Люди-боги

Эдмонд Гамильтон

Люди-боги

© Edmond Hamilton - «The Godmen», 1958

Введение

Эдмонда Гамильтона (1904–1977) называют одним из трех пионеров космической оперы. Действительно, из трех писателей, которым приписывают создание этого любимого поджанра научной фантастики, Гамильтона, Эдварда Э. Смита и Джека Уильямсона, первая космическая опера Гамильтона «Роковая комета» была напечатана на год раньше — в случае с беспрецедентной, вселенской эпопеей Смита "Космический жаворонок", и почти на три года в случае с "Космическим экспрессом” Уильямсона. Поскольку Смит начал свою книгу примерно в 1919 году, очевидно, что ни он, ни Гамильтон не влияли друг на друга, в то время как Уильямсон признаёт своими вдохновителями обоих. Итак, в конечном счете, заслугу следует отдать исключительно Эдмонду Гамильтону и Э. Э. Смиту как прародителям космической оперы, жанра многим известного и многими любимого.

В 1930-х годах к Гамильтону обратился редактор журнала, который хотел, чтобы он создал научно-фантастический эквивалент бестселлеров того времени о Доке Сэвидже, которые выходили в одноимённом журнале. Персонажем Гамильтона стал Курт Ньютон, Человек Завтрашнего Дня, известный миру как Капитан Фьючер (также давший название журналу). Капитан Фьючер противостоял межпланетной преступности, а также угрозам из-за пределов Солнечной системы, повсюду его сопровождали близкие друзья — гигантский металлический робот Грэг и андроид с пластичным лицом Отто, которые на протяжении всех книг комично спорили о том, кто из них ценнее для Капитана. В число романов, написанных Гамильтоном о Курте Ньютоне, входят "Капитан Фьючер приходит на помощь", "Волшебник Марса", "Таинственный мир", “Кометные короли" (написанный совместно с его женой Ли Брэкетт и лучший из романов о КФ), "Планеты в опасности" и "Красное солнце опасности". В 1970-х французы сняли телевизионный мультсериал "Капитан Фьючер", настолько слабо основанный на романах Гамильтона, что большинство поклонников оригинала сочли, что это только оказало медвежью услугу Курту Ньютону и его забавным приятелям.

Но вклад Эдмонда Гамильтона в научную фантастику и популярную культуру не заканчивается созданием космической оперы. С этого все только начинается. По мере того как развивалась научная фантастика совершенствовались и красочные приключенческие саги Гамильтона, и он создал серию трогательных поэтических космоопер, которые помогли расширить рамки жанра и увеличить его возможности. Среди них были "Битва за звезды", "Город на краю света", "Звезда жизни" и "Хранители звёзд".

В то же время один из редакторов журнала где печатался Гамильтон, Морт Вайзингер, был выбран руководителем линейки комиксов DC, включая ее новые хиты "Супермен" и "Бэтмен". Вскоре Вайзингер привлек нескольких ведущих авторов научно-фантастической литературы, включая Гамильтона, к написанию сценариев для комиксов компании. В результате он стал первопроходцем в новой среде, создавая таких персонажей, как Адам Стрейндж, чьи научно-фантастические приключения появились в комиксе "Тайны вселенной", и команды супергероев, таких как "Легион супергероев", чей одноимённый комикс получил признание за сильный феминистский уклон (неудивительно, учитывая, что он был женат на задорной и озорной Ли Брэкетт). И именно Гамильтон был ответственен за сценарий первой совместной истории Супермена и Бэтмена.

Большая часть всего вышеперечисленного широко известна. Но мало кто знает, поскольку, насколько можно судить, этот факт не упоминается ни в одной из написанных до сих пор историй НФ, о том, что Гамильтон был пионером жанра в другом смысле. Большинство историков НФ приписывают Роберту А. Хайнлайну создание первой "Истории будущего" (последовательного представления о том, как все может сложиться на протяжении нескольких сотен или даже тысяч лет, на фоне которых разворачивается действие ряда историй). Хайнлайн впервые рассказал о существовании своей Истории Будущего в мартовском номере журнала "Astounding" за 1941 год, что произвело фурор как среди его читателей, так и среди коллег-фантастов. Айзек Азимов, например, уже через год приступил к работе над своей Историей Будущего, знаменитой сагой «Основание».

