Бильдерберги: перезагрузка. Новые правила игры на «великой шахматной доске»

Константин Черемных

Бильдерберги: перезагрузка. Новые правила игры на «великой шахматной доске»

© Черемных К.А., 2021

© ООО «Издательство Родина», 2021

Бильдерберги и Сорос

«Московское золото». Английский доклад

Спецдоклад Комитета по международным отношениям Палаты общин под заголовком «Московское золото: российская коррупция в Великобритании» интерпретировался в российских СМИ как повторный недружественный акт со стороны Даунинг-стрит и британских спецслужб вместе взятых, благо в докладе в качестве экспертов фигурировали эмигранты Гарри Каспаров и Владимир Ашурков и «общественный осведомитель» Роман Борисович. Между тем в британском медиа-мэйнстриме мишенью была как раз премьер Тереза Мэй: ей прямо ставилась в упрек неспособность справиться с российским внедрением и с использованием Москвой «полезных идиотов» в Великобритании, несмотря на прежние доклады и предупреждения, вытекающие из разоблачений Panama Papers и Paradise Papers.

Том Тугендхэт, председатель профильного сенатского комитета, действительно воспользовался не только данными из двух разоблачительных папок, как и материалами Уильяма Браудера; ранее он был в числе энтузиастов британского варианта «закона Магнитского», принятого с подачи обиженного гринмэйлера Браудера американским Конгрессом. Томас-Георг Джон Тугендхэт, сын члена Верховного суда по средствам массовой информации Майкла Тугендхэта и племянник пэра Англии, бывшего члена Европейской комиссии Кристофера Сэмюела Тугендхэта, делал карьеру в партии тори, как и его влиятельные родственники, и был избран в 2015 году от традиционно консервативного округа Тонбридж и Мэллинг в графстве Кент. Его предшествующая карьера была связана больше со спецслужбами, чем с партийной деятельностью: окончив магистратуру по исламоведению в Кембридже и пройдя дополнительные курсы арабского языка на службе в Территориальной армии, Тугендхэт служил в разведывательном корпусе (Intelligence Corps) британских вооруженных сил в Ираке, а затем в Афганистане, после чего работал в аппарате начальника Штаба обороны (Defense Staff), которым тогда руководил генерал Дэвид Ричардс, командовавший ISAF в 2005–2006 и считавший, что британские силы должны остаться в Афганистане по меньшей мере на 40 лет.

В своей должности главы комитета, полученной вопреки молодости и отсутствию парламентского опыта, Тугендхэт поначалу был сосредоточен на исламской угрозе, в особенности иранской, что соответствовало его членству с ассоциации (аналоге кокуса в американском Конгрессе) «Консервативные друзья Израиля». Однако референдум 2016 года, когда он был решительным сторонником Remain (сохранения членства в ЕС), и американская президентская кампания, в ходе которой он неоднократно выступал с нападками на Трампа, сблизили его с кругом американских трансатлантистов-антитрампистов в военно-разведывательном истэблишменте, базирующихся в Гуверовском институте Стэнфорда. Нельзя сказать, что Тугендхэт всецело отвергал внешнюю политику Белого Дома: так, в феврале 2018 года он высоко оценил программу Vision 2030 принца Мохаммеда бин Салмана, и ему была явно близка идея саудовского главенства в суннитском мире в противовес Ирану. Однако ротация в Госдепе и СНБ, ознаменованная поворотом в сторону Турции, актуализировали его негативизм как к Трампу, так и к его партнерам в кругу Бориса Джонсона.

Привлечение экспертов Атлантического совета к подготовке российского доклада отражала не только совместную работу Тугендхэта с командой Янгера, но и позиционирование исполнительного директора АС Дэймона Уилсона. Доклад готовился в то же время, когда АС выступил в качестве информационного спонсора официального визита Эмманюэля Макрона в США. Том Тугендхэт имел семейные основания для лояльности к Франции. Он не только имел двойное гражданство Британии и Франции ввиду того, что его мать Блондин де Луан была француженкой, но также был женат на француженке, и согласно декларации о потенциальном конфликте интересов, был владельцем лесных и сельскохозяйственных земель во Франции. Согласие Тугендхэта подготовить доклад о российском влиянии в Британии также имело семейные корни. Если его предки по отцовской линии, евреи из Силезии, эмигрировали в Англию после Первой мировой войны, когда рухнула империя Габсбургов (окончательно – после пакта большевиков с Германией), то семья супруги была задействована на российском фронте: отец жены, профессиональный дипломат, работал в миссии ОБСЕ по Украине.

Месседж доклада был очевидно адресован в равной степени России и американскому внешнеполитическому институциональному аппарату, который в процессе еще не завершенной ротации должен был определиться в своей стратегии в отношении Москвы; в свою очередь, связи российской деловой элиты, пристально рассмотренные в докладе, были предметом интереса команды Роберта Мюллера, стремившейся оправдать именно российской угрозой свой партийный интерес и по той же причине камуфлировавшей свои клановые связи с командой Джона Керри. Акцент на России и особенно на российском олигархическом влиянии камуфлировал и ту чувствительную для Тугендхэта геополитическую тему, с которой прямо связывалась дипломатия Макрона в Вашингтоне – а именно судьба иранской ядерной сделки.

Второй трансатлантический смысл визита Макрона иллюстрировался и активностью собственно парижской партийной агентуры. Движение Third Way, состоящие из бывших республиканцев, покинувших партию в знак протеста против политики Трампа и собравшее первую конференцию которого летом 2017 года в Филадельфии с участием гостей из партии En Marche! в канун визита Макрона обнародовало статью-манифест, прославляющую новую эру цифровой экономики. В свою очередь, Ришар Аттиас, сефард из Марокко, сопредседатель Глобального Позитивного форума (совместно с Жаком Аттали), председатель Publicis Events Worldwide (дочерняя структура Publicis, конкурента WPP Мартина Сорреля), соучредитель Глобальной инициативы Клинтонов и бывший исполнительный продюсер Давосского форума (1995–2008), обнародовал в канун ПМЭФ собственный манифест, прославляющий альтернативную энергетику с раздельными назидательным месседжем для администрации Трампа и России (при этом подчеркивалось отставание России от Китая). Пресловутые российские олигархи, на которых был сосредоточен доклад Тугендхэта, нажили свои состояния в «устаревших», то есть сырьевых экономических отраслях.

Российский доклад Тугендхэта закономерно избегал основных вопросов мирового идеологического спора, что также камуфлировало мотивы разоблачительного журналистского подкласса, непосредственно мобилизованного фондами, диктующими прогрессистскую повестку дня. Напомним, что как Panama Papers, так и Paradise Papers были продуктами творчества Международного комитета журналистов-расследователей (ICIJ) – не самостоятельного юридического лица, а составной части Центра общественной порядочности (Center for Public Integrity), спонсируемого Open Society Foundations и Sandler Foundation семьи Сандлеров, доноров кампании Клинтон 2016 года. Напомним, что хотя ряд фамилий российских бизнесменов и чиновников фигурировали в Paradise Papers, самыми резонансными мишенями этого досье были ведущие доноры команды Джонсона в Великобритании и команды Трампа в США (а именно семьи Мерсер и Адельсон), и одновременно – один из фондов, управлявший состояниями британской королевской семьи через багамские оффшорные компании.

Уже сам факт привлечения к составлению и освещению российского доклада постоянного автора Guardian Люка Хардинга был показателен: Хардинг был автором не только одной из самых раскрученных книг о «режиме Путина, но и участником обоих вышеназванных разоблачений, а также «кипрской папки», а также «папки БВО», где также фигурировали члены семьи Ротшильд.

По всем аспектам импликаций доклада Тугендхэта – от его влияния на репутацию главы правительства до отпугивающего эффекта для российских инвесторов с чистым убытком для британской казны – этот доклад вполне соответствовал определению «спирали саморазрушения», которое применил в своем очерке американский уездный полисмен и армейский ветеран Уилл Барденверпер. Помимо противопоставления России англосаксонскому миру, ставившего «надолбы» (roadblocks), по выражению Трампа, на пути ценностного консенсуса на глобальной арене, доклад «лил воду на мельницу» того сообщества, волю которого от лица чикагского клана исполнял в 2015 году политтехнолог Дэвид Аксельрод, обслуживавший лейбористскую команду Эда Милибэнда и с равным усердием поносивший как банк HSBC, так и проект реконструкции Hinkley Point – с таким же точно небрежением к воли королевы, либо с тщетным расчетом на ее обратную «перевербовку» в прогрессизм.

В свою очередь, Макрон, имевший возможность отказаться от игры в прогрессистские «ворота» и более того, объявить тот же проект Hinkley Point трехсторонним стратегическим императивом – что поддержавшие его промышленные концерны приняли бы с восторгом – сделал выбор в пользу идеологической сделки с наднациональной фондовой бюрократией, чтобы, поднявшись на виртуальные ступени, с высоты концепта «планета прежде всего» читать нотации американскому президенту под заведомо одобрительный хор медиа-мэйнстрима по обе стороны Атлантики.

Бильдербергская встреча

7-10 июня 2018 года состоялась очередная встреча членов Бильдербергского клуба. Основная тема встречи – «Популизм в Европе» – была утверждена в начале года, когда появились первые сообщения о приглашенных лицах. Премьер Сербии Анна Брнабич не сдержалась тогда и похвасталась честью быть приглашенной на встречу в Турине за почти пять месяцев до ее открытия. Основания для хвастовства были – Брнабич была единственным приглашенным чиновником из стран Восточной Европы. Другим новым и заранее приглашенным лицом был государственный секретарь Ватикана кардинал Пьетро Паролин, имеющий репутацию «соглашателя» с прогрессистами. Как отмечали консервативные итальянские сайты, Паролин пропагандировал послесинодальное апостольское обращение Франциска Amoris Laetitia (март 2016) как «парадигмальный сдвиг» в католическом вероучении, а также «имел отношение к заключению контракта с про-гомосексуальной юридической фирме, иск которой привел к закрытию консервативного католического портала, критиковавшего Папу» (и помимо этого, был ключевой фигурой в соглашении Ватикана с Китаем в противовес возражениям консервативной фракции, резко выступавшей против признания Ватиканом «контролируемых КПК» католиков).

