Дальше живут драконы 2

Перевязав рану — капитан убрал медицинские инструменты в блестящий ящик из нержавеющей стали и закрыл его в столе на ключ.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он агента на французском

— Хорошо… — он выглядел разбитым, но был в сознании — я … жив?

— Да, вы живы — подтвердил капитан

— Будь оно все проклято… — повторил агент

— Что?

— Будь оно все проклято…

Агент был пьян и Воронцов понял, что его можно разговорить.

— Что именно проклято?

— Что?

— Что именно — проклято? — повторил Воронцов

— Да все… они придут… вот увидите… придут.

— Кто — придет?

— Они…

…

Разговор — был недолгим, но и то, что капитан Воронцов услышал от своего агента — повергло его в шок. Жаль, он не включил магнитофон и не записал все это… хотя и тогда ему вряд ли бы кто-то поверил.

Зато теперь — было понятно, что происходит.

Чтобы держать себя в норме — Воронцов проглотил таблетку бензедрина[4] Надо было держаться на ногах — во что бы то ни стало.

Что делать — он ни разу не сомневался. Масштаб проблемы таков, что к ее решению надо подключать международное сообщество. В его руках находился свидетель тяжелейших военных преступлений, причем совершенных не местными сопротивленцами — а негодяями, посланным Токио. Если этого свидетеля вывезти в Гаагу, и он будет свидетельствовать на суде — скорее всего, даже Англия не сможет встать на защиту Токио. Медицинские эксперименты над людьми… это просто немыслимо для цивилизованного мира. И самое главное — не сможет не определиться Германия. Равновесие сил здесь — хранится на относительном равновесии блока САСШ-Россия с одной стороны и Япония-Великобритания с другой. Если к ним присоединится сильнейшая империя мира[5] — вряд ли Токио захочет продолжать.

Но для начала — надо доставить этого человека в международную миссию. Там он будет в большей безопасности, чем здесь.

Миссию — охраняли шведские королевские гвардейцы и капитан, как и любой представитель миссии наблюдателей — мог позвонить и вызвать военный эскорт, если он опасался чего-то. До этого — Воронцов никогда этого не делал — но сейчас это было просто необходимо. Он подошел к телефону, снял трубку, начал набирать номер… и уже набрал его, когда вдруг понял, что гудков на линии нет.

Было тихо. На линии. Было тихо.

В следующую секунду— он упал на пол и пополз к шкафу. Он снаружи был обычным деревянным шкафом, но внутри него был точно подходящий по размеру стальной. В нем — хранилось снаряжение, которого у международного инспектора никак не могло быть.

Первым делом — он достал автомат. Эрма-53, с укороченным стволом и ПБС — прибором бесшумной стрельбы. ПБС представлял собой длинную, черную сосиску — обычный контейнер, накручивающийся на ствол, в нем были резиновые пробки с дыркой посередине. ПБС хватало на две сотни выстрелов, если вести огонь исключительно одиночными.

К автомату была разгрузка с магазинами — она надевалась быстро, крест — накрест. Магазины всегда были снаряжены патронами — пружину приходилось менять каждые шесть месяцев, но это тоже того стоило.

Затем он достал два бронежилета — для себя и для своего нежданного гостя. Бронежилет весил одиннадцать килограммов, но это стоило того. Еще по килограмму с лишним — весили шлемы.

Последним — он достал прибор ночного видения — его козырь, наличия которого никто не ожидает. Он представлял собой что-то вроде защитной маски, в которой часть стекла была замазана черной краской, а на оставшуюся часть — опускался двойной монокуляр типа Вампир. Вампир весил более килограмма — поэтому сзади, к замку крепился свинцовый противовес. Это чтобы когда эта штука опущена — она не перевешивала. Этот ПНВ был произведением германских инженеров и предлагался для штурмовиков и вообще для частей особого назначения. У североамериканцев — такие только испытывались, их предлагали для пилотов вертолетов.

Он постучал ногой по полу — потому что догадался: те, кто окружил дом, не хотят шума, они нападут, как только будут уверены, что в доме все тихо и все заснули.

Что ж, удачи им.

Он надел бронежилет, затем разгрузку. Примкнул к автомату длинный, сорокаместный магазин. Надел шлем и ПНВ, проверил, как он работает. Батарейки хватает ненадолго… но на ночь должно хватить. Полностью.

Затем — он подполз по полу к креслу, в котором храпел агент (это выглядело бы смешно со стороны, с экрана синематографа, но не для того, кто находится в этой комнате, в этом городе и в этой стране) — и осторожно, стараясь не разбудить агента — положил на него разложенный бронежилет — тот что-то пробурчал, но не проснулся. Затем — капитан подполз к кровати и свернул одеяло, стараясь создать видимость, что в кровати кто-то есть. Потом — он дернул за шнур — и выключил свет…

Он ждал, что пройдет, по меньшей мере, час до того, как они придут — подождут, чтобы быть уверенными, что никто не проснулся и сон глубок. Но они поспешили — уже минут через двадцать открылась дверь и человек в черном, полностью в черном и с черным капюшоном на голове осторожно ступил на покрытый циновкой пол, попробовал ногой, прежде чем ступить. За ним следовал второй. Третий…

У них не было современной электроники, не было приборов ночного видения, не было даже современного оружия — но те, кто пришел убивать, видели в темноте не хуже кошек. Когда Воронцов поднялся из-за кровати — они успели отреагировать, один что-то бросил, а второй — попытался прыгнуть. Но эти трое, как бы они не были подготовлены — не смогли ничего сделать ни с бронежилетом, ни с шлемом, ни с автоматом, ни с ПНВ. Девятнадцатый век — никогда не победит двадцатый…

От ядовито-зеленого света — болели глаза. Воронцов заменил магазин в автомате, встал на четвереньки, чтобы не светиться в окне. Эти, похоже, готовы — но он не сомневался, что есть еще. Они какое-то время… недолго подождут. Потом, когда эти трое не выйдут — они сделают что-то еще. Например — засадят в окно из базуки. Или бросят фляжку, наполненную обрезками старых синематографических фильмов.