И все же заявление Гамильтона годом ранее о том, что большинство его историй будет написано на общем фоне будущего, охватывающего около двух тысяч веков, осталось почти незамеченным (возможно, потому, что оно появилось в менее известном журнале " Thrilling Wonder Stories"). Но заслуга первенства определенно принадлежит Гамильтону. Первый рассказ, действие которого разворачивается в его Истории Будущего, "Роковая комета", был опубликован в выпуске " Amazing Stories ", который появился в газетных киосках в декабре 1926 года, в то время как первый рассказ в Истории Хайнлайна появился только двенадцать лет спустя, в 1939 году. (Хотя не все тексты в этой Истории Будущего еще идентифицированы, ясно, что большинство его романов и более пятидесяти коротких рассказов и новелл относятся к ней, включая романы, упомянутые выше, его знаменитую серию "Капитан Фьючер" и две новеллы, представленные здесь).

Более полное описание этой Истории Будущего и подборка ключевых историй, демонстрирующих ее развитие на протяжении веков, появятся в готовящейся к выпуску электронной книге PageTurner Editions. Сам Гамильтон не дал названия этой истории, но мы решили назвать ее “Две тысячи веков”. Однако вкратце Гамильтон сообщает нам, что: “К концу 20 века ракеты с атомным двигателем, управляемые радаром, достигли Луны, Марса и Венеры".

Далее последовало:

Эпоха межпланетных исследований и колонизации —1971–2011.

Эпоха межпланетного фронтира—2011–2247.

Эпоха межпланетного разобщения—2247–2621.

Эпоха межзвездных исследований—2300–2621.

Эпоха межзвездной колонизации—2621-62 339.

Эпоха Федерации—62 339–129 999.

Эпоха Звездных Королей—130 000–202 115.

Действие "Людей-богов" и "Звезд, братьев моих" происходит в Эпоху межзвездных исследований, о которой Гамильтон пишет: “Межпланетные исследования и разработки быстро прогрессировали. Но огромные расстояния до других звезд оставались непреодолимыми до конца 22 века, когда три великих изобретения сделали возможными межзвездные путешествия. Используя эти изобретения для строительства космических кораблей, человечество сразу же вышло в межзвездное пространство. Люди вскоре посетили Альфу Центавра, Сириус и Альтаир."

Действие "Людей-богов" разворачивается в первые дни нашей эры и рассказывает о проблемах, которые возникают, когда человечество впервые сталкивается с нечеловеческим разумом. Действие "Звезд, братьев моих" происходит несколько столетий спустя и показывает, как человек из нашего времени наконец — то получил ответ на вопрос об отношениях человечества с инопланетными расами! Вместе они находят путь к согласию между инопланетными расами, положившему начало Эпохе Федерации и Объединенных Миров.

Жан Мари Стайн

12 июля 2006

ГЛАВА I

Освободитесь, маленькие земляне, освободитесь от Солнца и Земли!

Он вырвался на свободу. Забыты были первые ничтожные попытки, «Спутник», последовавшие за ними ракеты на Луну и Марс, все эти неуклюжие детские шаги. Теперь, благодаря звездному приводу, человек вырвался на свободу и впервые покорил звёзды.

И вдруг Марку Харлоу показалось, что вся Вселенная смеется над ним, над тщеславием человека, и этот космический смех, разносится по галактикам.

Но вы не первые, маленькие земляне! Ворны сделали это давным-давно!

И оглушительный смех от этой шутки раскачал и сотряс созвездия, и Харлоу заплакал от разочарования и стыда.

Он вскрикнул и проснулся.

Он не был в космосе. Он лежал в своей койке на «Тетисе» и обливался потом, а Кволек, его второй помощник, с удивлением смотрел на него сверху вниз.

— Я пришел разбудить вас, сэр, а вы закричали.

Угасающие отголоски этого космического смеха все еще издевательски звенели в ушах Харлоу. Он выбрался из койки, встал на пластиковую палубу и задумался.

— Если это правда, то это шутка над всеми нами. И шутка, возможно, стоила Дандональду жизни.

«Тетис» спокойно стоял на грунте чужой планеты, и розовый солнечный свет проникал через иллюминаторы его маленькой каюты. Маленький звездолет был создан на Земле, и девятнадцать человек на его борту были людьми Земли. Они проделали долгий путь, упорно трудились и знание того, что такого раньше не было, вдохновляло их на протяжении всего пути, и теперь, если они поймут, что их ждали, что они почувствуют?

Харлоу велел себе забыть об этом; не было смысла зацикливаться. Дандональд слишком много размышлял над этой космической загадкой, отправился ее разгадывать, и где теперь Дандональд? В самом деле, где? Выяснить это предстояло ему самому, и именно поэтому он находился здесь, на ML-441, вот только все поиски были безрезультатны.