На фоне приглашения Паролина бросалось в глаза малочисленность итальянской делегации, в нарушение традиции клуба – так, на предшествующих встречах в Великобритании (2014), Германии (2015) и США (2017) численность участников от принимающей страны составляло около 20 % участников, в то время как на встрече этого года итальянцев было всего восемь, включая двух профессоров, давно работающих за рубежом, и Джона Элькана, наследника семьи Аньелли, постоянного участника клуба с двойным гражданством. Единственной статусной фигурой был заместитель управляющего ЦБ Италии Сальваторе Росси. Случилось так, что состав делегации принимающей стороны определился после итальянских выборов, в итоге коих Италия стала объектом первой темы обсуждения, которая – опять же в противоположность традиции клуба – была идеологической и региональной одновременно.

С скромным участием принимающей стороны контрастировало весомость Северной Европы («валленберговская квота»), и особенно французской делегации, в которой бросались в глаза фигуры Патрисии Барбизе, нынешнего президента клуба Le Siecle («Век»), ключевого французского параполитического центра, где фактически производится отсев президентских номинантов (например, выбор между Франсуа Олландом и Мартин Обри перед выборами 2012 года). Барбизе представлена как глава юридической компании Temaris & Associés (ранее Artemis). Она также входит в совет директоров Total, гендиректор которой Патрик Пуянне был также приглашен, став лишь одним из двух представителей нефтегазовой элиты наряду с Брайаном Джилвари, второстепенной фигурой из британской BP). Помимо Барбизе и Азуле, команда Макрона была представлена директором внешней разведки (DGSE), официально значившимся как гендиректор Министерства обороны. Напомним, Эмье, в прошлом дипломат, был инициатором интриги в Южном Йемене, через спецслужбы Египта сталкивая движение «Южный Хирак», поддерживаемое ОАЭ, с просаудовским президентом Мансуром аль-Хади. Если действующий глава Руководящего комитета Бильдерберга Анри де Кастри, председатель Института Монтеня, в канун выборов делал ставку на Франсуа Фийона, то Клод Бебеар, директор того же Института Монтеня, был одним из главных лоббистов Макрона в клубе Le Siecle. Французская делегация дополнялась номинально «международной» директрисой ЮНЕСКО Одри Азуле, номинанткой команды Макрона, и четырьмя франко-канадцами из Квебека, включая министра торговли Канады Франсуа-Филиппа Шампаня. Для этого были свои поводы – как роль квебекуанцев в избрании премьера Жэстена Трюдо, так и совпадение встречи с саммитом G7 в Квебеке.

По контрасту, британская делегация была не только низкостатусной (второстепенные бизнес-менеджеров и отсутствие британских Ротшильдов, кроме Маркуса Агиуса), но и политически двусмысленной: Джордж Осборн, ключевая фигура команды Кэмерона, сочетался с Эмбер Радд – бывшим секретарем внутренних дел, скандально уволенной после того, как утечка в Guardian о проекте ее офиса о пересмотре гражданства иммигрантов с Карибских островов послевоенного периода («поколение Windrush» по названию корабля Empire Windrush) подпортило королеве Саммит Содружества.

Чью сторону приняли организаторы встречи, следовало из состава американской делегации. Здесь наблюдалось чрезвычайно необычные представительство непостоянных участников. Так, в их составе оказался губернатор Колорадо Джон Хиккенлупер, демократ, подчеркнувший прогрессистскую приверженность последними инициативам нарколиберализации. Присутствие Хиккенлупера (единственного из приглашенных губернаторов) было специфично ввиду его планов на 2020 год. Еще осенью 2018 года Хиккенлупер вместе с губернатором Огайо республиканцем Джоном Кейсиком огласили проект общего бюллетеня: это был проект третьей партии, который пропагандировало движение Third Way, непосредственно «окучиваемое» Макроном; Third Way вновь обозначилось на сцене в начале мая в канун выхода Трампа из JCPOA. Колорадско-висконсинский (денверский) клан пересекается с командой Байдена-Керри через экс-главного юриста президентской кампании Джона Керри Нормана Браунстайна. К Джону Керри были близки еще двое приглашенных – Джаред Коэн, гендиректор компании Jigsaw, и старший сотрудник Carnegie Endowment Карим Саджадпур.

Jigsaw – новое название Google Ideas, структуры, специально созданной Эриком Шмидтом под Коэна в 2010, когда тот был вынужден покинуть Госдеп на фоне скандального уголовного дела в отношении Хасана Немази, общего спонсора сенатских кампаний Джона Керри и Джо Байдена. В начале мая Jigsaw предлагала свои услуги европейским мэйнстримным партиям, готовившимся к противоборству пресловутому популизму. Самореклама Jigsaw совпала по времени с учреждением в Копенгагене «Трансатлантической комиссии по честности выборов», Джо Байдена, Майка Чертоффа и Андерса Фога Расмуссена. Джаред Коэн впервые стал известен широкой общественности в 2007 году, в тот период будучи рядовым сотрудником Офиса политического планирования Госдепа (Policy Planning Staff) после пресс-конференции, где его инициативы в социальных сетях представил и отрекламирован новоиспеченный помощник госсекретаря по публичной дипломатии Джеймс Глассман. Речь шла тогда об Alliance of Youth Movements (AYM), учрежденной группой молодых сетевых менеджеров во главе с Коэном и получившей «посевные» гранты от Rockefeller Foundation, а затем от Omidyar Network Пьера Омидьяра. AYM к этому времени уже зарекомендовало себя как организатор молодежных протестных движений с применением сетевых технологий 2.0, и политический смысл тогдашнего заявления Глассмана как раз и состояло в том, что эти технологии берутся на вооружение в геополитических проектах, на тот момент – в арабо-и фарсиязычных обществах.

В 2008 году Коэн посетил Россию в рамках перезагрузочного тура IT-вундеркиндов, с выступлениями на семинарах в университетах от Москвы до Иркутска; лишь впоследствии было замечено, что он взаимодействовал с группой Брайана Этлинга, которая занималась скринингом рунета под эгидой программы «Интернет и общество» Беркмановского центра Гарварда; сам Этлинг, экс-глава представительства USAID в Афганистане, в январе 2011 года известил, что его команда освоила русский язык с той же целью (т. е. для подготовки аналога «арабской весны»), что затем публично подтвердила Хиллари Клинтон. В рекламном интервью Коэн был представлен как дерзкий еврейский юноша, пересекающий исламский мир и легко находящий там собеседников в молодежной среде; одну из границ юноша пересек в багажнике фургона.

Сейчас, когда Коэн выступал в новой «охранительной» ипостаси, его революционный период биографии предавался забвению: из статьи в Wikipedia исчезло упоминание о его роли в попытке «Зеленой революции» в Иране в 2009 году, когда он участвовала в идеологической подготовке команды Мусави на платформе, связывающей мирное предназначение ислама с «теорией устойчивого развития», а сам Мусави цитировал Махатму Ганди. Ключевым моментом той кампании было убийство 24-летней тегеранской студентки Неды Агасолтан, присмотренной для роли знаковой» жертвы; Коэн призывал тогда главу Twitter Джеку Дорси транслировать всему миру живое свидетельство брутальности режима Махмуда Ахмадинеджада. Зато теперь в Wikipedia указывалось, что Коэн после иранских приключений работал советником спецпредставителя США в Афганистане и Пакистане Ричарда Холбрука, члена совета директоров National Security Network (в 2004 обслуживавшей команду кандидата Керри на средства Хасана Немази). Старшим советником Холбрука был профессор Вали-Реза Наср, сын профессора-прогрессиста Хоссейна Насра и автор книги «Шиитское возрождение», которая считалась одной из настольных книг сообщества «дерадикализации ислама». Вали-Реза Наср, несмотря на молодость, к тому времени был пожизненным членом CFR – очевидно, с учетом избрания в совет директоров Rockefeller Brothers Fund.

Карим Саджадпур, выпускник Школы передовых международных исследований (SAIS) Johns Hopkins Uniiversity, адьюнкт-профессор Школы иностранной службы Джорджтауна, также пересекал множество границ, жил в Иране и Латинской Америке, и имел репутацию яркого публициста; в отличие от Коэна, издал только одну книгу «Аятолла Маккиавелли: Как Али Хаменеи стал самым могущественным лидером на Ближнем Востоке». Ближневосточная программа Carnegie сообщает, что он пишет об Иране и Ближнем Востоке «через призму нейронауки, кино, сатиры и сексуальности», входит в совет директоров профеминистского Banu Foundation, и даже Трампа оценивает под гендерным углом: «Если у Трампа есть стратегия, то это «стратегия развода», построенная на его собственной биографии».

В Slate и The Atlantic Саджадпур обвинял Трампа в усилении Ирана, цитируя Наполеона: «Если враг делает ошибки, не нужно ему мешать» (речь шла о том, что режим уже начал разваливаться «сам собой», в то время как выход из JCPOA усиливает клерикалов и консерваторов, предоставляя Ирану возможность «создавать трещины между Европой и Америкой, а также между Китаем и США. Другое крылатое выражение Саджадпура гласит, что «если у Трампа и Ирана есть что-то общее, оно состоит в неспособности устыдиться» (из статьи о режиме Асада). В тексте для Гуверовского института он писал (вместе с Эмилем Хокайемом из IISS) он призывал заставить (compel) Россию сдать Асада, «повысив цену» российских действий в Сирии за счет подпитки курдов. До 2015 года он числился главным экспертом по Ирану в International Crisis Group, а уже после бильдербергской встречи Саджадпур вывесил на своей странице ссылку на восторженную статью об Эмманюэле Макроне, написанную африканским автором по итогам визита Макрона в Нигерию.

