинка встречать Гарбузовы все родичи Вышли гурьбою. Гордо и спокойно Лезет на трибуну Гарбуз авантажный: — Пришёл из похода К своему народу, К саду-огороду Барвинок отважный! Ну, давай-ка, сынку, Отворяй-ка скрынку, Что у тебя в ранце? — Сразу всё умолкло, Стало очень тихо, Прекратились танцы. Открывая ранец, Вытащил он КНИЖКУ, Вытащил ТЕТРАДКУ И НЕПРОЛИВАЙКУ. Тут Чеснок зубастый За ще́ку схватился: — Не пойму я, братцы, Этакое чудо Гадкому Осоту Как могло достаться? — А Сорока-Белобока Стре-ке-ке да скок-поскок: — Я-то знаю, кто Осоту Этот ранец приволок. То Панасик-первоклассник Как-то с хлопцами играл, Бросил ранец под кусточком, Ну, а Лис его украл И отнёс царю Осоту. Это сделал он не зря, Он хотел, чтобы Панасик Дурнем рос без «Букваря». Но достал «Букварик» новый Этот хлопец озорной И теперь уж пуще глаза Бережёт «Букварик» свой.

* * *