Он устало потянулся — коренастый, широкоплечий мужчина в широких брюках, выглядевший более помятым, чем положено капитану Звездной Разведки. Он спросил:

— В чем дело, Кволек?

Круглое красное лицо Кволека было встревоженным.

— Ничего не случилось. Но именно это меня и беспокоит. За весь день к нам не подошел ни один из этих людей, но они продолжают наблюдать за нами с окраины своего города.

Харлоу встревожился:

— Н'Канн не прислал никаких вестей?

— Нет, — и Кволек добавил, — Как мне кажется, эти шафрановые просто тянут время.

Харлоу хмыкнул:

— Может, ты и прав. Но я подожду до заката. Если он не пришлет сообщения, я пойду и сам поговорю с ним.

— Это ваши проблемы, — сказал Кволек со свои типичным, лишённым уважения выражением лица. — Но, по-моему, они выглядят довольно мерзко.

Харлоу прошёл по узким металлическим коридорам и вышел из шлюза, ступив на пожухлую траву оранжевого цвета. Жар и блики, отражавшиеся от блестящего металлического корпуса «Тетиса», обрушились на него, как удар.

Тускло-красное солнце сияло низко в розовом небе. Это была не очень большая и не особо значительная звезда. У нее не было названия, только номер в каталогах Звездной Разведки. Но у неё было две планеты, из которых эта была внутренней, и было достаточно большое солнце, чтобы сделать этот мир жарким, влажным и слегка невыносимым.

Оранжевая травянистая равнина, на которой десять дней назад приземлился «Тетис», плавно переходила в холмы, увенчанные желтыми лесами. Но всего в миле отсюда на равнине возвышался странный город из красного камня, населенный людьми, которые на своем родном языке называли себя кташи. Красный свет заходящего солнца окрасил их странный монолитный город в еще более насыщенный пунцовый цвет.

Харлоу мог разглядеть короткие одежды ярких цветов на золотистокожих людях, которые стояли неровными рядами на окраине города и смотрели в сторону «Тетиса».

— Что меня поражает, — сказал Кволек, — так это то, что они чертовски похожи на нас.

Он вышел из корабля вслед за Харлоу, как и Гарсия, третий офицер, молодой мексиканец, чья подтянутость была постоянным упреком для Харлоу и Кволека. Звездная Разведка была строго подчинена ООН, а на «Тетисе» в экипаже были представители дюжины разных наций.

— Я полагал, что вы уже преодолели свое удивление по этому поводу, — сказал Гарсия.

Кволек пожал плечами:

— Не думаю, что когда-нибудь это переживу. Это было слишком сильным потрясением.

Да, подумал Харлоу, это было первый сюрприз, ожидавший людей, когда после первых полетов к удручающе безжизненным ближайшим планетам они добрались до других звезд. Осознание того, что на планете земного типа обычно есть люди и животные, достаточно близкие к земным, было неожиданным. Но быстро последовавшее за ним открытие, подтверждающее старую теорию Аррениуса о нахождении в глубоком космосе спор жизни, объяснило это. Откуда бы ни взялись эти споры, из какого бы далекого источника жизни они ни появились, они были идентичны, и когда они попадали в мир, подобный Земле, то вполне естественно, что там из них развивались те же самые общие типы жизни.

Да, большой сюрприз, но не пугающий. Земляне все еще опережали в своих достижениях, иногда намного, эти другие человеческие и гуманоидные расы. В конце концов, говорили они, мы были первой расой, которая покорила космос, изобрела ионный двигатель, а затем и искривляющий пространство космопривод и стала путешествовать между звездами. Мы, люди Земли, — первопроходцы.

И вот, подумал Харлоу, тут то нас и ждал второй сюрприз. По мере того, как корабли Звездной Разведки приземлялись на далеких звездных мирах, как их лингвисты изучали чужие языки и общались с этими народами, они постепенно испытывали удивление. Почти у всех этих звездных народов была общее поверье, легенда:

— Вы, земляне, не первые. Давным-давно другие путешествовали по звездам и до сих пор путешествуют. Ворны.

* * *

В разных мирах их называли по-разному, но легенда всегда была одной и той же. Земляне не были первыми. Ворны были первыми. Они были и остаются звездными путешественниками. И…

— Ворны не пользуются кораблями, подобными вашему. Они приходят и уходят, но не на кораблях.