Конкурирующий клан Мадлен Олбрайт и Уильяма Коэна, который представлял в Афганистане преемник Холбрука Марк Гроссман. был представлен на встрече старшим сотрудником Центра за новую американскую безопасность (CNAS) Майклом Горовицем, а также косвенно вице-премьером Турции Мехметом Шимшеком. Дэвид Петреус, ставший постоянным участником встреч после того, как Генри Крэвис учредил для него институт при своей компании (2013), привел с собой Надю Шадлоу– очевидно, как специалиста по России. Экспертная роль самого Петреуса на встрече касалась как Ближнего Востока, так и Афганистана. Для ближневосточной темы были актуальны его связи в Израиле, где вновь (уже после встречи) распространились слухи об альянсе между его непосредственным деловым партнером Габи Ашкенази и Яиром Лапидом.

К саммиту НАТО имело отношение присутствие министра обороны Германии Урсулы фон дер Ляйен, накануне посетивший Афганистан и имевшей опыт споров с Турцией вокруг базы Инджирлик. Помимо фон дер Ляйен и члена руководящего комитета Бильдербергского клуба Пауля Ахляйтнера, в «международном» качестве присутствовал Гюнтер Эттингер. Хотя его портфель комиссара по цифровой экономике был скромен, его прежний еврорасширительный опыт был востребован в вопросах, касающихся Каспия и наземного транзита в Афганистан. После выборов в Италии, где вошла в правительство) партия «Пять звезд», систематически саботировавшая строительство трубопровода TAP, в контексте первой темы («популистской угрозы»), он был полезным источником информации из ЕНП в том числе для французских участников.

Хотя еще одной темой были промежуточные выборы в США, организаторы воздержались от приглашения социологов; относительно ангажированной фигурой была Энн Эпплбаум вместе со своим супругом Радославом Сикорским, однако для обоих основная компетенция был связан с первой темой: по существу, Сикорский, потерявший карьеру в Польше с возвращением PiS, был среди участников единственной прямой жертвой популизма в Европе.

Сочетание прогрессистского губернатора Колорадо с французскими «тузами» из команды Макрона имело еще одно измерение. Именно в Колорадо находится центральный офис Aspen Institute, в французском филиале которого проходил стажировку Эмманюэль Макрон и члены его команды. В программу конференции лондонского филиала Aspen Institute 2016 года входило тематическое заседание по Ирану, где одним из двух ключевых спикеров был бывший посол Великобритании в США Питер Вестмакотт, муж сестры Хасана Немази; его речь была посвящена в основном JCPOA, в контексте которой он специально подчеркивал корпоративную заинтересованность Boeing. Единственным лицом из внутреннего круга Трамп, был Питер Тиль, который входит в состав руководящего комитета и успел ввести в него Алекса Карпа. По иронии, членство Тиля в комитете также было итогом «арабской весны» Обамы, ибо был одни из первых инвесторов Facebook, за что почитался. Из действующего состава СНБ присутствовал Мэтью Терпин, подполковник Армии США в отставке, ныне директор СНБ по Китаю (который в тематике не значился).

Преобладание критиков Трампа на мероприятии бросалась в глаза мэйнстримным комментаторам: хотя Россия (на этот раз – одним словом, без уточнений) была включена в список тем, еще одна программная тема – «Время постправды», интерпретировалась не как «время российского вторжения», а как «время трамповской лжи» в контексте саммита G7. В целом Бильдерберг-2018 характеризовался по тематике отчетливым преобладанием геополитики над идеологией (в отличие от встречи 2016 года в Германии), а по составу – преобладанием информированных практиков над академическим теоретиками. Перечень тем подразумевал не только сквозной вопрос обсуждения – «что делать», но и ответ на вопрос – создать максимальные препятствия для команды Трампа. Еще одной особенностью подбора участников было исключение влиятельных представителей других параполитических структур, кроме французского Le Siecle: так, элиту CFR представляли только Роберт Рубин и Роджер Альтман; элита Трехсторонней комиссии отсутствовала – словно в качестве порицания ее итальянским боссам, провалившим в Италии не только кампанию Демпартии, но и шанс на протаскивание «технического правительства». Исключение трилатералистов было сообразно отсутствию тематики ЮВА – словно для акцентирования ничтожества пхеньянской инициативы США, Ю.Кореи и Сингапура. Мало того, в американском и британском составе не было представителей Ditchley Foundation, занимающего особый удельный вес в Богемском клубе; наконец, отмеченный выше «анти-виндзоровский» акцент сочетался с полным исключением монархических фигур. Такая трансформация традиционно полиморфного клуба в антитрамповский междусобойчик на фоне саммита G7 и в канун саммита НАТО определенно отражала острое элитное беспокойство.

План Джорджа Сороса

Джордж Сорос, после выборов в Венгрии вынужденный переместить свой Центрально-Европейский университет из Будапешта в Берлин с «пересадкой» в Вене (которая после местных выборов с образованием «право-правой» коалиции была также неуютным местом), на конференции ECFR за неделю до Бильдербергской встречи решил польстить Эмманюэлю Макрону, нахвалив исходный индустриалистский проект Европы – Европейское объединение угля и стали Жана Монне. Из остальной части текста вовсе не следовало, что Соросу открылось видение грозных терриконов и мартеновских печей. «Европе надо сделать нечто кардинальное, она должна начать новую жизнь. Именно этого добивается президент Макрон, предлагая свой проект под названием «Консультации граждан»… Похвалив макроновский «план Маршалла для Африки» как средство решения миграционной проблемы, Сорос педалировал «нестандартный план финансирования, который позволит Европейскому Союзу брать кредиты на рынке под выгодные проценты, без прямых обязательств для всего ЕС и его членов, наподобие тому, которое «использовалось в других ситуациях, в основном при выпуске муниципальных облигаций в США, а также при финансировании борьбы с инфекционными заболеваниями». Только вслед за тезисом о «разновекторной Европе вместо разноскоростной» Сорос добрался до заветного месседжа: «ЕС должен трансформироваться в ассоциацию, в которую захотят вступить страны, подобные Британии». Из чего следовало, что запущенное Соросом (фактически руководимое Марком Мэллоком-Брауном при участии Чуки Умунны) движение Best for Britain предназначено для ревизии не только Брексита, но и всего европейского проекта.

Ссылка на «сильную оппозицию» Ангеле Меркель в Германии подразумевала скандал вокруг «злоупотреблении процедурой рассмотрения заявлений мигрантов с просьбой о предоставлении убежища», или попросту торговлей статусом беженца, выявленной в конце апреля в Бремене. Накануне перемещения офиса CEU в гостеприимный Берлин Сорос отслеживал развитие скандала: как раз в день его цитируемой брюссельской речи в Комитет бундестага по внутренней политике были вызваны экс-министр-президент Баварии, а ныне глава МВД Хорст Зеехофер и начальник Федерального ведомства по миграции и делам беженцев (BAMF) Ютта Кордт. Поскольку BAMF входит в МВД, «шишки» обрушились на министра, заведомо занимающего более жесткую позицию по миграции, чем сама Меркель; ответа от него потребовали правые партии – СвДП и АдГ.

В то время как команда Трампа пыталась заставить Зеехофера противопоставить себя Меркель, сама канцлер подвергалась одновременно критике за промедление с ответами на предложения со стороны Макрона (с изображением в виде черепахи на карикатурах) и обвинениям в сговоре с Макроном против Зеехофера, например, в Frankfurter Allgemeine: «Меркель уверяет, что хочет предотвратить раскол ЕС. При этом она своей политикой открытых дверей и спасения евро вбивает сразу несколько клиньев между странами-членами ЕС. Когда она решила открыть границы для более 1 млн мигрантов, прямыми последствиями стал Брексит, а в Германии – всплеск популярности АдГ…Поражают беспомощность и скандалы в BAMF… депутаты Эзиль и Гюндоган позировали с «уважаемым» президентом Эрдоганом во время его предвыборной кампании, хотя у них германские паспорта… Написанное в спешке Мезебергское заявление разоблачает Меркель: вопреки договоренностям с ХСС канцлер выполнила желание Макрона по поводу бюджета для еврозоны, почему он ее и поддерживает ее в миграционной политике… Поскольку по воле Макрона решение о евробюджете должны будут принимать лишь 19 государств, то грозит новый раскол с Польшей и Чехией и с Данией и Швецией … Внезапно возникают объявленный провальным налог на финансовые транзакции, цифровой налог или совместные налоги Франции и Германии… Остается надеяться на сопротивление северных стран, которые предусмотрительно заявляли, что Макрон и Меркель не могут принимать решения в одиночку… Меркель предлагает миллиарды для осуществления планов Макрона по еврозоне, чтобы Париж помог ей побороть Зеехофера», – гневался аналитик FAZ. Уступки Меркель Макрону бомбардировались справа и слева: «Разглагольствуя о европейских ценностях, президент Франции первым же их и игнорирует», фыркала в DW Барбара Везель, ссылаясь на планы создания центров для разделения мигрантов («платформ высадки») в Ливии.

Редакция WSJ по итогам саммита ЕС 28 июня сетовала: «Положение Меркель как ключевого лидера ЕС ослаблено Макроном, который позиционирует себя в качестве нового проевропейского выразителя идей и устроителя соглашений». На самом деле упомянутое Мезебергское соглашение от 18 июня, хотя и характеризовалось в Le Figaro как «победа Макрона», содержало только одну фразу об общем бюджете еврозоны, вступающем в силу через три года (с 2021) в размере десятков миллиардов евро, а не сотен миллиардов, как предполагалось планами Аттали, с оговоркой, что общий бюджет предназначен только для управления кризисными ситуациями. Пункт о миграции сводился к трем тезисам о работе мигрантов на родине, усиление контроля внешних границ и пересмотре системы предоставления убежища, то есть ни на какую дополнительную либерализацию Меркель не поддавалась, и Le Figaro констатировала, что Меркель и Макрон «не смогли существенно продвинуться по мигрантам».

