А как бы было хорошо!

Стало быть, думать надо было быстрей. Но и в этом случае Петру опять же повезло.

А он этого сразу даже и не понял.

Петр досконально изучил все щели своего заточения. Смотрел он и в замочную скважину, пока второй Петр спал. Но ничего не высмотрел. И тогда он решился на опасный эксперимент: осторожно выкрутил из пальцев сопровождающего ключ от палаты и попытался приоткрыть дверь.

В узкий просвет двери тоже особо ничего было не увидеть. Он только запомнил табличку от кабинета напротив – «Залесская Анна Степановна…»

В этот момент второй Петр пошевелился, и первый не стал рисковать – положил ключ на пол, дескать, тот выронил его во сне.

Поэтому до конца табличку Петр не разглядел. Должность врача осталась таким образом не прочитанной. Но вот фамилия почему-то ему показалась знакомой.

Всю ночь он вспоминал, откуда ему могла быть знакома эта врачиха. Но так ничего и не вспомнил. А наутро случилось чудо.

– Мам, ну я пошла, – вдруг раздалось за дверью. Охранник был в это время в туалете, наводил утренний марафет. Поэтому Петр прильнул к двери, точнее, даже не к двери, а к замочной скважине, и внимательно слушал.

– Пока-пока, Дашутка, – ответила, по-видимому, мама и продолжала. – Уж ты с ключами-то поосторожней. А то так и голову можешь потерять.

– Как наш Клеонов? – уточнила Дашутка.

– Ой, Даша, иногда твой юмор совсем не к месту, – опять сказала мама и у Петра перед глазами прям-таки встала картина, как она замахала на непутевую дочь руками и, развернувшись, направилась в свой кабинет.

Нет-нет, подумал Петр, этот юмор как раз к месту. Перед глазами опять пронеслась только что услышанная информация, и теперь все замечательно встало на свои места.

Дарья Залесская. У Петра была прекрасная слуховая память, впрочем, также как и зрительная, и теперь он с легкостью вспомнил, кто она такая. Юрисконсульт его юридического отдела.

Да, но как ее вернуть обратно к матери в кабинет? Решение пришло спонтанно. Даша по какой-то причине вернулась сама.

К счастью, утренний туалет, также как и обеденный сон, у Петра номер два был, без преувеличения, продолжительным. Петр посмотрел на пол – ключ лежал там нетронутым со вчерашнего дня. Ну и раздолбай, несмотря на то что и сотрудник из органов, подумал Петр и в один прыжок, схватив ключ, очутился у двери.

Даша тютелька в тютельку подошла к его двери со стороны коридора и он, ни секунды не мешкая, открыл дверь, схватил ее за руку и затащил в свою палату.

В мгновение ока он зажал ей рот рукой и изложил почти скороговоркой все свои проблемы и алгоритм их решения в нескольких предложениях, но как в одном.

– Даша, я Клеонов. Мне нужна твоя помощь. Вопрос жизни и смерти. Помоги мне выбраться отсюда и обещай, что ни одна живая душа от тебя об этом не узнает.

Даша с выпученными глазами стояла ни жива, ни мертва, а Клеонов продолжал:

– Я сейчас уберу руку, а ты кивни, что не закричишь, – она кивнула. Он убрал руку и сказал, – сегодня в полночь можешь прийти?

Она опять кивнула, хотя вполне могла бы уже и сказать.

– Знаешь, как незаметно выйти из больницы? – она опять кивнула. – Когда придешь, молчи, я сам выйду, поняла?

Дарья кивнула, а Петр моментально вытолкнул ее, закрыл дверь и снова подкинул ключ на прежнее место.

И как только он все это проделал, открылась туалетная дверь и из него вышел его тезка.

Петр молниеносно прошмыгнул в туалет, тезка же подумал, что он уделался. А Петр это так и задумал.

Ночью, как и было обещано, Даша пришла и ждала указаний снаружи. Петр выцепил ключ, открыл дверь и знаками показал Даше, что готов идти.

Дарья повела его к запасному выходу, наверняка зная, что там нет видеокамер, и так они оказались на улице.

– И что дальше? – спросил у нее Петр. – Ты придумала куда и как мы доберемся?