Неудивительно, что ученые Звездной Разведки, такие как Эдвин Дандональд, испытывали лихорадочное любопытство, желая докопаться до сути этой легенды о Ворнах. За этим должно было что-то стоять. Разделенные световыми годами народы не могли одновременно придумать такое.

Группа Дандональда отправилась в экспедицию на своём «Звездном поиске», и для Харлоу это было началом всего. Ведь на таких огромных расстояниях от Дандональда не могло прийти ни одного сообщения. И когда сам Дандональд не вернулся спустя месяцы, Разведка забеспокоилась. Именно поэтому она послала Харлоу на поиски Дандональда, который был не только ценным учёным, но и его другом. Поскольку в его планы входила эта звездная система, они прибыли на ML-441, чтобы найти его след.

— Мы были здесь все это время, — пессимистично говорил Кволек, пока они смотрели на город и молчаливые фигуры вдалеке. — Мы выучили их язык, и это все, что мы узнали. Это провал. И теперь я думаю, что они хотят, чтобы мы убрались из их мира.

— Мы не уйдем, — сказала Харлоу, — пока не поговорим с этим человеком, с Браем.

Смелые слова, подумал он. Что он делал здесь все это время, кроме как безуспешно пытался найти Брая и потерпел неудачу. Потерпел неудачу на самом первом этапе поисков Дандональда.

Пока они стояли там, солнце коснулось горизонта и залило все вокруг зловещим светом. Харлоу обернулся.

— Я иду к Н'Канну. Хочу всё выяснить.

— Я пойду с вами, — сказал Кволек, но Харлоу покачал головой.

— И я не хочу, чтобы ты шел за мной. Останься.

Шагая вперед, Харлоу почувствовал угрюмую враждебность в этой неподвижной, безмолвной группе людей в пестрых одеждах на окраине монолитного города. Самый первый корабль Звездной Разведки, приземлившийся здесь, точно оценил полуцивилизованное состояние культуры кташи, и политикой Разведки было обращаться со всеми подобными народами тщательно избегая покровительства или доминирования.

Именно это, подумал Харлоу, и создавало для него все эти трудности. Он не думал, что будет легче теперь, когда его настойчивые вопросы о Дандональде и Ворнах пробудили суеверия.

Солнце погасло, как лампа, и опустилась безлунная тьма. Пока он шел по равнине, вспыхнули факелы, и он направился к ним. И там, в свете факелов, среди других высоких, бесстрастных людей с золотистой кожей стоял Н'Канн. Его властное лицо выражало враждебность, а голос жёстко выговаривал слова того невнятного местного наречия, которое Харлоу успел выучить.

— Здесь для вас ничего нет. Забирайте свой корабль и уходите!

Харлоу подошел к нему, его руки свободно висели по бокам. Он старался говорить спокойно и неторопливо.

— Мы уйдём. Но все будет так, как я говорил. Мы ищем землянина Дандональда, который был здесь. Мы должны знать, куда он отправился отсюда.

— Я уже говорил вам, что мы не знаем, — возразил главный советник.

Харлоу кивнул.

— Но здесь есть кое-кто, кто действительно знает. Человек из вашего народа по имени Брай, Дандональд разговаривал с ним.

Он очень хорошо помнил болтливого старика из племени кташи, который сказал ему — посмеиваясь при этом над неправильным произношением Харлоу, — что последний с кем разговаривал здесь землянин был молодой Брай, и говорили они о Ворнах. Он не нашел Брая. Он даже второй раз не нашел старика.

— Где Брай? — спросил Харлоу.

— Кто знает это имя? — возразил Н'Канн. Лица всех советников были непроницаемыми. — Никто.

— И все же Дандональд говорил с ним, — настаивал Харлоу. — Он говорил с ним о Ворнах.

Красные факелы горели ровно, но когда аборигены услышали это имя, по группе золотых людей словно пронесся порыв холодного ветра.

Н'Канн вскинул руку, освободив её из своего яркого варварского одеяния, и указал ею на черное небо, усеянное звездами, по которому, словно задумавшийся космический осьминог, расползлось темное пятно могучей туманности Конская Голова.

— Мой народ не говорит о Странниках — нет!

Значит, Ворнов здесь тоже называют Странниками? Харлоу мысленно зафиксировал этот факт и задал другой вопрос.

— Почему? Ты их боишься?

В глазах Н'Канна мелькнул опасный огонек.

— Мы не боимся никаких людей. И уж точно не землян.

— Значит, Ворны — не люди?