На самом деле антитурецкие тезисы правых не могли ни укрепить безопасность Германии, ни укрепить ее геополитический статус. Тот факт, что часть депутатов турецкого происхождения «обнимались с Эрдоганом», мог рассматриваться как Меркель, так и Урсулой фон Ляйен как геополитический плюс в аспектах как договоренностей по контролю миграции, так и взаимодействия в Афганистане после саммита НАТО – особенно учитывая импульс Вашингтона к консенсусу с Анкарой. Более того, согласие Вашингтона на передачу сирийского Манбиджа турецкой стороне с блокированием «курдского коридора», – были направлены именно в пику флирту Парижа с курдами.

Скандал с BAMF в Бремене был результатом не бдительности правой оппозиции, вдохновленной послом Гренеллом, а мероприятий разведывательного сообщества. 24 июня Jerusalem Post цитировала отчет БНД и Ведомства защиты конституции под заголовком «Общинный центр Аль-Мустафа поддерживает ливанскую «Хизбаллу» путем сбора пожертвований». Речь шла о расследовании бременского подразделения контрразведки, в рамках которой производилась проверка в местном BAMF. Германские спецведомства отреагировали на вашингтонский сигнал: после успешного утверждения Помпео и Хэспел они были готовы выполнять указания, даже если бы речь шла не о счетах «Хизбаллы», а о счетах Volkswagen в иранских банках.

Однако Елисейский дворец, со своими видами на мировое влияние вплоть до центральной роли в индо-тихоокеанской оси, рассчитывал использовать как потенциал прогрессистского медиа-мэйнстрима, так и противоречия между правыми – и не только в Германии. Свой вывод о перехвате Парижем инициативы в миграционной проблематике WSJ сделала после того, как Макрон достиг согласия с новым итальянским правительством по пресловутым «платформам высадки» на ливийской территории, несмотря на разные политические ставки в Ливии. Макрон и его команда сыграли на давней предубежденности Рима к Берлину – и именно после этого Зеехофер, осознав, что в разговорах об германо-австро-итальянской оси его просто «разменяли», отказался от демонстративной отставки. Это был тот же Макрон, который на совместной пресс-конференции с Меркель 8 июня упрекал неназванную страну в эгоизме, имея в виду Италию, отказавшуюся принять судно с беженцами. Для коварного «обвода» Берлина у команды Макрона был совершенно конкретный лоббистский повод: в канун саммита G7 на съезде ЕНП глава фракции Манфред Вебер объявил о своих претензиях как «шпитценкандидата» на пост главы Еврокомиссии, на котором Макрон хотел бы видеть своего человека.

На британской сцене команда Макрона также воспользовалась конфликтом между консерваторами. В канун саммита G-7 Трамп неожиданно отменил двустороннюю встречу с Терезой Мэй, что анонимный сотрудник Белого Дома объяснил, что она «надоела со своими наставлениями школьной учительницы при том, что сама все время клянчит». Интерпретации этого пренебрежения в медиа-мэйнстриме, в том числе российском, блуждали между отказом Британии выйти из JCPOA (хотя другие европейские частники саммита также не вышли) и делом Скрипаля, якобы раздражившим Трампа. На самом деле Тереза Мэй «надоедала своей учительской манерой» в конкретном дипломатическом раунде – с Биньямином Нетаниягу в ходе его визита в Лондон 6 июня. Парижские СМИ подробно перечислили тематику двусторонних переговоров Мэй с Жюстеном Трюдо, которые касались в том числе Сирии и Украины. После того, как Макрон не смог влезть в Сирию через Россию, к чему активно стремился, французский медиа-мэйнстрим характеризовал визит Макрона в Москву как «бессмысленный». В то же время Трюдо, зацепившись за Мэй, в интересах Макрона зондировал намерения Лондона.

Борис Джонсон, учредивший комитет, альтернативный Leave.eu и заведомо не причастный к делам Бэнкса, оправдывался в заявлении в канун саммита G7, эхом повторяя инициативу Мэй об антироссийской «группе быстрого реагирования». Однако Джонсон повел себя противоположно Мэй по израильскому вопросу. 19 июня он потребовал от Совета ООН по правам человека убрать из устава Параграф 7, посвященный исключительно «нарушениям прав человека на Западном берегу и в секторе Газы», так как существование данного параграфа только вредит попыткам достижения мира, и если параграф не будет отменен, Великобритания будет голосовать против любой резолюции, вынесенной на его основании. Этот эпатаж Джонсона Трамп не мог не оценить – не столько из симпатии к Нетаниягу, сколько из желания поощрить смелость Джонсона перед общеевропейской позицией и особенно перед командой Керри, которой Джонсон уже насолил в январе 2017 года.

Уже на следующий день посол США в Лондоне Роберт «Вуди» Джонсон сообщил о планах Трампа встретиться с королевой Елизаветой II во время поездки в Великобританию 13 июля, сразу после саммита НАТО в Брюсселе, но не раньше. Этот месседж был адресован одновременно Лондону, Анкаре (где победил Эрдоган) и Берлину: в случае, если вопрос о распределении зон ответственности в Афганистане не будет решен в Брюсселе или там начнется неуместный торг, участники такого торга должны были знать, что свято место пусто не бывает. 24 июня Болтон посетил Лондон по пути в Москву и встретился с (младшим) министром национальной безопасности Марком Седвиллом накануне визита Джонсона в Кабул. После этого Тереза Мэй – очевидно, памятуя о предыдущем саммите, когда Брексит сорвал всякий разговор о британской территориальной зоне, так как премьера еще не было, – решила форсировать договоренности по Брекситу и вынесла на саммит ЕС свои предложения в адрес Барнье, которые были резко раскритикованы правым крылом тори. 5 июля Мэй прямо выговорила Джонсону за его «встревание» в переговоры и отдельно – за чрезмерный пиетет к Трампу…

Лондонское фиаско Сороса

Статья Майкла Крузе, мастера жанра эссе на портале Politico, с привлекающим внимание титулом «Переживет ли Трамп Мюллера?» вышла в свет 23 марта 2019 года, за день до публикации четырехстраничного письма Конгрессе нового генпрокурора Уильяма Барра, где излагались выводы расследования команды специального юрсоветника Роберта Мюллера. В этот день Дональда Трамп играл в гольф в Международном гольф-клубе Трампа в Уэст-Палм-Бич в компании самых верных людей, а именно сенатора Линдси Грэма, и.о. главы аппарата Майкла Мулвени и экс-конгрессмена Трея Гауди, сопредседателя межпартийного специального «Комитета по Бенгази», расследовавшего мутные обстоятельства убийства посла в Ливии Криса Стивенса в 2012 году. По официальной версии Белого Дома, содержание письма Барра было еще не известно Трампу, хотя демократы в это закономерно не верили – благо из поведения и нескольких реплик Трампа на предшествующей неделе следовало, что он не только абсолютно убежден в благоприятном исходе, но и готов отомстить своим клеветникам. Майкл Крузе также, очевидно, был ознакомлен с итогами расследования Мюллера до их публикации.

Крузе начал свое эссе с цитаты из интервью, взятого у Дональда Трампа журналом Playboy почти три десятилетия назад – в 1990 году, когда Trump Organization была в худшем финансовом положении за свою историю. Тогда на вопрос, не испытывает ли Трамп «огромное давление», он ответил: «Я прекрасно себя чувствую». Затем автор цитировал ответ бывшего управляющего казино Трампа Джека О’Доннелла на вопрос, что такое Трамп: «Это девелопер. Промоутер. Медиа-манипулятор. Это взрослый богатый ребенок. Президент США. Но прежде всего он выживальщик. Абсолютный выживальщик» (absolute survivor). Дальше Крузе, уже от себя, констатировал, что Трамп «вооружен необычайной дерзостью, прирожденным (constitutional) хладнокровием, иммунитетом к смятению, сообразительностью для превращения очевидных потерь в неожиданные победы и изумительной защитной сетью, завещанной его богатым и хитрым отцом». Ни разу до сих пор портал Politico не одарял президента подобной лестью. Впрочем, лесть была разбавлена ссылкой на «обстоятельства истэблишмента», подкрепленные цитатами из анонимных представителей банков-кредиторов Трампа: если некоторые системные американские банки слишком велики, чтобы их банкротить – too big to fail, то Трамп слишком велик, чтобы сажать его в тюрьму (too big to jail). Крузе приводил имя автора этой крылатой фразы – Уэйна Барретта, автора «взрывных» статей о Руди Джулиани, Эде Кохе и Трмпе, умерший от рака легких в январе 2017 года. Фраза too big to jail была сказана им однажды «мне и Сьюзен Глассер», добавил Крузе.

Напомним, что Сьюзен Глассер, которой Джон Харрис весной 2017 года поручил создание дочернего портала Global Politico, симпатизировала команде Петреуса-Макмастера и рекламировала афганскую доктрину Макмастера; на фоне расследования Мюллера она учредила собственный исследовательский центр Politico Cabinet, в который вошли экс-куратор российских санкций Дэниел Фрид, экс-президент Польши Александр Квасьневский и даже экс-директор национальной разведки Джон Негропонте; специализацией Politico Cabinet был украинский вопрос и инициативы соответствующих прицельных санкций в адрес России. Активность Politico Cabinet заглохла после того, как а) санкции были введены в отношении куда более ограниченного круга лиц, нежели тот круг, который был ими рекомендован, б) имя Квасьневского, по иронии, оказалась в орбите расследования Мюллера в связи с Габсбургской группой и причастностью Пола Манафорта к ее созданию, в) Макмастера сменил Джон Болтон – именно с этих пор, после переформатирования сайта Politico, блог Сьюзен Глассер без объяснений исчез с портала. Отметим, что российско-украинский профиль института, созданного Глассер вместе с Негропонте и Ридом, был вдохновлен супругом Глассер Питером Бейкером, много лет работавшим спецкором Washington Post в Москве.