– Да, – шепотом ответила Дарья, – вот мужская одежда и сейчас мы пешком пойдем ко мне домой. Гаражами, я сама тут иногда хожу.

Петр на ходу переоделся, разбинтовал голову и быстрым шагом последовал за Дарьей.

– Как хорошо, что ты не забыла про очки, – удовлетворенно сказал он, когда гаражи закончились и дальше дорога шла уже городским кварталом.

– И вот, кепка еще, – сказала Даша теперь обычным голосом, но все еще сильно нервничая.

Через пару минут они уже были в квартире у Даши, и Петр первым делом спросил у нее:

– Не говорила никому?

– Нет, – односложно ответила Даша, хотя вопросов к нему у нее было великое множество.

Петр обошел квартиру, выглянул в окно и нашел, что она очень удачно расположена.

– Вон, даже вход в компанию видать, – удивленно покачав головой, сказал он. – Фортуна явно на нашей стороне.

– Да, – неопределенно ответила Даша, выгружая из сумки бинты, которые она предусмотрительно не оставила у запасного выхода, а захватила с собой.

– Ты их пока не выбрасывай, – сказал Петр. – Мало ли что. И скажи мне вот еще что. А почему запасный выход не был закрыт, разве так еще бывает?

– Да, у нас разгильдяйство еще то, – мечтательно сказала Дарья. – Врачам так удобно выйти покурить. А кому и домой незаметно смотаться. В общем, как-то так…

– Даша, сейчас давай ляжем спать, – резко сменив тему, сказал Петр. – А все разговоры продолжим рано утром, хорошо? – Даша кивнула. – Сейчас же нам всем нужен отдых…

Глава 14

После удачно опубликованной статьи королева-Аля решила, что она теперь способна на большее.

Ну, например, скажем, на интервью с каким-нибудь крупным бизнесменом.

И такой бизнесмен нашелся. Нет, не то, чтобы он сам прям взял, и пришел к ней в редакцию. Нет, конечно. Это она, как всегда, определилась с фигурой предполагаемой жертвы.

А как это произошло.

Сидит это наша королева в ресторане и видит: за столиком напротив солидного вида мужчина разговаривает, по всей видимости, с компаньоном.

По тому, какие бумаги они перекладывали и какими ручками их подписывали, она сразу смикитила, что люди это непростые.

Один из них вскорости распрощался и ушел, а тот, что покруче остался пообедать.

Запросто это сделать ему мешали многочисленные телефонные звонки, от которых он отмахивался как от надоедливых мух, и в конечном итоге телефон он все-таки отключил.

Аля же, не долго думая, побросала свои тарелки и прямиком направилась за столик одиноко обедающего мужчины. Что, первый раз, что ли?

И не успел он опомниться, как она, с гордо поднятой головой, представилась, без приглашения уселась напротив него, закинув нога на ногу, и с интересом уставилась, что он на это ответит.

Мужчина чуть было не поперхнулся, потом, откашлявшись, и несмотря на это также представился и, таким образом передав ей эстафету, приготовился слушать, что скажет она.

Мужчину звали Агарков Аркадий Петрович, и то, с каким интересом он на нее смотрел, не оставляло у королевы никаких сомнений, что интервью у нее в кармане.

Алевтина вообще не припомнит, когда ей приходилось сомневаться в своих чарах.

Иногда ей даже было неинтересно смотреть по сторонам, до чего это была одинаково однообразная картина.

А хотелось чего-то нового, непреодолимого.

И такое поле деятельности предоставляла ей журналистика. Которая была полна непредсказуемых поворотов и совсем не зависела от ее внешности.

Вот и сейчас, поняв, что интервью-то взять она, конечно, возьмет, только за счет чего?

За счет своей прекрасной наружности, не более того. А ей хотелось быть неотразимой совсем в другом качестве. А именно, в журналистском таланте.

И она решила раскрыть его прямо сейчас. А уж с помощью спекуляции красотой или нет – не важно.

А для этого надо было вывернуть собеседника наизнанку, чего вообще-то не всякий позволит с собой сделать.

Она внимательно посмотрела на Аркадия Петровича и поняла, что это именно тот случай.

Ну что ж, тем интереснее.

– Аркадий Петрович, – радостно начала она. – А как вы относитесь к интервью?