Надо было посмотреть, что на улице — конечно, тут не было освещения, но у него-то были очки ночного видения, с ними он сможет разглядеть тех, кто стоит на улице — и возможно, даже снять из окна. Он выглянул… но звякнуло стекло — и он едва избежал ранения. Пуля прошла рядом, снайпер целился, видимо точно — но не рассчитал, что на пути пули будет стекло. Стекло — как раз и исказило траекторию пули.

Очки снова помогли — он увидел, где находиться снайпер. Он сидел справа, на крыше, в очках он был отлично виден. Воронцов выпустил длинную очередь и снял его. Тот упал вниз, и если на улице кто-то был — он не мог этого не увидеть…

Теперь — игра пошла с открытыми картами…

Первым делом — он закрыл дверь, перед этим осторожно выглянув — на небольшом пространстве перед лестницей никого не было. Чуть не запнулся об одного из тех, кто пришел убить его. Интересно, что они будут делать после того, как потеряли троих убийц и еще снайпера? Уйдут? Или попробуют еще? Сколько всего у них людей? Кто они? Если даже филеры, простые бандиты — вряд ли они пойдут на штурм помещения, в котором находится тот, кто уже убил четверых.

Разумнее всего — так и сидеть до утра. Или до того, как кто-то увидит труп и поднимет панику…

Когда он закрыл дверь — за спиной послышался стон, потом гулко грохнулись об пол пластины бронежилета. Агент пришел в себя.

Воронцов — успел вовремя, прижал его к креслу до того, как он начал вставать

— Тихо! Тихо!

…

— Четверо пришли убить вас. Я их убил. Поняли? Просто кивните.

Агент кивнул

— Вы сказали мне правду?

— Что…

— Правду. Про эксперименты над людьми?

…

— Правду или нет?

— Да…

— Тогда они пришли убить вас.

— Что делать…

— Я выведу вас отсюда. Укрою в миссии наблюдателей. С одним условием.

— Каким

— Мы вывезем вас. Но вы будете свидетельствовать о том, что сделали. Перед всем миром.

Агент помолчал. Потом сказал

— Я не доживу до суда.

— Доживете. Должны дожить. Все должны узнать.

Агент снова промолчал перед ответом. Потом спросил

— Кто приходил за мной? Я могу встать?

— Нет. Снайперы. Я убил одного, но могут быть еще. Три человека. В черном, какие-то капюшоны… как у католических монахов.

— Это не монахи.

— А кто это?

— Ванг.

— Кто?

— Ванг. Мы так зовем тех, кого вы называете ниньсу.

— Ниньсу? Ниндзя? — понял Воронцов — ниндзя не существует. Их истребили самураи больше ста лет назад. Ниндзя больше нет.

— Они не против, чтобы вы так думали. Ниндзя существуют, я видел их своими собственными глазами.

— Где? Где именно ты их видел?

— В одном месте. На реке, западнее Хамдука. Там был старый дом какого-то сумасшедшего французского колониста…

Воронцов вздрогнул. Бяо не мог знать о том, что он был там вместе с североамериканцами. Информация — подтверждалась с другой стороны.

— Дальше.

— Лагерь этих людей был там, несколько лет. Его охраняли ниньсу.

— Ниньсу? А что потом?

— Потом — пришли белые воины, по реке. Они сожгли лагерь, но японцы все равно успели уйти. Там никого не осталось.

— И что дальше? Ты был в этом лагере?

— Нет, но я знал о нем.

Агент вздохнул и горько сказал

— Миллион гонконгских долларов…

— В этом лагере ставили опыты на детях?

— Не только на детях. Мы отправляли туда врагов народа.

— Кого? — не понял Воронцов

— Врагов народа. Тех, кого надо было перевоспитать. Мы отправляли их туда.

Мерзость какая.

— Я отвечал за это. Поэтому я и знал про лагерь.

— А что случилось потом?

— Потом я услышал один разговор. Прибыл японский офицер. Я понял, что они убьют всех, кто знает о лагере.

Понятно.

— На этот Новый год что-то намечается? — спросил Воронцов — нападения, взрывы? Что будет на Новый год?

— Миллион долларов. Тогда скажу…

Внезапно, Воронцов понял что пол, на котором он сидит — слишком теплый.

— Мы горим.

Пол был теплый. Ждать пожарных — глупо, они вряд ли придут, тем более сейчас, когда горит крупнейший рынок региона.

Воронцов сунулся в шкаф — там, помимо всего прочего, было несколько расфасованных подрывных зарядов богемского производства, так называемый Семтекс[6]. Эта взрывчатка — представляла собой что-то вроде пластилина и отлично подходила для использования ее бойцами, не имеющими инженерно-саперного опыта — вот почему эта взрывчатка так хорошо продавалась. В темноте — он наклеил на стену несколько небольших колбасок взрывчатки, почти наощупь — воткнул в них медные проводки и подвел их к общему пульту саперной машинки. Он был уверен, что, сколько то времени у него есть — получив по зубам, те, кто пришли убить их больше не полезут в лобовую.

Если закрыта дверь, лезь в окно.

Он перевернул кровать так, чтобы она закрывала место, где была размещена взрывчатка. Подвинул комод, за которым можно было спрятаться. Скорее всего — дверь под прицелом, но тогда он просто пробьет новую дверь.

— Бяо, открой рот…

— Это зачем?

— Чтобы не оглохнуть…