Крузе закруглил свое эссе возвращением к 1990 году: «В интервью Playboy он сказал: «Давление не расстраивает мой сон… Мне нравится бросать шары в воздух – и я мечтаю, как ребенок». На следующий день он лишился около 45 миллионов долларов в виде долговых выплат для своего казино под названием Замок Трампа. «Он абсолютно на грани ножа», – говорил в интервью Newsday Джеймс Грант, редактор «Grant Interest Observer». На следующий день у Трампа была вечеринка. Более тысячи сотрудников в Атлантик-Сити появились на набережной. «Мы любим тебя, Дональд!» – кричали они. Ему подарили шоколадный кекс, поздравительную открытку на 12 страниц и его портрет размером 8 на 10 футов. «Никто не хочет писать позитивы», сказал Трамп ободряющей толпе. «За эти годы я удивил многих людей. Самый большой сюрприз еще впереди». Это верно», – констатировал автор.

«Превращение очевидных потерь в неожиданные победы», в формулировке Крузе, было именно тем, что произошло с расследованием Мюллера. Нельзя сказать, впрочем, что подтверждение репутации Трампа как «абсолютного выживальщика» было исключительно следствием его черт характера вкупе с настроем финансового истэблишмента, неформально решившего, что предъявление Трампу обвинений нежелательно. Для выводов Мюллера о том, что а) признаков сговора Трампа или членов его команды (!) с Россией нет, и б) препятствование правосудию то ли было, то ли нет, созрел ряд поводов, которые создал вовсе не Трамп, а его клановые и политические оппоненты, равно как и строители конкурирующих полюсов мирового влияния.

…Реабилитация Трампа Мюллером, как явствовало из медиа-мэйнстрима, озадачила Эмманюэля Макрона, который ждал теперь нового наступления «желтых жилетов». Макрон спешно произвел очередную ротацию правительства, причем демонстративно пригласил на пост министра кабинета министров (главы канцелярии) угольно-черную сенегалку Сибет Ндиай – даму хотя и из влиятельного семейства (ее мать была главой верховного суда и конституционного совета Сенегала), но с дурными манерами, в частности, со склонностью к площадным выражениям, но зато известную своей энергией и готовностью вцепиться в горло за начальство.

В Лондоне реабилитация Трампа приободрило правое крыло тори во главе с Борисом Джонсоном и Джейкобом Рис-Моггом, усилившими давление на Терезу Мэй. 26 марта ушли в отставку младший министр по делам бизнеса и промышленности Ричард Харрингтон, министр по делам Ближнего Востока и Северной Африки Алистер Берт и младший министр здравоохранения Стив Брайн. Палата общин проголосовала за расширение собственных полномочий и назначила серию голосований по условиям Брексита; одновременно прошел слух об отставке Мэй. Однако 27 марта были провалены все восемь вариантов выхода из ЕС, «выход без сделки», как и опция нового референдума были провалены; большинство удалось набрать только за продление обсуждения закона о выходе. Тупик спас Терезу, но взволновал Жан-Клода Юнкера, поскольку шансов на то, что британский политикум «одумается» в срок до выборов в Европарламент или даже до 1 июня, больше не оставалось. После очередного провала голосования Мэй выцыганила из Еврокомиссии новый срок, совпадающий уже не с V-Day 8 мая, а по иронии, с Хэллоуином (день 31 октября был выбран как последний день перед вступлением в силу откорректированного варианта Лиссабонского договора, и последний день полномочий Юнкера). Это бы еще один удар по команде Янгера, поскольку даже в случае соблюдения этого срока и даже если бы утверждение на пост премьера Джереми Ханта (Уильямсон уже отпадал) было гарантировано, успеть переформатировать правительство до саммита НАТО становилось нереально.

Перенос Брексита до Хэллоуина, означавший участие Британии в выборах в Европарламент, травмировал шпитценкандидата от ЕНП Манфреда Вебера: в его глазах основным итогом добавления британцев становилось усиление фракции социал-демократов за счет лейбористов Корбина. Отдельной травмой для Вебера был провал проекта Джорджа Сороса-Марка Мэллока-Брауна. Громогласно объявленный порталом Open Democracy проект британской проевропейской партии – которая, выдвигаясь в Европарламент в составе ЕНП, ознаменовала бы возвращение ЕНП в Британию!), обернулся пшиком: в отделившуюся Независимую группу перешли всего 7 проевропейских лейбористов и четверо проевропейских тори (еще один вышел из фракции, но в группу не вступил). На фоне мантры правого конспирологического мэйнстрима (в том числе российского) о могучем потенциале Сороса, и подключившегося приторного пиара Независимой группы как в Guardian, так и на портале Politico.eu, два его британских партийных клеврета, соответственно Чука Умунна в Лейбористской партии и Энн Собри в Консервативной, рассчитывали на базе общественной надпартийной сети Best for Britain собрать «партию за новый референдум», предварительно изобличив Джереми Корбина в предательстве проевропейских идеалов. Однако идея нового референдума котировалась столь жидко, что для откола пришлось придумывать новые поводы, и Мэллок-Браун волей-неволей «зарядил» председателя депутатской группы «Лейбористы за Израиль» Джоанну Райн и ее коллегу Лучану Бергер, которые даже публично разъяснили, что выходят из партии в «Независимую группу» не из-за европейского, а из-за еврейского вопроса – в знак протеста против антисемитизма Корбина. Но когда в Вашингтоне движение MoveOn воззвало к бойкоту AIPAC, а портал DCLeaks пресловутого Guccifer 2.0 обнародовал перечень арабских организаций, финансируемых Соросом в Палестине, версия Мэллока-Брауна зазвучала как жалкая попытка самооправдания. Между тем нежелание лейбористов-центристов из бывших блэровцев покидать партию вслед за Умунной означало клинический факт: авторитет Блэра для них остался выше авторитета Сороса.

Риторика Корбина с его социалистическим вариантом Брексита, входя в резонанс с лозунгами Берни Сандерса и Жан-Люка Меланшона, предрекала не только усиление социалистов в будущем Европарламенте, но и их крен влево с потенциалом скандала, особенно в гремучей смеси с новыми правыми. Веберу предстояло теперь проводить решения будущей Еврокомиссии через этот грядущий бардак. Своя головная боль возникала у Макрона как наибольшего централиста из трех постимперских игроков: право-левая поляризация неминуемо сказалась бы на позициях глав стран ЕС-27, что сулило недостижимость соглашений по европейским финансам и обороне. Британские тори-«заднескамеечники» уже предметно решили, чем они будут заниматься в Брюсселе – создавать проблемы Макрону. Рис-Могг сказал 11 апреля: «Если долгое продление срока задержит нас в ЕС, нам нужно будет создать как можно больше трудностей. Мы сможем использовать наше право вето против любых увеличений бюджета, создать препятствия для так называемой европейской армии и заблокировать интеграционные планы Эммануэля Макрона». Меркель и его преемница Крамп-Карренбауэр от реализации подобных угроз выигрывали, а усиление социал-демократов в Европарламенте усилило бы и потенциал их партнеров по германской «большой коалиции». Лично для Меркель это означало продление полномочий, а не досрочный уход в случае альтернативной «Ямайки-2».

На этот тренд накладывалась вышеописанная дискредитация Джо Байдена в США, давшая фору Берни Сандерсу вместе с европейскими клиентами Фабианского общества. Усиление левого тренда, проявившееся успехом испанских социалистов (имеющих давние и тесные контакты с Китаем), создало вызовы не столько для администрации Трампа и британских брекситеров, сколько для элиты ЕНП и для принявшей милитаристский окрас команды Янгера. Первый тур выборов на Украине посадил в лужу Манфреда Вебера, наобещавшего Петру Порошенко «европейскую ПРО». Ангела Меркель была вынуждена принять как перспективного Зеленского, так и бесперспективного Порошенко, в то время как Макрон, как «старший человек в Европе», принял только победителя. С этим победителем захотел встретиться и вице-президент Социнтерна Влад Плахотнюк. Фрустрированный Вебер решил не слезать с антироссийского конька и громогласно осудил проект «Северный поток-2», что выглядело теперь, в отличие от обещания отдельной ПРО, уже не фрондой в адрес Вашингтона, а наоборот.

Бильдерберги против Бергельсмана

Очередная встреча Бильдербергской группы, запланированная на неделю подведения итогов выборов в Европарламент, включала тему «Будущее Европы» в расплывчатой формулировке, без предвзятых терминов типа «популизм». Однако популизм был предметом обсуждения, только не правый, а левый: пункт 6 программы гласил «Будущее капитализма» – вероятно, впервые с конца 1960-х гг., когда темы дискуссий не публиковались. Включая данную тему в повестку, организаторы акцентировали контраст между «сонностью» Джо Байдена и гиперактивностью его оппонентов слева, одна из которых, черная женщина Стейси Абрамс, была в числе приглашенных и ввиду написания имени оказалась первой в алфавитном списке. Ближе к концу списка значилось имя очень черного по цвету кожи и очень уважаемого в банковской среде Тиджана Тиама, уроженца Кот д’Ивуара, экс-управляющего директора Aviva International, экс-финансового директора Prudential plc, председателя Группы высокого уровня G20 по инвестициям в инфраструктуру, экс-председателя Ассоциации британских страховщиков, члена консультативной группы по бизнесу при Кэмероне, лауреата премии Grand Prix l’économie, кавалера Ордена Почетного легиона, банкира года от Euromoney за реструктуризацию Credit Suisse. С этим финансовым тузом из состава швейцарской делегации госпоже Абрамс и было предложено обсудить программу Берни Сандерса и Александры Окасии-Кортес, которой она привержена, а заодно, возможно, законопроект о компенсации афроамериканцам за рабство независимо от заслуг и образа жизни.