– Да никак, – в замешательстве сказал Аркадий Петрович, поскольку совсем не ожидал подобного вопроса.

– А если подумать? – напирала Алевтина, упрощая себе задачу насмешливой улыбкой.

– Да я не давал раньше интервью, – уточнил Аркадий Петрович и добавил. – Моя должность не предполагает ничего такого, вот и все.

– Ну почему же все, Аркадий Петрович, – лукаво уцепившись за слово, она подвела его к главному вопросу. – А какая ваша должность?

Аркадий Петрович, видимо, совсем не имея за плечами опыта заигрывания с дамами, по-мальчишески просто приподнял подбородок и смущенно сказал:

– Ну, я… директор, – затем помолчал и добавил, – крупной фирмы.

В этот момент Аля поняла, что наживка сработала, и теперь ей станет доступна любая информация.

Так и случилось. Аркадий Петрович рассказал ей все. И про свою компанию, и про ее цели и задачи, и кто ее поставщики, и кто недруги, и какие у них перспективы и далеко идущие планы – ну, то есть совсем все.

Для полноты картины Але не хватало только сведений о семье, и она спросила:

– Аркадий Петрович, а какая у вас семья, вы вообще женаты?

И тут вдруг интервьюер, будто очнувшись, как бы пришел в себя и нехотя сказал:

– Личная жизнь для меня табу. Так что без комментариев.

Аля быстренько собралась, уловив перемену в собеседнике, и задала ему другой, абсолютно нейтральный вопрос. Потом другой такой же, и еще, и еще. Пока не удалось переломить ситуацию, а это было нелегко.

Когда же стало совсем непросто, она включила красавицу, чего никогда раньше не делала. И всякими разными женскими штучками, доступными только ей одной, сумела окончательно выровнять казалось бы навсегда потерянный контроль над ранее замечательным образом установленным контактом.

Их следующая встреча происходила у него в офисе, куда Алевтина Генриховна прибыла для целей собственноручного подписания Аркадием Петровичем записанного с его слов интервью.

И в отличие от их предыдущей аудиенции она была не столь светозарной.

Начать с того, что ей пришлось очень долго ждать в приемной.

Ей казалось, что все дела можно было переделать за то время, пока она там находилась. Люди настоящей вереницей тянулись в его кабинет, а ее все не приглашали.

И еще эти смотрины.

Она прекрасно понимала, когда на нее приходят посмотреть, как на музейный экспонат.

И здесь началось то же самое.

Дошло до смешного. В приемной скопилось две очереди – одна к директору, другая к ней, королеве Але.

А директор не просто так чинил препятствия королеве.

Он был в нее влюблен. Влюблен и раздавлен.

Агарков Аркадий Петрович, крупный предприниматель, гордость отрасли, глава семейства, яркий представитель семейных ценностей впервые в жизни выпал из своих собственных представлений.

С ним творилось что-то невообразимое. Он поминутно хотел ее видеть и ненавидел себя за это. Постоянно держал перед глазами ее образ, и тут же прогонял ее вон из своего сердца.

Он пробовал бороться с этим наваждением разными способами. Например, силился вспомнить свои чувства к жене, когда был еще зеленым студентом. Он должен был это помнить. Но не помнил.

Время от времени он пытался разобрать ситуацию логически с тем, чтобы закрыть вопрос, как он привык это делать в бизнесе. Но все равно терпел фиаско.

Ну что он мог предъявить беспристрастной логике? То, что она несусветная красавица и поэтому он так повелся? А на самом деле не стоило обращать на нее внимания?

На первый взгляд все просто, только вот как этого было добиться практически?

Кончилось все тем, что на пороге, отталкивая секретаршу, появилась разъяренная Алевтина Генриховна и с порога заявила:

– Аркадий Петрович, вы что, издеваетесь надо мной? У вас в кабинете уже давно никого нет, а я все равно должна торчать в приемной?

Аркадий Петрович подхватился ей навстречу, выставил секретаршу и извинительным тоном сказал:

– Алечка Генриховна, вы проходите, присаживайтесь. Сейчас все будет…

Он осторожно подвел ее к директорскому столу, отодвинул кресло, предлагая ей сесть, и одновременно в селектор повелел принести им чаю.