По тому же принципу контраста была построена и повестка в целом: климатическая проблема соседствовала с проблемой космических полетов, в то время как представленный топ-бизнес, помимо нефтяников, представляли компании сектора переработки редкоземельных металлов, востребованных и в солнечной энергетике, и в аэрокосмосе. При дотошном изучении списка в нем можно было найти не более трех профессиональных прогрессистов (глава норвежского филиала WWF Бард Сольелль, экс-глава Международной кризисной группы Луиза Арбур и президент Ford Foundation Даррен Уокер) и одного теоретика из Потсдамского института климатических исследований. Несколько евродепутатов представляли мэйнстримные партии; новых правых не пригласили, а присутствие лорда Эндрю Адониса, близкого к Тони Блэру, было «камнем капитализма» в их огород, благо он курирует в правительстве проект Второго транспортного коридора, а «Партия Брексита» считает этот проект ненужным. Несмотря на проведение встречи в Швейцарии, непропорционально весомой была американская делегация, помимо обычных участников, включавшая Майка Помпео, Джареда Кушнера, Мэтью Поттинджера и Мэтью Терпина – китаистов из СНБ и Мэтью Дэниелса, главы офиса новых космических проектов Пентагона. Из лиц, имеющих отношение к команде Байдена-Керри, присутствовал (второй раз подряд) Джаред Коэн, к амплуа которого относилась тема «Вооружение (weaponization) социальных медиа».

Отсутствие экспертов по разоружению (несмотря на актуальность темы) сочеталось с внушительным представительством большой нефти, прежде всего британской; от Британии также присутствовал глава группы HSBC Марк Такер, помимо управляющего Банком Англии Марка Карни. Ротшильды и Аньелли загадочно отсутствовали, как и управляющие Ditchley Foundation, и стратеги Стэнфорда. От Валленбергов было два человека. Французская делегация была столь же представительна, как год назад, вновь прибыла председатель клуба Le Siecle Патриция Барбизе в окружении тузов индустрии.

Германию представляли министр обороны Урсула фон дер Ляйен, генсек СвДП Линда Тойтеберг, а также Маттиас Депфнер, глава Axel Springer. Бертельсмановцев и их клиентов, напротив, не было «как класса»; в целом ЕНП была представлена крайне скудно и не Германией, а Испанией, которая представила солидную делегацию, включая главу банка Santander. Контрэлитный подбор характеризовал делегации Польши и Турции (соответственно представленных «Гражданской платформой» и CHP); один из турецких участников, Ситти Метин, профессор турецкого Koc University, входит в совет директоров Университета интеллектуальных систем Макса Планка в Тюбингене).

Заглавная тема «Стабильный стратегический порядок» предполагала мозговой штурм с участием неординарно мыслящих гуманитариев; в этом качестве фигурировали глава оксфордского Future of Humanity Institute Ник Бостром; историк Тимоти Снайдер, тонкий знаток разделов Европы в XX веке; Тимоти Гартон Эш, бывший коммуникатор с ихванами от Оксфорда, и болгарский аналитик Иван Крастев. Из элиты спецслужб, помимо обычных участников (Петреус, Сойерс), был приглашен сэр Джереми Флеминг из GCHQ и директор военной разведки Дании Ларс Финдсен.

Сочетание Флеминга с Финдсеном заронило в СМИ подозрения в том, что участники особо зациклены на «Северном потоке-2». Однако в случае подобного акцента присутствовали бы непременно польские «зубры», в то время как среди участников не фигурировали даже представители CEPA. Из откровенных русофобов затесался яркий ястреб из клана Янгера-Ханта – глава международного комитета Палаты общин Том Тугендхэт. С Петреусом в очередной раз прибыла его эксперт по России Надя Шадлоу, уволенная Болтоном; «светил» Атлантического совета не было. Тема Китая вовлекала не только американских экспертов: французский институт Монтеня был представлен директором азиатского отдела Франсуа Годманом. Вопреки заглавной теме, международные институты были представлены весьма скромно (от НАТО – Столтенберг и директор образовательного центра Stratcom Янис Сартс, от ООН – Одри Азуле).

Присутствие Депфнера при полном вакууме бертельсмановцев подтверждало намеки Politico.eu на грядущее вытеснение могущественного клана из европейского истэблишмента после европарламентских выборов. Их клановые соперники складывались в две несовместимые «кучки»: Нидерланды, помимо Марка Рютте, были представлены королем Виллемом Александером (единственным монархом на встрече). С голландским королем за день до встречи беседовал заместитель председателя КНР Ван Цишань, отправившийся затем в Берлин на встречу с Ангелой Меркель, Франком-Вальтером Штайнмайером и Хайко Маасом. Тема угадывалась: Китай зондировал почву вокруг опции шпитценкандидата от социалистов Франса Тиммерманса; этому претенденту был не чужд уходящий глава Банка Англии Марк Карни в качестве номинанта на МВФ (другой обсуждавшийся британский кандидат, оптимальный для Китая Джордж Осборн, отсутствовал). Этим узким кругом лобби Тиммерманса, при зияющем вакууме других социалистов, а также североевропейцев, и исчерпывалось.

По сочетанию члена LTIC Брюно Ле Мэра с экс-премьером Италии Джузеппе Конте можно было угадать настрой французов на выдвижение некоего лояльного Парижу и Пекину итальянца на один из ведущих постов. Французы также были на связи с Китаем: непосредственно после Бильдерберга в Пекин отзванивался советник Макрона Эманюэль Бонн, готовивший ранее визит Си Цзиньпина во Францию по пути из Италии и Монако. Вскоре после этого стало известно о крупном французском подарке Китаю: Suning Group скупила 80 % французской сети Carrefour с 30 млн клиентов.

Отсутствие Джона Осборна сигнализировало о подготовке Лондона к конкуренции с Парижем за Китай. 18 июня 2019 года в Лондон прибывал вице-премьер Госсовета КНР Ху Чуньхуа на 10-е заседание Китайско-британского экономического и финансового диалога совместно с Филиппом Хэммондом, анонсируя открытие перекрестных торгов между Лондонской и Шанхайской фондовыми биржами. Сообщалось о первом размещении «панда-бондов» казначейством Португалии и о новом крупной металлургическом проекте Китая в Бразилии (строительства ГОК совместно China Communications Construction Co (CCCC) и Vale SA), подтверждая сохранность буквы «Б» в формате БРИКС. В день избрания Бориса Джонсона премьером Великобритании была подтверждена готовность Белого Дома заключить компромисс с Huawei, что лишний раз подтвердило подготовку королевским домом того заседания СНБ Британии, когда эта поставленная на голосование тема спровоцировала последнюю интригу Гэвина Уильямсона.

Будущий состав европейского руководства ждал своего формирования неким нестандартным способом, особенно после того, как перенос «брексита» внес внезапные коррективы в евродепутатский состав. Акцент, заявленный и в заглавной теме, и в специфике состава (преобладание правых, включая трансгуманиста-либертарианца Бострома и Депфнера как представителя команды Мерца), определенно предполагал, что мозговой штурм был нацелен скорее на выход из мальтузианского парадигмального тупика, чем на капитуляцию перед Окасией-Кортес и Гретой Тунберг.

Невроз Рокфеллеров

Саммит АТЭС в Чили, где предполагалось подписание частичной американо-китайской сделки, 30 октября 2019 года был отменен на фоне массовых волнений в этой стране по инициативе президента Себастьяно Пиньеры, 27 октября распустившего правительство. Как китайские, так и американские официальные лица сразу же заявили, что встреча Трампа и Си состоится в другом формате и не будет существенно задержана.

Католик-консерватор Себастьяно Пиньера изощренно отомстил своим недругам: одновременно руководство Чили также отказалось принимать у себя международный экологический саммит COP-25, запланированный на 2-13 декабря. Существенно, что во-первых, а)Китай намеревался активно участвовать в обеих мероприятиях, б) участие в саммите АТЭС Трампа и других лиц, символизирующих капитализм и колониализм, заведомо обещало нарастание протестов, несмотря на отмену повышения цен на транспорт, послужившее предлогом для протестной кампании, в) несмотря на старания мэра Сантьяго Карлы Рубильяр, лично заинтересованной в приеме COP-25, представить миллионную толпу 26 октября как «тихий марш», было очевидно, что проведение экофорума станет лишним поводом для левой протестной массы заявить о себе, а для его руководящего актива – сделать себе имя, каковой возможности Пиньера их и лишил, отказавшись принимать COP-25.

Российский эксперт, посетивший Сантьяго в конце октября, отмечал, что протестная кампания велась под антикитайскими лозунгами: поводом для саботажа мероприятия, где планировалась встреча Трампа с Си, было согласие Пиньеры на вступления Чили в RCEP. Соответственно, если бы саммит COP-25 все же состоялся в Сантьяго после «сделки на двоих» Трампа и Си, протест стал бы точным идеологическим воспроизведением сексуальной революции 1968 года и тогдашних деклараций Кон-Бендита, Горца и др. о создании третьей силы против Первого и Второго мира. Для Китая, стремившегося идентифицироваться с Третьим миром и вкладывавшим усилия и средства в пропагандистскую кампанию «Юг-Юг», такой поворот был бы политически невыгоден, и отмена обеих мероприятий, по существу, позволяло Пекину избежать весьма неприятных политико-идеологических издержек в Латинской Америке.

Хотя принять экофорум в тот же день выразили готовность несколько европейских стран, демарш Пиньеры был значимым и неожиданным вызовом для фондового сообщества. Ранее рокфеллеровские круги уже столкнулись с реакцией противодействия на экоистерию в столицах Европы и в Канаде. В течение октября жалобы на недостаточную сознательность корпораций в части финансирования прогрессистских проектов неоднократно озвучивались в СМИ, наряду с сетованиями на несознательность некоторых национальных лидеров – в частности, Нарендры Моди, который не спешить ликвидировать угольную энергетику; одновременно звучали сетования о недостаточном финансировании программ ООН. Общий месседж состоял в том, что фондовое сообщество не получило достаточной отдачи по итогам своих затратных пропагандистских усилий. Напомним, что семья Рокфеллеров после преобразования своей структуры управления семейными средствами в Rockefeller Capital Partners в 2017 продала право на управление этими средствами сторонней фирме Viking Global Advisors Оле Андерса Халворссена – как сообщалось, за «девятизначную сумму». 9 сентября стало также известно о сделке Rockefeller Capital Partners с компанией Quant Network, разрабатывающей собственную криптовалюту Overledger.

Криптовалютная диверсификация форм присвоения ведущей семьей фондового сообщества, как и на любом рынке, сталкивалась с конкуренцией. Еще в конце сентября сообщалось, что конгрессмены, ожидающие слушаний Марка Цукерберга, намерены задать ему вопросы не только по поводу политики контента (демократы) и охраны конфиденциальности (республиканцы), но и по поводу его собственного криптовалютного проекта Libra; при этом подчеркивалось, что антимонополистическая кампания в адрес Facebook, в том числе в Европе, уже привела к «отшатыванию» предполагаемых партнеров от участия в Libra Association, союза компаний, согласных стать партнерами проекта (в нее были приглашены Uber и Spotify, а наряду с ними крупнейшие эмитенты банковских карт Visa и Mastercard). Когда слушания Цукерберга наконец состоялись 23 октября (показательно, что исполнительный директор Шерил Сэндберг, экс-глава Bnei Brith Girls, в очередной раз не явилась), обнаружилось, во-первых, что вопрос о Libra вдруг оказался центральным, во-вторых, вопрос был поднят демократами, которые подготовили к слушаниям два законопроекта – Keep Big Tech Out of Finance Act, не допускающий, чтобы компании типа Facebook становились финансовыми институтами, и законопроект, идентифицирующий монету Libra с ценными бумагами, помещая ее под контроль Комиссии по ценным бумагам и биржам (SEC).

Среди демократов, как по теме Libra, так и по теме контента, на слушаниях задавали тон две «всадницы экопокалипсиса» – Александра Окасио-Кортес и индуска Аянна Прессли; отметим, что непосредственным разработчиком Overledger является индус Виджай Верма Как сообщал репортер The Hill, после шестичасового «поджаривания» конгрессменам удалось выдавить из Цукерберга признание: «Я не уверен, что Libra будет работать». Эта неуверенность Цукерберга, впрочем, объяснялась также одновременным давлением со стороны Брюсселя. Как сообщала 30 октября Бьярке Смит-Майер в Politico.eu, правительства ЕС «оставляют за собой право “препятствовать” цифровым валютам, таким как Libra, которые имеют глобальный охват и угрожают валютному суверенитету”. Проект заявления на одну страницу, как сообщала автор, выносится на ноябрьское совещание Экофина с перспективой принятия в декабре в качестве официального постановления («выводов»).

Хотя проект европейского документа, направленного против Libra, номинально вносился председательствующей в ЕС Финляндией, его инициатива исходила от Франции. Как сообщала Politico.eu днем ранее, «Франция возглавляет усилия с Германией, Италией, Испанией и Нидерландами, после серии закулисных встреч в октябре, чтобы обеспечить единый фронт против валюты Libra. В понедельник в Брюсселе за закрытыми дверями заместители министров финансов стран изложили свою позицию остальным членам ЕС. Их оппозиция поднимает барьер для введения Весов в Европе и может усилить давление на Facebook плюс 20 других компаний и организаций, стоящих за инициативой отказаться от нее. Mastercard и Visa уже покинули группу. Опасения, связанные с Libra, связаны с перспективой того, что Facebook позволит своим 2,4 миллиарда пользователей платить цифровой валютой, которая может заменить установленные валюты, что подорвало бы контроль правительств над национальными финансами…Возглавляемая Парижем коалиция призывает правительства ЕС рассмотреть вопрос о полном запрете Libra, по словам дипломатов еврозоны и должностных лиц Еврокомиссии». Называлось и имя французского чиновника, первым поставившего вопрос ребром – это был Брюно Ле Мэр, министр финансов Франции и член LTIC, и именно ему удалось получил поддержку от остальных названных европейских участников «усилия». Одновременно сообщалось, что Эмманюэль Макрон «срочно» выезжает в Пекин с двухдневным визитом – дословно для того, чтобы «гарантировать, что Европа не станет большим проигравшим от предстоящего торгового перемирия президента США Дональда Трампа с Пекином… Трамп использовал блиц-тарифы, чтобы заставить Китай заключить сделку, и один из самых больших страхов ЕС заключается в том, что он в следующий раз откроет огонь по таким секторам, как европейские автомобили, чтобы вырвать аналогичные уступки из Брюсселя».

Номинально Макрон выезжал на China Expo, чтобы открыть Шанхайский филиал Центра Помпиду и Парижский музейно-выставочный центр. Однако автор репортажа Рим Момтаз, отметив, что вместе с Макроном в Китай едут еврокомиссар Фил Хоган и министр образования и науки Германии Аня Карличек, раскрыл секрет полишинели: «Европа рассматривает более агрессивную тактику Трампа в торговой войне как возможность расширить сотрудничество с Китаем. Европа, например, рассматривала Пекин как потенциального союзника в сдерживании тотального нападения Трампа на судебную систему ВТО. Брюссель также хочет продвигать свое собственное соглашение с Китаем об условиях инвестирования. Макрон уже высказывал опасения по поводу сделки Вашингтон-Пекин и намекал на риски такого сближения во время саммита G7. Хотя Макрон широко приветствовал американо-китайский пакт, он также настаивал на пресс-конференции с Трампом на G7, что интересы Европы должны быть приняты во внимание». Как этот визит, так и в особенности лидерство Ле Мэра в инициативе против Libra указывали на активные старания Парижа отыграть полюсообразующую роль в ЕС. Авторы Politico.eu намеренно противопоставляли эти потуги политической «нескладухе» в Германии, разместив издевательский текст Мэтью Карнишника «Политика Германии в области пересадки лица»: описав падение Петера Альтмайера лицом вниз со сцены Германского цифрового саммита, автор использовал каламбур для прогноза окончательного заката Меркель, напоминая о непопулярности Крамп-Карренбауэр и готовности других функционеров ХДС занять ее место; помимо Мерца и Шпана, среди конкурентов первым назывался этнический француз Армин Лаше, премьер-министр земли Северный Рейн-Вестфалия, другими основаниями для диагноза нестабильности Меркель служили вышеназванный риск избрания «антикоалиционных» сопредседателей в СДПГ, а также провал ХДС и СДПГ на выборах в Тюрингии.

О чем грустит Киссинджер

Эдвард Люс из Financial Times, взявший интервью у Генри Киссинджера, рассчитывал вытянуть из него подробности о состоявшемся Хельсинкском саммите Трамп-Путин. Киссинджер упорно уходил от вопросов на эту тему: к этом у времени на организаторов уже обрушился шквал критики, и от заявлений Трампа после саммита отмежевались в том числе и некоторые организаторы (в частности, Томас Грэм), а Гарри Казианис посетовал, что «Трамп делает все правильно, только слишком много говорит». Как писали в своем открытом письме Саймс и Бойд, Центр национальных интересов стал объектом шельмования также из-за того, что Киссинджер является его почетным председателем.

В итоге расспросов Киссинджер сказал только, что попытки завязать ценностный диалог с Россией его разочаровывают, а Путина назвал последователем Достоевского. О Трампе было сказано хуже: «Трамп – один из тех людей, которые время от времени появляются в истории, чтобы выразить собой конец эпохи и заставить нас отказаться от ее устаревших представлений. Это не значит, что он сам сознаёт свою роль и представляет собой какую-то рациональную альтернативу. Просто так сложились обстоятельства» – то есть Киссинджер свел роль Трампа к роли всего лишь «агента перемен», но не архитектора нового миропорядка, который «уляжется много позже».

Люс озаглавил интервью «Мы живем в очень мрачные времена», на что его навеял глубоко минорный тон Киссинджера. Патриарх дипломатии признал, что считает самым перспективным лидером в Европе Эмманюэля Макрона, специально подчеркнув, что оценивает Меркель равнодушно. При этом он счел нужным сказать, что только что написал главу книги о Ричарде Никсоне – очевидно, напоминая Трампу, что президент, на пример которого Трамп ориентировался, имея с ним общего наставника, рассматривал мироустройство как баланс пяти полюсов, где континентальную Европу представляла Франция, а не Германия. Сказав, что следующая глава его книги будет посвящена Маргарет Тэтчер, Киссинджер скептически отозвался о Борисе Джонсоне – отставка которого предоставила Германии свободу рук в Афганистане.

Интервьюера особенно поразил ответ на вопрос о том, какой исторический период он сравнил бы с нынешним. «Киссинджер рассказал, как в качестве новоиспеченного американского гражданина в форме служил в армии во время Второй мировой войны. Он также вспомнил, что привело юного немца-беженца на наши берега. После того, как в 1938 году Германия вошла в Австрию, евреям в родном городке Киссинджера велели не выходить из своих домов. Его родители уехали в Америку, как только представилась возможность. Был комендантский час, повсюду были немецкие солдаты. «Это был болезненный опыт, который никогда не выветривался из моей памяти». Люс отметил, что это не была ассоциация «на лету»: «Киссинджер тщательно продумал, о чем вспомнить».

Очевидно, скорбь «патриарха» была адресована не столько Макрону, сколько его советнику, с которым Киссинджер был знаком много дольше – Жаку Аттали. Расчеты Аттали на реформу еврозоны, план которой он предлагал трем предыдущим президентам, прежде чем Макрон нашел смелость его озвучить, был похоронен германской бюрократией, прежде всего Вольфгангом Шойбле и главой Бундесбанка Йенсом Вайдманом. На момент их беседы Франция была охвачена «скандалом Беналлы», и Киссинджер, очевидно, считал, что он навеян из Берлина; Вайдман, продолжавший линию «жесткой экономии» и категорически отвергавшим идею Аттали о заимствовании под совокупный долг Европы, считался гарантированным кандидатом на пост главы ЕЦБ; Киссинджер полагал, что переговоры Юнкера с Трампом способствуют его продвижению.

Постимперский проект Макрона попал в тиски с противоположных сторон – прогрессистской, в лице Меркель, через подконтрольный ей (через Transparency International и European Stability Initiative) дискредитационно-конфискационный аппарат, и с палеоконсервативной в лице Фридмана, Болтона и их австралийских созаговорщиков.

Если перефразировать Алена Родье, Макрона подвело е представление о том, что влияние Германии ограничивается ее конституцией. Другие события августа – брутальные массовые демонстрации в Румынии, организованные диаспорой по германским каналам Клауса Йоханниса, внезапная реабилитация премьера Мальты Жозефа Муската, партия которого входит в ЕНП, как и ХДС; требования признать действительными итоги выборов мэра Кишинева Андрея Нэстасе, также продвинутого по линии ЕНП вместе с проектом приватизации Кишиневского аэропорта (с афганским прицелом), не говоря о роли в переговорах с талибами, описанной выше, убедительно показывали, что при всей своей личной серости Ангела Меркель и ее бюрократическое окружение, вкупе с БНД, в самом деле хорошо умеет играть без правил.

Потомакская подмена понятий

Озвученная Daily Beast версия о том, что Генри Киссинджер вовлекает Белый Дом в альянс с Россией против Китая, была всерьез воспринят некоторыми российскими авторами. Фактически никакого пересмотра отношения к Китаю в интервью Люсу не звучало, кроме спокойного признания за Китаем тенденции к экспансии; более того, разочарование Киссинджера в Трампе выводилось из той роли, которую играла Германия, сговариваясь с Трампом против Китая (и Франции). Помимо этого, Киссинджер выражал разочарование ослаблением влияния Джареда Кушнера, который, в его представлении, был более трезвым стратегом в том числе и в отношении Китая.

Грубая поделка Daily Beast была приурочена к саммиту БРИКС и рассчитана на китайского читателя. Между тем для России это саммит обернулся некоторым разочарованием, как следовало из сообщения его российского участника: оказалось, что новый президент Сирил Рамафоса, продвижение которого на высший пост, как утверждалось, обеспечил Пекин, не настроен на сотрудничество с Росатомом по проекту АЭС, давно согласованному с его предшественником Джейкобом Зумой. Сообщалось о серии скандалов вокруг форума – например, демонстрацией мусульманских активистов против Нарендры Моди, а также критикой российской прессы за расовую предвзятость.

Речь шла о сюжете Russia Today о том, что Россия якобы примет у себя несколько тысяч белых фермеров из Южной Африки как соискателей политического убежища. Фактически спор возник в местных СМИ в связи с инициативой нового президента об отмене выкупа земель у белых фермеров и ее замены конфискацией, буквально, «для обеспечения расового равновесия». Спустя месяц после саммита БРИКС Дональд Трамп поднял в твите ту же тему, за что подвергся «осуждамсу» со стороны сначала Антидиффамационной лиги, а затем примкнувшей к ней Терезы Мэй.

Александр Мезяев, возмущаясь на портале Fondsk сюжетом RT, отмечал, что «в мире есть очень влиятельные силы, которым сотрудничество России и Южной Африки поперек горла. Две наши страны обладают, например, фактической монополией на запасы платины. Бывший президент РЮА рассказывал мне о своем плане создания «платиновой ОПЕК» на базе Южной Африки и России; в этом случае две страны стали бы контролировать 99 % добычи платины в мире. Однако план не удался – сопротивление ему оказалось слишком сильным!» «Бывшим президентом», на которого ссылался автор, был дискредитированный и низложенный Джейкоб Зума, для поддержки которого ни Россия, ни Китай не пошевелились, когда это требовалось. И получили на его месте черного расиста и типичного прогрессиста.

Тайминг сюжета RT, возмутивший новое руководство Южной Африки, был действительно не случайным: в тот же день, что и саммит БРИКС, 26 июля, в Вашингтоне проходила «встреча на уровне министров по укреплению свободы вероисповедания» под председательством Майка Помпео с участием вице-президента Майка Пенса, где Россию представлял митрополит Илларион. Увы, если у А.Мезяева возникли иллюзии относительно Сирила Рамафосы, то у RT возникли такие же иллюзии по поводу вашингтонского мероприятия и принятой на нем Потомакской декларации.

На портале украинского филиала Института религиозной свободы (RFI) мероприятие было описано так: «В течение первых двух дней в Государственном департаменте собралось около 400 представителей гражданского общества и религиозных лидеров. Они слышали рассказы об ужасах и мужестве от выживших в преследованиях, в том числе перебежчика из Северной Кореи, уйгурского мусульманина из Китая, мусульманина-рохинджа из Бирмы, храброй женщины-езидки, которая выжила в плену и терроре ИГИЛ, и дочь американского пастора Эндрю Брансона. Брансон был несправедливо заключен в тюрьму в Турции в течение двух лет. В течение нескольких часов после страстных замечаний его дочери Брансон был переведен на домашний арест. Мы присоединяемся к другим, требуя его свободы… Вице-президент Майк Пенс обратился к делегациям и объявил об обязательствах Соединенных Штатов в отношении новых программ и финансирования для помощи пострадавшим от геноцида. Эксперты высказали мнение, что продвижение религиозной свободы во внешней политике может уменьшить преследование, повысить безопасность и стабильность, поддержать права женщин, сохранить культуру и стимулировать экономическое процветание. Президент RFI Том Фарр, основатель-директор офиса Браунбека, который сейчас его возглавляет, похвалил посла Браунбека, специального советника Нокс Теймз и их коллеги из Государственного департамента и его сотрудников за высокоуровневый внешнеполитический сбор информации о свободе вероисповедания. «С этим вице-президентом, этим госсекретарем и этим послом я считаю, что звезды на самом деле сошлись для сокращения преследований и продвижения международной религиозной свободы», – сказал Фарр».

Как мероприятие, так и Потомакскую декларацию готовил офис специального уполномоченного по вопросам религиозной свободы Сэма Браунбека, евангелиста и члена The Fellowship, кандидатуру которого пытались заблокировать демократы. Однако RT, очевидно, ознакомилась с Потомакской декларацией лишь после того, как Браунбек появился в Киеве на трибуне с президентом Петром Порошенко, ожидающим томоса об автокефалии от константинопольского патриарха Варфоломея.

В тексте Потомакской декларации, в частности, сказано, что государства (мира) должны (словами «государства должны» открываются почти все параграфы документа):

– разрешать религиозным общинам иметь свободно доступные места для публичных или частных богослужений или собраний, создавать организации в соответствии со своими иерархическими и институциональными структурами, обучать своих религиозных служителей и членов общин и выбирать, назначать и сменять своих служителей в соответствии со своими убеждениями без вмешательства со стороны государства;

– решительно осуждать акты дискриминации и насилия, совершаемые от имени или против того или иного вероисповедания или нерелигиозности, и добиваться, чтобы виновные, в том числе государственные и негосударственные субъекты, немедленно привлекались к ответственности за подобные насильственные действия;

– защищать членов религиозных общин, несогласных членов и неверующих от угроз для их свободы, безопасности и средств к существованию в связи с их вероисповеданием;

– уважать право родителей на религиозное и нравственное воспитание своих детей в соответствии со своей совестью и убеждениями и следить за тем, чтобы членам религиозных меньшинств и неверующим не навязывали другое вероисповедание.

В то же время «государства должны»:

– отменять законы, направленные против богохульства, которые по своей сути являются субъективными и зачастую способствуют сектантству и насильственному экстремизму и введение которых необоснованно препятствует осуществлению прав на свободу вероисповедания, убеждений и выражения и ведет к нарушениям и злоупотреблениям в области других прав человека;

– следить за тем, чтобы ложные обвинения в экстремизме не использовались в качестве предлога для подавления свободы людей на выражение своих религиозных убеждений и исповедание своей [любой] религии или для иного ограничения свободы [любых] мирных собраний и ассоциаций;

– поощрять религиозную свободу и плюрализм, содействуя праву членов всех религиозных общин, включая работников-мигрантов, исповедовать свою религию и открыто и на равных вносить свой вклад в общество;

– защищать права верующих и религиозных учреждений и организаций на издание в желаемом количестве религиозных публикаций и материалов, а также на ввоз в страну и распространение таких материалов; содействовать тому, чтобы контролируемые государством системы регистрации, предназначенные для официального признания религиозных общин, не были обязательными и чрезмерно обременительными, чтобы общины верующих могли свободно и на законных основаниях исповедовать свою религию.

Более своевременное ознакомление с текстом, а также с реакцией на него в таких странах, как например, Турция, Сербия и та же Австралия (не говоря о Китае, Бахрейне, Иране и Саудовской Аравии), могло бы предупредить изумление при виде г-на Браунбека на украинской трибуне. Более того, офису г-на Браунбека уместно было адресовать вопросы как от лица государства, так и от лица религиозных организаций, представляющих большинство, а не меньшинство. В частности, о том, относятся ли к меньшинствам, которые «государства должны» защищать, т. н. викканские (сатанистские) культы, а также харизматические апокалиптические культы, призывающие не к истреблению других граждан, а к тихому и коллективному суициду согласно убеждениям и вместе с детьми.